Work Text:
К тому, что встреча Нового года знаменовала конец выходных, а не их начало, Илья никак не мог привыкнуть. Сколько бы лет он уже ни жил, сначала в Америке, а теперь и в Канаде, голова с трудом принимала этот факт.
Впрочем, раньше он не особо и запаривался с праздниками и в лучшем случае выходил в какой-нибудь клуб или встречался со Светланой. А с тех пор, как они сошлись с Шейном, праздники стали по-любому поводу гораздо приятнее. И, пожалуй, впервые с детства он снова начал с нетерпением ждать их, потому что теперь он не оставался на эти дни, которые все проводили с семьями, один.
Рождество он вновь провел с Шейном у его родителей, а все остальные дни длинных выходных, после которых предстояла долгая разлука почти на месяц, они практически неразлучно проводили вместе, заперевшись дома. Они тренировались, смотрели фильмы, занимались сексом, часто и абсолютно не сдерживая себя. Ну и разговаривали. Много. Чем больше Илья узнавал о нем, наблюдал за тем, как меняется выражение его лица в зависимости от темы, тем сильнее влюблялся в него.
И слушать он был готов любую тему и в любое время суток. Может, кроме разве что Хейдена. Хотя и там то и дело проскакивали кусочки информации, которым потом можно было его подкалывать. Сам тоже понемногу рассказывал разное про себя и свои интересы. А тут, перед Рождеством, Шейн начал расспросы про то, как они отмечали Новый год в России и что обычно ставили на стол. И это были одни из тех воспоминаний о жизни в России, которые не вызывали желания отделаться ответом покороче и быстрее сменить тему.
Встречи Нового года были одним из немногих воспоминаний о старой жизни, которые отзывались в груди приятным теплом. Особенно из самого детства, до того как маму одолела депрессия. И все воспоминания об утренниках в саду, школьных елках и неловких дискотеках все еще вызывали больше легкую улыбку, чем меланхолию. Как и возможность от души наесться салатами. Об этом он был готов рассказывать с особым энтузиазмом, причем, видимо, настолько заразительным, что Шейн под конец признался, что ему было бы интересно это все попробовать.
А Илью не надо было долго уговаривать.
Так он оказался в русском магазине, в который он заглядывал почти каждый раз, когда возвращался в Оттаву. Илья звал с собой Шейна, но все же согласился с его опасениями, что их могли узнать и заметить, поэтому съездил один. Тем более, так даже было лучше, потому что можно было не бояться, что хозяйка магазина Лариса смутит его каким-нибудь комментарием.
Та была шумной, болтливой женщиной лет пятидесяти, которая переехала в Канаду к мужу тридцать лет назад. Он так до конца и не понял, узнавала ли Лариса в нем звезду хоккея или просто умело это скрывала, но та всегда встречала его с улыбкой, называла обаятельным молодым человеком и неизменно угощала чем-нибудь за счет заведения. Так что Илья в любом случае каждый раз был рад встретиться с ней, переброситься парой фраз и послушать, как складывались дела у ее сына, который пять лет назад переехал ради мужа в Ванкувер.
А в этот раз она еще и, кажется, его немного спасла. Потому что идея отмечать Новый год очевидно пришла не только ему в голову, и некоторых нужных товаров уже не было на полках.
Как только Лариса услышала, что он хотел впечатлить местного канадца их новогодними блюдами, она поворчала, что нужно было дать знать заранее, чтобы она внесла его в список заказов на готовые блюда. Но после она помогла составить ему список необходимых ингредиентов для готовки, и пока он собирал все нужное в зале, принесла ему со склада контейнер с шубой и отрезала лучший, по ее словам, кусок холодца. Последний Илья лично не очень любил, но реакцию Шейна увидеть хотел бы.
К тому же он все равно переборщил с продуктами и набрал больше, чем они успеют съесть до отъезда. Возможно, потому что Илья скучал по знакомой с детства еде. Ведь если раньше он успевал перекрыть эту тоску, приезжая на лето в Москву, то в последние годы с этим приходилось сложнее. И, видимо, придется просить Дэвида, чтобы он потом заехал и забрал все остатки. Потому что из магазина он вышел с тремя пакетами, набитыми как очевидными закупками для праздничного стола, так и не самыми необходимыми продуктами типа кваса, гречки, творога, пельменей и еще всякой мелочи, к которым рука сама тянулась. Плюс еще Шейн должен был докупить продуктов в обычном магазине, но тот хотя бы четко закупался по списку, поэтому за его здравомыслие можно было не переживать.
И справился он очевидно быстрее, поэтому, когда Илья подъехал к дому, его машина уже стояла на своем месте. Один ее вид всегда вызывал тепло в груди, так что он быстро припарковался рядом, забрал из багажника пакеты и, борясь с промозглым ветром, дующим прямо в лицо, поспешил к входной двери, за которой его ждали Шейн и долгожданное тепло.
— Я дома! — крикнул он, как только переступил порог и опустил пакеты на пол.
— Я тоже! Привет, — раздался приглушенный голос Шейна со второго этажа.
Пока Илья снимал с себя куртку и обувь, он успел спуститься к нему. В домашней футболке и коротких шортах он выглядел до неприличия привлекательно. Лучше он выглядел только без одежды, в принципе. Илья с трудом дождался, когда тот наконец окажется в зоне досягаемости, чтобы, не теряя времени, тут же сжать его в своих объятиях и поцеловать. Шейн ответил ему с не меньшим энтузиазмом, прижимаясь к нему и сминая его губы с такой прытью, словно они не виделись пару недель, а не два часа. И, кажется, только отстранившись заметил количество пакетов и присвистнул.
— Я смотрю, ты удачно сходил.
— Я бы сказал, с частичным успехом, — хмыкнул Илья, уткнувшись ледяным кончиком носа в его щеку, и проскользнул холодными ладонями под его футболку, на что Шейн, стараясь выглядеть возмущенно, поежился, но при этом отстраняться явно даже не думал. — Планы немного изменились, поэтому пару салатов готовить придется мне.
— Помощь нужна?
— Может, сваришь для начала какао? А то я замерз.
— Конечно, — согласился Шейн, еще раз быстро чмокнул его в губы и, подхватив пакеты, пошел в сторону кухни.
Илья сбегал пулей переодеться в домашний костюм и присоединился к Шейну. Тот сосредоточенно бдел за кастрюлькой на плите, будто считал, что мог как-то проконтролировать ее действия. Пакеты лежали рядом на стойке, и Илья как раз успел закинуть все купленное в холодильник, когда Шейн начал разливать какао по чашкам.
— Я тут, кстати, вот купил еще что, — сказал он, положив стопку глазированных сырков на стол, прежде чем сесть рядом с Шейном. — Тебе они вроде понравились в прошлый раз.
«Вроде» было преуменьшением. Шейн за два дня съел все десять штук, которые он купил себе в расчете растянуть на неделю. Но с другой стороны, Илья их сам ему все отдал.
— О-о-о, — засиял Шейн и, улыбнувшись ему так очаровательно, что это вызвало в Илье неукротимое желание сжать его в своих руках и никогда не выпускать. Гораздо сильнее обычного. — Я люблю тебя.
— Как легко тебя покорить, — улыбнулся Илья в ответ и взял протянутый сырок.
Под какао они уходили незаметно. Правда, в этот раз Шейн заставил себя остановиться после третьего, чтобы оставить место для вечерних блюд, о которых он никак не мог перестать выпытывать подробности. Особенно когда они приступили к готовке.
Следующие пару часов прошли в приятных хлопотах. Илья руководил процессом и давал инструкции, ради которых периодически заглядывал в рецепт в телефоне, потому что сам не особо помнил, как в семье готовили. Шейн задавал вопросы о каждом этапе и ингредиенте — от того, сколько всего нужно было нарезать и варить, до того, какого размера кубики нужны были для салатов. И это при том, что Шейн сам процесс готовки не очень любил. Ему больше нравилось сидеть за компанию с Ильей на кухне, пока тот готовил.
К моменту, когда салаты были готовы, на часах стукнуло восемь, и они оба сошлись на мнении, что отмечать было рано. Ну, как сошлись. Илья ляпнул, что если они начнут сейчас, то к полуночи Шейн уснет лицом в оливье. Тот в ответ красиво рассмеялся, сморщив нос, и так тепло послал его, что Илье срочно захотелось целоваться. А там они увлеклись и как-то незаметно оказались в спальне, где после оргазменной неги и душа про ждущий их ужин они вспомнили, только когда у Ильи громко заурчал живот.
Вернувшись на кухню ближе к одиннадцати, Илья прогнал Шейна накрыть в гостиной подобие праздничного стола, чтобы тот не увидел, как он щедро заливал салаты майонезом. После чего переложил купленное из пластиковых контейнеров по тарелкам и пошел с ними в зал.
Там, на фон в телевизоре, Шейн уже включил плейлист с Ютуба с новогодними сериями «Простоквашино», «Ну, погоди!» и всего прочего по зимней тематике, что Илья ловил по телевизору в Новый год в детстве и смог собрать в интернете, потому что Шейн настаивал на полном погружении и желании учить русский.
На столе Шейн тоже навел красоту. Илья поставил салатники в специально оставленные промежутки на столе и, оглядев результат взглядом, почувствовал, как в животу заурчало от предвкушения. Стол для двоих получился почти такой же основательный, как на Рождество у Дэвида и Юны: в салатниках стояли крабовый и оливье, на тарелках, почти не пострадав от перекладывания, лежали селедка под шубой, холодец и бутерброды с икрой, между ними в мисочках были расставлены маринованные корнишоны, помидоры, грибы, а с самого края стояло ведерко с шампанским и бутылка водки.
Илья был готов наброситься на все и сразу без оглядки, а вот севший рядом Шейн смотрел на все чуть более задумчиво.
— Ну что, вы что-нибудь обычно говорили перед тем как начинать есть? — спросил тот, переведя на него взгляд.
— Нет, — покачал головой Илья и усмехнулся. — У нас праздник можно было считать успешным, если мы к началу вечера все в принципе еще разговаривали друг с другом и не переругались.
— Ну, с этим мы справились, получается, — хмыкнул Шейн, сжимая его руку в знак поддержки, и чтобы не портить праздник невеселыми мыслями, Илья встряхнул головой и сменил тему.
— Так, тебе шампанское открыть или водку будешь?
Шейн кинул взгляд на бутылку с явным сомнением, но в итоге все же остановился на последней, и Илья намешал ее с апельсиновым соком и передал ему бокал. В чистом виде Шейн так и не научился ее ценить, и после каждого глотка жмурился, а в виде незамысловатого коктейля вроде бы даже полюбил.
— С наступающим! — чокнулся он с Шейном и залпом осушил бокал. — А теперь давай, налетай!
Он взял тарелку Шейна и положил пару ложек оливье, опустил перед ним и следом положил себе в тарелку порцию в пару раз больше и сразу съел пару ложек, потому что весь день ждал этого момента и немного переживал за результат готовки. Но получилось вкусно и настолько, что шансы оставить остатки старшим Холландерам стремились к нулю.
— Это похоже на тот странный суп, который ты готовил летом, — заметил Шейн, внимательно разглядывая салат с почти научным интересом. — Тут даже ингредиенты как будто те же. Как он назывался?..
— Окрошка. Но это совсем другое блюдо, — закатил Илья глаза. — А странной она у тебя была, потому что ты ее своим имбирным элем залил.
— Твои варианты выглядели не менее странно, — беззлобно фыркнул Шейн.
— Мои варианты были классикой, — полушутливо возмутился Илья и похлопал его по бедру, нетерпеливо кивая на тарелку. — Но пробуй уже, давай.
Шейн кивнул, поизучал его еще пару секунд, прежде чем, наконец, зачерпнуть оливье вилкой и отправить в рот. Илья, стараясь не залипать на его губах, внимательно следил за тем, как он медленно жевал, нахмурив брови, старался понять оценку по выражению лица. Но Шейн с вердиктом тянул слишком долго, а долго смотреть на него, не отвлекаясь, было практически невозможно.
И Илья все же не выдержал.
— Что скажете, мистер Дегустатор?
— Неплохо, — заключил Шейн и, встретившись с внимательным взглядом Ильи, добавил. — Немного необычно, но… что-то в этом есть. Вкусно. И точно лучше того супа.
— Конечно. Оливье всем нравится, — протянул Илья и тут же пододвинул к нему следующую тарелку, еле сдерживая ухмылку. — А теперь давай, попробуй холодец.
— На мою фамилию чем-то похоже, — заметил Шейн, с подозрением глядя на блюдо.
— Хочешь, буду ласково тебя так называть, «мой холодец»? — кокетливо предложил Илья, опустив подбородок ему на плечо.
— Нет, спасибо. Его внешний вид не внушает приятных ассоциаций.
— Ты однозначно выглядишь в разы лучше, — согласился Илья и оставил поцелуй на его шее, прежде чем отстраниться, чтобы запечатлеть в памяти его скептически скривившееся выражение лица.
— Это точно съедобно?
— Я ел с тобой вареные брокколи, теперь твоя очередь рисковать!
— Брокколи — это полезная еда для спортсмена, — вздохнул Шейн, как и во все разы, когда Илья комментировал его рацион. — А холод’ец выглядит так, будто его уже кто-то ел до меня.
— Его тоже, в принципе, можно считать полезным, там, смотри, мясо вареное, — настаивал Илья, еле сдерживая смех. — А сверху еще хреном намажь, и даже овощ будет.
— А сам что тогда не ешь? — изогнул бровь Шейн.
— Я его не очень люблю, — пожав плечами, признался Илья.
— Да иди ты! — возмущенно простонал Шейн, на что Илья все-таки рассмеялся. — Почему тогда я должен его есть?
— Потому что это классика. Ты же не просил только то, что мне нравится, — сквозь смешки ответил Илья и, отломив вилкой кусок, макнул его в хрен и протянул к губам Шейна. — Давай ложечку за Илью…
— Это вилка, — начал было возмущаться Шейн, но Илья ловко воспользовался моментом и сразу отправил кусок в приоткрытый рот.
Шейн вздрогнул от неожиданности, бросил очень выразительный и возмущенный взгляд на Илью, в котором тот прочитал все ругательства, но все же сомкнул губы и начал жевать. С надутыми, недовольными щеками был похож на милого хомяка, которого так и хотелось затискать. Шейн еще и как специально, хотя, зная его, наверное, и не как, жевал нарочито медленно, явно испытывая его терпение.
— Ну?.. — поинтересовался Илья, стараясь выглядеть при этом равнодушно. Но, судя по тому, как щеки от улыбки уже болели, получалось плохо.
— Ну, есть можно… Но я не уверен, что в этом есть необходимость. Особенно в мире, где есть желе из ягод, а не мяса.
— Не могу не согласиться, — расплылся в улыбке Илья и уже хотел перейти к следующему блюду, как вдруг Шейн, оживившись, подтолкнул тарелку в его сторону и воскликнул.
— Но теперь ты ешь кусок, давай!
Илья закатил глаза, но послушно отломил кусок и быстро проглотил его. Есть было можно, но закинутая следом в рот маринованная помидорка приносила гораздо больше удовлетворения. И кажется, Шейну, который решил последовать его примеру и потянулся за корнишоном, тоже. Все маринованные овощи и грибы ему зашли на ура, и он ел их подряд один за другим, одобрительно хмыкая и соглашаясь на добавки.
А вот бутерброд с икрой он даже не стал доедать. Только покрутил его задумчиво в пальцах, понюхал, откусил маленький кусочек и следом тут же пихнул его Илье в рот. Причем настолько быстро, что он даже не успел понять, как это произошло.
— Эй, — возмутился он с набитым ртом.
Шейн на это так радостно рассмеялся, что Илья не смог даже разозлиться. Он только покорно доел его кусок и следом предложил ему попробовать «шубу».
В конце концов, на нее Шейн скептически косился чуть ли не больше всего. И после обнюхивания, несмотря на замечание Ильи, что нюхать еду с селедкой не лучшая идея, он все же зажмурился и отправил порцию в рот. Медленно все прожевав он ненадолго завис и не спешил с вердиктом, но после недолгой паузы решил попробовать еще раз, и только тогда уже покачал головой и отодвинул ее в сторону.
— Не знаю, — ответил Шейн на еще не озвученный Ильей вопрос. — С одной стороны, вроде съедобно, а с другой — у нее слишком странный вкус. И этот розовый соус тоже как будто странноватый.
— Это майонез, — хихикнул Илья, — Все тот же, что и во всех остальных салатах.
— Ну, он тут лишний… Он вообще везде лишний!
— Это ложь и посягательство на классику, — возмутился Илья, почти оскорбленный за честь всех его салатов. — Ты просто не привык. Попробуй крабовый вон еще, он всем нравится, я проверял.
— Почему все должно быть с майонезом? — возмутился Шейн, хотя и к его чести все равно положил себе пару ложек в тарелку. — Ты пытаешься меня раскормить, чтобы я сдал серию?
— Конечно, ты меня раскусил, — ухмыльнулся Илья, подыгрывая его тону. — Ведь это так поможет моей команде.
Шейн тяжело вздохнул, изображая вселенское страдание, но все же без лишних уговоров принялся пробовать. И в этот раз даже не стал долго думать и сомневаться, просто смел все подчистую и с явно довольным выражением лица закивал.
— Вот это вкусно. А если приготовить его с настоящим крабом вместо ваших палочек, то вообще будет вообще идеально. И майонез бы еще заменить. И в оливье тоже.
Илья со смешком покачал головой.
— Я знал, что ты так скажешь, — признался он и, отбив по бедру Шейна шуточную барабанную дробь, добавил. — Поэтому я оставил в холодильнике салаты без заправки. Можешь извратиться, как тебе хочется.
Несколько секунд Шейн смотрел на него так, словно не мог поверить в услышанное, с таким восхищенным и теплым взглядом, что внутри Ильи все переворачивалось. А потом тот резко выдохнул и кинулся на него с объятиями.
— Я тебя люблю, — выдохнул он и чмокнул его в щеку и губы.
И, переполненный внезапным энтузиазмом, подскочил с места и пошел в сторону кухни. А Илья, облизнув губы, провожал его взглядом, улыбаясь. И пусть послезавтра им придется снова с утра разъехаться на игры, все общение на ближайшие три недели вновь сведется к перепискам и фейстайму при особой удаче, если в один момент никого с ними не будет рядом. Но это было впереди, а пока ему надо было еще найти бумажки, чтобы рассказать Шейну о традиции сжигать желание в бокале в полночь.
Ну и сформулировать свое так, чтобы в новом году у них с Шейном все точно было хорошо без всяких вариантов.