Work Text:
— Вы должны сорвать мне свадьбу! — Птачек вопит, как кабан, раненый в жопу.
Жижка и Чёрт лениво переглядываются и фыркают, Комар даже не отвлекается от ощупывания сисек подавальщицы, и только Янош смотрит заинтересованно.
— Я заплачу́! — панич шмякает на стол кошель.
— Ну сорвать так сорвать. — Гинек сгребает мешочек с монетами и улыбается: — Пойдём, решим проблему по-быстрому.
Птачек отступает на шаг и попадает в цепкие объятия Кубенки.
— Не ссы, милашка, больно не будет. Почти, — Кубенка шепчет с придыханием.
— А что это вы делаете, а? — Индро спускается по лестнице и с осуждением обводит взглядом Стаю.
— Птачеку хуй режем, — Чёрт хватает панича за упомянутую часть тела отнюдь не нежно, — он жениться не хочет.
— Не надо мне ничего резать! — Ян взвизгивает и дёргается, роняя Кубенку и падая на него сверху. Они барахтаются, как дети в грязи, ругаясь и путаясь в ногах.
Жижка ржёт, смахивая на пол пустой кувшин, а Индржих, бросаясь на помощь паничу, спотыкается о выставленную Микешем ногу и растягивается на полу.
— Zamiast tego obetnijmy mu palec! — Комар выныривает из декольте служанки. — Nie będzie gdzie umieścić pierścionka.[1]
— А давайте ничего никому не будем резать? — Катерина отпихивает Яноша, застывшего на пороге, и заходит в таверну. — Можно просто жениху ноги сломать, чтобы до церкви дойти не мог.
Жижка от смеха уже сползает под стол, а Птачек возмущённо шипит и плюётся.
— А чего бы не жениться? — Козлик недоумевает вполне искренне. — Невеста, что ли, страшная? Или старая?
— Полегче на поворотах! Это, между прочим, моя племянница. — Чёрт швыряет в Козлика кружкой. — Разве может она быть страшной? Ну?
Тишина воцаряется гробовая: слышно, как под полом сношаются мыши, а за дверью в кухню блюёт кот. Козлик беззвучно открывает и закрывает рот, а Птачек по цвету приближается к отбеленному полотну.
— Это которая? — вопрошает Жижка заинтригованно. — Та, что в нас из арбалета стреляла? Или та, которая тебе в вино «колыбельку» подлила, чтобы изучить строение мужского организма?
— Не-е-е-е, это та, что тебя уговорила позировать для картины «Искушение запретным плодом».
— О! О-о-о-о… Да-а-а, — вид у атамана становится мечтательным. — Отличная картина вышла. Очень… образная.
— Угу, особенно момент грехопадения удался. — Чёрт фыркает. — Свет удачно лёг. И не только свет.
— Такая талантливая девочка, эта её аллегория на змея, м-м! — Жижка закатывает глаза. — Женись, Птачек, не пожалеешь! Лучше она, чем та, что с арбалетом. Звать-то невесту как, кстати?
Индро сидит на полу и ошеломлённо смотрит на разворачивающийся перед ним балаган: Чёрт называет случайные женские имена — или действительно не помнит, как зовут племянницу, или придуривается; Жижка изображает всем телом то ли змея-искусителя, то ли порывы ветра; Птачек, заламывая руки, чуть не рыдает от отчаяния, а Микеш с Козликом обсуждают, насколько ничтожны их шансы породниться с Гинеком через барышню с арбалетом.
— Лично я бы советовала ту, что вино отравила: художнице-то после твоего, Ян, змея, панич на один укус будет. — Катерина хлопает Жижку по плечу, соскальзывая рукой по спине и ниже. — Да и отравительница уже видела худшее, что может быть в жизни женщины, — голого Чёрта. После такого никакой панич не страшен.
Гинек осекается на очередном имени и на Катку глядит с восторгом, прижимая руку к груди.
— Душа моя! У меня же и племянники есть. Пять! Давай сделаем им хорошо? — Чёрт вкрадчиво сипит, отвернувшись от Птачека. — Женим одного на тебе. Представь, как остальные четверо будут счастливы?
Жижка перехватывает Катерину, бросающуюся на Гинека с кулаками, и грохочет «прекратите балаган!» Но скандал уже набирает обороты, и остановить его не представляется возможным. Орут все: Птачек о тяжкой своей доле, Кубенка от того, что Ян ему на руку наступил, Гинек выкрикивает имена племянников, уклоняясь от попыток Катерины отвесить ему подзатыльник, а Козлик и Микеш просто ржут и подбадривают неизвестно кого воплями «давай, давай!»
Индро выходит на улицу, подальше от этих безумцев, но никому ещё не удавалось так легко вырваться от Стаи.
Двери распахиваются, выпуская Чёрта и летящую ему вслед кружку. Гинек смеётся и уворачивается, а вот обернувшийся на шум Индро получает деревянным снарядом прямо в лоб и падает.
— Эй! Индро! Ты живой вообще?! — Склонившегося над ним Чёрта почему-то два, и они немного расплываются. — Ну довольна?! Бесноватая ты баба! Убила пацана! И добро бы кинжалом, так нет — вовсе позорная смерть выходит, через посудину эту грязную!
— Он жив! — Катерин, склонившихся над Индржихом, тоже чуть больше чем одна. — Чего ты брешешь, скотина?!
— А раз жив, чего морда такая тупая и счастливая? У мужиков такие рожи или после хорошего траха бывают, или у трупов!
— Тебе-то откуда знать, как рожи мужиков после траха выглядят? Ой, нет, Чёрт, не отвечай. Вообще ничего знать не хочу! — Катерина отпихивает Гинека и пытается поднять Индро, но дёргает его за руку слишком сильно и резко, в результате чего сама падает.
— А-а-а-а-а-а, Жижка! Твоя баба сбесилась! Она труп пацана соблазняет! — Чёрт орёт как оглашенный и, судя по ругательствам Катки, придерживает её за спину, не давая встать. — Сиськами своими на морду ему улеглась и елозит!
Бандюганы вываливаются из таверны, как репа из дырявого мешка. Все снова вопят, пихаются и дают советы: то ли Катерине по интимному взаимодействию с мертвецами, то ли Индро по увиливанию от знойных женщин.
Этот гвалт перекрывает пронзительный вопль Яна:
— Да хватит уже! Я должен сбежать, мне нельзя жениться! Я слишком молод, красив и богат для этого! — Птачек замирает под взглядами обернувшихся к нему разбойников. — И вообще — я содомит!
Кубенка шлёпает Яноша по протянутой ладони и, повернувшись к Чёрту, укоризненно на него смотрит. Гинек фальшиво насвистывает «Наш герой Индро» и разглядывает небесный свод так, словно ждёт явления ангелов.
— Гони монеты, Чёрт. Я же говорил, что парень жопы не пожалеет, лишь бы не жениться. Ну и вот — не пожалел! — Кубенка ухмыляется как безумный.
— На хер иди! Я вот вообще уверен, что панич жопу свою никому бы не дал на поругание, — Гинек отпихивает вытянутую в его сторону руку. — А значит, это не считается. Колись, пацан, кого выебал?!
От последнего вопроса Ян краснеет, как девица, и начинает отступать к таверне.
— Вам какая разница? Главное, что племяннице твоей со мной плохо будет. Негодящий я буду муж.
Чёрт фыркает и ловит панича за плечо. Обнимает, прижимаясь слишком уж тесно, и шепчет на ухо: «Сознавайся, золотистый».
— И ничего не негодящий, как раз самый и хороший муж. — Катерина встаёт, отряхивая платье. — По бабам шляться не станешь, бастардов не наплодишь, а наследник… Ну вон, попросим Жижку, он тебе живо наследников соорудит. Сколько там у тебя по Троцнову детишек уже бегает, а?
Жижка хватается сначала за сердце, потом за штаны и мотает головой, отрицая сразу все: детей, Троцнов и сам факт своего существования.
Индро с тоской думает, что это, наверное, не было хорошей идеей: обратиться за помощью к Стае. Но где бы они ещё нашли дураков, что согласились бы пану Ганушу такую фигу показать? Надо прекращать это безумие.
Он поднимается с земли, поворачивается к Жижке, и именно в этот момент из таверны вылетает Комар. Он широким жестом раскидывает руки, словно желая обнять весь мир, и попадает кулаком Индро прямо в ухо.
Земля подпрыгивает и бьёт Индржиха в лоб.
— Ну всё, теперь-то точно помер…