Work Text:
- У тебя есть минутка? - спрашивает Уилл, застывший в дверном проёме.
Его пальцы едва касаются дерева, словно он где-то не здесь. Он гораздо выше, чем был в детстве, шире в плечах, и причёска у него другая, но на мгновение, которое отзывается холодом в груди, Джойс видит перед собой мальчишку, одержимого монстром, любящим холод, шпиона, сына, которого потеряла ноябрьской ночью двадцать лет назад и так и не вернула до конца.
- Конечно, дорогой, - отвечает она, натягивая улыбку.
Сердце бьётся в ушах, пальцы подрагивают. Последний раз Уилл просил выслушать его больше десяти лет назад, когда Векна напугал его, внушил, что его чувства неправильные, что узнай о них кто-нибудь, он останется один. И не то чтобы ошибся.
Когда всё закончилось, и военные покинули Хоукинс, Уилл отдалился. Большую часть выпускного года он провёл вне дома - после школы торчал в больнице, отвечал невпопад, когда Джойс спрашивала, поел ли он и как учёба. Словно это не имело значения. Словно у него были другие, более важные дела. Ребята выпустились, Джойс вышла замуж и уехала вместе с Хоппером, потом к ним присоединились Майк и Эл. Джонатан, Нэнси, Дастин, Лукас, Макс, Холли - все потихоньку перебрались в другие города, туда, где ничего не напоминало об Изнанке, демогоргонах, Векне и тайных военных экспериментах.
Уилл уехал последним.
Он жил отдельно, учился и работал, на праздники всегда приезжал один, отказывался знакомиться, даже когда кто-то упоминал парней, которые точно были бы не против.
- Лучше, если ты узнаешь от меня, - говорит Уилл, по-прежнему стоя в дверях.
Джойс похлопывает по дивану рядом с собой, но Уилл не замечает. Он не разулся, только расстегнул пару пуговиц пальто и ослабил шарф, будто готов в любой момент сорваться с места и убежать. Джойс царапает пальцы ногтями. Что такого он хочет рассказать? Её смелый, чувствительный мальчик? Он ведь не... Он бы никогда...
- Я кое с кем встречаюсь. - Уилл смотрит в стену у неё за спиной, стискивая дверной косяк. - Это Генри. Генри Крил.
Джойс удивлённо моргает. Тот Генри Крил, который учился с ней в одной школе, ходил в драматический кружок, больше, чем на двадцать лет старше Уилла, и едва не уничтожил мир? Нет, должно быть, это кто-то другой, его тёзка. Но почему тогда Уилл выглядит так, словно всё ещё подключён к коллективному разуму, а в соседней комнате демогоргону щипцами вырывают когти?
- Векна? - выдыхает Джойс, едва слыша свой голос.
Уилл качает головой.
- Он был Векной, да, но...
Она, вскрикнув, прикрывает рукой рот. Тот, кто организовал похищение Уилла, держал его в Изнанке, использовал как шпиона, убил Боба, открыл порталы в Хоукинсе, похитил Холли, Дерека и остальных, заставил Уилла признаться...
- Он убил Боба, - говорит Джойс.
Уилл жалобно кривит брови, но не плачет. С тех пор, как они уехали из Хоукинса, она никогда не видела его в слезах.
- Боб умер из-за меня.
- Нет! Не говори так, это не твоя вина...
- Это моя вина не меньше, чем его. - Уилл смотрит ей в глаза упрямо, как давным-давно, когда только вернулся из Изнанки. - Он был таким же ребёнком, как я, - его голос звучит жёстко и уверенно, - но у него не было тебя. Никто не боролся за него, мам. Ты, Хоппер, Майк, Лукас, Дастин, Эл, вы все боролись за меня, но Генри... - то, как мягко он произносит это имя, задевает невидимую струну, натянутую между внутренностями Джойс, тонкую металлическую струну, которая не ощущается, пока её не трогаешь, но, стоит неудачно повернуться, режет так быстро и резко, что от боли темнеет перед глазами. - У Генри никого не было. Отец считал его одержимым, а мать сдала в лабораторию. Замкнутый, странный, он был таким же, как я.
Уилл едва заметно улыбается, его взгляд затуманивается. Джойс мечтала увидеть его влюблённым, но сейчас, как и десять лет назад, отдала бы всё, чтобы вернуться и уточнить это желание, добавить сотни условий и исключений, чтобы никогда не слышать того, что он скажет дальше.
- Он такой же, как я, и он мне нравится, - говорит Уилл и, тряхнув головой, добавляет более деловым тоном: - Я понимаю, что тебе понадобится время, чтобы свыкнуться с этой мыслью, всем понадобится. Что, возможно, ты не сможешь это принять. Всё нормально. - Он вздыхает. - Извини. Я не собирался рассказывать. Но раз уж так получилось, лучше, ты узнаешь от меня.
Мысли путаются, и хочется сделать хоть что-то, чтобы как-то уложить это в голове. Джойс кивает. Уилл встречается с Векной. Значит, тем парнем, которого она видела пять лет назад, когда проследила за Уиллом до его дома, был Векна? Генри... Она мотает головой. Тот, из-за кого она чуть не потеряла Уилла. Тот, кто почти убил Макс. Тот, из-за кого Уилл всегда один на праздниках и отказывается от свиданий с действительно хорошими парнями своего возраста.
- Я пошёл, - говорит Уилл, застёгивая пальто. - Дай мне знать, если захочешь познакомиться с Генри.
И уходит раньше, чем она успевает ответить. Да и что тут скажешь? Всё в порядке, дорогой, приводи своего парня - монстра, серийного убийцу - на семейный ужин, я приготовлю пирог с крысиным ядом? Мы не в сказке, солнышко, тебе не нужно оставаться с чудовищем, чтобы защитить нас? Малыш, ты заслуживаешь лучшего? Мы что-нибудь придумаем, мы найдём способ защитить тебя, всегда находили?
Уилл не приезжает на День Благодарения. Он и раньше приезжал не каждый год, но теперь, после его признания, это ощущается по-другому. Все вместе, едят индейку и смеются, но его нет, он с Генри. Как проходят их праздники? Кто из них готовит? Что они говорят? Спасибо, что не уничтожил мир? Спасибо, что отказался от друзей и родных и остался со мной?
- Мам? - зовёт Джонатан, осторожно касаясь её руки.
Джойс кивает, улыбаясь. Всё в порядке кроме того, что нет.
На рождественский ужин Уилл приезжает один, как и каждый год до этого, но теперь Джойс подмечает то, что упускала раньше. То, как он смотрит в окно, думая о своём, как уходит в другую комнату, чтобы позвонить и возвращается с лёгкой улыбкой, как обнимает Макс, когда она передаёт ему контейнер с куском пирога. Он не говорит о Генри, не ставит условий, не спрашивает, хочет ли кто-нибудь с ним познакомиться, не делится забавными историями из их общей жизни. Джойс улыбается на прощанье, сжимая его предплечье, и быстро отводит взгляд. Язык присыхает к нёбу, а перед глазами - растерзанный Боб на полу хоукинской лаборатории и Уилл, бьющийся в судорогах.
Январь, февраль, март, апрель. Семейные встречи, похожие одна на другую, растущий живот Макс, предложения встретиться с кем-нибудь, от которых Уилл отказывается, свадьба Холли, отрывки из новой книги Майка, Эл, листающая брошюры для беременных, малыши Робин и Вики, похожие на Стива, фильм Джонатана, статьи Нэнси. Дожди, слепящее солнце, футболки, куртки, летящие платья, быстро тающее мороженое, прогулки в вечерних сумерках.
Джойс приезжает в больницу последней. Промокшая от пота рубашка липнет к телу - день выдался по-летнему жаркий, а в машине не работает кондиционер, - по коже бегут мурашки то ли от беспокойства, то ли от холодного пропитанного антисептиком воздуха, напоминающего и о поездках в лабораторию с Уиллом, и о тех месяцах, что Макс провела в коме. В комнате ожидания Хоппер, Эл, Майк и... Лукас. Он сидит чуть в стороне от остальных, сцепив пальцы и закрыв глаза, и беззвучно молится.
- Почему он здесь? - спрашивает Джойс у Хоппера. - Кто с Макс?
- Уилл, - нехотя отвечает Хоппер.
Майк отводит взгляд, когда Джойс смотрит на него, а Эл не реагирует, пялясь на дверь.
- Почему Уилл там? - Джойс садится рядом с мужем, зябко поводя плечами. - Лукас...
- Макс была с Уиллом, когда начались схватки. - Хоппер отдаёт ей свою толстовку. - Лукас не успел до того, как её забрали.
Джойс хмурится. Хорошо, что Макс не одна, но Уилл... Он не готов. Он не планировал становиться отцом и только в общих чертах знает, откуда берутся дети. Он должен быть здесь, а Лукас - там.
Мерно тикают часы над дверью. Майк выходит и возвращается со стаканчиком кофе, приезжают Робин и Стив, Нэнси звонит, но её едва слышно из-за помех, - она за городом, делает репортаж о загрязнении воды промышленными отходами, - Джонатан привозит снэки. День клонится к вечеру. Майк уговаривает Эл поесть, Робин болтает с Вики по телефону, Хоппер успокаивает Лукаса, который все чаще поглядывает на дверь. Темнеет, холодный белый свет больничных ламп режет глаза.
- Максин Синклер? - с вежливой улыбкой спрашивает медсестра, заглядывая в комнату ожидания.
Стив подскаивает, подхватывает задремавшую Робин, которая едва не падает со стула. Лукас замирает, с ужасом глядя в коридор над плечом медсестры.
- Да, - отвечает Джойс, - мы её родственники. Все мы.
- Она и ребёнок в порядке, - улыбка медсестры становится чуть более натянутой. - Вы можете навестить их, но не все сразу. Кому-то нужно побыть с мистером Синклером. Он слегка в шоке... - Она неопределённо ведёт рукой и усмехается, мол "мужчины, что с них взять".
Все смотрят на Лукаса, который выглядит скорее потерянным, чем шокированным.
- Всё в порядке, - голос Уилла звучит ровно и пусто. - Мне нужно на воздух.
- Вам не стоит сейчас оставаться одному.
- Я не один. - Уилл устало улыбается и уходит.
Дверь медленно закрывается. Джойс видит его спину, слишком ровную для того, кто в порядке, но не идёт следом. Макс только что родила, ей нужна мама, но её нет, есть только Джойс.
Она заходит в палату вместе с Лукасом, говорит всё, что нужно сказать, гладит Макс по голове, смотрит на ребёнка - девочка ещё красная, но уже видно, что кожа у неё смуглая, кофе с молоком, а волосы темные и вьются. Джойс поднимает голову, смаргивает слёзы, глядя в окно. От фонаря у парковки исходит тёплый оранжевый свет. Взгляд натыкается на машину Уилла и высокого мужчину в коричневой шляпе, которые отлипает от неё и подаётся вперёд. Уилл падает в его объятия, словно был создан для них, его спина больше не прямая, плечи дрожат. Чужие руки - одна обожжённая со скрюченными пальцами, другая здоровая, - ловят его. Из окна плохо видно, но Джойс готова поклясться, что Уилл плачет.
- Он, должно быть, здорово перепугался, а? - посмеивается Лукас.
- Заткнись, - бормочет Макс, пихая его в бок.
- Теперь нам придётся попросить его стать крёстным.
Макс кивает, прикрывая глаза. Джойс похлопывает Лукаса по плечу и выходит из палаты, чтобы пустить Эл. Остановившись у окна в коридоре, она видит, как Генри, успокаивая, слегка покачивает Уилла в объятиях, будто в мире никого кроме них нет.
- Вы знаете кто это? - спрашивает Майк, встав рядом.
Джойс кивает.
- А ты?
- Все знают. - Майк пожимает плечами, не глядя на неё. - Уилл случайно назвал его по имени, когда говорил по телефону.
"Я не собирался рассказывать", - всплывает в памяти. Не собирался... Он планировал прятать своего - кем бы тот ни был, - всю жизнь? Почему не пришёл к ней, не попросил о помощи? Векна промыл ему мозги? Заставил, угрожая его близким?
- Уилл приводил его к вам?
Майк качает головой.
- Макс бывает у них, насколько я понял, но из неё ни слова не вытянешь. Мы говорили Уиллу, что не против, но...
- Не против? - Джойс взмахивает руками. - И Эл тоже?
- Уилл любит его.
На парковке Генри наконец отпускает Уилла и открывает дверь машины. После небольшого спора Уилл сажает его на пассажирское сиденье, подставив руку, чтобы Генри не ударился головой, и, обойдя капот, занимает водительское место. Сердце Джойс сжимается. Уиллу не стоит сейчас вести машину. В первый раз роды довольно шокирующее зрелище для любого, но большинство отцов, соглащающихся присутствовать, видят вагину и до них. Джойс мотает головой. Устала, вот и лезет всякое. Надо вернуться домой, перекусить, а лучше заехать куда-нибудь по дороге. Хоппер, наверняка, не будет против.
- Уилл любит его, - повторяет Майк, и есть что-то в его голосе, что-то незнакомое, не привычная твёрдость лидера группы, не подростковое упрямство, что-то, чего Джойс никогда не слышала.
Рассеяно улыбнувшись, она возвращается в комнату ожидания и жестом зовёт Хоппера.
В забегаловке недалеко от дома играет одна и та же весёленькая пошлая песенка, столики грязные, персонал хамоватый, и в меню всего два бургера, зато готовят их отлично. Джойс доедает свой, запивая молочным коктейлем, когда у стойки начинается ссора.
- Не моя вина, что ты под ноги не смотришь, приятель, - заявляет кассир в криво надетой бейсболке, и Джойс прошибает, как иногда бывает, если дотронуться до шерстяного свитера. Обвинение, вот, что было в голосе Майка.
- Генри, - говорит Джойс, откладывая остатки бургера.
Хоппер приподнимает брови.
- Уилл встречается с Генри Крилом.
- Я знаю.
- И...
- Ты помнишь, как мы победили? - перебивает Хоппер.
- Что?
- Что конкретно мы сделали? По шагам?
Джойс открывает рот, но ничего не говорит.
- Я - нет, - продолжает Хоппер. - Каждый раз, когда пытаюсь вспомнить, голова идёт кругом. Но, знаешь, если Уилл каким-то образом смог превратить Векну в Генри... - Хоппер взмахивает рукой с зажатой между пальцами картошкой фри. - Он может делать всё, что хочет.
- Но он выглядит одиноким.
- Конечно, - фыркает Хоппер. - Он не может познакомить нас со своим парнем, потому что мы не только ненавидим того, но и отлично владеем оружием. Разве не ты первая бросилась бы на Генри с топором, если бы Уилл привёл его к нам?
- Я...
- Уилл не выглядит несчастным. И потом, ты правда думаешь, что монстр-телепат отказался бы от уничтожения мира, чтобы быть с ним? Что Векна не придумал бы, как получить и то, и другое? - Хоппер качает головой. - Десять лет прошло, нас никто не ищет. Никаких странных убийств, детей со сверхспособностями, демогоргонов, мерцающих красным дыр. Всё закончилось. Векны больше нет.
Джойс ворует у Хоппера картошку, отщипывает кусочек от недоеденной булочки. Что, если так и есть? Если Уилл, её особенный мальчик, спас всех? Что, если он остановил Векну и вернул Генри? Но...
- Десять лет, - шепчет она.
Хоппер понимающе улыбается.
- Ты замечала, что Уилл никогда не отказывается взять тыквы, хотя сам их не ест? И каждый раз, когда ты готовишь с ними что-то новое, просит рецепт? Суп, пирог, запеканка, котлеты. Разве такое можно внушить? Разве Векна, привыкший пугать до ломающихся костей, мог бы придумать это?
Джойс качает головой, тянет через трубочку растаявший коктейль. Десять лет назад Уилл и готовить-то не умел.
После этого ужина она начинает смотреть внимательнее, заносить в мысленный блокнот мелочи, которые Уилл делает, думая о Генри. Как он моет посуду в доме Синклеров, пока Макс спит с дочкой, а Лукас на работе, и долго разглядывает фильтр для воды, как читает девочке старые - не из своего детства - книги; покупает, но не носит галстуки с рисунками; прислушивается, когда кто-то говорит о театральных постановках; забирает газетные страницы с кроссвордами, если их никто не разгадывает; всегда разувается только на коврике, хотя даже чистюля Вики разрешает пройти в коридор, а потом подмести или вытереть разводы тряпкой; расспрашивает незнакомцев в кафе и магазинах, заметив необычные украшения на стенах и в витринах; как минимум три раза за вечер выходит позвонить. Мысленный блокнот заполняется пугающе быстро, но в пазле не хватает половины деталей.
После Хэллоуина Джойс снимает со стены топор и относит его в сарай. Уилл не ест тыквенный пудинг, но записывает рецепт.
- Ты можешь, - неуверенно говорит Джойс, поймав его за руку у двери, - привести... Генри... на рождественский ужин.
Уилл кивает, коротко сжимает её пальцы, вспыхивает улыбкой и отворачивается, пряча лицо. У Джойс щемит в груди. Все эти годы... Сколько таких улыбок Векна украл у неё?
Рождественский ужин устраивают в доме Синклеров, чтобы Макс не пришлось тащить дочку на улицу. В доме тепло и шумно, мерцают разноцветные гирлянды, пахнет хвоей и запечённым мясом. Джойс возится на кухне вместе с Эл и Стивом, Майк и Лукас двигают стол в середину комнаты, Робин и Джонатан спорят, какую песню ставить следующей, Вики восхищается девочкой Макс, пока их с Робин малыши - мальчик и девочка, похожие как близнецы, - носятся по дому наперегонки с огромным пушистым псом Дастина. Мелькают фары, но это не Уилл, а Нэнси с шампанским. Раскрасневшаяся от мороза, растрёпанная, но счастливая. Джойс смахивает слёзы. Джонатан помогает Нэнси разгрузить багажник, а Стив наблюдает за ними через окно. Он вроде как преодолел свою влюблённость, но так и не нашёл ту, с которой хочет создать семью.
Входная дверь хлопает, прохладный ветерок лижет ноги. Джойс слышит голос Уилла и выглядывает в гостиную. Высокий светловолосый мужчина с наполовину обожжённым лицом совсем не похож на Генри Крила из драмкружка, но для постороннего стоит слишком близко к Уиллу. И шарф... Тёмно-красный шарф Генри выглядит точно так же, как тот, который Уилл купил несколько лет назад, когда они с Джойс и Эл ходили за подарками. Пёс Дастина, виляя хвостом, бросается к двери, но, не добежав немного, разворачивается и, заливисто лая, уносится в гостиную. Цокают, проскальзывая, когти. Один из малышей спотыкается, плюхается на попу и заходится слезами.
- Подержи-ка. - Вики подхватывает его и пихает Генри, а сама берёт на руки второго, который хоть и не падал, тоже куксится.
Голоса затихают, словно кто-то выключил звук. Джойс смотрит на Генри, комкая полотенце. Ребёнок тянется к его лицу, касается кончиками пальцев обожжённой кожи. Генри не двигается, кажется, даже не дышит. Он держит малыша правильно, но так напряжён, будто ему сунули бомбу.
- Привет, мам, - кричит Уилл, вешая пальто, а потом поворачивается и забирает у Генри ребёнка.
Генри облечённо вздыхает. Малыш на руках Уилла кривит рот и морщит нос, собираясь снова заплакать.
- Что такое? - спрашивает Генри, снимая плащ. - Ему больно?
- Он хочет к тебе, - отвечает Уилл с улыбкой и чуть подаётся в сторону, чтобы ребёнок видел Генри.
- Что? Почему? - Генри осторожно подходит ближе, выгибает бровь.
- Ты ему нравишься.
Генри, фыркнув, обнимает Уилла со спины, опускает подбородок ему на плечо. Малыш тянется к его лицу. Генри приоткрывает рот, клацает зубами, делая вид, что сейчас укусит его. Ребёнок, смеясь, отдёргивает руку. Уилл чуть подаётся назад, и Генри обнимает его крепче.
В этом нет ничего такого, но Джойс отводит взгляд, словно застала их страстно целующимися, с вытащенными из брюк рубашками и расстёгнутыми ширинками. Эл спрашивает о соусе, Джойс на автомате отвечает. Джонатан включает музыку. В коридоре Уилл передаёт Стиву ребёнка, а Генри опускается на колени, чтобы разуться. Уилл рассеянно перебирает его волосы, болтая с Вики.
- Эй, так и будете стоять в дверях? - кричит Макс, уперев руки в бока.
Все собираются в гостиной, отодвигают стулья, устраиваясь за столом, передают друг другу тарелки и стаканы. Стучат вилки, шипит в бокалах шампанское. Хоппер произносит тост, пёс Дастина кладёт голову Джойс на колени и смотрит снизу вверх грустными глазами, Стив и Вики выбирают, что положить малышам, пока Робин спорит с Нэнси о фильме, который они недавно посмотрели. Уилл молча улыбается, как и всегда, но его пальцы касаются запястья Генри, который сидит перед пустой тарелкой и выглядит так, словно его вот-вот стошнит. Когда тот наклоняется, чтобы прошептать что-то на ухо Уиллу, Джойс видит пушистый венок с красным бантом, шишками и шариками, висящий на входной двери.
- Мы на минутку. - Уилл выскальзывает из-за стола и тянет Генри к лестнице на второй этаж.
Джойс кивает, Майк провожает их взглядом, а остальные, кажется, не замечают, что два стула опустели. Все едят, болтают и смеются, один из малышей роняет бокал, заливая стол шампанским, другой сбрасывает на пол кусочек мяса, который тут же подбирает пёс Дастина.
- Куда они подевались? - спрашивает Майк.
- Генри никак не запомнит, где ванная, - отвечает Макс, поигрывая бровями.
Лукас и Дастин, переглянувшись, тянут "фу" и корчат одинаковые рожи. Стив качает головой, глядя на Джонатана, который пожимает плечами. Запереться в чужой ванной с парнем нормально на вечеринке, а не на рождественском ужине.
- Пойду потороплю их. - Джойс поднимается и, отмахнувшись от Хоппера, идёт к лестнице.
Каждая ступенька словно болото. Чем выше, тем медленнее Джойс двигается. Сейчас ещё можно притвориться, что Уилл просто присматривает за Генри, что однажды он найдёт нормально парня, они поженятся, возьмут из приюта ребёнка или двух, что кошмар закончился десять лет назад. Если она услышит то, что ждёшь услышать, когда парочка запирается в туалете, притворяться больше не получится.
Дверь в ванную третья по коридору, но голос Уилла доносится из-за второй, где гостевая спальня.
- Я против того, чтобы ты извинялся, но, если хочешь, давай не сегодня, ладно?
- Уилл...
- Что конкретно ты собираешь сказать?
- Мне жаль? - голос Генри дрожит. - Мне жаль, что десятки людей умерли из-за меня, что я не смог всё исправить, спасти их...
- Мне жаль, что, будучи ребёнком, я не справился в одиночку с монстром-телепатом из другого измерения, - спокойно отвечает Уилл, судя по шуршанию ткани, гладя его по спине. - Что за пару минут, когда наконец выбрался из-под его контроля, не смог переписать прошлое.
- Это не...
- Мы сделали всё, что могли, Генри, клянусь.
- Но...
- Я должен был быть там с тобой, а, значит, мы не могли отменить моё похищение, мою одержимость, врата, детей. Ты не справился бы один. Я знаю, каково это, я был на твоём месте. Если бы не мама и мои друзья, я ни за что не выбрался бы, - теперь и его голос дрожит. - Когда эта тварь проникает внутрь, она отравляет все твои воспоминания, вытаскивает самое тёмное и говорит, что только это и имеет значение. Я... Помнишь Боба?
- Парень твоей мамы?
- Я злился на него. За то, что он в принципе появился в нашей жизни, за то, что дал совет, который сделал только хуже...
- Нет, - перебивает Генри. - Ты не хотел, чтобы он умер.
- Конечно, нет! Это я и пытаюсь сказать. Истязатель разума уцепился за эту злость, вполне обычную - люди часто злятся друг на друга, - и использовал её, чтобы внушить мне, что демопсы разорвали Боба, потому что я этого хотел.
- Это не твоя вина.
- Да. Солдаты, сотрудники лаборатории... Если бы мама не повторяла снова и снова, что я не виноват, я бы не справился. - Уилл вздыхает. - Это не твоя вина, Генри. Он использовал твои страх, обиду, злость и отчаяние против тебя, заставил поверить, что ты - чудовище, что ты выбрал это. Ты не выбирал.
- Я...
- Что? Думаешь, он позволил бы тебе убить себя? И что дальше? Ах, как жаль, что у меня не получилось захватить мир, вернусь-ка обратно в Бездну?
- Уилл...
- Может, где-то в параллельной вселенной мы справились лучше, но здесь мы сделали всё, что могли. Чудо, что я вообще докричался до тебя, а ты согласился пойти со мной. Всё могло закончиться совсем по-другому. Но... Те подсказки, которые ты мне дал...
- Подсказки? - Генри фыркает. - Ты о том, как я сказал, что ты сломанный? Или о том, как заставил признаться, что ты влюблён в лучшего друга?
- Обо всём. Ты мог убить меня, мог запереть в ментальной тюрьме так, чтобы Эл не нашла, но...
- Замолчи.
Уилл протестующе мычит.
- Нет, серьёзно, я не хочу снова об этом говорить. Ты всегда думаешь обо мне лучше, чем я... Ай! Ты, что, укусил меня?
Уилл, смеясь, валит Генри на кровать, и какое-то время Джойс слышит только шуршание одеяла, звуки борьбы и недовольное бормотание.
- Ты мне нравишься.
- Ну ещё бы. Я же такой смелый, находчивый, горячий, красивый.
- Да. Морзянку бы ещё выучил...
- Нет. Я отвечаю за спички и компас, ты - за ружьё и рацию.
Уилл смеётся.
- Готов вернуться?
- Это обязательно? Все там внизу теперь думают, что мы сбежали с семейного ужина, чтобы заняться сексом.
- Потрахаться, - поправляет Уилл, - так это называется. И мы же не хотим их разочаровывать?
- Ай! Мои волосы!
Под звуки возни Джойс делает маленький шаг назад. И ещё один. Боб... Уилл винил себя в смерти Боба? Как он вообще узнал, если был без сознания? Почему никогда не говорил об этом? Они же поладили, разве нет? Почему Уилл сказал, что злился? Боб был хорошим, они могли бы стать семьёй.
Она возвращается за стол, а через несколько минут спускаются Уилл и Генри. Майк настороженно наблюдает за ними, стискивая вилку, пока Эл не касается его запястья, спрашивая, хочет ли он ещё пирога.
- В конце концов ванную вы нашли, - философски замечает Лукас.
Генри осторожно кивает, заправляя за ухо прядь влажных волос, пропускает Уилла, отодвинув для него стул, и садится сам.
- Забыли дома компас. - Уилл улыбается.
- В правом кармане плаща, - отвечает Генри, скользя взглядом по тарелкам. - Но в лес мы сегодня не пойдём, ты слишком легко одет.
- Кто бы говорил, - отмахивается Уилл. - Что тебе положить?
Они перешёптываются, выбирая блюда, что-то пробуют, спорят. Вики и Стив уговаривают малышей лечь спать, Макс уходит проверить дочь, пёс Дастина лавирует между стульями, выискивая того, кто достаточно восприимчив к его чарам, чтобы кинуть ему куриную ножку, Дастин на салфетках и зубочистках объясняет Робин свою последнюю теорию, Нэнси гладит бедро Джонатана под столом, Лукас и Хоппер спорят о бейсболе. Генри бесшумно выскальзывает из-за стола и исчезает на кухне с полной тарелкой. Майк провожает его взглядом и, вскинув бровь, смотрит на Уилла.
- Что не так?
- Что? - отзывается Уилл, выискивая место, где стояла миска с салатом.
Джойс отодвигает стаканы, и он благодарно улыбается, наконец освобождая руки. Майк хмурится, но уточнение - ехидное, судя по чуть подрагивающим уголкам губ, - остаётся невысказанным - Генри ставит по-прежнему полную тарелку перед Уиллом.
- Спасибо.
- Осторожнее, может быть... - Генри, не глядя, вытягивает руку, малыш зависает над ступенькой и медленно опускается на пол. - ...горячо.
Вики, вскрикнув, бросается к ребёнку, но тот смеётся, вскакивая и бросаясь в сторону. Стив ворчит, что пора ложиться спать, иначе Санта не придёт.
- Ты слышал, что он сказал, - замечает Робин, подхватывая сына. - Мы же не хотим завтра найти в твоём носке угольки?
Майк бормочет, что сам с удовольствием их положит, потому что мальчишка, в отличие от сестры, не ребёнок, а стихийное бедствие, и подливает шампанское в бокал Эл. На её лице появляется осторожная улыбка, и Джойс отворачивается.
- Я влюблён в твоего парня, - сквозь слёзы сказал Уилл десять лет назад, на радиостанции. - Прости. Я никогда не поступил бы так с тобой, но... Это просто произошло. Ещё до того, как мы стали семьёй. Я должен был что-то сделать с этим, но... Не знаю, как. Клянусь, ничего не было. Майк не... Он никогда не чувствовал того же ко мне. Мне так жаль, Эл.
Она выглядела такой же разбитой, как он, а Джойс ломала пальцы, не зная, кого из них обнять.
- Всё в порядке, - сказал Джонатан дрожащим голосом. - Ты не виноват. Это пройдёт.
- Это пройдёт, - отозвался Уилл, и Эл, кивнув, обняла его.
Джойс чешет пса Дастина за ушами и, покосившись по сторонам, скармливает ему кусочек ветчины.
- Вкусно, правда? - спрашивает Уилл у Генри, который жуёт так осторожно, словно боится наткнуться на стекло. - Ты должен попробовать повторить это дома.
- Только если твоя мама согласится дать мне рецепт.
- Мам?
- Конечно, дорогой, - отвечает Джойс и едва заметно кивает, поймав испуганный взгляд Генри.
Он совсем не похож на мальчишку из драмкружка, выглядит лет на тридцать, хотя ему около пятидесяти, наполовину слеп, с ожогом, охватывающим половину лица и спускающимся под воротник рубашки, и неуверенной улыбкой человека, для которого нигде не находилось места, но Уилл смотрит на него, как ребёнком - на гигантскую коробку цветных карандашей, и выглядит увереннее, чем когда переломал кости трём демогоргонам.
- Попробуй это, - предлагает он, протягивая вилку.
Генри зубами стягивает с неё кусочек мяса, медленно жуёт и...
- Остро! - выдыхает он, хватая ртом воздух.
Уилл, смеясь, передаёт ему стакан воды.
- Это не может быть настолько остро, - замечает, пока Генри быстро пьёт, и снова смеётся, поймав обиженный взгляд. - Нет, правда...
Уилл целует Генри, обхватив его лицо руками и оттопырив жирные от соуса пальцы.
- Хотите снова поискать ванную? - спрашивает Макс.
- Нет. - Уилл с улыбкой качает головой. - Мы скоро поедем.
- Простите, - добавляет Генри, - обычно мы ведём себя приличнее.
- Не в этом доме, - возражает Макс. - Но я не имею ничего против, пока вы помогаете с уборкой.
Генри сжимает кисть Уилла, удерживая её на столе, но отпускает, едва тот целует его снова, и прикрывает ладонью их сомкнутые губы.
И в этом нет ничего про Майка.
Когда Уилл признался, мир Джойс не перевернулся. Не было вспышек и хлопков, воспоминания не прокручивались перед глазами, обретая новый смысл. Она смотрела на Эл и искала слова, чтобы снова настроить её на битву, успокоить, поддержать. Уилл тоже смотрел на Эл. Это было про брата и сестру, влюбившихся в одного мальчика, про несостоявшееся предательство, про тайну, которую Векна мог бы использовать против них, но не про Майка и даже не про Уилла. Конечно, Джойс стоило бы поймать Уилла одного, сказать, что она будет любить его, даже если ему никогда не понравится девочка, но удачный момент всё не находился, а потом прошло слишком много времени, чтобы возвращаться к этому разговору. Никто не предлагал Уиллу познакомить с девушкой, и он ничуть не смутился, когда Дастин первый раз упомянул, что у одного из его знакомых есть одинокий друг-гей. Пожалуй, только Майк считал это чем-то особенным - настолько, что повесил на стену гостиной радужный флаг, - но он всегда беспокоился за Уилла сильнее остальных...
Джойс замирает, не донеся до рта бокал. Почему Уилл сказал, что Майк не чувствует к нему того же? Векна обманул его? Он обманул сам себя, пытался успокоить Эл? Или действительно не замечал? А, может, это она видит то, чего нет?
- Вы... - Она откашливается, переводя взгляд с Уилла на Генри. - Как вы двое?..
- О, это долгая история. - Уилл смеётся.
- Пока я спал, - отвечает Генри одновременно с ним и хмурится. - Прости...
- Всё нормально, - перебивает Уилл. - Пока Генри был в больнице, я создал фальшивые воспоминания, чтобы помочь ему восстановиться...
- Мы создали.
- Да, да. Мы создали фальшивые воспоминания, ну и...
- И всё. Не думаю, что кого-то интересуют детали.
- Вы что? - спрашивает Майк.
- Мы создали фальшивые воспоминания, - терпеливо повторяет Генри. - Провели там около года, работали вместе, жили в моём старом доме. - Он улыбается Уиллу. - Это было мило.
- Тебе понравилось?
- Ну, я же всё ещё здесь. - Он пожимает плечами. - Хотя работать в школе было ужасно.
- Получается, вы придумали свои чувства? - Майк хмурится. - Это было не по-настоящему?
- По-настоящему, - уверенно отвечает Генри. - У нас были годы в реальном мире, чтобы снова и снова влюбляться друг в друга, но уже тогда это было по-настоящему.
- Я не понимаю, - жалобно тянет Майк.
- Ничего страшно. - Генри улыбается мягко, как умеют только идеальные воображаемые друзья. - Тебе необязательно.
Тем же тоном он мог бы сказать, что не нужно понимать разницу между голубым и бирюзовым, чтобы различать сигналы светофора. В его голосе нет скрытой насмешки, здоровый глаз не блестит превосходством. Невидимая струна внутри Джойс словно обматывается войлоком. Векна видел воспоминания Уилла, а значит, и те моменты, которые тот, как все влюблённые, стыдливо, но бережно собирал, ища подтверждение тому, что его чувства взаимны. Долгие взгляды, прикосновения, встревоженные оклики, нежные улыбки. Если Уилл рассказал, значит, знаков было достаточно, чтобы слепить для Эл убедительную историю о том, что парень изменяет ей с её братом. Джойс выдыхает, и в груди легко, словно ей снова пять, а мама и папа радостно смеются, глядя, как она кружится на месте, неумело повторяя случайно увиденные танцевальные движения. Уилл то и дело касается Генри, будто у них под кожей магниты и энергии всех звёзд не хватит, чтобы дестабилизировать их поле, а Генри слегка краснеет, замечая чужие взгляды, и опускает голову, пряча лицо за волосами. Майк настороженно наблюдает за ними, но молчит, и напряжение, плёнкой опутавшее Эл десять лет назад, медленно растворяется. Кошмар закончился, а другой, который всё это время маячил на переферии сознания, никогда не наступит. "Никогда", - мысленно повторяет Джойс, и в этот раз это не обещание.