Work Text:
- Река! - бодро сказал Су Муюй, едва заслышав плеск воды, и ускорил шаг. Су Чанхэ очень хотел сесть на землю, а лучше лечь, и так и остаться, но плелся за ним, как привязанный. Они просидели в засаде почти сутки, прежде чем цель подошла достаточно близко, и затем еще двое суток - по самые уши в жидкой грязи в местном болоте, которое по недоразумению называлось прудом с лотосами. Никаких лотосов там, конечно, отродясь не водилось, зато и лезть в вонючую жижу желающих не было. В конце концов переполох утих, и они, перемазанные с головы до ног, кое-как выбрались на берег на другой стороне. Самую замызганную верхнюю одежду притопили под камнем там же, но и остальное было не лучше. А теперь Су Муюю, видимо, приспичило постирать и помыться. Во всяком случае, половина его одежды уже лежала на берегу.
- Чанхэ! - позвал Су Муюй. Он стоял по пояс в воде. По его голым плечам и словно выточенному из камня торсу одна за другой сбегали капли, и Су Чанхэ застыл, стараясь не смотреть на него прямо. - Иди сюда.
- Не пойду, - проворчал Су Чанхэ и плюхнулся на заросшую травой кочку. Су Муюй смотрел на него, и Су Чанхэ прикрыл глаза, чтобы не видеть этого взгляда. - В схроне есть чистая одежда.
- До схрона идти два дня, - напомнил Су Муюй. Судя по энергичному плеску, он смывал с себя грязь. - До тех пор, конечно, жижа высохнет и начнет с тебя осыпаться, но… Чанхэ!
От его внезапного вскрика Су Чанхэ вскочил. Су Муюя не было. Река все так же лениво бежала мимо, халаты Су Муюя лежали, придавленные камнем, на мелководье у берега, а самого Су Муюя нигде не было.
Су Чанхэ скинул сапоги, халат и рубашку и бросился в воду раньше, чем успел подумать хоть что-то осознанное. Мгновение спустя его талию обвили руки и вытянули его на поверхность.
- Испугался? - спросил Су Муюй у него над ухом. Су Чанхэ хотел было развернуться, но обнимавшие его руки не пустили. - Здесь мелко, не утонешь.
- Можно даже в тазу для умывания утонуть, - сказал Су Чанхэ. Су Муюй положил подбородок ему на плечо.
- Можно, - сказал он, - если дыхательные пути парализовало ядом, - его палец поскреб по животу Су Чанхэ, смахивая отмокшую грязь.
Су Чанхэ казалось, что ядом парализовало его самого. Су Муюй подождал еще немного, вздохнул, плеснул на него водой и отпустил.
- Ну хоть с халатом расстался наконец, - сказал Су Муюй за его спиной. Когда Су Чанхэ обернулся, Су Муюй уже отошел с его вещами к середине речки и деловито выполаскивал этот самый халат там, где течение было чуть быстрее. - И штаны снимай.
- Зачем? - спросил Су Чанхэ.
- Постираю, - сказал Су Муюй. Он перекинул мокрый халат Су Чанхэ себе через плечо и занялся рубашкой.
- Нет уж, - сказал Су Чанхэ и побрел к берегу. Все это теперь надо было сушить, значит, нужно было набрать веток для костра.
- Решил стать с ними единым целым? - спросил Су Муюй. Взгляд его был странным, как часто бывало после испытания в Бездне - Су Чанхэ вылез на берег, стараясь не думать, но не думать не получалось. Су Муюй, размышлял Су Чанхэ, собирая в кучу валежник, смотрел спокойно.
Немного печально.
Нежно.
И Су Чанхэ совершенно не представлял, что ему с этим делать.
*
Он умудрился сбить метательным ножом какую-то незадачливую толстенькую птицу. Поблизости неодобрительно верещала белка. С берега доносилось потрескивание - Су Муюй развел огонь. Су Чанхэ погрозил белке кулаком, подобрал птицу и пошел обратно.
Многострадальные штаны к тому времени уже почти высохли; в сапогах все еще причмокивала грязь, но это как раз было привычно. Су Муюй развесил выстиранную одежду вокруг костра, а сам сидел рядом, в накинутом на плечи халате, и чистил рыбу.
Су Чанхэ даже не стал спрашивать, откуда взялись эти караси. Может, выбросились на берег сами, пораженные неземной красотой и печальным взглядом Су Муюя.
- Ты ее поймал - ты и ощипывай, - сказал Су Муюй, едва взглянув на птицу. Су Чанхэ сел напротив и некоторое время наблюдал, как Су Муюй ловкими и точными движениями выпускает рыбе кишки. Он сам чуть не стал, как эта рыба…
Он все еще отлично помнил, как пытался воткнуть нож себе в грудь, и как Су Муюй не дал, вцепился железной хваткой - тогда. А сейчас?
- Чанхэ, - спросил Су Муюй совсем рядом с ним. Теплая сухая ладонь легла Су Чанхэ на лоб. Рыба шкворчала над костром, насаженная на заостренные палочки. - Ты головой не ударялся в последнее время? Когда я не видел?
Су Чанхэ отложил ощипанную птицу и посмотрел на него снизу вверх.
Су Муюй убрал руку с его лба, присел рядом.
- Следи за пальцем, - сказал он и внимательно смотрел, как Су Чанхэ переводит взгляд вслед за кончиком его пальца. - На травму головы не похоже, - его ладонь принялась ощупывать затылок и макушку Су Чанхэ. - Никаких странных зелий не пил?
- Рыба сгорит, - пробормотал Су Чанхэ.
- Птицу твою зажарим, - ответил Су Муюй, но отвлекся и рыбу все-таки перевернул. - Что такое с тобой случилось?
Су Чанхэ одной рукой нащупал птичью тушку, другой нож и кое-как поднялся. Когда он вернулся, Су Муюй сидел на своем месте у костра, подтянув колени к груди, и смотрел в огонь.
Птицу Су Чанхэ аккуратно закопал в раскаленные угли.
- Муюй, - сказал он. Су Муюй издал что-то, отдаленно похожее на «хмм», и Су Чанхэ после недолгого колебания сел на землю рядом с ним. - Если бы ты стал главой Темной реки…
Су Муюй перевел на него взгляд и прищурился.
- Я никогда не буду главой Темной реки, - сказал он с едва уловимым смешком в голосе, - но допустим.
- Допустим, ты глава Темной реки, - продолжал Су Чанхэ. В его голове все это звучало гораздо стройнее и логичнее, чем вслух. - И у тебя есть эта книжка, как там ее, лотосовая? В которой записывают имена жен. Или наложниц.
- Пионовая, - подсказал Су Муюй. Уголки его губ неудержимо ползли вверх. - Чанхэ, у главы Темной реки нет наложниц. У него даже супруги нет.
- Неважно, - отмахнулся Су Чанхэ, твердо намеренный в этот раз дойти до конца. - Ты глава. У тебя есть власть делать что угодно. И книжка. Что бы ты написал в книжке?
Су Муюй рассмеялся. Когда Су Чанхэ взглянул на него, Су Муюй поманил его ближе, словно собирался рассказать самый большой в мире секрет.
- Су Чанхэ, - сказал Су Муюй ему на ухо. - Я бы написал в книжке одно-единственное имя. И остальные страницы перечеркнул, - его ладонь легонько стукнула Су Чанхэ по плечу. - Давай поедим, а то остынет.
Су Чанхэ хлопнул глазами раз, другой, взял из рук Су Муюя палочку с рыбой.
Но какое имя?..
Су Муюй рядом с ним улыбался себе под нос.
*
К моменту, когда вокруг них сгустились чернильные сумерки, одежда почти совсем высохла. Су Чанхэ нарезал веток, бросил сверху один халат, и они с Су Муюем привычно улеглись спиной к спине, накинув сверху другой. Су Муюй быстро задремал, а Су Чанхэ все лежал без сна, слушая ветер в верхушках деревьев, плеск воды и тихое ровное дыхание Су Муюя.
Какое имя написал бы Су Муюй?
- Чанхэ, - пробормотал Су Муюй во сне, вдруг повернулся и прижался лицом Су Чанхэ между лопаток, - хватит так громко думать, спи уже.
Я бы написал в книжке одно-единственное имя, сказал в его голове чуточку насмешливый голос Су Муюя.
Су Чанхэ.
Су Чанхэ еще некоторое время лежал, до глубины души потрясенный не столько этим откровением, сколько тем, что оно все время было у него прямо перед носом. Сила этого потрясения заставила его перекатиться на другой бок. Су Муюй тихонько вздохнул, когда тепло Су Чанхэ исчезло, и, казалось, свернулся в еще меньший комочек, и Су Чанхэ, недолго думая, притянул его к себе. Некоторое время было очень тихо.
- Дыши, - сказал Су Чанхэ ему в макушку. Су Муюй потерся носом о его плечо, потом обнял в ответ, сначала осторожно, потом крепче.
- Я уж думал, опять не дойдет, - пробормотал он. - Но почему среди ночи, а, Чанхэ? Утром не дам тебе спать.
- Не давай, - согласился Су Чанхэ. Внутри него словно зажегся неугасимый фонарик, и теперь все его существо тянуло куда-то, вверх, вверх, вверх. Из пучины отчаяния к свету, туда, где в его сознании всегда стоял Су Муюй и улыбался. - И после тоже не давай…
- Ты сам это сказал, - чуть невнятно ответил Су Муюй. - Потом не жалуйся.
- Обязательно буду, - сказал Су Чанхэ и, дурея от собственной наглости, прижался губами к виску Су Муюя.