Work Text:
В возрасте двадцати шести лет Леонард Митчелл стал Красной Перчаткой — особым агентом церкви, которому поручали наиболее запутанные и опасные задания. Дела, где следствие вставало в тупик; миссии, из которых невозможно выбраться живым. Лишь присоединившись к церкви, Леонард узнал, как много ужасов и кошмаров скрывает этот мир, и как мало Красных Перчаток выживают к концу года.
Приходилось заниматься всем подряд — от переговоров с местными властями до охоты на сошедшего с ума дьявола. Когда люди, связавшиеся с потусторонним, теряли контроль, они превращались в монстров, справиться с которыми было невероятно трудно, практически невозможно. Ночные Стражи были своего рода расходным материалом в таких делах: они должны были задержать обезумевшее чудовище до тех пор, пока не прибудет помощь. Обычно на таких миссиях не выживал никто из первоначального отряда. Тем не менее, Леонард Митчелл остался жив к своим тридцати годам, научился уникальным навыкам, немного совладал с магией и даже получил повышение на службе. Новички смотрели на него с благоговением и пугались его мертвого взгляда. Потому что ценой его жизни всегда были чужие.
Когда отряд Леонарда получил сигнал бедствия, Митчелл должен был догадаться, к чему это приведет. И все же он не придал значения воплю интуиции, предпочел забыть травмирующий опыт и пустить все на самотек — чего допускать категорически нельзя. Не в его профессии и не в его положении.
В отчете было сказано, что их цель уже успешно уничтожила целую деревню, из которой происходил дикий потусторонний: одним за другим он распространял заражение Внешнего Бога на других жителей, обращая их в гниющие мешки с костями. "Отвратительное зрелище. Кого-то обязательно вырвет сегодня," — рассеянно подумал Леонард, выходя из кареты. Он осмотрел выстроившихся перед ним охотников на чудовищ (по большей части новобранцев) и устало добавил про себя: "Если кто-то вообще выживет".
И он оказался прав. Священник местной церкви Вечной Ночи, покрытый гнойными нарывами, практически превратился в зомби, дожидаясь подмоги. Его ноги изъедены извивающимися трупными червями, и доблестный страж больше не мог стоять. Какому-то юноше в багровых перчатках стало плохо от одного только вида прокаженного, но еще живого тела. В воздухе незаметно разлился успокаивающий, густой аромат ночной ванили и мяты. Не проявляя беспокойства, капитан Красных Перчаток опустился на одно колено перед последним выжившим церковным стражем.
— Мое имя Леонард Митчелл, я капитан Красных Перчаток. Как зовут вас? — На его лице не дрогнул ни один мускул, когда рот несчастного открылся, и несколько стертых зубов вытекли вместе со слюной. Из глаз священника потекли слезы, он с трудом сообщил свое имя. — Боюсь, вы серьезно заражены. Церковь не сможет спасти вашу жизнь, но мы в силах отпустить вашу душу. Расскажите, что с вами случилось.
Голос Леонарда Митчелла совершенно не подходил капитану. Даже усталый, даже в гневе и ярости, даже преисполненный горя он звучал нежной мелодией, способной влюбить в себя даже ангела и особенно чудовище. За несколько лет работы в церкви Леонард видел достаточно Красных Перчаток, пораженных Древом Желания не по собственной молитве, а при исполнении служебного долга. Леонард находил крупицу радости в том, чтобы подарить доблестным стражам покой и умиротворение своим пением.
Рот живого трупа тоже практически трансформировался. Капитан не выказал ни удивления, ни отвращения, заметив, как на языке плачущего верующего расцветала пухлая вагина. Возможно, отчаявшись, этот человек умолял Древо о пощаде, а потому Оно наградило его собственным благословением. К сожалению, у злых богов свое представление о спасении, часто отличное от воображения людей.
— Нет, нет! Все не так! — священнослужитель говорил с трудом, пока его зубы отваливались от десен, словно плохо приклеенные детали аппликации. — Я никогда не отворачивался от Богини! Я бы не посмел! Ангел сказал мне, что я буду прощен за верность Ей, но все равно… все равно…
Человек, с каждой минутой все сильнее лишающийся человеческого облика, обхватил свои хрупкие плечи худыми руками и заплакал. Вместо слез из глаз текла мутная белесая жидкость. Дрожащими пальцами священнослужитель медленно, с явным трудом нарисовал на груди контур Алой Луны, символ Богини. Красные Перчатки нестройно повторили за ним жест, безмолвно взывая к Вечной Ночи за благословением, утешением и защитой. Один только Леонард не двигался, замороженный ужасом рассказанного.
Ангел убедил верующего Богини продолжать молиться, но все равно подверг заражению. Это могла быть Мерзость, насмехающаяся над верующим, над самой Богиней и Ее Церковью. Алчные чудовища упиваются безнаказанностью, что стали уверены в своем превосходстве. Такое поведение весьма типично для них, однако если глухая деревня не прятала тайный ритуал для спуска Древа в реальность, Мерзости нечего делать в таком месте. Дело требовало более тщательного расследования и, возможно, помощи вышестоящего руководства.
Но был и иной вариант — безымянного священника в самом деле посетил Ангел Богини. Не госпожа Арианна, а другой, более категоричный, менее милосердный, воплощение наивысшего проявления жестокости.
— Вы уверены, что видели Ангела? Как "он" обещал вам прощение? — спросил капитан своим мягким, успокаивающим голосом, привнося покой в разлагающуюся душу свидетеля. Белесая жидкость подсыхала на чужом лице, уродуя и без того мутирующее тело.
— "Он" сказал, что гончие Богини отпустят мою земную жизнь и проводят в Царство Богини.
— Ясно, — Леонард улыбнулся ему нежной, ослепительной улыбкой. Его изумрудные глаза напоминали о свежести и тепле лета, а полумесяц розовых губ отражал ласку теплых ночей под взором милостивой Вечной Ночи. Капитан положил теплую ладонь в багровой перчатке на покрытую струпьями макушку мужчины и легонько погладил, как плачущего ребенка. — Именем Богини и моей собственной волей, я благословляю тебя. Ты прожил достойную жизнь. — Преданный верующий разразился бессвязными рыданиями.
Синди записала в протокол последние слова существа, в которое неумолимо обращался последний выживший житель деревни. Леонард пропел молитву, заряжая барабан револьвера, а затем беспощадно всадил в монстра не менее дюжины серебряных пуль. Аромат ночной ванили и золотой мяты разбавился вспышкой пороха, которая быстро растворилась в теплом и ласковом южном ветре. Леонард затылком чувствовал лукавую улыбку и влюбленный взгляд.
Причина, по которой церковь доверяла Леонарду Митчеллу только новобранцев с небольшим исключением, уже прибыла на место и, словно благодарный зритель или даже режиссер, наблюдала представление.
— Рядовые, направляемся по координатам, — Леонард поднялся с колен. — Не вступайте в бой самостоятельно, все прочие перемещения согласовывайте со мной. Лоуренс и Капелла займутся погребением, остальные идут со мной. — Отдав приказ, капитан взглянул на мужчин и женщин в одинаковой форме, с одинаковым неведением в глазах. Их было жаль; убереги их, Богиня, от зловещего рока. — И еще кое-что. При любом признаке появления Ангела отступайте в укрытие. В случае моей недееспособности немедленно возвращайтесь в штаб.
Митчелл стоял полубоком к своим подчиненным, спокойно и даже равнодушно взирая на них из-под полуприкрытых век. Красные Перчатки, как всегда, с готовностью приняли приказ; только Боб и Синди тревожно переглянулись, уже на горьком опыте зная важность подобных предостережений.
Незримый для прочих молодой мужчина в клетчатом шарфе тонко улыбнулся, безотрывно глядя на прекрасное лицо капитана Красных Перчаток.
В поселении на первый взгляд все было в порядке. Чистенькая полянка посреди соснового бора уже оттаяла от долгой фейсакской зимы. Раньше тут ютилась небольшая община, вряд ли насчитывающая больше шести семей. Несколько домов, пара амбаров, ветхая ратуша, новенькая церковь с эмблемой Вечной Ночи — вот и вся деревня. Зловещая, неестественная тишина затекала в уши и грызла мозг изнутри.
Капитан Красных Перчаток искренне помолился Богине, а затем с помощью духовной энергии зажег алую свечу. Запечатанный артефакт, благословленный Вечной Ночью, быстро впитал в себя духовность Леонарда и осветил место, греющееся под безразличным мартовским солнцем. Деревья, амбары, загоны, разбросанные по пустынной земле ящики мгновенно превратились в груду извивающейся плоти. Среди переплетений гнилостных тел угадывались раздробленные конечности, человеческие гениталии, необыкновенной формы кости. Ветхая ратуша прогнила полностью, а церковь со священным символом осталась практически нетронутой. Однако даже ее стены не спасли последнего мученика от судьбы, которую Красные Перчатки уже задокументировали.
Формально никто не умер: сердца жителей бились, дыхание слилось в унисон и стройным гулом вибрировало в воздухе. Этот звук одновременно напоминал сопение спящего младенца и жужжание бессонного роя насекомых. Зрелище предстало отвратительное, но не удивительное: люди, словно живые мертвецы, цеплялись за свои исцарапанные человеческими когтями дома, за пораженные кровавыми наростами деревья, за багряную землю; из их тел, лениво извиваясь, тянулись усики плотоядных цветов. Их нежные розовые бутоны расцветали прямо на груди, на затылке, на пояснице, под коленом, в подмышечной впадине, и тонкими, длинными зубчиками выгрызали сладкую, гнилую плоть. Один юный член отряда едва подавил крик от увиденного безумства. Боб — коллега постарше и поопытнее — закрыл нос и рот надушенным платком.
Розовые лучи заката сверкали золотом на последних заледеневших корочках снега, кое-где на тонких веточках вербы уже распустились почки, а высокие сосны, просыпаясь от зимнего сна, распушили хвойные лапы. В прошлом это место было чрезвычайно живописным, полным вдохновения и поэзии. Сейчас Леонард смотрел на полосы бордового цвета на черной земле, на серые, зловонные останки изувеченных трупов и тихо молился об упокоении душ несчастных.
Ветхая деревянная ратуша полностью поросла липким следом разложения. Внутри оказались мощные нарывы, которые, лопнув, станут почвой для размножения иномирных порождений Древа Желания. Должно быть, здесь все и началось. Некий грешник произвел ритуал призыва злой божественной сущности, и Древо начало распространять свое незримое влияние. Судя по состоянию деревни, жителей и священника, который в последние мгновения жизни еще обладал рассудком и узнаваемым человеческим обликом, в последние несколько месяцев разложение замедлилось.
Церковь же не была привычным собором. Ее и вовсе можно было отличить от скотного загона только по священной эмблеме. Скорее всего, этот миссионер превратил собственное жилище в храм, и защита Богини помогла ему остаться в своем уме до прибытия Красных Перчаток. Именно эта эмблема и привлекла того таинственного ангела, о котором упоминал священник. А уже его появление нарушило непрерывное, неторопливое искажение и мирную жизнь сходящих с ума жителей. Что впоследствии и спровоцировало трагедию, которую приходилось наблюдать.
Что радовало — ужасающее искажение не привлекло внимание других Мерзостей, злое божество не получило достаточно влияния для проникновения в реальность, а произошедшая трагедия — следствие человеческого греха, подпитанного Древом Желания. Значит, противник не добрался даже до полубога, а это не причина для вмешательства ангела.
"Не причина для вмешательства ангела", — повторил про себя капитан, убаюкивая клокочущую внутри тревогу. Перед глазами встало воспоминание о багряных церковных одеяниях, орошенных алой кровью, и о безумном влюбленном взгляде из-под черной кружевной вуали. Некоторые ангелы готовы вмешаться куда угодно, чтобы приблизиться к объекту воздыхания. Леонард печально улыбнулся своим мыслям.
Доверенная церковным охотникам проблема ждала их на площади и была очередной "мерзостью", порождением Древа Желания. Это был не просто монстр — это был когда-то человек. Хуже всего, когда разум преступника сломлен, но сознание все еще присутствовало. Тело превращалось в ком гниющей плоти, чресла покрывались склизкими гениталиями, сочащимися желтой жидкостью, гнойные нарывы расцветали поверх вываливающихся органов, но существо все еще осознавало себя и считало человеком, оно связно мыслило и ясно изъяснялось. Его мотивы кошмарны — жажда убийства и совокупления завладели им, — но оно осознавало свои грехи и молило о пощаде, когда на него был наставлен револьвер. Оно лило слезы, раскаиваясь, но влияние злого бога уже проникло глубоко в его тело и душу, развратило их.
Причиной таких метаморфоз всегда был грех: жадность, зависть, похоть, гордость… Ведь гораздо проще помолиться Древу и загадать исполнение желаний, чем трудиться над созданием семьи, чем отказаться от азарта и непомерных трат… чем пытаться выжить в нищите, чем смириться с несправедливостью, чем терпеть превосходство более богатых и могущественных. Леонард давно перестал винить этих людей и просто убивал.
К приходу Красных Перчаток убогое создание уже было смертельно напугано. Его налитые кровью глаза — не только на голове, но и на животе, спине, ногах — бешено вращались, а изо рта — в том числе и того, что под коленом — вырывался сиплый шепот. Заметив людей, преступник бросился к гниющему амбару, пытаясь просочиться сквозь бревна внутрь. Но кто-то щелкнул пальцами, и монстр обессиленно рухнул на мокрую землю. Сперва казалось, монстр молился своему отвратительному божеству, но неожиданно среди безумного бормотания Леонард услышал:
— Бегите… Спасите себя… Он наслаждается нашими муками… Он жаждет… жаждет… представления…
Недвусмысленные (и, скорее всего, намеренные) подсказки, интуиция и личный опыт Леонарда указывали только на одну личность, способную довести человека, на котором паразитировала часть внешнего бога, до подобного состояния. Счастье, что потусторонний сохранил рассудок до настоящего момента, но капитан Красных Перчаток не верил в совпадения. Каков шанс, что их цель продержалась в столь уязвимом, но еще вменяемом состоянии до самого появления отряда Митчелла? То была сила воли бывшего человека или любовный подарок бесчеловечного ангела?
— Рассредоточиться по секторам и погрузить в сон всю территорию. Избегайте заражения и в случае опасности используйте амулеты, — приказал капитан. Сам же он смело шагнул к монстру, который рыдал, клонясь к земле, гусеницей сворачиваясь среди мокрого снега и кланяясь в ноги прекрасному мужчине.
— Не… не подходи… — умолял потусторонний. Длинные руки в два сгиба оборачивались вокруг маленькой головы, словно он закрывался он страшной опасности. — Пощади… Он убьет меня…. если… если… ты подаришь мне… если… твой голос… я услышу…
Жалобные слова препарировали сердце Леонарда. Он не испытывал сострадания к жутким метаморфозам чудовища, но прекрасно знал, откуда взялся этот панический ужас при его появлении. Хотя капитан Митчелл всегда желал стать тем, кто своим видом и голосом даровал покой и умиротворение, сопровождающая его тень настоящего монстра вселяла первобытный страх в каждого, к кому он проявлял милосердие.
— Не бойся, мы пришли убить тебя. Кто бы тебя не мучил, теперь ты освободишься от его контроля, — спокойный голос Леонарда был пронизан ласковой силой Ночи, призванной облегчить страдания даже грешника и преступника. Хотя за эту милость потусторонний нарушитель мог поплатиться гораздо сильнее, Леонард решил дать шанс обоим монстрам.
После долгих лет службы в церкви капитан Красных Перчаток уверился, что не все заслуживали спасения. Но в противовес преследующему его монстру, он давал шанс на искупление даже тем, в ком рассудок уже угасал — если потусторонний еще мог бороться, Леонард верил в его человечность. Он цеплялся за эту хрупкую веру изо всех сил, даже когда другие официальные потусторонние не разделяли его оптимизма, даже когда каждая миссия заканчивалась смертью подозреваемого, его подчиненных и невинных людей, даже когда Благословенный Ангел Богини собственным примером демонстрировал потерю пресловутой человечности.
— Подготовьте ритуал очищения, — сказал капитан нежным, мелодичным голосом, и церковные псы рассредоточились по местности.
— Ты меня… не спасешь… — уверял Леонарда дикий потусторонний.
Часто говорили, что те, кто склонился перед соблазном, не хотели спасения. Но Леонард знал, они еще как желали его. Это был единственный недоступный им запретный плод, и порой только ради спасения от безумия, разложения и смерти отступники, еретики и грешники были готовы наконец-то предать своего безумного бога.
— У тебя есть выбор, — спокойно сказал Леонард. — Я могу убить тебя быстро и безболезненно. Или ты можешь потерять контроль, а вместе с ним душу, разум и даже ту небольшую власть, ради которой ты молился.
— Этот ангел… сказал мне… держаться… держаться подальше… от… от…
— От меня?
На это монстр ничего не ответил, только сильнее залился рыданиями. Сомнений в личности Ангела не осталось — Глас Богини прибыл на место раньше отряда Красных Перчаток. Леонард хотел избежать пересечения с "ним", но надежда разбилась, не успев согреть душу ожиданием.
— Капитан, — окликнул его молодой новобранец. Этому парню — кажется, Реджи — едва исполнилась четверть века, когда он уже стал Кошмаром. У него определенно есть талант, и Митчелл искренне желал ему прожить хорошую жизнь, встретить достойную смерть.
Синди поймала молодого человека за локоть, не подпуская близко к капитану. Редж с непониманием обернулся, но она вцепилась в парня мертвой хваткой. "Не приближайся", — одними губами сказала она. Еще перед началом миссии Синди недвусмысленно намекнула, что не стоит беспокоить капитана, и хотя в Бэклунде ее слова казались предостережением ревнующей коллеги, сейчас в ее единственном целом глазе читался отчетливый страх. Второй был закрыт темной повязкой еще до знакомства Реджи с отрядом.
Пропитанный запахом крови и снега холодный ветер донес до слуха капитана чью-то довольную усмешку. Ритуал очищения проводился по щелчку пальцев — Леонард вздрогнул от такого сравнения, — однако оскверненной территорией уже занялся ангел, и Митчелл догадывался о "его" личности. Если он прав, этот Ангел никого не оставит в живых, если они приблизятся к своему наставнику хоть на мысль.
— Понял, начинаем, — сказал Леонард. Он хотел похвалить новобранца за скорость и исполнительность, но вовремя прикусил язык. Однако, кажется, что-то особенное все же промелькнуло в его голосе, и Реджи радостно отдал честь.
"Да спасет его Богиня", — сказал Боб на ухо Синди. Ветер донес отголосок фразы до ушей опечаленного Леонарда.
— Почему?.. — монстр был удивлен больше всех. — Я могу… я убью… тебя…
— Нет, не убьешь, — вздохнул Леонард. — Но и я не хочу напрасно мучить тебя. Расскажи мне, что ты сделал с этим местом?
Сбивчивым голосом существо поведало, как однажды странствующий фокусник поведал их небольшой общине о своем возлюбленном — храбром капитане Красных Перчаток. Незнакомец удивил всех ярким представлением и кукольным театром, рассказывая о подвигах в далеком Бэклунде и еще более далеком Баламе. Фокусник развлекал детей исполнением желаний и просил молиться Богине, чтобы они стали такими же достойными верующими, как его любимый капитан. Но Вечная Ночь не могла дать им больше денег, не хотела вывести своих верующих из глухой деревни в богатый город, а амбициозный юноша мечтал покорить столицу и равняться на капитана из рассказов марионеточника.
Фокусник так сильно любил своего капитана, что жадность и зависть прочно укрепились в сердце юноши. Этот маг не оставил и шанса на выживание заблудшей души. Когда Богиня не ответила на молитвы, молодому энтузиасту не оставалось ничего, как обратиться за помощью к другим богам. Ведь у него не было ни красоты, ни денег, ни власти, — ничего, чтобы покорить этот мир. И только магия обещала дать ему возможность исполнить заветное желание.
— Меня… меня… обожали… бы… как его… как капитана…
Древо Желания было таким добрым, таким услужливым божеством! Оно исполняло все желания, прямо как тот загадочный фокусник, которого молодой человек видел в детстве. Только если таинственный волшебник со странной машиной колдовал леденцы и новую одежду, божество подарило парню способность подчинять своей воле других людей. Он стал таким сильным, таким могущественным, любимым всеми!
Но не успел он насладиться властью, как вновь появился странствующий фокусник. Он говорил, говорил, говорил, и от каждого его слова силы покидали юношу, пока тело совсем не ослабело, а чудесная магия вышла из-под контроля.
— Я… я… я не… не вино… не… не виноват!.. Если бы… он… не пришел… все было… бы… хорошо… — монстр заливался слезами.
О Богиня, да ведь этот несчастный все еще ребенок. Его сознание размывалось потусторонней силой внешнего бога, словно песочный замок под настойчивым приливом. Леонард хотел верить, что подобная необыкновенная ясность ума при практически полностью трансформированном теле была следствием чудесной магии ангела.
— Этот Ангел еще здесь? — спросил Леонард. Сквозь плотную ткань багровых перчаток его ладонь грел неприметный крест с длинной ниткой отшлифованных бусин. Запечатанный артефакт, точно живой, рвался спасти оскверненное место от зла.
Солнечный розарий, запечатанный артефакт 2-014, был сотворен самим Гласом Богини, Ангелом пути Провидца. "Он" же выбрал для него номер и владельца. Несмотря на то, что артефакт принадлежал церкви, по "его" распоряжению только Леонард Митчелл мог свободно использовать такой сильный предмет. Иногда, держа в руках изысканный розарий, капитан Красных Перчаток размышлял, кем был тот несчастный, которого превратили в артефакт специально для него. Преступником? А может, обычным верующим в Солнце, который лишь посмел усомниться в действиях Вечной Ночи.
— Нет… не… знаю…
Он знал. Глаза его бешено двигались, но все время избегали только одной точки. Леонард стоял прямо перед ним, и напуганный Ангелом монстр старательно отводил взгляд от его лица… нет, от того, кто смотрел ему прямо через плечо.
— Ясно, — вздохнул Леонард, — это хорошо. Тогда разреши мне спеть для тебя в последний раз. Ты прекрасно продержался. Ты действительно сильный и способный, весь допрос оставался в сознании. Богиня гордится тобой, — рукой в красной перчатке Митчелл коснулся покрытого гнойными нарывами лба молодого человека. Налитый кровью глаз лопнул прямо в глазнице, и лимфа вперемешку с позеленевшей от заражения глазной жидкостью брызнула на черную форменную куртку Леонарда.
— Капитан... а… ты?…
— Я тоже горжусь тобой, — Леонард мягко улыбнулся. Несчастный потусторонний уже умирал, поэтому Митчелл мог подарить ему всю невыраженную заботу.
— Капитан Митчелл!
— Леонард, осторожно! — только и успел крикнуть Боб, как чей-то щелчок пальцев оглушил разбросанных по поляне людей.
— Все назад! — приказ утонул в ослепительном белом свете и болезненном реве чудовища.
Капитан Красных Перчаток поджег горсть бумажных фигурок и швырнул их в своих подчиненных. "Ого, это же… вот как", — прошелестел ветер знакомым голосом прямо за ухом. Игнорируя его, Леонард бросился к бьющемуся в агонии деревенскому юноше, умирающему от паразитов Древа Желания, погибшему по прихоти Ангела Вечной Ночи.
— Спасите… прошу… капитан…
Но Леонард ничем не мог помочь ему. На его глазах плоть отслаивалась от тела парня, местами обнажая его скелет, будто напоминание, что существо перед Красными Перчатками все еще человек. Тело билось в конвульсиях, очевидно человеческие вопли звенели громче пушечных выстрелов, и прямо на глазах Леонарда потусторонний, поверивший в спасение души, мучительно умер.
В еще студеном воздухе застыл запах крови и еще неясно, сработал ли ангельский амулет, подаренный когда-то Леонарду. Мужчина надеялся, что с его подчиненными все в порядке, но не знал наверняка. Он не видел не только их, не видел ничего — слезы застилали глаза, разрешая видеть только измученный труп и его мучителя.
После холодной зимы молодые ростки неохотно проклевывались сквозь еще не сошедший снег. Земли на границе с Фейсаком всегда оттаивали позднее прочих территорий Лоэна. Багровые капли крови и желтоватые гнилостные разводы утопали в подтаявшем снегу и грязи. Через месяц или два этот луг зацветет, укроется зеленым одеялом сочной травы и душистых цветов. Мужчина в клетчатом шарфе с детским любопытством рассматривал ошметки искаженной влиянием божества плоти. Труп еще бился в конвульсиях, тянул свои перевитые зелеными венами руки к длинным каштановым волосам мужчины и хрипел мольбы о спасении. Фокусник поправил шелковый полуцилиндр и с нежной улыбкой щелкнул пальцами.
Когда Ангел расправил крылья, стали видны на них пугающие багровые разводы. Кровь стекала по белоснежным перьям, капала на твердую, еще мерзлую землю и растворялась в алых лужах. Когда Леонард впервые увидел этого мужчину, он подумал, что сошел с ума, что бредит, что это видение — галлюцинация умирающего сознания перед потерей контроля.
— Леонард, дорогой, — Ангел радостно улыбнулся ему. — Я так рад, что мы встретились! Ты в порядке? Мне показалось, ты снова в опасности, и я пришел тебя спасти.
Леонард едва слышал "его"; он смотрел на мучающегося грешника и уже знал, что произойдет. Он по памяти нарисовал защитное заклинание, которое все равно бы не спасло, будь на его месте кто-то другой. Дьявольский крик пронзил луг, разбивая в щепки сознание. Капитан Красных Перчаток немедленно прижал ладони к голове, закрывая уши. Кровь бурлила, стучала в висках, побуждая к немедленной смерти, пока грешник повторно умирал. Кожа слезала с его и без того обезображенного тела, плоть расслаивалась, органы лопались, а кровь испарялась — Леонард ни в коем случае не мог назвать эту пытку очищением.
Крик живого существа порождал боль. Дьякон уже давно должен был перестать думать о спасении грешников, смирившись с методами церкви. На каждой миссии он видел живых людей, которые погрязли в грехе настолько, что тот стал их физическим недугом. Он мог только облегчить чужие страдания быстрой смертью.
"И все же годы службы не ожесточили твое нежное сердце", — в его разуме раздался ласковый шепот поверх криков муки. Чужие руки легли сверху на багровые перчатки, также закрывая уши от невыносимого шума, и только тогда кошмарные звуки стихли для дьякона.
Леонард тяжело дышал. Он хватал ртом холодный весенний воздух, еще пахнущий снегом, жадно проглатывая кислород. Дыхания все равно не хватало. Грудь распирало от бесчисленных вдохов, но выдохнуть оказалось сложнее. Щеки щипало от дорожек соленых слез, глаза жгло от сухости и холода.
Мерлин обнял ладонями шею Леонарда, обвел теплым влажным прикосновением дрожащий кадык, спустился к ямочке между ключиц. Бездонный черный взгляд Ангела лучился обожанием, сухие бледные губы тронула нежная улыбка. Даже в прохладном климате приграничных деревень Митчелл оставлял рубашку расстегнутой на три пуговицы, и Мерлин совершенно не тайно наслаждался открывшимся видом. "Он" нетерпеливо сбросил окровавленную перчатку и прижал холодную, точно снег, ладонь к обнаженной коже. Дыхание билось в груди запертой птицей, сердце заполошно стучало, стремясь проломить ребра. Ангел мурлыкал, ощущая под ладонью возлюбленную жизнь.
— Богиня Вечной Ночи, что возвышается над космосом и более вечная, чем вечность, — зашептал молитву Ее Ангел. Леонарду казалось, "его" ледяная рука вот-вот проникнет сквозь его хрупкое человеческое тело, и морозные пальцы вонзятся в измученное испугом сердце. Но вместо этого молитва принесла желанное успокоение, и холодные прикосновения другого, предположительно живого существа привели Леонарда в чувство.
После приступа панической атаки Леонард совершенно потерял силы и без поддержки Ангела осел на холодную землю. Мерлин размотал с шеи клетчатый шарф и бережно укутал им обнаженную шею капитана. "Он" самостоятельно обхватил руками Митчелла, зарываясь пальцами в отросшие черные волосы, и притянул к себе, устраивая голову мужчины на своем плече. Леонард не уклонялся — он уже очень давно понял, что сопротивляться невозможно и не нужно.
Покорность капитана воодушевила Ангела, и тот снова замурлыкал, будто был самым настоящим озорным котенком, а не безжалостным существом, одним своим желанием раздробившим в месиво еще живого, осознающего себя бывшего человека. Будто читая мысли мужчины, Ангел легко рассмеялся. Возможно, "он" и правда снова залез к нему в голову — любимчик Богини всегда поступал, как "ему" заблагорассудится. "Он" нежно огладил лицо своего возлюбленного свободной рукой, еще затянутой в перчатку, стер остатки слез и невесомо поцеловал в лоб.
Ангел всегда носил белоснежные перчатки, а его руки были холоднее снегов Фейсака. Но внезапно прикосновения этого существа оставляли теплый, влажный след, и внутренне Леонард содрогнулся от просочившихся в разум мыслей об отпечатках на его лице.
— Красный так идет тебе, моя дорогая Красная Перчатка, — хихикнул Мерлин. Звуки еще слабо доносились до оглушенного сознания Митчелла словно сквозь толщу воды. И только голос Мерлина вел его на поверхность, подобно путеводной нити. Ангел лучезарно улыбнулся, довольный мыслями своего мужчины.
— Ты снова пришел, — прошептал Леонард. Его губы находились достаточно близко к уху Мерлина, чтобы тот услышал его, даже будь он простым человеком. Однако Мерлин Гермес не был человеком вовсе — "он" давно потерял человечность и стал божественным существом, покорный высшей воле. "Он" следовал приказам только самой Богини и безжалостно уничтожал грех, затопивший мир вместе с влиянием Древа Желания. Последнее, что осталось в Мерлине Гермесе от живого человека — "его" нежная любовь к Леонарду.
Разумеется, Леонард Митчелл знал об этом — Мерлин неоднократно сообщал ему об этом и демонстрировал свою любовь, преданность и желание. Незаметно для самого себя Леонард стал последним оплотом человечности для безумного Гермеса. Глас Богини лелеял своего любимого человека, снисходительно прощал ему его почти детскую наивность и изумительную доброту. Такой прекрасный человек просто не мог выжить в жестоком мире без заботы Мерлина, и потом Ангел безустанно следил за тем, чтобы никто не смел причинить вред "его" драгоценному возлюбленному.
Самому Леонарду Мерлин всегда говорил, что появлялся только в моменты опасности. Ангелы вообще не могли уделять много времени простым людям, и только в миг крайней нужды являли свой лик перед смертными. Лишь некоторые избранные были удостоены внимания ангелов, и даже так не всегда могли получить от них помощь. И все же Леонард видел Мерлина чаще, чем, должно быть, все живущие на свете; чаще, чем хотел бы он сам; чаще, чем это было необходимо.
Солнце незаметно склонилось к горизонту, и в розовом закате еще пропитанный снегом ветер становился холоднее. Миссию можно считать завершенной. Осталось очистить местность от следов разложения и влияния Древа, это можно перепоручить членам отряда. А потом будут рапорты, отчет по артефакту, по миссии, по тому, сему, перечень расходов и множество прочих бумажек. Капитан устало вздохнул. Он осторожно огляделся по сторонам, не вырываясь из рук Мерлина, и не увидел никого из Красных Перчаток. Дьякон надеялся, что их просто отбросило подальше от места трагедии, а не разорвало на клочки, как бумажные фигурки.
Мерлин улыбнулся, держа в руках лицо Леонарда. "Его" ледяные пальцы погладили нежную кожу его щек, и, кажется, Митчелл впервые почувствовал "его" напрямую. Ранее Ангел трогал его часто, но только в перчатках, будто боялся осквернить. А теперь словно последний барьер оказался сломлен, позволяя безумному Ангелу приблизиться к обожаемой Красной Перчатке.
— Загадай любое желание, и я исполню, — Мерлин положил голову на макушку Леонарда, легонько потираясь щекой о гладкие черные волосы, словно игривый кот. — Обычно я беру плату за исполнение желаний, но для тебя будет бесплатно. Разве это не здорово? — Гермес так радовался, что тихонько замурлыкал.
Леонард лежал на груди Мерлина, вслушиваясь в размеренное, спокойное и едва слышное сердцебиение богоподобного существа. За долгие годы службы в церкви Митчелл понял, что другим позволено желать чего угодно, но он должен думать над каждым своим словом. Ведь каждое произнесенное им слово ловил жадный до него Ангел и прижимал к своему сердцу. Желания Леонарда исполнялись в самом жестоком своем проявлении, ограждая Красную Перчатку от коллег, друзей, других людей.
— Какое желание загадал бы ты сам? — тихо спросил он в абсолютной тишине. Даже ветер не трепал остатки снега, птицы не пели, деревья молчали.
— Ах, я бы хотел, чтобы ты был моим! — ответил влюбленный Ангел. "Его" худые руки сомкнулись вокруг тела мужчины, словно хватка скелета. Леонард удивился — Мерлин и так сделал все, чтобы подчинить себе простого человека. Больше, чем "ему", Митчелл принадлежал только Богине. — Ты всегда сбегаешь от меня, — холодный поцелуй опустился на черноволосую макушку. — Ты уходишь с новыми людьми, а многие из них могут вынашивать недобрые намерения. А твои старые знакомые слишком привязаны к тебе. Они должны думать о работе, а не твоих красивых глазах, — сухие губы на мгновение прижались к чувствительной точке между темных бровей, вынудив капитана неосознанно нахмуриться.
— Но я не могу отказаться от службы в церкви, — растерянно пробормотал Леонард и немного отстранился, чтобы заглянуть в лицо другого мужчины. На мгновение лицо Ангела потемнело, но стоило его бездонным черным глазам пересечься с тусклой зеленой листвой "его" любимых глаз, как Мерлин быстро успокоился. — Я должен работать в команде. Либо как подчиненный, либо как капитан. Без этого я не смогу стать сильнее. — Мерлин открыл рот, но Митчелл поспешно положил затянутую в форменную алую перчатку ладонь на "его" холодные губы. Кому угодно Ангел оторвал бы руку, но Леонарду позволялось (и даже поощрялось) прикасаться к потерявшему человечность существу. — Это желание, которое я должен исполнить сам. Ты обещал мне не вмешиваться.
— Я и не вмешиваюсь. Я просто слежу, чтобы никто не украл у меня такую прелесть, как ты, — кокетливо ответил Мерлин.
Леонард почувствовал горечь от такого сравнения. Высшее руководство утверждало, что ангелам, как самым близким существам к Богине, необходимо поддерживать человечность, чтобы "они" не потеряли контроль, не превратились в монстров или — в лучшем случае — запечатанный артефакт. Принимать любовь Мерлина стало святой обязанностью Леонарда, но с каждой новой трагедией именно он чувствовал себя безвольным запечатанным артефактом.
— Богиня просила тебя быть снисходительным ко мне, ты помнишь?
— Если бы не Ее просьба, от твоих компаньонов уже не осталось даже воспоминаний, — ласково прощебетал мужчина. "Его" тонкие губы растянулись в милой, даже кокетливой улыбке, а в уголках глаз собрались лучики морщин. Несмотря на очаровательный вид внешне беззаботного странствующего фокусника, "его" жестокие слова несли в себе пугающую искренность.
Невесомые поцелуи осыпались на замерзшее лицо капитана. Хотя Ангел делал все, чтобы походить на настоящего живого человека, Леонард видел в "нем" только чудовище, по неизвестной причине зацикленного на нем.
— Но это временно, — неожиданно сказал Мерлин. — Мне действительно придется еще подождать, пока ты не достигнешь хотя бы четвертой последовательности. И вот тогда я смогу забрать тебя у всех этих людей. Мы вместе будем служить Богине, вместе будем спасать этот разрушающийся мир. Разве это не прекрасно, мой дорогой Леонард?
Это было ужасной перспективой. Жизнь Леонарда Митчелла превратилась в ад с первого дня, когда Ангел Богини узнал о нем. "Он" преследовал его на каждой миссии, на каждой молитве, внутри церкви и вне ее. Но благодаря слабости Леонарда Ангел большую часть времени держался на расстоянии. Когда Митчелл достигнет хотя бы четвертой последовательности, он полностью перейдет в лапы Мерлина Гермеса.
Воздух пропах ржавым запахом крови, гнилым смрадом сожженной плоти и палью. Ветер окутал двоих шорохом снега, заглушив воющей колыбельной приближающиеся шаги церковных псов.
— Капитан, вы в порядке? — в звонком от волнения голосе угадывались знакомые ноты. Реджи первым добрался до поляны, где еще тлел труп. — Мы увидели пламя издалека.
В сравнении с другими Красными Перчатками, Реджи был еще совсем юным и неопытным для подобной профессии, а для отряда Леонарда и вовсе чрезвычайно отзывчивым. Такого подчиненного ценили бы любые коллеги, но только не там, где каждый вздох в сторону возлюбленного Ангела карался смертной казнью.
— Разве вам не ясно было сказано отступать назад? — сказал Мерлин, явно раздраженный. — Некомпетентные подчиненные должны подвергаться наказанию.
Глухой щелчок "его" пальцев прозвучал оглушительно в тишине пропитанной кровью монстра поляны, и в следующее мгновение тихий звук отразился откуда-то из глубин тела ничего не подозревающего новобранца. Глаза юноша налились кровью, алая жидкость наполнила его рот, а тело ослабло, разразившись кошмарной болью. Одним только эгоистичным желанием Мерлин расколол кости невинного парня. Недавно вступивший в ряды Красных Перчаток Реджинальд не ожидал нападения от внешне хрупкого молодого мужчины. Даже если интуиция подсказывала ему держаться подальше от этого странного, неизвестно откуда взявшегося человека, юный Кошмар ничего не мог противопоставить настоящему ангелу.
— Стой! — Леонард опоздал, когда схватил влюбленного за холодную ладонь. — Не нужно быть таким жестоким!
— Милый Леонард, — рукой, принесший смертельную рану одному, Гермес нежно обнял талию другого. — Новичков нужно тренировать, как щенков, иначе они вырастут никудышными солдатами.
Умирающий по ревностной прихоти Ангела подчиненный Леонарда не мог даже втянуть воздух, издавая пугающее мокрое бульканье. В это время сам капитан словно лишился всей крови в теле, сделавшись белее отчетной бумаги. Он снова подверг опасности доверенных ему людей. Хотя Митчелл прекрасно знал, что ему доверяют только тех, кто способен пройти "жесткий отбор", он не мог позволить им так просто умереть. То, что высшие эшелоны нарекли испытанием, на самом деле было просто кровавой бойней, которую устраивал обезумевший Ангел.
Неизвестно, почему Глас Богини Мерлин Гермес влюбился в печальную Красную Перчатку, но Леонард был готов пожертвовать собой, отдать себя на растерзание монстру второй последовательности, только бы сохранить жизни своих товарищей.
— Но они не смогут научиться на ошибках, если погибнут, — голос капитана дрожал, но он заставлял свой рот открываться и издавать мягкие, успокаивающие звуки. От мелодичной, но пропитанной слезами речи Ангел мгновенно обратился в слух, обхватил ледяными ладонями мокрые от слез щеки Леонарда и соприкоснулся с мужчиной лбами.
— Они подставляют тебя, — прошептал Мерлин прямо в дрожащие губы. — Из-за них ты можешь однажды погибнуть.
Леонард не боялся смерти. Он был готов к ней с тех самых пор, как его собственный капитан героически погиб, а тело его лучшего друга стало вместилищем для полубезумного Ангела. Сейчас черты Мерлина Гермеса практически не напоминали Клейна Моретти, но в первую их встречу возрожденный монстр выглядел точь-в-точь его мертвый драгоценный друг. Леонард помнил об их подвиге защитников и был готов повторить их судьбу. Он бросался в самые опасные миссии, лишь бы разоблачить виновников трагедии и унести с собой жизни культистов.
Он стал известной гончей среди Красных Перчаток. Он отомстил, он был готов покончить с собой, но его жизнь всегда оставалась в руках влюбленного в него Ангела с нежной улыбкой его лучшего друга. Леонард боялся Мерлина — а кто нет? — но с годами смирился с катастрофической невозможностью присоединиться к душам его близких в Царстве Богини. Если ему суждено и дальше оберегать покой этого мира, он сделает все, чтобы спасти как можно больше коллег, друзей, других людей.
— Но ты же меня спасешь, не так ли? — сквозь слезы прошептал Леонард. Даже если ему придется идти рука об руку с чудовищем, главное, чтобы другие больше не страдали из-за него.
От таких приятных слов Мерлин засиял, словно солнце, выглянувшее из-за тяжелых снежных туч. "Он" рассыпал дюжину поцелуев по влажному, любимому лицу, мурлыкая комплименты. Душа Митчелла закрылась в беспокойный короб сердца от страха перед столь могущественной сущностью, но разум и воля не позволили дрогнуть.
— Пожалуйста, сохрани жизнь моим подчиненным, — попросил Леонард. — Пусть это будет моим желанием.
— Но ты просишь не для себя, — закапризничал фокусник.
— Конечно, для себя. Я буду спокоен, зная, что они в целости и безопасности выполняют свой долг перед Богиней. — Леонард закрыл глаза. Он и так ничего не видел за потоком соленых слез, только темное пятно черных глаз Ангела. — Я отдам приказ возвращаться без меня, а мы с тобой тем временем завершим миссию вместе.
— Ах, как романтично, — промурлыкал Мерлин.
— И в будущем так будет еще чаще, когда я стану сильнее, — голос капитана Красных Перчаток прервался от всхлипа, но Мерлин словно наслаждался жалким зрелищем в "его" руках. Унижения возлюбленного в обычно тщетных попытках защитить других людей определенно доставляли удовольствие Ангелу. — Но до тех пор я умоляю тебя сохранить жизнь и здоровье моим коллегам, — мужчина сглотнул, и зоркий, черный взгляд бездны впился в его подрагивающий кадык. Мерлин дикой кошкой следил за своей возлюбленной жертвой. Леонард сделал последнюю попытку вразумить Ангела. — От этого будет зависеть моя человечность.
А человечность Мерлина, по "его" собственным словам, зависела от Леонарда.
Услышав столь сладкие слова из уст своего возлюбленного, Ангел Богини замурлыкал, все больше походя на дикую бродячую кошку, которой повезло наткнуться на человека. Но вместо ласки "он" ожидал заполучить тело и душу этого несчастного.
— Что ж, будь по твоему, — сказал Мерлин и вновь щелкнул пальцами.
Скорчившийся на порозовевшем от крови снегу Редж наконец смог вдохнуть холодный воздух полной грудью. Казалось, наполнявшие его грудь личинки испарились, а контроль над телом вернулся ему из рук хладнокровного марионеточника. Боб едва шагнул из редкого леса, как развернулся и жестом велел другим Красным Перчаткам остановиться. Синди тенью скользнула к все еще шокированному юноше и силой заставила его подняться с колен. Кровь вперемешку со слюной все еще стекала с его губ по горлу, пачкала воротник куртки и рубашки, но женщина продолжала уводить молодого человека прочь.
Мерлин довольно улыбнулся.
— Ах, твоя подчиненная такая умная и способная. Стоило мне всего раз преподать ей урок, как она стала замечательной гончей! — Ангел явно гордился собой. — Мои методы воспитания самые лучшие! Ты так не считаешь?
Леонард так не считал, но был благодарен, что Мерлин прислушался к его мольбам и сохранил жизнь новобранцу. Без сомнения, у Реджи будут кошмары из-за Ангела Богини, но он хотя бы жив и даже цел. Многие Красные Перчатки, когда-то проявившие лояльность к Леонарду, остались без глаза или почки. А кто-то и вовсе превратился в идеального сотрудника — исполнительного, бессонного, безропотного, — управляемым Ангелом, как куклой.
Когда капитан вновь предстал перед своими подчиненными, Мерлин Гермес стоял всего на шаг позади него. "Его" бездонный черный взгляд Леонард чувствовал всем телом, будто находился под прицелом охотника. Отряд, состоявший практически полностью из напуганных Ангелом новобранцев, притих.
— Возвращайтесь в штаб. Синди, телеграфируй в епархию о текущей ситуации. Я и Глас Богини останемся здесь и проведем очистку, — Леонард всегда отдавал приказы спокойно, предпочитая успокаивать всех, кому приходилось иметь дело с ним или с монстром за его спиной. — Если не придет других распоряжений, направляйтесь в Бэклунд.
— Так точно, капитан, — Синди и Боб первыми отдали честь, новички поспешно повторили за ними. Реджи открыл рот, но тут же замолчал, не решаясь задать вопрос. Перед этим юным, талантливым парнем Митчеллу особенно было больно — тот едва не погиб просто из-за ревности безумца.
Леонард на всякий случай взглянул на своих подчиненных духовным зрением и с сожалением заметил, как несчастный Реджи стремительно терял цвета, превращаясь в ходячий и полностью контролируемый марионеточником труп. Капитан поспешно шлепнул Мерлина по ладони, и тот предовольно улыбнулся. "Заметил?" — прошептал ветер на ухо зеленоглазому мужчине. Краски вернулись в духовное тело парня, и Боб подхватил его, спешно уводя прочь.
— Наконец-то мы снова одни! — промурлыкал Мерлин, беря Леонарда за руку.
Когда-то покойный капитан сказал: "Мы хранители, но также и кучка жалких несчастных, которые постоянно борются с угрозами и безумием". Леонард должен был стать сильнее, чтобы сохранить людей от таких монстров, как Мерлин, даже если ценой этому станет его собственная свобода.