Work Text:
Соуп мерил шагами дом и решительно не знал, куда себя деть. Кухня, небольшая прихожая, гостиная, спальня, гараж. Он наизусть запомнил, сколько шагов нужно на каждое из помещений в доме. Он просмотрел все отложенные на потом сериалы и фильмы, прошёл пару игрушек из библиотеки на «плойке», прочитал роман какого-то новомодного писателя, который, к слову, ему совершенно не понравился, и просто изнывал от безделья.
После очередного звонка Прайс пригрозил, что попросту заблокирует его. Никаких тебе, МакТавиш, миссий, никакой работы, пока все четыре перелома в рёбрах не заживут. Пока врач не скажет, что последствий сотрясения мозга и сквозного пулевого ранения в плечо можно больше не опасаться.
Его, блядь, выписали уже больше недели назад, что ему было делать?
Соуп страдал бы дальше, возможно даже, проник бы на базу тайком, но спасла Мэдди, подруга детства, которой он когда-то помогал с открытием небольшой кофейни в одном из новомодных районов Лондона.
После того как рядом открылся большой торговый центр, дела у неё шли не очень. А когда она осталась одна с маленьким ребёнком на руках и больной матерью, и подавно. Пришлось уволить почти весь персонал, и когда Соуп вызвался подменить её и поработать баристой, это стало спасением для всех.
В том числе и для него.
Соуп не умел ничего не делать. Природное шило в жопе перманентно давало о себе знать, и он натурально зверел в четырёх стенах, а так — хоть какое-то разнообразие. Он довольно быстро разобрался с тем, как обращаться с оборудованием, да и остальное вспомнил тоже — несколько лет назад уже помогал Мэдди после самого открытия.
Сейчас она и вовсе отдала ему бразды правления, и Соуп проводил в кофейне «Maddy’s» почти всё время.
Ему нравились мягкие, приглушённые тона, в которых было оформлено внутреннее пространство. Расставленные по столикам и полкам на стенах электрические фонарики. Нравились плетёные с мягкими подушками кресла и аккуратные столики. Рисунки на стенах, хотя было немного странно, — это ведь он их нарисовал.
Ему нравился запах кофе и сиропов, сэндвичей и сладкой сдобы. Тихая, ненавязчивая музыка. Ему нравилось, что каждый день заходили одни и те же люди, с которыми он уже успел поладить и знал что-то о каждом.
Соуп не знал, что там за торговый центр такой, но слабо себе представлял, как можно выбрать шумный, излишне яркий и кричащий фудкорт с его поганым, зачастую, кофе и перемасленным фастфудом вместо такого уютного заведения. И всё же Мэдди говорила, что раньше у них по утрам была очередь, а сейчас, хорошо, если пятнадцать посетителей в день набиралось.
Соуп зависал в интернете на рабочем ноутбуке, когда будильник прозвонил. Шесть часов утра, пора было принимать очередную порцию таблеток.
То ли из-за них, то ли из-за сотрясения, но его после ранения мучила ужасная бессонница. Во многом поэтому он зависал в кофейне почти круглые сутки — так было проще. Когда руки и голова заняты делом, некогда думать о том, что с тобой что-то не так. Что Прайс, узнай он об этом, послал бы его до кучи ещё и к военному психологу.
Куда приятнее было украсить кофейню к предстоящему Рождеству. Развесить пушистую зелёную мишуру и одноцветные гирлянды, веточку свежей омелы над входом и украсить стоящую в углу раскидистую искусственную ель.
Соуп любил Рождество. Любил ощущение уюта и праздника, волшебства. Они с ребятами и базу всегда украшали, этот год — даже без Соупа — исключением не стал. Газ с Роучем присылали в общий чат фото комнаты отдыха и столовой, свои спальни, а Соуп прислал фото кофейни.
Прайс, конечно, его отчитал, но настаивать и пилить не стал. Мировой он всё-таки был мужик, ему бы в своё время такого отца.
***
Первый раз он пришёл рано утром — или же поздно ночью? Соуп как раз раздумывал над тем, чтобы открыть кофейню, — всё равно зависал внутри, а так, может, и заглянул бы кто. Как заметил его — тёмную, похожую на призрака из страшилок фигуру за стеклом, — и сам не знал. Повинуясь какому-то странному порыву, выскочил в декабрьский холод и окликнул:
— Вы хотели зайти? Мы открыты.
Мужик — пиздец какой же он был высоченный, широкоплечий, настоящий греческий бог, упрятанный в убогие шмотки — повернулся. Прищурился, разглядывая Соупа.
Почему-то от его взгляда бросило в жар, хотя обычно ему было насрать, что его разглядывают. Возможно, дело было в этих внимательных, цвета насыщенного тёмного кофе глазах, обрамлённых светлыми, длинными — Соуп никогда такого раньше не видел — ресницами. А может, дело было в маске с рисунком черепа. В том, что угадать, что там за ней, было сложно.
И непонятно почему так сильно — вспышкой — захотелось.
Мужик кивнул и прошёл вслед за Соупом, принося с собой внутрь маленькое торнадо из крупных переломанных снежинок.
Он так долго рассматривал доску с написанным от руки меню — Соуп самолично каждый день его обновлял и добавлял пару рисунков от себя, — что он усомнился в собственной импульсивности. Возможно, это как раз то, про что его предупреждал Прайс.
Этот чувак в маске и кепке выглядел подозрительно, вполне возможно, он искал, чью бы кассу обнести, а Соуп так глупо сам подставился. Без оружия, с ноющими рёбрами и всё ещё раненой рукой.
— У вас только кофе? — подал, наконец, голос.
Оказавшийся низким, с привлекательной, притягивающей хрипотцой.
— Что? — Соуп настолько погряз в этом открытии, что не сразу понял суть вопроса.
— Чай, — вздохнул тот, — у вас есть?
«Чёртовы бриташки», — бубнил про себя Соуп, шарясь взглядом по прилавку.
В меню у них никакого чая не было, но почему-то просто так отпускать посетителя не хотелось. Он выглядел заёбанным едва ли не больше самого Соупа, с этими синяками-смоки айс под глазами — и даже так дохуя привлекательным, — что у него духу не хватило отказать.
— Только пакетированный, если устроит, — он достал с самой нижней полки открытую пачку эрл грей и криво улыбнулся, — максимум, что могу предложить.
Посетителя это нисколько не смутило.
— Мне самый большой объём и два пакетика. Пожалуйста, — добавил и окинул его таким взглядом, что у Соупа предательски задрожали коленки.
Блядские боги, это что, побочка от лекарств? С хуя ли он реагировал как малолетняя школьница?
— С сахаром?
— Я сам добавлю, — кивнул он и опёрся рукой о прилавок.
Соуп невпопад подумал о том, что даже дутая зимняя куртка не могла скрыть то, что у мужика напротив него была просто охуительная фигура. Уж он бы не отказался посмотреть на неё без всего этого лишнего тряпья.
— Сколько с меня?
— За счёт заведения, — Соуп улыбнулся своей фирменной улыбкой, обеспечивающей его номерками симпатичных девиц и чаевыми от старушек, но мужик только нахмурился сильнее. — Слушай, чувак, я нашёл его под стойкой и даже не уверен, сколько он там пролежал, так что пускай будет в счёт будущих посещений?
— Кипяток, сахар, стаканчик и твоя часовая ставка. Рассчитай, Джонни, — он прищурился, вот так, сходу выбивая из него дух этим «Джонни». Его так даже Прайс не звал. Да что там, его даже Мэдди с мамой так не звали.
Ему почти тридцатник, так какого он краснее помидора на грядке от того, что какой-то мужик назвал его «Джонни»?
Он сдался, взял с него как за средний американо, положил дополнительный сахар и пару оставшихся сконов.
Он почувствовал запах, когда тот расстегнул куртку, чтобы достать банковскую карточку. Древесно-хвойный, с лёгкими нотками ванили, странное сочетание, но Соупу нравилось. Он подался вперёд, чуть ли не укладываясь на стойку, поймал на себе вопросительный взгляд и спешно провёл оплату.
Посмотрел на широкую тёмную спину и закричал напоследок:
— Приходите к нам ещё!
Понятное дело — он не придёт. Зачем ему, когда не любит кофе, а из чая у них только сомнительного качества пакетированный.
Соупу необъяснимо хотелось, чтобы он пришёл ещё.
***
Джон, как настоящий придурок, думал об этом мужике весь день, вечер и ночь. Через него за смену прошло два десятка посетителей, а запомнился — так ярко — почему-то именно он.
Это его «Джонни» продолжало раз за разом звучать в голове, и он каждый раз вздрагивал, оборачивался, костерил себя на чём свет стоит, потому что это ненормально же. Так ждать. Так расстраиваться, что это не он.
Соупу бы выспаться, врач на последнем приёме прописал ему снотворное, но он вместо этого поставил будильник и снова открылся в четыре утра. Клевал носом, пытаясь разобраться, как подключить проектор и вывести изображение с первой частью «Ледникового периода» на стену.
Мужик пришёл через пятнадцать минут после открытия.
Снова в маске, кепке, перчатках, единственный доступный взгляду участок кожи — верхняя половина лица; почему Соупа всё равно так торкало, кто скажет? Издержки профессии?
Слишком много миссий с «КорТак» до ранения?
— Ого, ты и правда пришёл, — пробормотал Соуп больше для себя, но мужик, даром что не супермен, всё услышал.
— Это единственное кафе, которое работает в такое время, — пожал плечами и протянул ему карточку. — Мне тоже самое, что вчера.
Соуп ещё в прошлый раз заметил в распахнутом вороте куртки форменную одежду, но спрашивать не спешил. Это с другими посетителями он болтал без умолку и знал всю подноготную до третьего колена, но тот не выглядел как кто-то, кто любил рассказывать о себе. Соуп сделал для себя пометку — тот явно либо работал в ночь, либо начинал очень рано. Почему-то и этот незначительный факт поднял ему настроение.
Серьёзно, даже рёбра стали ныть меньше, а он только что перетаскал с десяток ящиков. И доктор, и Прайс его прибили бы, если бы узнали.
— Как тебя зовут? — спросил Соуп, взяв в руки маркер.
Мужик напротив напрягся.
— Это ещё зачем?
— Ну, нужно же мне что-то написать. Серьёзно, чувак, это прям обязательно, мне премию срежут, — он откровенно пиздел и даже не ждал, что сработает, но... неожиданно сработало.
Мужик напрягся весь, под этой своей маской, проговорил сквозь зубы и слишком длинную паузу:
— Саймон.
И Соуп хотел пиздануть что-то про выдуманное имя, но, почему-то... поверил. Кивнул, взявшись за стаканчик, нарисовал фигурку чибика с головой черепушки и именем «Саймон» и зачем-то добавил сердечко.
А еще добавил к заказу два дополнительных пакетика сахара и печеньку в цветастой упаковке.
***
Следующие два дня Саймон не появлялся, и Соуп понял, что тот работал два через два. Открытие, в общем-то, радостное, у него оставалось время поспать, но почему-то он всё равно иррационально его ждал. Расстраивался, когда звонил колокольчик, а на пороге оказывался не он.
Соуп неожиданно для самого себя разрисовал для Саймона с десяток стаканчиков, будто не ему максимум через месяц на службу возвращаться. Сейчас об этом думать совершенно не хотелось.
К следующему его визиту Джон запасся несколькими видами чаёв — удалось договориться с поставщиком и заполучить их почти даром.
— Молочный улун, эрл грей высшего сорта, цейлонский с нотками ванили? — перечислил с такой гордостью, будто базу от боевиков зачистил, не меньше.
— Эрл грей, — Саймон не выглядел удивлённым или обрадованным, словно ему было всё равно, что пить, главное — не кофе. Его ебальник — те его части, что не были скрыты маской — ничего ровным счётом не выражали, и всё равно Соупу почудилось что-то... похожее на улыбку, мимолётную, проявившуюся морщинками в уголках глаз.
Он протянул ему стаканчик с очередным рисунком чибика и надписью: «Горяч!».
Саймон какое-то время рассматривал стаканчик, а потом сказал тихое:
— Ты пропустил букву.
Соуп похлопал глазами и состроил максимально невинный вид.
— Правда?
На самом деле никакой ошибки он не сделал. Это, сука, был намёк, который глыба равнодушия — Саймон — очевидно, не выкупил. Он даже нарисовал чибику все восемь кубиков.
Ну же, придурок, это не так сложно.
Ты так горяч, что я пялюсь на тебя все секунды до последней, каждый долбанный раз, и чувствую себя дохуя разочарованным, когда ты не остаёшься, а сразу уходишь.
Саймон сделал вид, что ему похуй, но Соуп печёнку готов был поставить на то, что заметил слабый, едва различимый румянец на бледных щеках.
***
Это стало их традицией.
Ранние визиты Саймона и эксперименты Соупа. Он пробовал заваривать чай с фруктами и специями, смешивать сорта и всегда давал тому скидку за «первую пробу». Допытывался от него по впечатлениям и каждый раз отдавал стаканчики с рисунками.
Чибик-Саймон запускал бумажный самолётик с надписью: «P.S. Для тебя».
Чибик-Саймон держал букет из чайных листьев с надписью: «Я старался. Нравится?»
Саймон никогда ничего не говорил, но улыбку на его обычно хмуром лице теперь не увидел бы разве что слепой.
Соупу это нравилось. Нравился — Саймон. Неразговорчивый мужик, у которого будто каждое слово — платное. Каждое приходилось вытягивать как макдаковский коктейль через трубочку. Постоянно в этой своей пугающей маске, он ведь даже лица его ни разу не видел, а всё равно... думал постоянно. Волновался и слишком уж радовался, стоило знакомой фигуре замаячить перед входом.
В один из дней Саймон пришёл позже обычного, Соуп уже успел отчаяться — в самом-то деле, конченный ты придурок — и заказал, помимо чая, перекус из сэндвичей. Наконец-то что-то существеннее обычных сладостей, которые Соуп докладывал ему в комплект.
А потом — блядские боги — уселся за свободный стол рядом со стойкой и снял куртку. Когда Соуп подошёл, пробурчал недовольно:
— Это, вообще-то, вредно. Больше так не делай.
Соуп сначала даже не понял. А потом вспомнил о стаканчике с чаем, что выдал Саймону в последний его визит.
Совершенно пустой снаружи — ему же не показалось, это расстроенное выражение лица? — и рисунком внутри. Саймону нужно было допить терпкий, заваренный на целой смеси специй чай, чтобы увидеть на дне чибика Соупа, спрашивающего: «До завтра?»
Он, должно быть, окончательно ебанулся. Ему бы найти кого-то, чтобы сбросить напряжение и перестать всё время думать о Саймоне, но вот в чём дело — Соупу не хотелось.
Он хотел — Саймона.
Его охуительное крепкое тело, его хриплый низкий голос, его бледную, покрывающуюся едва заметным румянцем кожу.
Хотелось — до дрожи.
Соуп готов был всех существующих богов благодарить, что не заебланил сегодня, хотел ведь, а не стал.
— Можно мне трубочку? — тихо спросил Саймон, воровато осматриваясь вокруг.
— Зачем? — вытаращился на него Соуп.
— И сэндвич с собой упаковать, — и вот тут он понял.
Размечтался, МакТавиш, нихуя тебе его без маски не увидеть, дрочи и дальше в ладошку и представляй.
И всё же это первый раз, когда Сай остался в кофейне, и Соуп — так глупо — был до чёртиков рад уже этому.
Он обслуживал остальных посетителей, болтал как всегда, но явственно чувствовал на себе взгляд чужих глаз, горячий, нечитаемый, жаром расползающийся по телу.
К тому времени как Саймон решил уйти, в кофейню набилась целая куча народа — Соупу начинало казаться, что Мэдди его развела, — и он заказал ещё чай с собой.
Соуп протянул ему разрисованную кружку на автомате, но это не осталось незамеченным, и другие посетители начали просить такие же. Обещали хорошие чаевые, и Соупу, ну, неудобно было отказывать. Он наспех рисовал простенькие сюжеты на стаканчиках и немного жалел — хотелось оставить это только между ними.
С другой стороны, всегда можно было оставить для Саймона особые рисунки. Такие, чтобы даже эта глыба равнодушия поняла. Чтобы он перестал, наконец, прикидываться столбом.
***
Саймон чаще стал заходить после смены и оставался прожигать Соупа своими невозможными глазами. Серьёзно, как ему вообще работать-то было в таких условиях? У него то и дело вхолостую крутились мысли о том, как он подходит и седлает Саймона, а потом засасывает, прямо при остальных посетителях, похер.
Как Саймон заходит за стойку, притискивает его задницей к столешнице, как опускает сраную маску и вгрызается в подставленное горло, как забирается холодными с мороза пальцами под толстовку...
Соуп сходил с ума.
— Кхм, — Сай стоял у витрины с выпечкой и провожал красноречивым взглядом девчушку, которой Соуп только вручил стаканчик с нарисованным чибиком.
— А, это... — он потёр заросшую щетиной щеку — давно стоило побриться. — Посетители заметили, что я всегда даю тебе разрисованные стаканчики, и стали просить тоже. Ты у нас теперь что-то вроде маскота, все в восторге! Кэти, вон, даже собирает стаканчики, — он улыбнулся и попытался высмотреть на тех участках лица, что были ему доступны, хоть какие-то эмоции, но хуй там.
По Саймону почти никогда не удавалось понять, что он думал и чувствовал. И чувствовал ли вообще что-то. Эта мысль кольнула сильнее, чем должна была. Чем Соупу бы хотелось.
— Когда ты в последний раз отдыхал? — спросил вместо этого и не спешил забирать дымящийся ароматным коричным чаем стаканчик.
— Чего?
— Я спрашиваю, спишь ли ты вообще, — он всё ещё стоял, сложив охуенные накачанные — ни одной тряпке не скрыть — руки на груди и смотрел слишком внимательно.
Соуп легкомысленно улыбнулся и потянулся к ноуту.
— Знаешь, не тебе меня упрекать, с твоим-то природным смоки айс. Ну, или как там эта ебола называется, — заржал, протягивая карамельную трость, — поставщик ему вчера целую коробку почти задаром отдал.
Только вот Сай, кажется, улыбаться и вовсе разучился. Стоял и ждал ответа, самый горячий социопат по версии Соупа.
— Да у меня, в общем-то... бессонница. Врач выписал таблетки, вот, хотел закрыться сегодня пораньше и опробовать, но доставку в последний момент перенесли, так что придётся ещё поторчать тут. Но потом — сразу на боковую, обещаю, — Соуп с шутливым выражением лица приложил одну руку к груди, другую вытягивая вверх, — можешь завтра зайти проверить.
Он ждал, что Саймон развернётся и уйдёт. Тот и правда дошёл до двери, даже колокольчиком звякнул, а потом, замерев, закрыл дверь, развернул вывеску «открыто» и, сняв куртку, уселся за свой столик.
Соуп чувствовал себя великовозрастным придурком, впавшим во второй пубертат, но короткое:
— У тебя обед, — вызвало у него почти щенячий восторг.
Он посматривал на Саймона. Старался незаметно, делал вид, что переставлял пироженки и протирал витрину, и расплылся в улыбке, когда заметил, как тот приподнял крышку стаканчика и хмыкнул.
Сегодняшний рисунок: чибик-Саймон указывал пальцем вверх, на крышку стаканчика. На самой крышке была маленькая стрелка и надпись «Посмотри сюда», а под ней, на краю стаканчика красовалась крошечная надпись — Соуп себе все пальцы сломал, пытаясь уместить — «ты классный... заходи почаще!»
Видели бы его ребята из сто сорок первой или боевики, которых он на миссиях разделывал на раз-два, померли бы со смеху. Он бы и сам тоже, если бы не вмазался по самые помидоры. И ведь даже не заметил, как.
Он ведь до сих пор толком ничего не знал про Саймона, даже где тот работает.
Повинуясь странному порыву, а ещё совсем немного вдохновению — Саймон не прибил его за рисунок, хороший знак! — налил себе огромную порцию американо и, прихватив две тарелки со слойками, уселся напротив.
— Я не заказывал, — тот попытался отодвинуть тарелку, но Соуп упрямо придвинул её обратно.
— Раз уж остался со мной на обед, отказы не принимаются. Ненавижу есть один.
Это была чистая правда. И он совершенно не имел в виду ничего такого, только Саймон всё равно напрягся, разглядывая его из-под своей неизменной кепки.
А потом, когда Соуп понял, что в самом деле Саймон мог увидеть за его предложением, когда уже пытался лихорадочно подобрать слова, Саймон... снял сначала кепку, а потом приспустил маску.
Слова застряли у МакТавиша в глотке. Он даже под пытками не перестал бы пялиться на него.
Саймон был... красивый. С хищными грубоватыми чертами, острыми скулами, полными губами, ровной линией носа, шрамами. Один особенно глубокий пересекал верхнюю губу, спускался по подбородку, и у Соупа пальцы начало покалывать от желания коснуться. У него рот наполнился слюной от желания перегнуться через стол и поцеловать. Это нихуяшеньки нормально не было.
Это всё сраная бессонница и излишняя загадочность Саймона, да. Если бы тот не скрывался, у Соупа не сносило бы крышак от желания узнать, увидеть. Если бы тот был как остальные посетители, он бы не повернулся так на другом мужике, который, строго говоря, даже как би не выглядел.
Правда же?
— Ты пялишься, — просипел Саймон, при этом разглядывая его так же пристально.
Словно ждал, искал в микромимике его лица отторжение, неприязнь, разочарование.
Что ж, Соуп действительно был готов его разочаровать — ничего подобного он и близко не чувствовал.
— Да вот думаю, насколько я оказался прав. Так и знал, что ты скрываешься, чтобы за тобой девчули табунами не ходили, — Соуп затолкал в рот разом половину слойки и чуть не подавился.
Ему срочно необходимо было заткнуть свой пиздливый рот, пока не наговорил ещё больше херни.
— У тебя дрянной вкус, — ухмыльнулся Саймон, и его взгляд стал... теплее?
Соуп чуть не подавился снова и уже сомневался, что переживёт сегодняшний обед.
Обидно будет, знаете ли, сдохнуть, пока они не... Блядь, соберись, МакТавиш!
— Скоро доставка? — Сай допивал третий по счёту стаканчик чая, Соуп ещё на втором заебался таскаться к стойке и просто притащил пузатый стеклянный чайник на стол.
Зато теперь глаза слипались. Он бы проклинал себя за настолько бездарно просранное время рядом с Саймоном — когда ещё тот так расщедрился бы! — но правда в том, что он действительно слишком давно нормально не спал.
— Джонни.
— М-м-м? — он потёр пропахшими кофе и корицей пальцами глаза.
Было странно. Раньше весь он насквозь был пропитан запахом оружейного масла и пороха, и надо же, месяца хватило, чтобы вытравить это из него.
— Что делает турист в зоне отчуждения?
— Прости?
— Светится.
Саймон продолжил смотреть на него этим своим каменным нечитаемым еблетом — красивым, господи, сколько он ещё будет думать об этом? — и ждал реакции.
— Иисусе, чувак, я не думал, что всё настолько плохо, — Соуп, усмехнувшись, отхлебнул из кружки окончательно остывший кофе.
Печально, но даже Саймон, сидевший напротив, и безлимитный кофе не могли полностью его растормошить. Вернее, Саймон очень даже смог бы, но... Соуп планировал прожить ещё долго, а не сдохнуть прямо здесь, озвучив свои влажные фантазии мужику с аурой бога смерти.
— Джонни.
— Пожалуйста, хватит одной шутки.
Карие глаза напротив смеялись.
— Ты дёргаешь головой как эпилептик, смотри, шею не сломай.
— Я подумаю, если ты побудешь моей подушкой.
Кажется, Сай ему что-то на это ответил, но почему-то в голове было пусто.
Было хорошо. Тепло, приятно пахло, и огоньки мерцали перед глазами.
Осознание, что он всё-таки вырубился, пришло вместе с ощущением тяжёлой ладони на плече. Саймон сжал руку и чуть потряс его, наклоняясь и почти прошептал:
— Джонни, просыпайся. Я перетаскал все коробки, но нужно, чтобы ты расписался в декларации и расплатился.
— Что? — он моментально вскинулся, едва успел перехватить куртку Саймона, которой тот его укрыл — так вот почему было так тепло и так хорошо пахло. — Когда я...
— Поставщик ждёт у служебного входа, — Саймон кинул красноречивый взгляд на дверь за стойкой, снова в своей маске-черепе.
Соуп, видимо, так до конца и не проснулся, залип на разглядывании нависшей над ним мускулистой фигуры, глубоко втянул носом древесно-пряный запах и подумал, что хочет запустить руку в светлые волосы и проверить, такие же они мягкие, как выглядят?
Саймон, вопреки его ожиданиям, не ушёл. Ждал, пока он закончит с поставкой и закроет кофейню. А потом и вовсе не послал его, не прикопал в сугробе на предложение пройтись вместе до метро.
Только хмыкнул и подстроился под его шаг.
Соуп не понимал, что с ним происходит. Он впервые с самого ранения — с тех пор, как его перестали накачивать транками, — поспал, а теперь они вместе возвращались домой, и это ощущалось как долбанные бабочки в животе. Это определённо лекарства и кофе — нечего было пить его в таких количествах, Мэдди предупреждала. А теперь у него плюсом к переломанным рёбрам и дырке в руке ещё и тахикардия прибавилась.
Или это из-за Саймона?
Из-за того, что они шли так близко — на каждом шагу едва не сталкиваясь руками. Блядский боже, Соуп вроде взрослый мужик, прожжённый военный, а вёл себя как школьница на первом свидании.
Чёрт, это и правда было похоже на свидание. Вечерние улочки Лондона, тихий снегопад, рождественские огоньки в витринах магазинов, Саймон. Его ужасные, ужасные шутки.
— Рисунки в кофейне — твои? — Саймон смотрел на него сверху вниз, стряхнул снег, небольшим сугробиком скопившийся на козырьке кепки.
— Откуда ты... — Соуп хмыкнул, — ну да, мои. Помогал подруге при открытии и теперь вот, тоже.
— Они похожи на те, что ты рисуешь на стаканчиках, — пожал плечами, — красивые.
— Признайся, ты их коллекционируешь, — Соуп пихнул его в бок и сверкнул довольными глазами.
Очень надеялся, что за этим удалось скрыть красную рожу, потому что картинка в его голове сложилась до безобразия умилительная. Руки чесались схватить Саймона и утащить за собой в пушистый сугроб.
Они прошли ещё две станции, прошли бы и больше, но Соуп начал замерзать, и Саймон его чуть ли не силой запихнул в метро.
***
С того случая Соуп ни разу не видел Саймона без маски, как-то момента подходящего всё не находилось, зато он втихаря наделал кучу фото. На самом деле он не был уверен, что тот о них не знал, но хоть удалять не заставил, и на том спасибо.
Соуп окончательно ебанулся и отправил одно из них в чат сто сорок первой, сопроводив целым рассказом про странного мужика, который постоянно приходит в кофейню, пьёт чай через трубочку и никогда не снимает маску.
«А ещё я, кажется, вмазался в него пиздец как, что делать?» — подумал, но не написал, конечно, нет.
Ребята ржали, строили догадки, а вот Прайс отреагировал... странно. Попросил ещё фото, ближе, а потом и вовсе позвонил и стал допытываться у Соупа, как его зовут.
— Случайно не Саймон Райли?
Соуп так охуел, что чуть вместо корицы перца посетителю в кофе не сыпанул.
— Фамилию не знаю, но зовут его Саймон, да. Откуда вы его знаете, капитан?
То, что он услышал... В общем, не этого Соуп ожидал. Да, ему казалось что-то смутно знакомым, привычным в Саймоне — Гоусте: военная выправка, взгляд человека не раз и не два имевшего дело со смертью, немногословность и скрытность, но он не думал, что тот на самом деле окажется бывшим солдатом, да ещё и настолько умелым, что его и Шепард, и Ласвэлл пытались завербовать к ним в сто сорок первую. А Саймон не захотел, проигнорировал все звонки и официальные бумажки.
Да Соуп себе жопу на британский флаг порвал, чтобы оказаться под командованием Прайса, а Гоуст просто взял и заигнорил.
Гоуст. Ему, если подумать, чертовски шло.
Теперь Соупу стало ещё интереснее, что на самом деле случилось на его предыдущем месте службы? Почему он отказался и кем работал теперь?
Он хотел, чтобы Саймон сам ему рассказал, но тот, естественно, и не думал об этом.
И тогда Соуп решил его подтолкнуть. Сделал рисунок чибика-призрака и приписал «Гоуст». Отдал горячий стаканчик как ни в чём не бывало, но заметил, как тот напрягся, всматриваясь в надпись. Как стал опасным, угрожающим, Соуп чувствовал исходящую от него ярость и неиронично присел на очко.
— Что это? — голос был больше похож на шипение.
— Подумал, что тебе подойдёт, — проглотить ком, застрявший в глотке, и сделать привычный беззаботный вид оказалось куда сложнее, чем он ожидал. Чёрт, а ведь Прайс говорил ему, что он отвратительно врёт. — Ты в этой своей маске, весь такой загадочный, приходишь, когда захочешь, ничего о себе не рассказываешь, иногда и правда кажется, что призрак. Ну, или ниндзя, но будь ты ниндзя, я бы давно с сюрикеном в жопе за стойкой валялся.
Взгляд тёмных глаз, направленный на него, был всё ещё напряжённым, но, кажется, Саймон поверил. Хмыкнул, пропустил нескольких посетителей и снова подошёл к стойке.
— Я люблю чай, — выдал с неприлично серьёзным видом, — работаю охранником в том самом недавно открывшемся торговом центре, живу неподалёку, в свободное время люблю выбираться на природу. Охота, рыбалка, ночёвки в палатке, — Соуп пялился на него и, кажется, даже дышать перестал. — А ещё до смены обычно тренируюсь в спортивном зале при ТЦ, для сотрудников у них скидки.
И он даже ответить ничего не успел, Саймон, вывалив на него за раз столько всего о себе, сколько он за весь месяц не смог выудить, просто развернулся и вышел, словно... ему тоже было неловко. Непривычно.
Возможно, он тоже не понимал, что происходит с ним.
С ними.
***
Соуп в своё время довольно легко принял тот факт, что его тянуло как к женщинам, так и к мужчинам. Это просто, ну, случалось. Он умел держать ширинку застёгнутой, не размахивал радужным флагом и не носил кружевные трусы. Не скрывал, но и не выпячивал.
Прайс, скорее всего, знал. Газ подозревал, а Роуч, ну… Скажем так, он вряд ли бы осудил.
Соупа его бисексуальность ещё никогда за все двадцать семь лет так не ебала, как сейчас. И дело было даже не в том, что раньше он больше засматривался на женщин.
Нет, дело было в Саймоне. В том, насколько он сильно въелся в его мысли, желания, смутные, гонимые чувства.
В том, насколько Соуп расстроился от того, что не сможет записаться с ним в один зал.
Что скоро они вообще перестанут видеться. Ещё пара недель, и врач подпишет все нужные Прайсу бумажки, и сержант МакТавиш вернётся на службу. Не будет больше улыбчивого Джонни в фартуке, рисующего всякую хрень на стаканчиках для Гоуста. Обсуждающего с миссис Смит фото её кота и последний визит к ветеринару. Выбирающего с маленьким Максом место на ёлке для самодельной игрушки.
Ещё месяц назад он готов был душу продать, лишь бы поскорее снова оказаться на службе, а теперь придумывал причины отсрочки. Оттягивал, старался не думать.
У Соупа было много интрижек на одну ночь, с его работой в серьёзные отношения получалось не особо, но с Саймоном просто на одну ночь не хотелось. Хотелось по-настоящему. И ведь это было взаимно, он руку готов был отдать на отсечение, он Саймону нравился.
Он чувствовал это кожей, лопатками, пылающими ушами — его взгляд. Тяжёлый, как огонёк оптического прицела, неотрывно следующий за ним. Интересно, Гоуст сам понимал, как смотрел на него? Как это должно было действовать на Соупа? Сколько ошибок он совершал, вывозил на чистой пиздливости и привычной улыбке во всё ебало.
Перед контрольным осмотром у врача он решил подготовить для Саймона стаканчиков про запас. Соуп даже отрепетировал, что скажет Мэдди, как стоически выдержит её подколы.
Сегодня у Саймона был выходной, он не должен был прийти.
Но пришёл.
— Какого чёрта вы до сих пор открыты? — услышав над ухом, вскинулся, перечеркнув рисунок, стаканчик выпал из рук. Вот это охуенная реакция для солдата, ничего не скажешь. Прайс его с таким нахуй пошлёт раньше, чем он сумку на койку успеет закинуть.
— А я тут... — Соуп, лихорадочно осматриваясь, отодвинул вглубь стойки разрисованные стаканчики, — готовлюсь.
— К чему? Вы решили устроить у себя корпоратив для трезвенников? — Сай навис над ним.
Соуп, как настоящий придурок, завис на рассматривании полускрытого маской лица.
— Нет, конечно, нет. Просто я скоро возвращаюсь на основную работу, Мэдс попросила подготовить ей стаканчиков с запасом, очень уж они нравятся посетителям.
— Основную? — Саймон прищурился.
А он ведь не говорил ему, да?
— Ну да. Я был на длительном больничном, и чтобы не торчать в четырёх стенах, решил помочь с кофейней, — Соуп вскочил, весь покрывшись испариной от чужого пристального взгляда. — Там, кстати, твои любимые печенья привезли, я специально отложил, подожди, — то, как быстро он скрылся в подсобке, было не бегством, а тактическим отступлением!
Ему просто нужно было... собрать мысли в кучу и выдохнуть. И перестать вести себя как идиот, желательно, да.
Прозрачный пакетик с круглыми печеньками был перевязан красной ленточкой и слишком смахивал на подарок в день Святого Валентина. Соуп чертыхнулся, наскоро развязал ленту и, прихватив с полки стеллажа бечёвку, перемотал пакетик ей. Стало выглядеть ещё хуже, да и похуй.
— Извини, что долго, — начал было и осёкся.
Саймон не стал ждать его по ту сторону стойки. Первое, что Соуп увидел, выйдя — широкая мускулистая спина и светлый затылок. Крепкая задница, обтянутая плотной тканью джинсов, длинные ноги — приди в себя, придурок, он же рассматривал сраные стаканчики!
Сай методично доставал по одному из высокой стопки, рассматривал со всех сторон и молча отставлял в сторону. Подкаты там были на другом уровне. Не тот невинный флирт, который позволял себе МакТавиш сейчас, нет. Там были провокации, откровения и все его контакты на случай, если это что-то, появившееся между ними, было таким же сильным и для Райли.
— То есть вот что ты решил? — спросил вдруг, тихо, Соупу пришлось подойти ближе, чтобы расслышать. — Сначала свалить, а уже потом подкатить?
Соуп ждал, что Саймон разозлится, пошлёт его или же, наоборот, ответит, наконец, взаимностью, но тот стоял и откровенно забавлялся. Когда развернулся к нему — в уголках глаз собрались морщинки, которые так нравилось тайком рассматривать Соупу. Всегда, но только не сейчас.
Сейчас его переполнило раздражением, напряжением, всем тем невысказанным, что висело между ними в воздухе.
— Я, в отличие от тебя, хоть что-то делаю. А ты даже сраную маску с того раза не снял ни разу! — выпалил и по инерции подошёл ближе. Нос щекотал запах мятной жвачки.
— Прежде чем всё это мне отдавать, тебе стоит подумать, действительно ли это то, чего ты хочешь. Ты ничего обо мне не знаешь.
Было что-то... в его взгляде, ставшем вдруг мягче, уязвимее. В тембре голоса. В открытой позе. Будто он очень хотел рвануть к Соупу, но останавливал себя, а Соуп... стоял и смотрел, как красивые длинные пальцы стискивают столешницу. Хватал ртом воздух, боялся ошибиться и понимал — другого шанса у него не будет.
— Я знаю достаточно.
Ещё шаг, и коленями к коленям. Судорожный вздох, быстрое движение, и маска ненужной тряпкой осталась в сжатых подрагивающих от волнения пальцах.
Соуп думал, что сказать ещё — чтобы у Саймона и шанса не осталось избавиться от него, но в голову, как назло, ничего не лезло, а по лбу бегущей строкой транслировалось: «Хочу тебя». Гоуст рыкнул, так же жадно вглядываясь, перехватил его за предплечье и втиснул в себя. В горячего как печь, охуительно твёрдого себя.
Губы были на контрасте — мягкие. Шрамы под языком ощущались непривычно — охуенно — Саймон целовался ровно так, как он себе и представлял. Жадно и грубо. Мокро, настойчиво толкаясь языком за ровный ряд зубов. Втягивая по очереди и прикусывая то верхнюю, то нижнюю губу. Он на вкус был как эрл грей и сладковатая мятная свежесть. Соуп выдохнул и обнял его за шею, зарываясь рукой в светлые волосы. Мягкие, как он и думал.
Гоуст перехватил его за бёдра, развернул, втискивая задницей в столешницу, спускаясь поцелуями на подбородок, приподнял и усадил, устраиваясь меж разведённых ног.
Это было... так хорошо, как он никогда не думал, что могло быть. Это было ёбаное безумие, Саймон был твёрдым везде, а ещё настойчивым, жадным, изголодавшимся.
У Соупа от поцелуев болели губы, лёгкие горели от нехватки воздуха, но он ни за что бы не остановился. Он сцепил ноги на узкой талии и притянул Гоуста ещё ближе, почти до боли. И потёрся, сбиваясь на первый громкий стон. С безумным восхищением почувствовал мозолистые пальцы под толстовкой и футболкой. Выгнулся навстречу, лизнул в приоткрытые губы, как же охуительно блядски выглядел Саймон сейчас, так откровенно жаждавший его.
Зачем, ну вот зачем он решил ещё и чай тому заварить, вместо того чтобы просто отдать печенье? Стаканчик от неловкого движения перевернулся и окатил горячей тёмной жидкостью кисть и рукав.
Соуп от неожиданности вскрикнул и отдёрнул руку.
— Блядь.
— Снимай, — Саймон потянул за край толстовки, моментально снова став серьёзным, слишком серьёзным для того, кто упирался стояком ему в ширинку.
Соуп сопел, неловко стягивая любимую застиранную толстовку, оставшись в одной футболке. От него не укрылся жадный, тёмный как безлунная ночь взгляд, захотелось покрасоваться, чтобы получить ещё. Благо, ему было чем.
Саймон сколько угодно мог строить из себя айсберг, но Джон прекрасно — внутренней стороной бёдер — чувствовал этот большой, твёрдый, вжимающийся в него...
Дай мне его, Саймон, Господи, пожалуйста.
Соуп потянулся к нему и возмущённо застонал, когда тот удержал его на месте. Перехватил за предплечье, разглядывая выбитую эмблему ОТГ-141.
Соуп явно был одарён физически, но совсем не умственно. Если бы он не напрягся так в сильной до боли хватке, если бы продолжал пластаться по Саймону, тот, может быть, и не понял бы.
Ну, или хотя бы не сразу.
То, что он проигнорировал вербовку в их группу, вовсе не означало, что он не читал присланные ему документы. Очевидно, Саймон читал. Во взгляде, ставшем холоднее вьюги за окном, читалось обвинение. Разочарование.
— Кем, ты говорил, работаешь? — Соупа пробрало до мурашек.
Захотелось вцепиться в Сая, утянуть в новый поцелуй, но хуй там.
— Я не говорил.
— Джонни, — Гоуст предупреждающе рыкнул, уперев руку ему в грудь.
Наверняка чувствовал, как колотится его сердце. Это было честнее любого признания.
— Я военный. На последней миссии получил больше ранений, чем обычно, вот, оставили на гражданке восстанавливаться, — поднял рукав футболки, обнажая свежий шрам. Зыркнул быстро, осторожно.
Гоуст напротив него был весь — неприступная скала.
— Вот что значило твоё: «знаю достаточно», — зло усмехнулся Саймон и скинул с себя его ноги.
Стало холодно и неуютно.
Саймон даже оправдаться не дал, хоть немного привести себя в порядок, выдохнуть. Он, прихватив куртку, вылетел из кофейни чёрным смерчем.
Оставив Соупа в растрёпанных чувствах и с пульсирующим в висках чувством вины.
***
Он не собирался обманывать Саймона, нет. Он ведь сначала и правда не знал, а потом просто испугался, что тот перестанет приходить, если только Соуп заикнётся о чём-то, что касалось службы. В тайне он надеялся, что Саймон расскажет ему. Как рассказал про работу и хобби.
Тогда бы он смог позвать его снова. Одна небольшая проверка, которую Гоуст с лёгкостью бы прошёл, и вот они в лучшей команде на свете. Они смогли бы работать вместе.
Каким же Соуп был придурком.
Саймон и правда перестал приходить. Его отсутствие с каждым днём портило настроение всё больше. Этот сраный говнюк знал, что у Соупа осталось совсем мало времени здесь, и всё равно не мог хотя бы раз засунуть свой отвратительный нрав в свою охуительную задницу.
Видимо, Соуп нравился ему куда меньше, чем он сам нравился Соупу.
Последние две смены проработал на злости от этого открытия, почти по шестнадцать часов держал кофейню открытой, всё надеялся, ждал, но Саймон так и не появился.
Похоже, единственные серьёзные отношения, которых сержант МакТавиш захотел, закончились, даже не начавшись. Только на губах всё ещё чувствовался мятный вкус, а кожа горела в местах, где его касался Саймон.
Соуп, вообще-то, не искал встречи с Гоустом. Просто единственный круглосуточный в округе магазин находился на первом этаже торгового центра, в котором тот работал.
Он завис перед входом, потерявшись в датах, пытаясь рассчитать, дежурил ли сегодня тот, а потом плюнул и толкнул стеклянную дверь. В конце концов, то, что Саймон напридумывал себе всякой херни и воротил от него нос, никак не влияло на то, что ему нужны были бекон с молоком, да десяток яиц.
Внутри было светло, на вкус Соупа даже слишком, тихо играло радио, и никого не было.
Вообще никого, ни посетителей, ни кассира, ни охранников.
Сначала натренированный взгляд выцепил мелкие красные точки на светлой плитке, как если бы в кого-то прямо около стеллажа с чипсами попала пуля. Затем он услышал пиликанье рации и осторожным шагом подошёл к краю стеллажа.
Охранник в форменной одежде, куда ниже и полнее Саймона, — слава тебе, боженька, — лежал на полу с простреленной головой в луже тёмной крови.
— Они внутри, — слабый, испуганный голос раздался из-за кассы, и Соуп, моментально собравшись, вытащил из кобуры на ремне охранника пистолет, поднял влажную, скользкую от крови рацию и двинулся к выходу в торговый центр.
— Много их? Говорили, чего хотят? — Соуп говорил быстро и тихо, молясь про себя, чтобы девчушка не скатилась в истерику и не начала рыдать.
Внезапность была его лучшим козырем.
— Н-нет, они вообще говорили на арабском... кажется, — она всхлипнула, — их было пятеро.
— Понятно, — Соуп разблокировал смартфон и кинул через стойку, — позвони по первому контакту в избранном, расскажи всё и попроси приехать. И не выходи, оставайся здесь. Снаружи могут быть ещё террористы.
Он пробирался по тёмным, кое-где освещённым неоновым светом вывесок проходам и коридорам, пытаясь высмотреть врагов. Или союзников. На такой огромный торговый центр наверняка даже в ночную смену приходилось больше одного охранника.
По рации связываться было опасно, но, прочесав два этажа, он понял, что это был единственный шанс.
— Приём, — рация ожила стрекочущим шумом помех, — есть там кто живой?
— Крис? — голос на том конце было толком не разобрать, но то, что речь была английской, уже вселяло надежду.
— Если ты про полноватого рыжего мужика, то нет. Он мёртв.
— Джонни? — раздалось вдруг, и Соуп от неожиданности чуть не полетел носом вниз по лестнице.
Так его называл только один человек.
— Саймон?!
Он услышал пальбу и ругань, не только через рацию, но и вдалеке, и двинулся на звук. Когда всё стихло, услышал резкое:
— Как ты здесь вообще... Так, разворачивайся и выходи тем же путём, что пришёл, вызови полицию и не смей соваться внутрь.
— Ага, щас.
— Джонни, — голос Саймона звучал угрожающе, но Соупу было плевать. — Какое у тебя звание?
— Сержант, — Соупу показалось, что слева промелькнула тень, и он бросился навстречу, но это оказался всего лишь манекен.
— А я лейтенант, так что выполняй приказ.
Если бы Саймон решил поговорить с ним таким тоном при других обстоятельствах, он бы выполнил все его приказы до последнего.
— Даже если это правда, Сай, ты был лейтенантом, а сейчас ты просто охранник в торговом центре, в который ворвалась группа террористов. А я — член ОТГ, заточенной как раз на ликвидацию таких уродов, так что я никуда не уйду.
— Ты безоружен.
— Стащил у твоего напарника пистолет.
— Джонни...
— Лучше скажи, что мы имеем.
Соуп уселся под каким-то раскидистым кустом в вазоне и следил за одним из террористов.
Саймон всё же сдался и рассказал, что, судя по всему, вооружённая группа террористов решила заложить взрывчатку по всему торговому центру и дождаться открытия, чтобы устроить теракт.
В выходной день в огромном торговом центре, да ещё и перед Рождеством, должна была собраться целая куча народа, множество детей. Да, это стало бы по-настоящему кровавым заявлением, если бы горе-террористы не напоролись на них с Гоустом.
— Я обезврежу взрывчатку, это как раз по моей части. Сколько осталось террористов?
— Четыре. Но мы это скоро исправим.
Пока Гоуст разбирался с врагом, Соуп шёл от одной точки к другой и обезвреживал бомбы. Самую большую эти подонки засунули в мешок подарков рядом с креслом Санты, она отличалась от остальных и сложностью механизма.
Соуп чертыхнулся про себя, ему бы сейчас нормальное оборудование и хотя бы фонарик налобный. Он едва успел заметить на себе красную точку.
— Сай, он сверху, прямо надо мной!
— Принято, — один единственный выстрел, и тот, грузно перевалившись через стеклянную перегородку, упал вниз. — Теперь они точно в курсе, поторопись.
Саймон подошёл к нему, бесшумный как настоящий призрак, высоченный, и слава богу, невредимый.
— Я думал, их пятеро! — просипел Соуп, пытаясь разобраться, как именно обезвредить механизм. Гоуст, тем временем, пристрелил ещё одного.
— Я насчитал ещё около пятнадцати, пока добирался до тебя.
— Блядство.
К тому времени как Соуп смог обезвредить бомбу, у Гоуста уже закончились патроны, и оказалось, что с ножом тот обращался не хуже, чем с пистолетом.
А потом и Прайс с ребятами подоспели. Даже раньше полиции, и Соуп ещё никогда не был им так рад.
После этого начался настоящий апокалипсис, понаехала куча людей, даже журналисты как-то пронюхали о случившемся, и Соупу едва-едва удалось подойти к Саймону, когда от него наконец-то отвалил полицейский.
— Ну, это... — он почесал затылок, силясь поднять взгляд на Гоуста. Почему-то заглянуть в его глаза он боялся больше, чем получить пулю или подорваться на сраной бомбе. — Приятно было поработать с тобой, чувак. Не знаю, почему ты решил нас заигнорить, но твои таланты заслуживают большего, чем это.
Он хотел сказать ещё много чего. Он вообще хотел не об этом с Саймоном поговорить, но их снова разделили, а тот так ничего ему и не ответил. Только сверлил своим тяжёлым, пристальным взглядом.
***
С той ночи в торговом центре прошло около недели. Соуп на самом деле был рад возвращению на службу. Миссии должны были помочь ему не думать, не чувствовать, забыть.
По словам Мэдди, Саймон так больше ни разу в кофейне и не появлялся, а значит, всё и правда закончилось. Это до сих пор отдавалось глухой, ноющей болью за рёбрами.
— Джон! — Прайс, едва завидев, направился к нему, как всегда по-отечески улыбаясь, и похлопал по плечу, — хорошо, что ты вернулся. А главное, вовремя.
— У нас миссия?
— Да, брифинг через десять минут в общей комнате. Заодно и с новеньким познакомитесь.
Что-то в усмешке Прайса показалось Соупу... Да нет, это не могло быть...
Он направился сразу в общий зал, вместе с вещами, в гражданской одежде, а сердце бухало в висках, комом встало в глотке.
Место за длинным столом, где обычно сидел он, было занято высокой, завёрнутой в тёмные шмотки фигурой.
Оказалось, на службе Гоуст одной маской не ограничивался, нацепив на себя стрёмного вида балаклаву.
— Так и будешь пялиться? — услышал недовольное и чуть не бросился на него от радости.
Спасибо тебе, Санта Клаус, его желания ещё никогда не сбывались так быстро!