Archive of Our Own

Первый из защитных барьеров тихо зазвенел — без тревоги, только предупреждая о скором появлении раннего гостя. Так прийти на пик Байчжань могли главы пиков, но редкая угроза приводила сюда кого-то еще до рассвета.

Лю Цингэ проснулся сразу же, едва ощутил дрожь им же установленной границы, и, не успел второй барьер сдаться на пути неизвестного собрата, был готов ко встрече.

В синих сумерках Лю Цингэ увидел, кто приближается к дому.

Они почти не разговаривали целый месяц — и его появление значило, что случилось нечто действительно серьезное. Такое, ради чего стоило забыть неловкое молчание и невозможность посмотреть прямо в глаза.

И теперь на пик Байчжань его приводила только необходимость — но эта мысль не посмела зайти дальше, привычно и глухо кольнуть в самое сердце.

— Мне очень нужна твоя помощь, Лю-шиди, — Шэнь Цинцю спустился с меча, едва заметно вздрогнул, с ощутимым сомнением принял протянутую руку, но сразу же шагнул назад. — Прочти это.

Лист бумаги тревожно бледнел в полумраке, но темнота не помешала прочесть несколько коротких строчек.

— Мне не стоило оставаться надолго у могилы с его мечом, — Шэнь Цинцю с тревогой посмотрел в сторону пика Цинцзин. — Они решили, что так будет лучше.

— Когда ты нашел записку? — Лю Цингэ перечитал послание. — Говорил кому-нибудь еще?

— Только тебе, — Шэнь Цинцю все же встретил его взгляд. — Вчера утром нашел письмо в кабинете, весь день искал их сам — и понял, что без тебя не справлюсь. Не хочу, чтобы собратья знали, как глупы мои ученики.

«Учитель! Ваша скорбь так велика, и наш долг — принести вам покой настолько, насколько это возможно. Мы найдем прах соученика Ло, сгинувшего в схватке с демонами, и вернем его на пик Цинцзин, чтобы похоронить со всеми ритуалами. Наш брат по учению погиб как герой, и мы должны сделать это ради его души — и вашего спокойствия. Нин Инъин, Мин Фань, ученики пика Цинцзин»

Поступок казался откровенно глупым — но искренним, отчаянным и безнадежным. Лю Цингэ понимал, насколько опасен их выбор, но понимал их слишком хорошо.

— Если бы они знали, чего я боялся все это время на самом деле, — Шэнь Цинцю забрал записку и, замолчав ненадолго, снова посмотрел в глаза: — Ты поможешь мне найти их, Лю-шиди?

— Они опережают нас на день, — напомнил Лю Цингэ, и от этих слов Шэнь Цинцю расстроился еще больше. — Скорее всего, плохо знают дорогу. Мы догоним твоих учеников, если полетим прямо сейчас.

И настоящее испытание начиналось — оно заключалось не в решении улететь до рассвета, никому ничего не сказав. Лю Цингэ не отказал бы Шэнь Цинцю, о чем бы тот ни попросил.

Всего месяц назад они бы уже поднялись на Чэнлуань и летели бы в сторону Пограничья.

— Ты сможешь удержаться на своем мече? — тихо спросил Лю Цингэ. Ему снова показалось, что в воздухе разливается аромат проклятых цветов. — Или лучше поберечь силы?

Месяц назад, в пещере госпожи Мэйин, они оба услышали предсказание, после которого Шэнь Цинцю стал далеким и отстраненным. Он почти не приходил на пик Байчжань, реже смотрел в глаза — но все так же выходил навстречу, когда Лю Цингэ приносил добытых чудовищ к дверям Бамбукового дома, так же садился рядом на собраниях глав пиков.

Он ничего не говорил, но Лю Цингэ чувствовал его долгие взгляды — не мог поймать, не мог посмотреть в ответ, не встречая на пути разрисованный шелк веера.

— Я предпочту полететь с тобой, если ты не возражаешь, — Шэнь Цинцю убрал Сюя в ножны. — Не хочу, чтобы ты отвлекался от полета, если я не справлюсь со скоростью.

Лю Цингэ направил Чэнлуань под ноги и протянул руку так, как привык — возможно, ему стоило уже расстаться с этой привычкой? — и Шэнь Цинцю, все так же замерев на мгновение, сжал его руку — и не выпустил, встав за плечом.

В тревожном тепле пальцев путались частые удары сердца, и Лю Цингэ все же позволил себе повторить жест, который прежде не встречал отказа: накрыл его ладонь своей, разделяя и тревогу, и тепло. Шэнь Цинцю вздохнул совсем рядом, опустил голову ему на плечо и замер.

Они так и не поговорили о том, что случилось в пещере — что они услышали, как поняли, чем это могло стать. И не стоило начинать разговор сейчас, на высоте облаков, пока ученики не спасены.

Неизвестно, как они собирались искать останки Ло Бинхэ в мире демонов столько лет спустя — но выбрали, скорее всего, самую короткую дорогу.

Редкие путники далеко внизу, видя скользящую тень меча, поднимали головы и сразу же отворачивались.

— Их могли схватить задолго до границы, — Шэнь Цинцю сжал его плечо, указывая в сторону слабой дымчатой завесы над лесом. — О чем они только думали?

— О тебе, — ответил Лю Цингэ и сразу же пожалел об этом. Чтобы скрыть резкость слов, он отвлекся на мягкое снижение. — Дальше лучше идти пешком.

Лес в предгорьях Пограничья скрывал самую разную нечисть, и никому не стоило оказываться здесь в одиночестве. Кроме, возможно, самого Лю Цингэ, который неплохо знал эти места.

— Они были тут вчера на закате, — Шэнь Цинцю нашел следы недавней стоянки. — Так Нин Инъин всегда помечает обратную дорогу, если не доверяет пространству.

— И помогает тому, кто идет по следу. Слишком опасная привычка, — Лю Цингэ поздно понял, что выбрал не лучшее время для замечаний. — Научи ее быть более скрытной.

— Научу, когда она найдется, — пообещал Шэнь Цинцю и стер нарисованный на камне символ с рисунком чужой ци. Казалось, ему стало легче просто от найденного следа. — Нам тоже лучше остановиться?

Они провели в дороге весь день, пробираясь через короткие, но утомительные схватки с мелкими полуразумными демонами, и ледяной ветер с гор нес с собой сухой снег.

Они почти не говорили. Прежде, уходя на ночные охоты, Шэнь Цинцю был совершенно другим. И привыкать к тому, каким он стал за месяц, Лю Цингэ не хотелось.

— Устроим привал, — решил Лю Цингэ и срубил ближайшее сухое дерево. От небольшого костра, если следить за огнем, опаснее это место не стало. — В темноте продолжим путь — здесь никто не спит по ночам.

— Кроме моих учеников, — тихо заметил Шэнь Цинцю и поправил сваленные в кучу ветки. Вероятно, кто-то из них устроил себе кровать, когда устал слишком сильно. — Все, что ты скажешь об изнеженных поэтах с Цинцзин, я приму без возражений, Лю-шиди.

В смертельно опасное путешествие они отправились, оставив только записку и полагаясь только друг на друга. Мнение Лю Цингэ о том, насколько безрассудными и безнадежными могут быть поэты с Цинцзин, снова претерпело изменения.

— Почти уверен, что ужин готов, — Шэнь Цинцю протянул ему лепешку и кусок сухого мяса. — Главное, чтобы к нему никто не присоединился.

Он улыбнулся впервые за день — за много, слишком много дней. Что он услышал в пещере такого, из-за чего смотрел дольше, чем улыбался?

Лю Цингэ снова запретил себе думать об этом сейчас.

Шэнь Цинцю, согретый мягкими отсветами пламени, был собой — таким близким и теплым, что месяц прохлады показался насланным сном. Рассыпавшиеся после долгого полета волосы бросали мягкие тени на подсвеченные золотом скулы, словно ничего не было: неловких дней тишины и одиночества, вопросов без ответов, пропущенных встреч.

Лю Цингэ сел рядом и промолчал.

— Возможно, у меня будет еще одна просьба, — Шэнь Цинцю снова смотрел только на огонь. — Если Лю-шиди выслушает.

— Помочь тебе с Неисцелимым? — Лю Цингэ смотрел только на Шэнь Цинцю и заметил легкую тень разочарования. Что он снова сказал не так? — Прошло много времени. Тебя не было дома, когда я прилетал на пик Цинцзин.

— Да. И это уже две просьбы, — он медленно протянул руку и улыбнулся пламени. — Спасибо, Лю-шиди.

Словно впервые касаясь его ладони, Лю Цингэ мягко накрыл вздрогнувшие тонкие пальцы — и оказался не готов к тому, что Шэнь Цинцю обхватит его запястье, проведет вдоль линии пульса и снова замолчит. Он наверняка ощутил, как это прикосновение отозвалось в сердце Лю Цингэ, который мог бы замедлить удары — но не хотел погружаться в молчание еще большее, чем окружало их.

— Именно тогда, когда мне нужно время, у меня его нет, — сказал Шэнь Цинцю пламени перед собой, и посмотрел на Лю Цингэ. — Я хотел подумать обо всем, Лю-шиди.

Лю Цингэ встретил его взгляд — и, так же мягко, как Шэнь Цинцю, сел чуть ближе. Их плечи почти соприкоснулись, под сплетенным пальцами ожило тепло, а в неспокойной улыбке Шэнь Цинцю загорелась надежда.

— Я не знаю, с чего начать, Лю-шиди. Я никогда о таком не говорил, — он не отвел взгляд, но закрыл глаза, и блики румянца загорелись ярче костра. — Не думал, что смогу.

— Шэнь Цинцю, — в приглушенном шепоте Лю Цингэ едва узнал собственный голос. — Я могу сказать первым. Должен был сказать в тот же день, в пещере Мэйин.

— Для меня это предсказание — о тебе, — быстро выдохнул Шэнь Цинцю. — И я не знаю, что делать дальше.

В ледяном пруду под сводами пещеры, отравленный и потерявшийся в ударах собственного сердца, Лю Цингэ чувствовал себя увереннее и спокойнее, чем сейчас — когда слов стало так много, что собрать их в ответное признание не получалось.

Единственной точкой равновесия было тепло их переплетенных рук.

— Мне не нужны предсказания, — медленно начал он. — Всё, что есть — о тебе.

Ненадежные, как вода, слова покинули его — но их, возможно, хватило? Несколько долгих мгновений Шэнь Цинцю смотрел ему в глаза, сияющий и тихий, после чего мягко освободил руки — чтобы обнять Лю Цингэ и прижаться к нему всем невероятным теплом.

— Я прошу тебя только об одном, — сказал Лю Цингэ и мягко обнял его за плечи и провел рукой по длинным волосам. Месяц тишины без ответов стоил того. Он мог ждать и дольше. — Не сомневайся во мне.

— Не знаю, что делать дальше, — повторил Шэнь Цинцю и немного отстранился, снова поймав его взгляд. — Но мы справимся. Я не сомневаюсь, Лю-шиди.

Он коснулся лица Лю Цингэ, невесомо обвел скулу пальцами и снова замолчал.

Казалось, что к ним обоим, впервые за долгое время, вернулась способность дышать. Смотреть в глаза, улыбаться и легко молчать — в каждом глубоком вдохе.

— Поговорим, когда вернемся в орден, — все-таки край, где они оказались сейчас, оставался опасным даже в обманчивой тишине. — Когда все вернутся.

— Спасем учеников и поговорим, — согласился Шэнь Цинцю, с разочарованием разомкнул объятия и улыбнулся. — Я выбрал странное место и время, чтобы признаться?

— Мы на ночной охоте — разве может быть время и место лучше? — Лю Цингэ легко наклонился и поцеловал его в лоб.

Мысль, что сейчас им можно было вот так сидеть у огня, касаться друг друга и говорить, не позволяла улыбке исчезнуть.

И все же ночь набирала силу, а тишина из спокойной превращалась в выжидающую.

Лю Цингэ не владел даром предвидения — но предчувствие, закаленное годами охот и сражений, предупреждало об опасности.

Они спустились к руслу высыхающего ручья и нашли двойную цепочку следов на влажной земле. Легкие и быстрые уходили левее, к узкой трещине в каменистом холме, более глубокие тонули в темноте на другом берегу.

— Нин Инъин точно была здесь, — Шэнь Цинцю посмотрел в сторону холма. Смесь грязи и крупных камней казалась опасной даже на некотором расстоянии. — Они прошли тут недавно. Мы же успеем?

— Разумеется. Давай обойдем холм, — Лю Цингэ поднял меч. — Не думаю, что они разделились.

Заглушая их голоса, из чащи на берегу с ревом промчалась волна демонической энергии — ослепительно темной и совершенно ледяной. Лю Цингэ перебрался через ручей и встретил удар первым.

— Не подходи к ней! — голос раздался из-за холма, следом прозвучал металлический звон. — Не смей!

— Оно приближается, — Лю Цингэ, удержав равновесие, обернулся, протягивая руку. — Шэнь Цинцю?

Но на берегу никого не было.

Ветер, готовый сбить с ног, резко изменил направление — и черная воронка рванула Лю Цингэ вперед, в самое сердце леса.

Чэнлуань вспыхнул добела раскаленным потоком вложенных сил, рассек темноту, врезался в чье-то тело, разрубил несколько деревьев по пути, но не помог остановиться.

Удар пришелся точно в спину, выбил воздух из легких и заставил поток ци вздрогнуть напряженной струной, защищаясь. На несколько мгновений Лю Цингэ потерял способность видеть, слышать и двигаться.

Когда же сознание снова взяло верх над вспышкой собственных сил, мир вокруг изменился.

Под сводом пещеры — или подземного хода с сырыми стенами — раздавались голоса, но среди говоривших не было Шэнь Цинцю.

— Я могу найти его, он недалеко, — сказала женщина. — Если бы Мобэй не выпустил бурю так рано, все было бы хорошо.

— Нет. Учитель не должен видеть меня сейчас, — а этот голос показался знакомым. — Сейчас он будет слишком занят тем, чтобы искать потерянных.

Зачарованная цепь, скрутившая руки и ноги Лю Цингэ, поддавалась медленно, расплетаясь по звеньям. Свежая рана мешала, но он запретил себе боль, выбросил ее за пределы сознания.

Ему не показалось. Ло Бинхэ не погиб — это его голос звучал под сводами, уверенный и несколько раздраженный. В нем не было страха, Ло Бинхэ не попал в плен, как сам Лю Цингэ.

Еще одно звено треснуло — и где-то в поврежденных ребрах глухо прокатился раскат боли. Золотое ядро, исцеляя тело и вкладывая силы в освобождение, раскалялось.

Они не нашли Шэнь Цинцю — тот все еще был свободен. Они не должны были найти Шэнь Цинцю.

— Мне вернуть сеятелей? — в этот раз голос был мужским, незнакомым.

— Нет. Через пару месяцев все будет так, как я решил, и сеятели придут со мной, — голос Ло Бинхэ стал мечтательным и мягким. — Учитель увидит меня во всем блеске — и нам повезло, что их бог войны не будет мешаться под ногами. С ним я разберусь сейчас.

Лю Цингэ освободился от цепи, мягко приземлился на грязный пол и осмотрелся. В гроте слева слабо белела испачканная кровью ткань. Нин Инъин и Мин Фань, связанные такими же цепями, еще дышали, но им, казалось, снился страшный сон.

Лю Цингэ потянулся к рукояти Чэнлуаня. Сможет ли он отвлечь противников на себя, чтобы ученики успели уйти? Смогут ли они найти и предупредить Шэнь Цинцю?

— Лю Цингэ, как и ожидалось, не задержится с нами надолго. Это же не пик Цинцзин, — услышал он за спиной. — Уже уходите, шишу?

Ло Бинхэ двигался медленно, словно меч, который он тащил в правой руке за собой, тянул из него силу. Талисманы, почти целиком скрывавшие ножны, все равно пропускали бешеные вспышки темной энергии. Лю Цингэ когда-то читал о проклятом клинке, но не думал, что однажды увидит.

Ло Бинхэ выжил, спрятался в мире демонов и нашел Синьмо.

Ло Бинхэ смотрел на него, склонив голову к плечу, и на лбу у него пламенела демоническая метка.

Собравшись, Лю Цингэ развернулся, закрыл собой спящих учеников и поднял меч.

— Всегда хотел, чтобы он разочаровался в тебе, и как же мне повезло, что ты оказался здесь, — Ло Бинхэ кончиком меча нарисовал на вязкой земле незнакомый символ. — Поможем ему забыть тебя — и к моему возвращению все будет готово.

И снова его голос окрасился пугающей надеждой. Возвращение, которым он грезил, казалось самой страшной угрозой Шэнь Цинцю.

Догадка, обрушившись на Лю Цингэ, заставила вздрогнуть даже руку, сжимавшую меч. Если Шэнь Цинцю знал, что ученик жив? Если боялся его возвращения? Если демон, явив свою суть на соревнованиях, сбежал в родные края, оставив Шэнь Цинцю один на один со знанием, которым тот даже поделиться ни с кем не мог, чтобы не навести подозрения на орден.

— Не знаю, что они здесь искали, но тоже очень кстати, — Ло Бинхэ указал на соучеников. — Будет, чем заплатить за твою помощь.

— Они искали тебя, — Лю Цингэ старался не обращать внимания на самодовольный насмешливый тон. — Хотели, чтобы ты обрел покой.

— О, скоро я буду совершенно спокоен, — пообещал Ло Бинхэ. — Когда ты перестанешь мешаться под ногами. Учитель так часто приводил тебя в пример — пора это исправить.

Земля вздрогнула, со свода посыпались комья грязи, а крепко спящий Мин Фань тихо захрипел, словно начал задыхаться.

— Не будь ты ранен, возможно, смог бы ударить по-настоящему, — Ло Бинхэ тяжело опустил меч, которым все же успел закрыться в последнее мгновение. — Мы с Синьмо пока не настолько совершенны, как ты с твоим клинком. Но, если хочешь сражаться — предлагаю сделку.

Земля все еще дрожала, и часть дальней стены осыпалась крупными кусками сырых камней.

— Выбери противника — и я оставлю дражайших соучеников в живых, — пообещал Ло Бинхэ, отступая в сторону. — Не пытайся сбежать или задеть меня — их жизни в твоих руках.

За стеной открывались клетки, прутья втягивались во тьму.

Создания, спрятанные там, смотрели на Лю Цингэ — но ни одно из них не атаковало первым.

— Выбирай, — повторил Ло Бинхэ с нетерпением. — Или я сам выберу.

Лю Цингэ перехватил Чэнлуань удобнее, прислушиваясь к успокаивающей тяжести верного клинка.

Он мог уничтожить любого противника — так всегда говорил Шэнь Цинцю, улыбаясь ярко, как утреннее солнце. Мог спасти учеников, пока сошедший с ума Ло Бинхэ не натравил чудовищ на них. Лю Цингэ не сомневался, что этим бы все и закончилось.

— Дымчатокрылый совиный медведь, — указал он на центральную клетку, самую большую, и все остальные сразу же исчезли. — Только не мешайся под ногами.

Он не удержался от того, чтобы вернуть Ло Бинхэ его же слова, и заметил их действие: по бледному лицу прошлась мрачная волна злости, а проклятый Синьмо задрожал еще заметнее.

Чудовище медленно вышло из клетки — и низкий свод едва позволил развернуть сильные широкие крылья. Бесшумные, беспощадные, серые, как дым. Совиная голова на мощном медвежьем теле, идеальные кинжалы когтей — противник, которого не забыть, даже если бой навязан.

Лю Цингэ, не отводя взгляда от неподвижных золотых глаз, поклонился в знак уважения. Создание, стоявшее перед ним, не нападало первым.

— Хватит, — выдохнул Ло Бинхэ, и демоническая метка полыхнула алым.

Аура, окутавшая совиного медведя, обрела тот же нездоровый оттенок слабого пламени.

Чудовище неуловимо быстро метнулось вперед — и Лю Цингэ нанес косой удар, уходя с пути, ныряя под тень крыла. Он не пытался спрятаться, но использовал пространство как часть боя.

В темноте совиный медведь видел лучше, чем позволяла даже ци — и все же обернулся не сразу, словно еще не до конца подчинялся чужой воле.

Следующий взмах лапы встретил прямой удар Чэнлуаня — и по густой шерсти, почти по всей длине до плеча, побежала кровь.

Лю Цингэ отступил ненадолго, понимая, что даже раненый противник все еще очень силен.

Шэнь Цинцю мечтал получить такого — но просил не уходить на охоту за совиным медведем в одиночку, говорил, что тот слишком опасен.

Возможно, он был прав.

— Хватит, — повторил Ло Бинхэ, и нарисованные на земле символы вспыхнули. — Этого хватит.

И снова ударил в спину — снова по треснувшим ребрам.

Темнота сжала виски, тело перестало слушаться — пальцы, запястья, плечи и даже сердце утратили связь с рассудком, с золотым ядром, с потоком сил этого мира. Развернувшись черным бутоном, тьма вышвырнула его в пустоту.

Лю Цингэ открыл глаза, полумрак показался ярким — слишком ярким в искрящихся оттенках незнакомых цветов.

Слева, от запястья к плечу, ныла глубокая боль.

— Он будет очень, очень разочарован, — пообещал Ло Бинхэ. — Но посмотреть на тебя успеет.

Лю Цингэ увидел собственное тело, отброшенное, словно шелуха, к дальней стене. Символы на полу медленно меркли, но их рисунок отпечатывался в памяти до самой последней черты.

— Возвращаетесь на Цинцзин прямо сейчас, повелитель? — тот, кого прежде Лю Цингэ не видел, тихо вошел и остановился недалеко от Ло Бинхэ. — Я могу открыть портал.

— Путь будет дольше, но так получится лучше, — Ло Бинхэ не смотрел на подчиненного, снова рисовал символы на земле. — Я все еще ранен, сила нестабильна. Следи за всем, что я здесь оставлю. Печати исцелят тело, через пару дней я вернусь.

— Что делать с ними? — судя по небрежному жесту в сторону учеников, их бы с радостью бросили тут. — Скормить животным?

Лю Цинге повернул тяжелую голову и попытался заговорить, но не смог. У него полностью исчез голос.

— А они будут залогом того, что глава пика Байчжань не совершит подвиг, — Ло Бинхэ посмотрел на рисунок и добавил к нему три простые черты, после чего уронил меч. — Жаль, но я смогу появиться перед учителем только после того, как справлюсь с Синьмо.

Ло Бинхэ лег на землю в центре печати, над ним появилось непроглядно черное облако, сотканное из демонической энергии, и рванулось вперед — к телу Лю Цингэ.

Через некоторое время оно подняло руку, посмотрело на собственную ладонь и глубоко вздохнуло.

— Бог войны действительно очень силен, — произнес Ло Бинхэ голосом Лю Цингэ. — Но я сильнее.

— Опасная игра, — второй демон отошел в сторону. — Лучше было бы убить его сразу.

То, что еще недавно Лю Цингэ воспринимал как самого себя, поднялось на ноги и расправило плечи, после чего улыбнулось. Лю Цингэ никогда так не улыбался.

— Упакуй наш подарок учителю. Шишу все время приносит ему всяких тварей, верно? — Ло Бинхэ приблизился и посмотрел снизу вверх. — И не рассуждай так, словно прошел Бездну.

Он скрылся за поворотом, не оборачиваясь.

— Я бы прошел Бездну, — тихо заметил демон и посмотрел на Лю Цингэ долгим холодным взглядом. — Повелитель все еще не достиг пика своих возможностей, а без собственного тела управляет только той силой, что положена владельцу.

Считалось ли это подсказкой, предательством, ловушкой?

Крылья его не слушались, все тело, тяжелое и слишком высокое под неровным сводом, пока не подчинялось приказам. Но даже без золотого ядра, без привычных сил он ощущал, что скоро сможет двигаться. Сможет предупредить Шэнь Цинцю, спасти учеников и остановить демона, подобравшегося слишком близко.

Ему хватило сил, чтобы сжать когтистой лапой Чэнлуань — клинок узнал его, не мог не узнать — спрятать за крылом. Сознание затягивало мутью.

Меч узнал Лю Цингэ даже сейчас — мог ли узнать его Шэнь Цинцю? Сколько бы времени у них ни осталось — мог ли?

Мысли возвращались так медленно.

Совиный медведь оказался духовным животным в самом начале пути, и это помогало собраться. Вокруг стояла зыбкая темнота, рана на лапе ныла, но Лю Цингэ собирался с силами.

Скорее всего, остаток ночи он провел в забытьи, и не знал, где находится сейчас.

— Ты нашел их? — Лю Цингэ услышал голос Шэнь Цинцю, но не смог ответить. — Лю-шиди, я так волновался. Поток демонической силы сбил меня с ног, потянул за собой, и я пришел в себя только в пещере у ручья. Тебя там не было, учеников тоже, и я искал вас весь день.

— Не стоило так волноваться, — Ло Бинхэ говорил уверенно и просто — играть чужую роль у него получалось пугающе хорошо. — Твои ученики идут следом, скоро вернутся сами. Я нашел их.

— Спасибо, Лю-шиди. Я подожду их здесь.

Лю Цингэ поднялся, но не смог развернуть связанные крылья. За время путешествия рана на лапе немного затянулась. Ему чужая роль давалась тяжелее, но отступать Лю Цингэ не умел.

— Я принес подарок, — самозванец сменил тему. — Хочешь вскрыть его сейчас?

Плотная ткань соскользнула, и Лю Цингэ, вцепившись в толстые прутья заговоренной клетки, все же выпрямился. Его притащили на пик Цинцзин, в один из внутренних дворов, подальше от чужих глаз.

— Совиный медведь, — Шэнь Цинцю подошел ближе — слишком близко, будь тут настоящее чудовище, даже духовное. — Потрясающе красивый.

Он, словно не замечая угрозы когтей, потянулся и коснулся раненой лапы. Лю Цингэ вздрогнул, но даже это не заставило Шэнь Цинцю отступить.

— Ты ранен, — сказал он так знакомо, что сердце болезненно сжалось. Сколько раз Шэнь Цинцю первым замечал все его незначительные раны и мелкие царапины? — Давай посмотрим.

— Отойди от него, — холодно сказал самозванец. — Хотел показать его живым, но убить сразу будет безопаснее.

— Мы не будем его убивать, — мягко ответил Шэнь Цинцю. — Они очень редкие, чаще всего — духовные. Я же столько раз просил тебя взять с собой на охоту, чтобы просто увидеть одного из них.

— Шэнь Цинцю всегда так мягок к тем, кого остальные считают опасными врагами? — вот сейчас ни выражение лица, ни голос, ни улыбка уже не принадлежали Лю Цингэ.

Крылья раскрылись, срывая веревки, врезаясь до боли в металл прутьев, спутанная волна силы поднялась от самого сердца — и Лю Цингэ услышал свой приглушенный рык. Он качнулся вперед, вытянул лапу и осторожно, не задевая когтями, накрыл ладонь Шэнь Цинцю. Как еще его предупредить? Как выбраться отсюда?

— Лю-шиди, ты помнишь, о чем мы говорили у костра тем вечером? — Шэнь Цинцю смотрел в совиные глаза, не оборачиваясь. — Что я сказал тебе?

Если бы Шэнь Цинцю обернулся к тому, кто сейчас стоял за его спиной, успел бы заметить, насколько тяжелым стал взгляд, как исчезла скрывающая Синьмо маска — вместо Чэнлуаня мелькнул черный клинок.

— Разумеется, помню, — ответил самозванец после долгого молчания и сразу же сменил тему: — Давай прогуляемся на тренировочное поле Цинцзин? Посмотрю, на что способны твои ученики.

Защитные барьеры пика Байчжань не пропустили бы его так легко — но здесь границы слишком хорошо знали Ло Бинхэ, поэтому ни о чем не предупреждали.

Шэнь Цинцю осторожно убрал ладонь из-под когтистой лапы и ушел, напоследок обернувшись еще раз.

Лю Цингэ мог изменить это тело — но ему требовалось время. Настолько, насколько позволяли силы духовного животного, он запустил глубокую медитацию.

Он сидел, почти не ощущая ожогов зачарованного металла, и перестраивал поток ци, придавая ему знакомую форму.

Чтобы пальцы — когтистые и тяжелые — слушались лучше, им нужно было вернуть подвижность. Он дотянулся до ближайшего куста, сорвал несколько широких листьев и заставил лапы двигаться мягко, не сминая и не рассекая тонкую зелень. Возможно, так у него получилось бы написать записку — предупредить обо всем, о чем не мог сказать.

В каком угодно облике, с каким угодно риском для себя Лю Цингэ продолжал бороться. Надежда победить, выжить, остаться не исчезала. Он помнил, что ему сказал Шэнь Цинцю вечером, у догорающего костра, в чужом краю.

Когда Лю Цингэ открыл глаза снова, уже стемнело. Новое тело стало чуть меньше и легче — незначительно, но двигаться получалось лучше. На то, чтобы вернуться в человеческую форму, ушли бы годы.

Вскоре раздались шаги, и перед клеткой появился Шэнь Цинцю. Он осторожно удерживал чуть в стороне перебинтованную руку, и задумчивость во взгляде подсказывала, что беспокоит его совсем не боль.

— Лю Цингэ предложил поединок, чтобы показать ученикам, как нужно сражаться, — в его голосе звучала тревога, открытая и искренняя. — И задел меня. После чего заплакал и просил прощения весь вечер.

Лю Цингэ, запертый в три клетки сразу — чужого тела, зачарованных прутьев и вспыхнувшего бессилия — поднялся навстречу.

— Нин Инъин и Мин Фань не вернулись. Но Лю Цингэ не бросил бы их в сложном обратном пути, — Шэнь Цинцю подошел ближе и открыл клетку. — Он говорил, что никогда бы не причинил мне вред, но рука все же сломана.

Лю Цингэ выбрался на свободу, остановился перед Шэнь Цинцю и протянул лапу, втягивая когти настолько, насколько получалось. Он был уверен, что успокоенная ци сейчас могла лечить — хотя бы убирать боль.

— Я знаю улыбку Лю-шиди, — продолжил Шэнь Цинцю и вложил раненую руку в широкую когтистую ладонь. — Редкую, прекрасную и теплую.

Он откинул голову назад и заглянул в глаза, не заботясь ни о каком удобстве. Неловко расправив крылья и стараясь двигаться очень медленно, чтобы не потревожить рану, Лю Цингэ сел перед ним — и они почти сравнялись в росте.

Ему нужно было рассказать, что за угроза явилась на Цинцзин, а не думать о том, застрял ли он навсегда в теле чудовища. И, вспомнив об этом, Лю Цингэ обернулся к клетке.

Длины лапы хватило, чтобы из кучи смятых листьев вытащить то, что получилось лучше всего.

— Это действительно ты, — Шэнь Цинцю принял кривой веер со следами когтей так, словно держал великое сокровище. — Я сразу почувствовал: случилось что-то страшное. Ты не можешь говорить, Лю-шиди?

Будь у Лю Цингэ год — и он бы развил голос, но сейчас мог только качнуть головой и тихо прорычать, надеясь, что его поймут.

Шэнь Цинцю выдохнул и шагнул вперед, обнял обеими руками, спрятал ладони за крыльями — и Лю Цингэ медленно, не задевая когтями, обнял его в ответ, стараясь касаться очень легко. Они простояли так некоторое время, пусть оно и уходило безжалостно быстро.

— Пойдем в дом, — Шэнь Цинцю выпрямился и потянул его за собой. — Это можно исправить.

Лю Цингэ, оказавшись в знакомой комнате, мягко развернул крылья — и почти ничего не задел. Маленькая бронзовая курильница грустно качнулась, но устояла.

Протянутую кисть он удержал, стараясь не сломать хрупкий нефрит.

— Ло Бинхэ вернулся, захватил твоих учеников в плен, перенес душу в мое тело, — прочитал Шэнь Цинцю и смертельно побледнел. Лю Цингэ, выводя крупные неровные иероглифы, сосредоточился. — Небесный демон. Несколько слуг. Его тело — под охраной печати рядом с ручьем, где мы потеряли друг друга. Он ждет встречи с тобой.

Лю Цингэ уронил кисть, темное пятно чернил расплылось по полу.

— Он здесь, но не так, — тихо выдохнул Шэнь Цинцю и закрыл глаза ладонями. — Я же ничего не слышу. Или все дело в теле?

Лю Цингэ смотрел на него, но ничего не понимал. Что тот должен был услышать? О каком теле говорил?

— Ты здесь? — прошептал Шэнь Цинцю, а потом опустил руки и посмотрел на Лю Цингэ. — Лю-шиди, что ты помнишь о ритуале? Как он перенес души в чужие тела? Мы сможем обратить его вспять?

Лю Цингэ поднял кисть и нарисовал символы, которые видел на полу в пещере. Писать быстрее не позволяли когти на пальцах, да и каллиграфия оставляла желать лучшего. Возможно, лучше было бы добраться по воздуху?

— Полететь? Сейчас? — Шэнь Цинцю с сомнением посмотрел на Чэнлуань, перевел взгляд на крылья. — Ты ранен, это может быть опасно.

«Оставлять тебя тут намного опаснее» — строчка появилась быстро и неразборчиво, но Шэнь Цинцю все понял.

— Мы успеем вернуться к утру? — дождавшись кивка, Шэнь Цинцю перехватил меч. — Чжаньмэн-шисюн нам поможет, но сначала спасем свидетелей.

Не успел он договорить — и оба услышали чужие шаги за окном.

— Шэнь Цинцю, ты уже спишь? — Ло Бинхэ обошел дом и медленно постучал в дверь. — Ночь сегодня прекрасна. Ты же не откажешься снова выйти со мной на прогулку?

Это «снова» звучало обиженно и зло, словно требовало оплаты долга. Лю Цингэ бесшумно перебрался через подоконник и протянул руку Шэнь Цинцю, но тот поднес палец к губам и посмотрел на дверь.

— Извини, Лю-шиди, сегодня я никуда не собираюсь, — его голос звучал очень мягко, но бледность выдавала, насколько он напряжен. — Тебе лучше вернуться домой и отдохнуть.

— Вернись со мной, — настойчиво предложил Ло Бинхэ. — Прогуляемся по тренировочному полю пика Байчжань.

— Я должен дождаться Мин Фаня и Нин Инъин, — Шэнь Цинцю опустил ладонь на рукоять меча.

— О, разумеется. Как пожелаешь, — за дверью раздался мягкий шорох. — Тогда я подожду здесь.

Лю Цингэ парой широких прыжков достиг клетки и успел закрыть ее.

Вовремя, потому что Ло Бинхэ вышел из-за угла, посмотрел на него и улыбнулся — в свете фонаря у дверей улыбка выглядела жуткой. Один из бликов, обычно теплых, в переливах золота, скользнул по его лбу, как демоническая метка.

Ло Бинхэ снова скрылся из виду — вернулся к дверям, ждать, выйдет ли Шэнь Цинцю. Возможно, надеялся, что тот заснет, и появится возможность войти в дом. Без свидетелей, без предупреждения, без собственного лица.

«Он будет очень, очень разочарован», сказал тогда Ло Бинхэ, отняв тело и имя, и сейчас от его обещания веяло могильным холодом.

Лю Цингэ бесшумно открыл клетку и снова вышел на улицу.

— Ты сможешь взлететь незаметно? — Шэнь Цинцю, тенью прокравшийся от окна, оказался рядом. — Я все еще переживаю о твоей ране.

Лю Цингэ развернулся к нему спиной, и Шэнь Цинцю обхватил его за шею. Крылья подчинились приказу — огромные, мягкие, тихие, как ветер. Лю Цингэ не зря провел день, перестраивая потоки ци.

Он не думал о том, что произойдет, если Ло Бинхэ не вернет ему тело. Шэнь Цинцю, узнавший его даже в облике раненого чудовища, смотрел на него так же, как смотрел прежде — и от этого в сердце загоралась надежда.

Полет оказался почти таким же быстрым, как и привычное движение Чэнлуаня — а сейчас они знали дорогу, знали, кого предстояло встретить.

Глубокой ночью, спустившись к нужной пещере у ручья, они подняли мечи. Держать рукоять лапой было неудобно, но Лю Цингэ очень доверял своему клинку.

— Я слышу дыхание, — тихо сказал Шэнь Цинцю. — Человеческое.

В темноте двигалось что-то светлое, невысокое, и шаги звучали очень тяжело.

Через некоторое время в разломе стены показалась девичья фигура в перепачканной белой одежде.

— Учитель, рядом с вами чудовище, — свистящим шепотом сообщила Нин Инъин и выронила ногу, за которую тащила безжизненное тело. — Осторожнее.

— Это духовное животное, в нем сейчас заключена душа Лю Цингэ, — едва слышно ответил ей Шэнь Цинцю. — Где Мин Фань?

— Я здесь, — тот вышел следом и толкнул вперед свою ношу. — Мы просим прощения, учитель. Но мы нашли останки Ло Бинхэ. Очень удачно получилось.

Где-то в глубине пещеры раздался знакомый женский голос — лениво и немного сонно. Возможно, демоны забыли выставить стражу?

Лю Цингэ не оставил им всем времени на раздумья: одной лапой подхватил поразительно мертвое тело Ло Бинхэ, второй сгреб обоих учеников. К счастью, Шэнь Цинцю тоже не горел желанием оставаться тут надолго, и место на спине занял очень быстро.

С такой ношей набрать прежнюю высоту не получалось, но погони за ними тоже не направили.

— Наш сон закончился очень быстро, и мы сделали вид, что все еще без сознания, — рассказывал Мин Фань, цепляясь за шкуру. — Вскоре ледяной демон ушел усмирять голодных сеятелей — он сам так сказал. Мы немного подслушали, но мало что поняли.

— Я запомнила их спор, кому именно уходить, — добавила Нин Инъин. — Мин Фань первым смог двигаться и помог мне. Мы не поняли, зачем им останки Ло Бинхэ и почему он сохранился так хорошо — но оставить его там не посмели.

Возможно, покинув границы печатей, раненое тело Ло Бинхэ погибло. Ледяной демон тогда действительно оставил подсказку.

Рассвет занимался за краем гор, но лететь быстрее Лю Цингэ не мог.

— Не спеши, мы уже не опоздаем, — Шэнь Цинцю мягко провел рукой по перьям на затылке. — Даже если наше отсутствие заметили.

Поздним утром Лю Цингэ тяжело опустился на землю недалеко от клетки.

— Мин Фань, двигайся незаметно — и предупреди главу ордена обо всем, что произошло, — Шэнь Цинцю собрался и расправил плечи. — Нин Инъин — задание то же, но идешь другой дорогой. Нам потребуется помощь.

Лю Цингэ опустил тело Ло Бинхэ под навесом, скрывая от солнца. Он выглядел так, как и полагается выглядеть мертвецу — возможно, был ранен сильнее, чем признавал, и печать не успела его исцелить.

— Бедное дитя, — вздохнул Шэнь Цинцю, задержавшись взглядом на лице бывшего ученика. — Так жаль, что его жизнь не сложилась иначе.

С этими словами он вытащил из сундука отрез ткани, которой обычно накрывал туши принесенных чудовищ, и накинул на мертвое тело. Вышитый талисман заморозки мягко вспыхнул, разгоняя смрад.

— А теперь займемся твоей лапой, — Шэнь Цинцю помыл руки в бочке с дождевой водой и подошел к Лю Цингэ. — Не вздумай улетать, Лю-шиди, я просто проверю повязку.

Шэнь Цинцю ушел в дом за лекарствами, а Лю Цингэ, пока у него было время, нарисовал на земле такие же символы, как на полу в пещере, и скрыл их бамбуковыми листьями.

Неизвестно, что они собирались делать дальше, но сейчас Шэнь Цинцю действительно сосредоточился на лечении.

Ло Бинхэ — в живом, но чужом теле — нигде не было видно. Скорее всего, он уже знал о ночном побеге, видел пустую клетку, пустую спальню, но слишком верил в своих подчиненных.

О чем предупреждал ледяной демон? Что полагаться на собственные силы после переноса души Ло Бинхэ не мог. Возможно, с золотым ядром Лю Цингэ он просто не справился, и его уже убило искажение ци. Сложно было бы назвать такое везением — но приемлемым исходом подобное совпадение считалось точно.

— Облик совиного медведя меняется, — мягко улыбнулся Шэнь Цинцю. — Сейчас я узнаю в движениях тебя, Лю-шиди.

Он затянул свежую повязку и осторожно взял лапу в ладони.

Лю Цингэ прекрасно понимал, что даже сильнейший заклинатель, даже Юэ Цинъюань не смог бы так быстро пройти дорогой самосовершенствования в теле духовного зверя, и на свой счет не заблуждался. Но Шэнь Цинцю улыбался ему, держал за руку — когти точно стали короче, и ему ничего не грозило.

— Зверю место в клетке, — оба вздрогнули и обернулись на резкий голос. — Решил облетать новую игрушку, пока я ждал тебя всю ночь? Опасно играть с тем, что сильнее тебя. Я думал, что мы просто разделаем его на части, как и всегда.

— Лю-шиди, ты посмотри на эти когти, — Шэнь Цинцю снова побледнел, но продолжал улыбаться, глядя в глаза Лю Цингэ. — На кончиках — один из самых сложных ядов, но он исчезает, если попытаться его собрать. Медленный, способный задержать удар, очень опасный.

О яде Лю Цингэ не помнил — и ужас шевельнулся на краю сознания. Он же ни разу не задел Шэнь Цинцю? Он же следил за тем, чтобы не задеть?

— Так и будешь смотреть на него? — Ло Бинхэ, едва заметно покачиваясь, подошел ближе. — Разве тебе не нравится это лицо?

Он подошел ближе, и стало заметно, насколько плохо ему сейчас. Либо золотое ядро опознало самозванца и пыталось сжечь себя вместе с ним, либо с силами Лю Цингэ привыкший к демонической энергии Ло Бинхэ не мог справиться без потерь.

— Спасибо, что сделал мою задачу проще, — Ло Бинхэ смахнул листья со спрятанного на земле символа. — Больше нет нужды скрываться, верно?

Лю Цингэ поднял крылья, защищая Шэнь Цинцю, но тот вышел вперед — и встал перед Лю Цингэ.

— Учитель, вы же уже узнали меня? — Ло Бинхэ улыбнулся, но сразу же стер улыбку. — Но стоите рядом с этой тварью.

— Ло Бинхэ, все зашло слишком далеко, — Шэнь Цинцю снова взялся за меч. — Не трогай остальных. Тебе же нужен только я?

— Да, мне нужен только учитель, — подхватил Ло Бинхэ, и голос его окрасился той нездоровой мечтательностью, которую Лю Цингэ слышал прежде. — Но сначала я должен вернуться.

Он вытащил из ножен меч, иллюзия пропала, и нездоровым огнем загорелись сдерживающие Синьмо талисманы.

— Учитель пойдет со мной, когда я вернусь, — продолжил Ло Бинхэ, глядя только на Шэнь Цинцю. — Правда же? Я хотел бы коснуться его, — он поднял свободную руку, но словно не посмел дотянуться, движение замерло в воздухе. — Не сейчас.

Ло Бинхэ с ненавистью посмотрел на Лю Цингэ — и снова на Шэнь Цинцю. Тот отступил на шаг, не глядя, схватился за лапу и сжал ее. Лю Цингэ чувствовал, как дрожат его пальцы, как лед разливается под кожей, но не ощущал в нем страха. Шэнь Цинцю был удивлен, напряжен, собран — и держался за Лю Цингэ, успокаивая и его тоже.

— Учитель предпочел бы, чтобы я остался в этом теле? Ему бы больше понравилось, верно? — его голос сел, дыхание стало резче и тяжелее. — Учитель так часто смотрел на него, только на него.

Неожиданно Ло Бинхэ направил острие Синьмо к собственной груди и улыбнулся еще раз.

— Скоро я вернусь за вами, учитель. Жаль, что в этот раз мы не дошли до поля на пике Байчжань.

Он с силой нанес удар, и меч пробил тело насквозь, разрывая сердце в клочья.

Из раны, смешиваясь с энергией Синьмо, вырвалось черное облако — такое же, как было в пещере — и, ненадолго замерев на месте, попыталось взлететь выше. Но символы, вспыхнувшие на земле, загорелись еще ярче.

Снова сдавило виски — страшной, полной ужаса силой, и воздух резко остыл, затягивая время в бесконечную петлю.

Лю Цингэ притянул Шэнь Цинцю ближе, закрывая лапами, и поднял крылья, как навес, но его сил не хватило, чтобы создать щит. Мир вокруг наполнился бесшумным грохотом, чьи волны разливались в воздухе, но не достигали слуха.

Облако снова попыталось взлететь — только невидимая нить тянула его к ткани с вышитым талисманом, и чем ближе становился спрятанный мертвец, тем бледнее горело облако.

Полотно рассыпалось, открывая неподвижное лицо, но преградой на пути души Ло Бинхэ была сама смерть. Облако таяло, истончалось, бессильно пытаясь вернуться в брошенную оболочку — только с каждым разом грохот становился тише.

И все закончилось.

Шэнь Цинцю громко выдохнул, судорожно цепляясь за Лю Цингэ, и медленно выпрямился. Тот тоже ощущал, что земля все еще мелко дрожит, и старался не двигаться вообще, оставаясь надежной опорой.

Они ждали, начнется ли битва снова, но время шло, и мир успокаивался.

— Он не знал, что тело погибло, — Шэнь Цинцю посмотрел на почерневшую по краям ткань, сползающую с мертвеца. — Не смог вернуться.

Голоса собратьев, пробиваясь через вязкий воздух, становились ближе.

Даже если бы все началось снова — Лю Цингэ и Шэнь Цинцю были не одни в этом бою.

— Чжаньмэн-шисюн, прошу выслушать мои объяснения, — Шэнь Цинцю обернулся к ним и заговорил с разу с Юэ Цинъюанем. — История будет долгой.

— Сначала я бы хотел проверить, насколько вы оба в порядке, — Му Цинфан обошел мертвое тело, пронзенное мечом. Он вообще не выглядел удивленным. — Нас чуть с ног не сбило ударной волной ото всего, что здесь случилось.

— Многое случилось, — Шэнь Цинцю поймал перевязанную лапу Лю Цингэ и протянул ее Му Цинфану. — Небесный демон Ло Бинхэ погиб, не рассчитав усилий.

Юэ Цинъюань подошел к тому, что осталось от прежнего тела Лю Цингэ, и осторожно вытащил Синьмо из раны.

— Нужно уничтожить это, пока другие демоны не пришли за ним, — сказал он, запечатывая поток темной энергии. — Лю-шиди, нам потребуется помощь пика Байчжань.

Казалось, никого не смущал тот облик, в котором Лю Цингэ предстал перед собратьями. Шэнь Цинцю пришел в себя достаточно, чтобы держать его за лапу и улыбаться, глядя в глаза — даже если приходилось слишком сильно откидывать голову назад. Он смотрел в глаза и улыбался. Этого было достаточно.

***
Его разбудил утренний дождь, очень мягкий — но слух все еще оставался обостренным даже по меркам заклинателя. Лю Цингэ осторожно поднял руку и посмотрел на пальцы. Почти человеческая ладонь — и длинные тонкие когти, но с каждым днем изменения становились заметнее.

Спустя годы привыкать к прежнему облику получалось не сразу. Черты лица, даже родинка у левого глаза, вернулись — и ни отражение, ни восторг Шэнь Цинцю не обманывали.

И все же работы предстояло много. Каждое утро Лю Цингэ начинал с медитации, возвращая недавно вспыхнувшему золотому ядру былую силу.

— Еще даже не рассвело, — сонно прошептал Шэнь Цинцю и прижался ближе. — Ты сегодня никуда не летишь.

— Не лечу, — согласился Лю Цингэ, с некоторым сожалением признавая, что потерянные совиные крылья были потрясающими. — Но мне нужно медитировать.

— Еще успеешь, — Шэнь Цинцю провел пальцами по шраму на руке — метка от удара Чэнлуаня оставалась напоминанием о том, что случилось, и расставаться с ней Лю Цингэ не хотел. — Пусть дождь закончится.

Лю Цингэ тихо фыркнул, но спорить не стал. Ему не мог повредить дождь — даже если от него теперь не получалось спрятаться под сводом широких сильных крыльев.

Осторожно, как привык за годы, он обнял Шэнь Цинцю — и не задел когтями тонкую светлую кожу.

Однажды когти исчезнут — а он останется.