Chapter Text
Было обычное прохладное утро февраля, но солнце, пробивающееся сквозь жалюзи, согревало лицо Майка достаточно для того, чтобы он мог провалиться в сон. Мог бы, если бы этот солнечный свет не бил прямо в глаза. Что, как он думает сейчас, странно для утра понедельника. Солнце все еще должно быть за верхушкой деревьев за его окном.
Черт.
Он вскочил и сразу посмотрел на прикроватную тумбочку, с безнадежной мольбой о том, что солнце совершило ошибку и часы покажут 6:30.
Черт.
7:55. Урок начнется через 5 минут. Он вскочил с кровати и натянул первую попавшуюся клетчатую синюю рубашку и вчерашние черные штаны. Обулся в свои убитые конверсы, которые носит с девятого класса и схватил кожанку, висящую на дверной ручке. Завтрак придется пропустить, учитывая, что мама наверняка уже сидела на кухне с утренним кофе, а слушать очередные нотации об опозданиях не хотелось от слова совсем. Вместо этого, он выбрал жвачку, убив одним выстрелом двух зайцев, так как почистить зубы времени не было.
Говоря о маме, каким черт побери образом он должен выйти с дома так, чтобы она его не заметила? Глаза Майка метались между окном и дверью спальни. С одной стороны, его спальня находилась на втором этаже. Ему пришлось бы спрыгнуть с высоты два с половиной метра минимум, рискуя подвернуть лодыжку, получить перелом и, возможно даже расстаться с жизнью. С другой стороны, на него могла накричать мать. Майк выбрал окно.
Майк никогда не отличался особой координацией. Лукас подкалывает его каждый божий день, но было не совсем честно сравнивать капитана баскетбольной команды старшей школы Хоукинса с президентом "Hellfire", ну или клуба фриков. Хорошо, да, Лукас также был вице-президентом клуба, но он все еще спортсмен. Скажем так, Майк Уилер не брал в руки мяч... вообще никогда. Самое атлетичное, что он когда-либо делал в своей жизни — катался на велосипеде, который сейчас стоит нетронутым с того момента, когда он получил права десять месяцев назад.
Майк открыл окно, и как можно осторожнее ступил на козырёк крыши прямо под ним. Он сразу потерял равновесие и приземлился прямиком на свою задницу. Кто вообще решил сделать крышу под наклоном? Неужели они не подумали о тысячах неуклюжих подростков, которым приходиться тайком выбираться из дома ежедневно?
Ладно. Он сидел на пятой точке, но хоть больше не падал. С этим можно было работать. Медленно передвигаясь к краю крыши, Майк сполз вниз крабиком. Метод, конечно, был не самым грациозным, зато он не рисковал поскользнуться.
Теперь к самой опасной части. Что ж, это было долгое падение. У него точно было много шансов повредить голени, если бы попытался прыгнуть сразу. К счастью, отсутствие атлетизма у Майка компенсируется мозгами. Аккуратно, нет — очень аккуратно, он развернулся боком и удержался за водосток. А потом прыгнул.
Майк всегда ненавидел свой рост. Он выделялся своими длинными конечностями, которые делали его еще более неуклюжим. Но сейчас, вися на краю крыши своего дома, он никогда не был так благодарен за свой рост. Его ноги свисают всего в нескольких сантиметрах от земли, давая возможность даже ему удачно приземлиться.
Он проверил время. 8:01. Если Майк доедет достаточно быстро, он может оказаться в школе до того, как закроют ворота в 8:10. Та самая грань между визитом в кабинет директора с последующим звонком родителям и обычной отметкой в классном журнале. Без малейшего колебания, запрыгнув на водительское сиденье и включив заднюю передачу, Майк молился, чтобы не выдать маме свое присутствие.
В школе Майк оказался в 8:09, как раз в тот момент, когда он увидел, что к главному входу подходит уборщик. Заходя, он неловко улыбнулся мужчине в ответ получив недовольную гримасу. Впрочем, неважно. Как будто этот парень никогда не опаздывал. Кто он, чтобы судить? Майк избавился от этой мысли и пошел на свое первое занятие — математика. Кто решил, что будет хорошей идеей ставить матешу в восемь утра?
Майк нахмурился при этой мысли, сворачивая за угол. Все мысли в переносном смысле и буквально вылетели из головы стоило ему почувствовать, как в него что-то врезалось.
Нет. Не что-то. Кто-то.
Это был парень на пару сантиметров ниже него. У него были каштановые волосы, от которых исходил тонкий аромат ванили и лаванды. Не то чтобы Майк заметил это специально. Просто голова парня оказалась прямо у него под носом.
Оба отступили друг от друга, что позволило Майку разглядеть лицо незнакомца. Можно было с уверенностью сказать, этот парень не совсем похож на того, кто, по представлениям Майка, пользовался ванильным шампунем.
На нем была черная футболка, с фоткой группы, которую Майк не знал, и черные рваные джинсы. У него были громоздкие черные ботинки, впрочем, проще сказать, что вся его одежда была тех или иных оттенков черного. На бедрах висел ремень-цепь, который, казалось, не выполнял никакой функции, но Майку показалось, что выглядит это довольно круто.
Глаза незнакомца были красными и влажными. Быстро вытерев их рукой и, пробормотав тихое "извини", он промчался мимо Майка.
Честно сказать, Майк не имел ни малейшего понятия, как воспринимать то, что сейчас произошло. Он стоял посреди коридора как идиот, переводя взгляд то вслед уходящему парню, то в ту сторону, откуда пришел сам.
Опираясь на его гениальные наблюдения, выглядело все так, как будто парень вышел из кабинета директора, что могло бы объяснить его плохое настроение. По правде говоря, в том, что парень с такой внешностью оказался в кабинете директора, не было ничего удивительного. Майк не считал это справедливым, но понимал, что все остальные подумали бы именно так. В общем, ситуация была вполне логичной. Так почему же Майк был настолько выбит из колеи?
Он тряхнул головой и продолжил свой путь на чертову матешу.
— Привет, — поздоровался Майк с друзьями, Лукасом и Дастином, ставя поднос с обедом за их столик.
— Здорово, бро. Без обид, но выглядишь паршиво.
— Спасибо, Лукас. Знаешь, а ты мастер делать комплименты. Повезет твоей девушке.
Дастин рассмеялся своим фирменным «дастиновским» смехом (который, по сути, был обычным хихиканьем), одновременно откусывая картофелину фри.
— К твоему сведению, из меня вышел бы отличный парень, — парировал Лукас. — Но если серьезно, что у тебя с волосами?
— Я проспал, — ответил Майк. — Но всё же умудрился добраться до класса всего через двадцать минут после того, как проснулся, так что я, вообще-то, собой горжусь.
Наверное, уже в сотый раз Майк вспоминает короткую встречу, которая состоялась у него сегодня утром в коридоре. Может быть, друзья могут помочь. С чем именно — Майк сам не знает. Но что-то его беспокоит, и он твердо намерен в этом разобраться.
— Эй, вы знаете этого парня, который вечно в черном? Цепь на поясе? Подводкой?
— Ты про парня гея? — подсказал Дастин.
Ох, и правда. Майк вспомнил, что слышал о нем. Этот парень в какой-то степени популярен в школе. Ну, он и его парень. Даже с учетом того, что уже 2006, это единственная открытая гей-пара в их школе. О нём вспоминали только тогда, когда хотели над ним посмеяться, но, судя по всему, его никто не бил — во всяком случае, не так, как себе это представлял Майк. Все его словно побаивались, хотя никто и никогда не признался бы в этом вслух.
Короче говоря, всё, что Майку доводилось слышать об этом парне, — это… слова, которые не хотелось повторять. Обычно их шептали друзьям за закрытыми дверями туалетных кабинок, бормотали, бесстыдно пялясь на его шкафчик, а те, кто был посмелее, бросали их прямо в лицо, намеренно задевая его плечом в коридоре. И каждый раз Майку оставалось только закатывать глаза. В конце концов, он уже давно смирился с тем, что он далеко не самый сильный парень в школе. Попытайся он вмешаться — и побили бы обоих.
Но теперь в голову закралась другая, куда более мрачная мысль. Что, если тот парень был в кабинете директора не из-за своих проступков? Что, если он оказался там из-за кого-то другого? Что, если кто-то его обидел? Или зажал в туалете и угрожал? Или…
Он начал отвлекаться. Подумает об этом позже.
— Да, наверное, — кивнул Майк.
Лукас нахмурился. Их компания или «Партия», как они сами себя называли, казалась единственной во всей школе, где никогда о нём не сплетничали. Им это было ни к чему. Все они прекрасно знали, каково это — быть изгоями или, когда над тобой издеваются. Тот день, когда кто-то из них опустился бы до такого уровня, стал бы днём, когда Майк навсегда сдал бы свой двадцатигранник.
— А что с ним? — спросил Лукас.
— Я столкнулся с ним этим утром. Буквально.
— Ох черт, — Дастин замер с картошкой фри у рта. — Что случилось?
— Ничего особенного. Он извинился и ушел.
— Извинился? Любопытно. Он выглядит больше как тот, кто закатит глаза и скажет что-то по типу "отъебись".
— Дастин, ты лучше всех должен знать, что нельзя судить книгу по обложке, — подколол его Лукас. — Мы ведь делим пост вице-президента в городском Клубе сатанистов.
— Прости, моя вина. Уверен, он славный парень. Прямо как котёнок.
Майк знает, что друзья шутят, но в какой-то степени они правы. Парень и правда казался славным. И пах он уж точно сладко. Перестань об этом думать, чёрт побери. И всё же он не мог забыть тот опустошенный взгляд на лице, когда парень вытирал слёзы. Как кто-то мог довести его до такого?
— А имя его знаете? — спросил Майк все еще находясь в своих мыслях, гадая чувствует ли парень себя хоть немного лучше.
— Думаю, Байерс. Уилл Байерс.