Archive of Our Own

Кейтлин не верилось, что это случилось. Все было хорошо: свидания, вечера с вином и мясными блюдами, парные походы на официальные мероприятия, принятие сложившейся ситуации отцом, просто… жизнь. Она шла своим чередом, и казалось, что будет только лучше.

А потом Вай умерла.

Никто не понял, как так произошло, и Кейтлин — в первую очередь. Казалось, что для Вай лазать по стенам, как делают человекоподобные обезьяны — базовый навык, и никто не думал, что все закончится срывом с очередной крыши. Не было известно ничего: ни зачем она полезла на тот дом, ни находился ли там с ней кто-то, ни что именно пошло не так.

Следствие не сумело установить никаких важных нюансов. Как назло, свидетелей произошедшего обнаружить не вышло — ближе к утру Вай на улице нашёл ребёнок. Не было и уверенности Кейтлин в том, что Вай оказалась в этой ночной ситуации трезвой.

А что, если это Кейтлин что-то сделала не так? Что, если это была её вина? Что, если она упустила что-то, что для Вай было важно?

Эти навязчивости снова и снова прорывались в голову Кейтлин, пронзая белую вуаль, словно лёгшую на глаза в момент, когда ей впервые было продемонстрировано тело Вай — с переломами, травмами внутренних органов, ужасными гематомами. Психика отгораживалась, но мысли, мысли о том дне было никак не унять, и только струи душа могли немного разогнать все неприятные думы.

Словно ледяная вода, от которой сводило руки, ноги и тяжелела голова, чуть-чуть глушила все мечущиеся в панике образы, перенося боль душевную в боль физическую. И только в ванной Кейтлин могла позволить себе позлиться, может быть, поплакать так, чтобы никто не заметил этого, а за порогом ванной комнаты приходилось держать себя в руках.

Многочисленные недоброжелатели дома Кирамман не должны были видеть её слабость.

— Опять тонны воды спустила, — недовольно отметила Севика, смотря на вернувшуюся из душа Кейтлин. — Знаю, тебе сложно поверить, но вода не бесплатная.

Кейтлин повела плечами, отчего мерзловатые струи потекли с волос по её телу и полотенцу прямо на пол, оставляя большие капли на нем.

— Твой статус советницы намекает, что ты можешь себе это позволить, — сухо ответила ей Кейтлин.

Продолжая оставлять небольшие озерца на полу, Кейтлин проследовала до кровати и аккуратно села на её край, а после сняла полотенце, до того прикрывавшее её грудь, живот и бедра, чтобы вытереть волосы ещё раз. Возможно, делала она это слишком уж активно, потому что Севика недовольно цокнула, а потом снова зажгла спичку, подпаливая край сигары.

Краем глаза Кейтлин это увидела. Но стыда — предсказуемо, — не испытала. Просто молча легла и положила мокрую голову на подушку. Севика вздохнула тяжелее, чем обычно, и медленно выпустила изо рта клуб едкого дыма.

Они были разные. Очень. И по бэкграунду, и по поведению, но сошлись в одно время — после ноксианской атаки, — и вводной точке — в зале Совета Пилтовера, — где все и завертелось, как тайфун, с которым ничего нельзя было поделать.

Столь же быстрый и разрушительный.

Говорить им было, по сути, не о чем. Оставалось только трахаться, и каждый раз это было похоже на самоповреждение — в процессе становилось легче, ощущалось даже хорошо, но потом… потом Кейтлин чувствовала, как её начинало выворачивать наизнанку. Приходилось запираться в ванной комнате, но Севика, на деле, её и не удерживала: она была весьма самодостаточна и слишком стара — в сравнении с Кейтлин, конечно, — чтобы играть в кошки-мышки, как влюблённая девочка-подросток.

Она ничего не требовала, но и ничего — почти, — не давала взамен. Вела себя грубо и невоспитанно, не пыталась никому нравиться или играть по правилам, принятым в пилтоверском обществе. Даже объятия для Севики были слишком приторными. Имелся в ней столь узнаваемый Кейтлин паттерн сильной и независимой в плохом смысле женщины, которая настолько боялась позволить себе слабину, что отрицала любое проявление, способное «выдать» в ней когда-то такую же, как и все, девочку.

Игра в мужественность при очевидных женских признаках для Кейтлин выглядела нелепо. Однако, Кейтлин прекрасно давала себе отчёт, что её собственное детство не считалось обыденным. Все же, она по рождению являлась аристократкой, а потому сама могла выбирать, чем ей заниматься.

Боги знают, как проходило детство Севики. Учитывая, что она оказалась по уши втянута в преступный конгломерат, вряд ли её прошлое было счастливым и беззаботным.

— А твой статус советницы намекает, что ты могла бы и дома помыться, знаешь ли, — наконец, Севика нашла, чем ответить, в тот же момент выдыхая белое облако Кейтлин в лицо.

Как и всегда, недружелюбие Севики лилось через край. Если бы мама узнала, что Кейтлин проводит время в столь нехорошей — или, как сказала бы мама на самом деле, неблагоприятной и деструктивно влияющей на развитие и моральные ценности, — компании, ей бы явно стало нехорошо.

— Хочешь, чтобы я ушла? — переборов кашель, сухо поинтересовалась Кейтлин, поджимая ноги, стараясь как можно меньше позволять жёсткому постельному белью так сильно ощущаться кожей.

— А ты хочешь остаться? — криво улыбнулась Севика в ответ, поводя механической рукой так, что что-то в ней щёлкнуло.

Твёрдая постель, запах сигар везде, даже в ванной и волосах Кейтлин, сколько ни смывай, остаточно-примитивное убранство квартиры и отсутствие как тем для обсуждения, так и желания о чем-то разговаривать — все это было не очень. Совокупность данных причин явно говорили о том, что Кейтлин тут было не место.

Но Кейтлин хотела остаться. Находиться дома одной, если не считать отца, было удручающе и даже травмирующе. Слишком много мыслей, слишком много воспоминаний, слишком много навязчивостей — все это низводило Кейтлин до маленькой девочки, которой хотелось плакать.

Она ничего не ответила, лишь повернулась на другой бок, упираясь взглядом в стену и начиная теребить кончики мокрых волос пальцами. Севике явно были не слишком интересны её переживания, а Кейтлин не хотела терять лицо, разговаривая о них.

Из-за спины раздался громкий смешок.

— Ты всегда так делаешь. Отводишь глаза, отворачиваешься и дистанцируешься. Тебе стоит перестать обманывать себя и искать во мне черты другого человека, знаешь ли, — весьма неприятно прозвучали слова Севики.

Севика была прямолинейна, груба и верна своим идеалам, как Вай, имела криминальную историю, как Вай, и всегда могла за себя постоять, как Вай. Даже её манера разговора звучала похоже.

Но Севика не была Вай. Сколько Кейтлин ни пыталась найти в ней доброту, улыбку и честность Вай, никогда это не заканчивалось успехом.

— Какое тебе до этого дело? — только и смогла ответить ей Кейтлин.

— Мне? — Севика хмыкнула, — никакого. Просто я думала, что ты выросла, а на деле так и осталась девчонкой.

Кейтлин сглотнула, а потом, тяжело вздохнув, снова села, беря в руки полотенце.

— Пойду ещё немного помоюсь, — постаралась она сделать свой голос таким, будто её не трогало, что там себе Севика думала.

— Опять? Я скоро счёт тебе выставлять начну за всю воду, которую ты спускаешь, — продолжила ворчать Севика, судя по звукам, параллельно отстёгивая протез от неснимаемой части туловища.

Кейтлин прикрыла за собой дверь и снова включила душ. Больше ей ничего и не оставалось.