Archive of Our Own

Вечерняя медитация не помогла сосредоточиться. Он отвлекался, терялся в мыслях — своих и чужих — и утро не принесло спокойствия.

Воздух горчил медной копотью, раскаленная ци текла по духовным венам, словно ждала, когда же получит приказ выжечь врага. Но Лю Цингэ не мог рисковать.

[Из тебя выйдет прекрасный главный герой. И прекрасный источник. Не трать силы на изгнание, с которым все равно не справишься — согласись со мной.]

[Разве тебе не нравится дар? Ты же сам выбрал. Я могу принести еще.]

[Хочешь, приведу демона снов? Мэнмо стар. Победи его — или используй, как пожелаешь.]

Он улетел с пика Байчжань затемно, нашел уединенную поляну в лесу и замер в тени, чтобы привести рассудок в порядок, заглушить надоедливый голос и привычно погасить неприятное мерцающее по краям сияние.

[Тебе не стоит отказываться. Ты изначально подходил на эту роль]

— Твой первый хозяин слышал то же самое, — Лю Цингэ опустился на траву и прикрыл глаза. — И что с ним сейчас?

[Ты о Шэнь Юане?]

— Нет. Я о том, кого отравили Неисцелимым, — Лю Цингэ вдохнул прохладный воздух, аромат диких трав заглушил тревогу. — Все, что ты обещаешь — ложь.

И чужой голос затих. Всегда затихал, прятался в клетку, которую Лю Цингэ выстроил в своем сознании, словно для редкого зверя — разве что редких зверей он обычно дарил, а этого должен был удержать на месте любой ценой.

Потому что создание, спрятавшееся в его рассудке, все еще угрожало Шэнь Цинцю.

Шэнь Юаню — и о нем чужой голос говорил постоянно.

Теперь Лю Цингэ знал все. Другой мир и неожиданная смерть, возрождение в исковерканной судьбе, угрозы и наказания — то, что заставляло Шэнь Юаня молчать, привыкать к чужому имени и роли, покинуло его случайно.

В день, когда Лю Цингэ почти погиб, Шэнь Юань спас его. Он не должен был — не был должен — так рисковать собой, ничем с ним не связанный и едва ли способный объяснить свое решение.

Но Шэнь Юань протянул руку — и с теплом его живой ци, с грохотом живого сердца, с яркой вспышкой тепла Лю Цингэ покинул порог смерти.

Шэнь Юань тогда еще не умел управлять энергией точно и разумно. И к силам, брошенным на спасение Лю Цингэ, прицепилось проклятие — его просто вынесло потоком, вырвало с корнем и перенесло в чужой рассудок. Лю Цингэ, выбираясь обратно к жизни, не сразу заметил его присутствие.

[Нам нужно обсудить, что мы сделаем, когда выберемся из Линси.]

Призрачный неровный голос и квадрат мерцающего полотна — сначала Лю Цингэ решил, что получил от Шэнь Цинцю давно терзавшего его сердечного демона.

И только отчасти оказался прав. Шэнь Цинцю — того, прежнего, уже не было. А странное создание действительно принадлежало миру демонов.

[В тебе есть искра], — говорило оно тогда, не мешая Лю Цингэ приходить в себя под темными сводами пещеры. — [Это с самого начала мог быть ты. Прекрасный герой, прекрасный источник — стойкий, сильный, такой яркий!]

Другой мир, написанная книга, погибший автор — сколько времени потребовалось Лю Цингэ, чтобы осознать все это? Рассудок, расшатанный сильнейшим искажением ци, почти не сопротивлялся тому, что слышал. Все могло быть бредом, следствием травм, порождением кошмаров.

[Я покажу, что умею в бою. Вернее, ты сам поймешь — совсем скоро демоны придут за вами.]

Эта угроза — неважно, была она лихорадочным сном или истиной — заставила Лю Цингэ выйти из Линси. И он успел вовремя.

Приближаясь к полю битвы, Лю Цингэ перехватил рукоять Чэнлуаня, даже сейчас доверяя себе и мечу. Привычка сражаться не зависела от того, что за демон прицепился к его рассудку и насколько нестабильно золотое ядро.

Лю Цингэ размахнулся, почти не целясь, и рухнул в бой.

Возможно, ему не стоило слушать подсказки чужого голоса. Или стоило сразу, собрав всю возможную силу, заставить его замолчать.

Но в этом сражении — о чем Лю Цингэ жалел безвозвратно — помощь ему, увы, пригодилась. Проклятый голос знал, какой из противников опаснее прочих, а кого можно выпустить из поля зрения.

Лю Цингэ услышал крик, когда было уже поздно — а сам он оказался слишком далеко, добивая небольшой отряд.

[Оставить его в живых? Все же с него многое началось], — рассуждал голос, путая мысли. — [Не будем омрачать этот день — день, когда бог войны пика Байчжань вновь выиграл битву!]

Лю Цингэ видел, что раненого ученика — одного из тех, кто тихой тенью жил на пике Цинцзин — уносили целители. Тощий подросток с растрепанными волосами и страшной раной, к счастью для себя самого, потерял сознание.

Шэнь Цинцю стоял рядом с поверженным старейшиной, и по лезвию Сюя стекала темная кровь. Он тоже опоздал, и выглядел сейчас непривычно растерянным.

— Я не успел спасти его, — признал Лю Цингэ. — Но ты защитил мою сестру. Семья Лю многим тебе обязана.

— Не стоит, Лю-шиди. Любой на моем месте поступил бы так же, — Шэнь Цинцю казался потерянным и уставшим. — Ты вернулся очень вовремя. А Ло Бинхэ еще восстановится, не переживай.

— Неисцелимый называется так не случайно, — напомнил Лю Цингэ и убрал меч в ножны. — Ты тоже ранен?

Небольшой порез на плече Шэнь Цинцю, казалось, не заметил бы сам — и отмахнулся от помощи. Его не задело отравленным шипами, только чьим-то мечом в бою.

Лю Цингэ весь вечер слушал, как призрачный голос рассказывал о настоящем имени, настоящем мире и настоящей смерти.

Шэнь Юань отзывался на имя Шэнь Цинцю. Лю Цингэ знал это, потому что Шэнь Юань стал часто прилетать на пик Байчжань, приглашать в гости и предлагать ночные охоты.

[Что, снова он?], — голос, не скрывая, веселился. — [Все главные герои одинаковые!]

Лю Цингэ редко отвечал — он учился строить клетку, из которой не выберется пробравшийся в мысли хищник. Медитировал, успокаивал ци, позволял золотому ядру остыть, избегая прямого удара.

И не знал, как спросить у Шэнь Юаня, каково ему сейчас.

— Я принес чай для Лю-шиди, — Шэнь Юань появлялся в гостях в любое время, если узнавал, что Лю Цингэ вернулся на пик Байчжань. — Помнишь, мы нашли такой на юге, когда охотились за призраком?

— Ты охотился за призраком, — Лю Цингэ не забирал себе чужие победы. — Я думал, что речь о мелком демоне.

— И все же именно Лю-шиди устроил ловушку, — Шэнь Юань уже заваривал чай и улыбался. — Расскажешь, как прошла охота? И я даже прощу, что улетел ты без меня. В этот раз.

Он часто прилетал — и никогда не говорил о том, что известный ему мир странной книги и судьба главного героя изменились.

Лю Цингэ со счастливой неизбежностью привыкал к этому — и называл «Шэнь Цинцю», не «Юань», чтобы случайно украденная тайна ничего не разрушила.

Им действительно везло на ночных охотах. Почти всегда везло, и без тонких, точных, насмешливых подсказок Шэнь Юаня одиночные задания казались Лю Цингэ слишком тихими и пустыми.

[Ты так и не понял, что от тебя требуется. Думаешь, вечно сможешь держать меня в узде, закрываться собственной ци, как щитом? Впрочем, я лучше покажу.]

Им везло почти всегда.

Но охоту, после которой все начало разрушаться, Лю Цингэ так себе и не простил.

Их отправили в прибрежную деревню, где редко случалось что-то страшнее неурожая или уличной драки, но не в этот раз. Отравленная вода в колодцах, ручьях, дождях убивала медленно и без надежды.

Лю Цингэ нашел слабый след у местного болота — и не убедил Шэнь Юаня остаться на постоялом дворе. В сумерках, следуя за слабо светящимся талисманом, они тихо говорили.

— Тебя не удивляет, что кровь демонического зверя — странное лекарство? — Шэнь Юань бесшумно и плавно двигался по кочкам, не задевая светло-зеленым шелком грязной земли. — Болезнь же тоже демоническая.

— Демоны не в ладах друг с другом, — ответил Лю Цингэ и прислушался к ночному лесу. — И с самими собой.

— Есть ли у демонов сердечные демоны? — Шэнь Юань улыбнулся своей странной шутке и остановился. — Лю-шиди, болото движется?

Лю Цингэ успел схватить его за рукав, но земля провалилась под ногами, и в темноте треск порвавшейся ткани прозвучал очень громко.

Болото и было чудовищем, с которого все началось. Клыки прорастали кочками, гребень топорщился корягами, а темная аура, вплетаясь в подземные ручьи, травила воду вокруг.

Тяжелая туша поднималась все выше, и Лю Цингэ наносил удары, чтобы отвлечь зверя на себя — чтобы Шэнь Юань успел выбраться.

Но сражение продолжалось, а он не появлялся.

[Я расскажу тебе, как спасти его.]

— Хорошо, — если Лю Цингэ настолько утратил способность сдерживать эту тварь, то пусть помогает. — Где он?

[Выбирай.]

На мерцающем полотне появилось несколько разноцветных строк — болотное чудовище их не видело, зато видело Лю Цингэ, и от боя не отказывалось. Что бы ни скрывалось за сделкой, принимать решение пришлось быстро.

Лю Цингэ не успел даже дочитать до конца, что за выбор ему предоставили.

[Прекрасный выбор! Ты почти не почувствуешь, сколько сил у тебя уйдет на исполнение желания.]

— Сейчас не лучшее время, чтобы забирать у меня силы, — Лю Цингэ взлетел выше и нашел за скользким камнем один из множества глаз чудовища. — Где Шэнь Юань?

«Если бы я мог всю жизнь смотреть на то, как сражается бог войны пика Байчжань, я был бы счастлив!»

Знакомый голос прозвучал совсем рядом — слева, за вросшим в шкуру сломанным деревом, Шэнь Юань стоял, держась за меч. Лезвие Сюя почти по самую рукоять было погружено в черную слизь — на месте очередного глаза.

«Нужно будет нарисовать его, когда вернемся домой. Какое бесстрашное пламя во взгляде, какая невероятная, изящная сила! Лю Цингэ принял весь удар на себя, пока я искал истинное око серого круглозубого слизня».

Очевидно, самое уязвимое место чудовища Шэнь Юань нашел — и битва закончилась. Туша оседала, ломая хлипкие деревья и разбрызгивая грязь.

Шэнь Юань молчал, но Лю Цингэ слышал его голос.

— Оно тебя не задело? — Лю Цингэ помог ему подняться на ноги. — Осторожно, здесь камень.

— Лю-шиди сражался великолепно, слизень даже не заметил, что я здесь. Око пришлось поискать, но ты выиграл нам время, — Шэнь Юань стряхнул грязь с рукавов. — Посмотри, во что мы превратились!

«Вернее, во что я превратился. На его шелковой коже даже росчерк грязи смотрится как тонкая роспись тушью».

— Приведем себя в порядок позже, — Лю Цингэ неловко стер брызги со скулы и, вероятно, размазал их еще сильнее. — Ты говорил, что нужна его кровь, пока не свернулась.

— Да. Давай спустимся ниже, Лю-шиди, — Шэнь Юань осмотрелся. — Поможешь мне добраться до позвоночного столба?

«Все же прекрасная дева, которую он выберет в жены, будет самой счастливой женщиной в мире. Столько спокойной силы и заботы — и это в лучшем воине мира! На месте прекрасных дев я бы давно устраивал драки».

[Тебе нравится то, что ты слышишь? Аура способна и на большее — если только не гасить ее так, как это делаешь ты. И согласись, ты бы не успел, если бы не научился читать его мысли.]

Но Лю Цингэ не соглашался — и все же дар, выбранный в спешке боя, не исчезал. Он зря надеялся, что действие пройдет, что защитные силы родного ордена сотрут чужое влияние, стоит только вернуться под их сень.

Шэнь Юань все так же часто появлялся на пике Байчжань, заваривал чай, наблюдал за тренировками, читал ему книги вслух и играл на гуцине.

Лю Цингэ не знал, что произойдет, если он случайно ответит на мысль, которую Шэнь Цинцю не произносил — но которую все равно смог услышать.

— Му Цинфан сказал, что у Ло Бинхэ нет будущего в заклинательстве. Он подавал столько надежд, — Шэнь Юань шел рядом с ним, веером отводя в стороны низкие ветви цветущих сторожевых яблонь. — Но его пригласили на Аньдин, и ему, кажется, даже нравится.

— Хорошо, что никто больше не пострадал, — Лю Цингэ поймал выбитый из руки веер раньше, чем тот упал в траву. — Не смотри на меня так. На пике Байчжань даже деревья умеют драться.

— Лю-шиди появился очень вовремя, поэтому обошлось без жертв, — Шэнь Цинцю улыбнулся и словно случайно, одним плавным шагом, оказался чуть ближе. — А на пике Цинцзин бамбук совершенно спокоен. Ты прилетишь в гости?

— Чтобы научить бамбук драться? — удивленно предложил Лю Цингэ и уклонился от мягкого удара цветущей ветки. — Твоим ученикам не понравится.

Шэнь Юань засмеялся и первым вышел на широкую тропу, покидая опасную байчжаньскую рощу.

«И никто мне не верит, когда я говорю, что Лю Цингэ очарователен.»

«Ему так идет закатный румянец. Как создание, настолько сильное и непобедимое в бою, может быть столь утонченным и нежным?»

Лю Цингэ коснулся собственной щеки и ощутил солнечное тепло. Шэнь Юань внимательно проследил за его движением, спрятал улыбку за веером, снова шагнул чуть ближе — и шел так всю дорогу.

Лю Цингэ очень хотелось повторить этот мягкий шаг — так, чтобы идти совсем рядом, почти задевая друг друга длинными рукавами.

Но он не мог коснуться Шэнь Юаня. В прошлый раз прикосновение под сводами Линси спасло Лю Цингэ, но передало ему демонический голос со странными дарами и аурой. Что, если оно предпочло бы вернуться к Шэнь Юаню? Разве мог он рисковать вот так?

Даже если ему очень хотелось взять его за руку, пропустить длинные пряди сквозь пальцы, поднести ладонь к губам и вспыхнуть, глядя ему в глаза.

Лю Цингэ знал, что не может так поступить.

Он вкладывал столько сил в то, чтобы скрыть эту проклятую ауру — но не был уверен, что всегда справляется с ней.

[Разве тебе не нравится, что не нужны никакие усилия? Он смотрит на тебя — просто обернись.]

— Нет, — каждый раз отвечал Лю Цингэ. — Не на меня.

[Какая разница? Разве это важно? Разве я мало предлагаю?]

— Предыдущий владелец твоих даров и предложений после твоего предательства работает на пике Аньдин, — напомнил Лю Цингэ. — Не самая впечатляющая судьба.

[Демоны не в ладах друг с другом. И с самими собой], — голос вернул ему его же собственные слова. — [Мы по-разному понимаем верность.]

Лю Цингэ знал: когда он найдет способ избавиться от этого проклятия, и внутренний враг замолчит, сияние ауры исчезнет — а вместе с ним исчезнут и теплые искры во взгляде Шэнь Юаня.

Знал, но очень хотел, чтобы искры остались, чтобы они появлялись не под действием странной бездушной силы, и в улыбке Шэнь Юаня был только он сам.

И враг постепенно сдавался. Проигрывал — или готовил ловушку? — и голос звучал странно тихо, на самой грани сознания. Расплатой за такой успех становились лихорадочные волны ци, от которых золотое ядро пыталось сжечь себя вместе с Лю Цингэ, демоническим голосом и даром слышать мысли Шэнь Юаня.

Почти каждое утро Лю Цингэ улетал в тень леса сторожевых яблонь, где никто не мог его найти, и успокаивал поток сходящей с ума энергии, потому что не был уверен, хватит ли только битвы, чтобы избавиться от врага — или тот успеет сбежать.

Вчера вечером Шэнь Юань снова принес доску вэйци — в надежде отыграться, потому что днем ранее пережил быстрое поражение и долго над этим смеялся.

Они сидели допоздна, Лю Цингэ не собирался сдаваться просто так — не на пике Байчжань, где никогда и никому не проигрывал. Удивленный, но не обиженный, Шэнь Юань был даже очаровательнее, чем обычно.

«Я покину Цинцзин и приду на Байчжань, чтобы научиться играть так же. Серьезно, и это все, на что я способен?»

«Меня просто отвлекает нежная красота и прямой взгляд. Нельзя быть таким невозможным, если ведешь в такую сложную игру, Лю-шиди!»

Лю Цингэ не пользовался преимуществом чтения мыслей во время партии — ему хватало только собственных навыков. Хотя бы в этом он был уверен.

«Если бы тень от пряди превратилась в кружево, казалось бы, что его лицо прячет тонкая вуаль — до самых губ, чтобы открывать только улыбку. Боги создали его мне на погибель.»

«Как выглядит Лю Цингэ, когда целуется? Хотелось бы мне увидеть это однажды!»

— Лю-шиди, все в порядке? — Шэнь Юань поймал случайно сбитую со стола доску. — Позвать Му Цинфана? Принести воды?

— Да. Воды, — Лю Цингэ отшатнулся от него, когда тот попытался коснуться его запястья. — Пожалуйста.

— Подожди, я помогу тебе, — Шэнь Юань разочарованно опустил руку. — Ты так побледнел, Лю-шиди. Может быть, сядешь обратно?

Лю Цингэ осторожно забрал и выпил остывший чай, но не почувствовал вкуса.

Шэнь Юань, явно расстроенный и неспокойный, попрощался и улетел. Партию они так и не доиграли.

Разбитый Лю Цингэ ушел на вечернюю медитацию — но все время отвлекался, задумывался, терялся в омуте мыслей. Своих и чужих.

Поэтому утро снова встречал в роще, очищая разум и сердце.

[И чего ты добьешься, если избавишься от меня?]

Утренняя медитация не помогла так же, как и вечерняя.

Волны от золотого ядра поднимались все выше, раскалялись сильнее, и вскоре их шум заглушил надоедливый голос.

«В мире больше нет главного героя. Я давно не слышу ни приказов, ни подсказок. Я могу делать то, что считаю правильным.»

Лю Цингэ открыл глаза — и встретился взглядом с Шэнь Юанем. Тот появился в солнечном тумане, мерцающий в искрах поздней росы. Тонкие черты лица светились чем-то, что Лю Цингэ не мог прочесть даже в его мыслях.

Они молча смотрели друг на друга, пока Шэнь Юань не шагнул ближе и не сел рядом, почти коснувшись плеча.

— Ты нашел меня, — Лю Цингэ все еще мог говорить, пусть с каждым мгновением раскаленные удары ци становились ближе. — Мало кто знает об этом месте.

— Надеялся, что найду. Мы гуляли здесь прошлой весной, — Шэнь Юаню очень шел тонкий едва заметный румянец. — Мне нравится приходить на пик Байчжань, Лю-шиди. Здесь я чувствую себя так спокойно.

Все началось с искажения — им же и заканчивалось. Лю Цингэ не мог даже пошевелиться сейчас, не доверяя тому, во что превратится движение.

Возможно, он умрет, так и не коснувшись руки Шэнь Юаня. Он умрет — но не коснется, и проклятый голос с приказами и наказаниями никогда не вернется в его разум.

— И уходить вчера было сложно, — продолжил Шэнь Юань. — Словно что-то случилось, а я не заметил и оставил тебя.

Он сел еще ближе, протянул руку и сжал ладонь Лю Цингэ. Жаль, что тот уже не чувствовал почти ничего в собственном теле — кроме битвы, подступающей к вискам глухими приливами силы.

— Я больше не хочу уходить, — Шэнь Цинцю опустил голову ему на плечо и тут же вздрогнул. — Лю-шиди!

Последним, что Лю Цингэ услышал, была искренняя тревога в голосе — но ответить он уже не успел, с высоты собственных сил рухнув в кипящий смерч боя.

По духовным венам проносились мириады стремительных искр, под веками вспыхивали хрупкие, смертельно опасные молнии, и тянулись сквозь рассудок, выслеживая врага.

Лю Цингэ, потерявший связь с сердцем, телом, миром, все же почувствовал, что тепло пальцев на его запястье стало сильнее — и не исчезло.

Когда ему хватило сил снова открыть глаза, вокруг не было ни леса, ни утра.

Погруженная в полумрак комната казалась смутно знакомой.

Когда ему хватило сил осознать, что с ним случилось, он не нашел ни следа чужого голоса в собственном разуме, ни отблеска надоедливо мерцающей ауры.

— Лю-шиди такой милый, когда спит, — услышал Лю Цингэ. — Спит уже три дня и совершенно не хочет со мной разговаривать.

— Я не разговариваю, когда сплю, — Лю Цингэ медленно сел на кровати. — Скорее всего.

— Это мы еще выясним, — тихо пообещал Шэнь Юань и сел ближе, чтобы снова взять за руку. Как мгновение назад, солнечным утром. Как три дня назад, под раскаты искажения ци. — Ты в порядке?

Лю Цингэ слышал его — но не его мысли.

Шэнь Юань смотрел на него с тревогой, нежностью и радостью, которые не требовали сомнительных даров, чтобы быть замеченными. Икры в его взгляде стали только ярче.

— Я чувствую себя очень странно, — признался Лю Цингэ. — Мне казалось, что золотое ядро сгорит вместе со мной.

— Так и происходит, когда заклинатель поднимается на следующий уровень совершенствования, — Шэнь Юань улыбнулся с веселым спокойствием ученого, напоминающего общеизвестные вещи. — Бог войны пика Байчжань стал еще ближе к вознесению. И как это ощущается? Ты обрел просветление?

— Я не знаю, — ответил Лю Цингэ и осторожно поднял руку, чтобы впервые коснуться лица Шэнь Юаня, впервые отвести в сторону тяжелую сияющую прядь. — Шэнь Юань? Извини, что напугал.

Имя прозвучало — и ничего не изменилось. Шэнь Юань смотрел на него несколько долгих мгновений, словно принимал решение, но не боялся его.

— Я тем вечером так и не вернулся к себе. Летал кругами над пиком Байчжань, искал повод прийти обратно, — Шэнь Юань накрыл его ладонь своей и мягко коснулся губами запястья. — И нашел тебя вовремя.

Только сейчас Лю Цингэ показалось, что аура, дар и почти прицепившаяся к нему судьба главного героя, возможно, не имели никакого значения все это время. Все эти месяцы, все ночные охоты, все разговоры и взгляды, которые удавалось поймать.

— У меня есть проверенное средство, помогающее при искажении ци, — Шэнь Юань коснулся его скулы кончиками пальцев и улыбнулся еще ярче. — Я могу быть рядом.

— Да. Будь рядом, — Лю Цингэ легко упал в его объятия, закрыл глаза и ощутил, как полное невероятных сил золотое ядро сверкнуло спокойным светом счастья. Лю Цингэ мог защитить Шэнь Юаня. Мог защитить целый мир вокруг них. — Всегда будь рядом.

Шэнь Юань тихо рассмеялся и притянул его еще ближе, окутывая шелком длинных рукавов и ароматом мягких трав.