Work Text:
-…И тогда герой в черном подхватил гроб, в котором лежало тело его супруги, и принялся отмахиваться им от императорских солдат. Хотя демонический нефрит обладал великой мощью, перед этим герой в черном три дня и ночи мчался в столицу с севера, и силы его были на исходе. Стрела одного из солдат ударила в гроб, и вдруг крышка отлетела в сторону, и все увидели женщину с бледным осунувшимся лицом, одетую в белое. При жизни супруга героя в черном была великим генералом, и императорские солдаты нисколько не сомневались, что она будет грозной соперницей и после смерти. Уверенные, что перед ними призрак, они бросились бежать кто куда.
- Она правда стала призраком? - тоненьким голоском спросил Чанли.
- Она не умирала, - ответил Су Муюй. Чанли и Му Цинъян, сидевшие по обе стороны от него, выдохнули с облегчением. - Вместо яда ей дали сонное зелье. Все вокруг поверили в ее смерть, а она вместе с мужем отправилась жить далеко в горы. Давным-давно они поклялись состариться вместе…
- И теперь ничто не могло разлучить их, - протянул Су Чанхэ. - Моя очередь. Вы же хотите услышать действительно жуткую историю? Жила в этих краях когда-то очень красивая молодая барышня, и еще в детстве ее родители сговорились с соседями, что дети их, когда повзрослеют, заключат между собой брак.
*
- Несут невесту через лес в паланкине, но стоит поставить его на землю, как вокруг начинает умирать все живое: цветы увядают, трава жухнет, птицы падают на землю. Руки слуг, которые касались паланкина, почернели до локтей. Жених приехал встречать процессию, но от такого страшного зрелища затрепетал. Откидывает он занавеску и видит, что невеста уже несколько дней как мертва.
- Моя дорогая! - кричит жених. - Как же я теперь женюсь на тебе?
- Как же это не женишься? - говорит невеста и открывает глаза.
В рукава Су Муюя с двух сторон вцепились ледяные пальцы, и он не глядя похлопал сначала по одной судорожно сжатой руке, потом по другой.
- Невеста поднимается из паланкина, жених - за меч. До самого утра отмахивался, а ей хоть бы что. Только с рассветом видение пропало - ни новобрачной, ни слуг, ни паланкина. Жених неделю в бреду пластом пролежал, потом очнулся как ни в чем не бывало. Все вздохнули было с облегчением, но, как выяснилось, зря.
- Не стало с той поры в доме жениха покоя. Только стемнеет - суженая его на порог является: женись, и все тут. Чего он только не делал - никакие амулеты, никакие чары не могли ее прогнать. Собрался он однажды с духом, взял меч да отрубил ей голову - а она все продолжает приходить, только с головой своей в руках.
- Звали и колдунов всех мастей, и даосов; да только сил их и чар надолго не хватало. Проходил через те места однажды святой человек с горы Ваньчэн. Выслушал всю историю, велел жениху семь дней поститься, переодеться в чужую одежду и в хижине жить, а сам семь дней проводил ритуалы в его доме. После этого наконец исчез призрак невесты, и стало в округе спокойно.
- Долго ли, коротко ли, минуло три года. Жених сдал экзамен и стал придворным ученым. Вот в доме его к новой свадьбе готовятся: невесту сговорили юную и красивую, дочь богатого и знатного вельможи. С таким родством карьера сразу в гору пойдет.
- Все на свадьбе своим чередом: молодые сделали три поклона, выпили свадебное вино. Невеста ждет в брачной комнате, а жених празднует с гостями.
- Возвращается жених в брачные покои далеко за полночь, а дверь приоткрыта, и будто бы холод по полу идет; да только он крепко перебрал и ничего не заметил. Подходит к ложу - там сидит невеста в алых одеждах, под покрывалом; но чудится ему, будто что-то не так. Откидывает покрывало - а там не молодая жена его, а прежняя невеста: лицо без единой капли крови, как у призрака, живот круглый, будто ей вот-вот рожать, отрубленная голова к шее суровой ниткой пришита.
- Жених онемел от ужаса, а призрачная дева ему и говорит: что же ты, муж мой, не приветствуешь меня? С детства мы были обещаны друг другу, любила я тебя без памяти, а ты обманул меня: соблазнил и бросить хотел, а как узнал, что я беременна, подослал ко мне убийц. Думаешь, так просто от меня избавиться? Я тебя с собой заберу на суд к Яньло-вану!
- Схватила его за горло и задушила, а сама прахом рассыпалась. На утро его слуги мертвым на полу нашли, а молодую жену его - в шкафу, куда она спряталась. Бедняжка за ночь поседела, ни с кем не разговаривала и вскоре в монастырь ушла. Говорили - умом тронулась, но правда это или нет, никто не знает. Отец ее от горя и позора оставил свой придворный пост. А в лесу на дороге иногда видят в безлунные ночи алый паланкин. Несут его слуги с черными по локоть руками, ни одна травинка не шевелится под их ногами, а вокруг паланкина призрачный дым стелется…
*
- Что, напугал вас? - хитро спросил Су Чанхэ и оглядел остальных. Су Муюй помешивал угли в костре. Му Цинъян сидел бледный, а Чанли забился под бок к Су Муюю и, казалось, старался дышать как можно тише.
- Нннееет, не напугал, дагэ! - пискнул Чанли, под его взглядом кое-как отлип от Су Муюя и сел прямо.
- Напугал до чертиков! - возмутился Му Цинъян. - Чанхэ, ну кто такие вещи на ночь рассказывает! Ни стыда, ни совести! Чур, мое дежурство первое!
Су Чанхэ, который этого и добивался, усмехнулся про себя.
*
Самому ему, впрочем, не спалось. Су Чанхэ лежал, подсунув локоть под голову, и невольно прислушивался к каждому лесному шороху. Ветер шелестел макушками деревьев, где-то вдалеке стрекотала ночная птица, рядом потрескивал костер. Му Цинъян бормотал что-то себе под нос - должно быть, читал сутры в надежде отпугнуть злых духов.
Теплые пальцы коснулись щеки Су Чанхэ, и он невольно вздрогнул. Су Муюй сидел рядом с ним на корточках и в неверном свете костерка больше походил на призрака, чем на самого себя.
- Ну и жуткую же сказку ты сделал из «Мести благородной госпожи», - негромко сказал Су Муюй. - Теперь не спится. Можно я тут полежу?
Су Чанхэ, обезоруженный этой внезапной откровенностью, кивнул.
Су Муюй расстелил на земле свой плащ и без всякой суеты устроился у него под боком: положил голову Су Чанхэ на плечо, обнял за талию и накрыл их обоих краем плаща.
Дыхание его было спокойным и ровным, и до Су Чанхэ наконец-то дошло: все это был предлог, Су Муюй ни капельки не боялся.
- Какой же ты хитрец, - пробормотал он Су Муюю в макушку: обниматься под плащом даже не пришло ему в голову. От Су Муюя исходило приятное тепло, и Су Чанхэ потянуло в сон.
- От хитреца слышу, - ответил Су Муюй. Су Чанхэ не видел, но почти чувствовал, как он улыбается. - Кто превратил историю о придворных интригах в рассказ о страшной мести, дочь хоу Дина в неупокоенного духа, а князя Янь в даоса с горы Ваньчэн? Кстати, почему?
- Скользкие они ребята, - ответил Су Чанхэ. Дыхание Су Муюя щекотало его шею, ладонь Су Муюя лежала у него на пояснице, и ему на ум не шли ни мстительные призраки, ни даосы. - Цинъян без ума от этого их персикового бессмертного, надо же было его подразнить…
- И напугать Чанли, - мягко упрекнул его Су Муюй. Его ладонь плавно двигалась вверх и вниз вдоль позвоночника, гладила Су Чанхэ, как кота.
- Чанли уже большой, - ответил Су Чанхэ, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал нормально. Хотелось то ли навалиться на Су Муюя всем телом и держать за руки, пока не перестанет, то ли подставить живот и мурчать.
- Чанли одиннадцать, - сказал Су Муюй. В голосе его слышалась усмешка. - Не такой уж он и большой, всего-то чуть повыше, чем…
Кого именно перерос его младший брат, Су Чанхэ так и не узнал: в лесной чаще заухал филин, в костре громко затрещала ветка, а сверху на них свалился Чанли собственной персоной.
- Дагэ, - жалобно заныл он, попытался забраться под их плащ и наткнулся на Су Муюя, - ой, Юй-гэ, ты тоже здесь? Тебе тоже страшно?
- Очень, - сказал Су Муюй, заерзал, отодвигаясь (сердце Су Чанхэ сделало невообразимый кульбит) и откинул край плаща. - Хорошо, что твой брат ничего не боится. Хочешь с нами?
Чанли немедленно ввинтился между ними, уперся острым локтем Су Чанхэ в бок, уткнулся носом в Су Муюя и что-то пробормотал про мстительных призраков и своего дагэ.
- Дагэ победит всех призраков, - серьезно и торжественно пообещал Су Муюй, пригладил ему встрепанные вихры на макушке и как ни в чем не бывало положил руку на талию Су Чанхэ. - Всех до одного.