Chapter Text
Тсуна улавливает интуитивно и не ошибается. Занзас в зимнее солнцестояние уезжает к берегу, на виллу на Сицилии. Рождество – культурная отметка, а не праздник, в его понимании. Природные циклы тому ближе.
Тсуна пожимает звонок, зная, что его могут развернуть.
– Какого ты здесь забыл?
Сизый свет из-за туч, сырость и характерный запах – камня после дождя, водорослей, проникают под слои масок и одежды. Тсуна улыбается.
– Привёз тебе сладкое и небольшой подарок.
– Если это попытка извиниться за произошедшее после дня рождения Скуало-
– Это попытка тебя порадовать.
В доме сухо и тепло.
Занзас любит уют в сочетании с налётом старо-фэнтезийной роскоши: багровые подушки с кисточками на диване, интересный декор, подсвечники с металлическими узорами лоз. Но, в целом, минимализм в приятной гамме. Зелёные и красные акценты. Подставка под горячее на столе с выжжеными на дереве алхимическими символами четырех стихий.
Гармония неба в нём есть, спрятанная вглубь.
Тсуна выкладывает выпечку и шоколадное полено на стол, благодарно кивает на чашку кофе. С небольшим количеством молока и ложкой сахара. Занзас пьёт черный, сваренный в турке, но сделал под его вкусы.
– Ты очаровательный, моментами.
– Ты тоже ничего, когда не охреневаешь в край.
Усмехнувшись, Тсуна придерживает колкость за зубами – не сейчас. Занзас расслабленно наблюдает за подвешенным под потолком шаром, в котором зациклено его пламя. Мягкий красно-оранжевый свет развеивает первую вечернюю синеву.
Восемь лет прошло, только подумать... Многое изменилось, даже они сами.
– С солнцестоянием, Зан.
– Тебя тоже. На новый год уедешь в Японию?
Тсуна опускает глаза к пальцам на чашке. Поглаживает ободок.
– Надо, ради матери, но этот будет дома.
Занзас понимающе кривит лицо, подвигает ему порцию сладкого. Тсуна откусывает канноли.
– Останусь во Флоренции, хочу отдохнуть. Мама права – становлюсь ужасным эгоистом.
– Мать твоя – газлайтер с удивительной способностью строить из себя дуру. При всем уважении к ней. Этого долбоеба столько лет терпеть нужно быть героиней.
Тсуна смеётся в голос. Легчает.
– Я так понимаю, у твоих планы на Рождество – обычный день?
– Скуало к Дино поедет, тот празднует, Бел и Фран собрались в Париж на пару дней. Остальные да, как всегда.
– Не хочешь сам куда-нибудь?
Занзас пожимает плечами, переведя взгляд с его кольца Вонголы на своё, парное.
– Может, заеду во Флоренцию. Сначала в норе отсижусь.
– Устал от людей?
– От себя. И трусости – мы кругами ходим второй год, а всё никак не наберусь смелости. Ты, кажется, этот раунд выиграл, приехав сейчас.
Тсуна пожимает плечами.
– И моя вина тоже.
Но, раз Занзас открыто намекнул, можно рискнуть.
Он оставляет чашку на столе, подходит к дивану напротив, где тот расположился. Ведёт пальцами по его плечу, задумавшись.
А потом наклоняется и целует.
Яркий луч закатного солнца пробивается через окно к их лицам.
Занзас довольно усмехается, притянув его ближе за талию, вторую ладонь устроив сзади шеи. Без давления и силы, но обжигающе горячо. Тсуна плавится под его взглядом, выжигая в ответ.
– Прости за ссору при всех. Было низко с моей стороны. Не оправдываюсь, но был дурной день…
Занзас фыркает, дёрнув на себя. Прихватывает нижнюю, целует линию челюсти.
– Да проехали уже. Говорю, не на тебя злюсь, а на собственную нерешительность. А теперь... У Дечимо есть гениальный план на этот вечер или мы предоставлены сами себе?
– У Тсуны есть план – ты.
– Наглец.
Судя по восторгу в глазах и обоюдному погружению в друг друга и процесс, план Занзасу, на самом деле, по душе.