Work Text:
На детском празднике Джейсу... ну, неловко. Многочисленные подружки и друзья Кейтлин носятся по гостиной с визгами и воплями, мамы во главе с Кассандрой оккупировали столовую, а малочисленные отцы скучковались на кухне и пьют виски. Джейс ни к одной из данных категорий себя отнести не может. То есть он для Кейтлин как брат... наверное.
Просто Кейтлин сегодня исполняется десять, а Джейс уже несколько месяцев как студент первого курса, и... его немного утомило объяснять новым приятелям, почему он вообще носится с десятилеткой, которая ему даже не кровная родственница, и пару раз на него уже смотрели довольно странно, и это всё... он не может сказать, что у них с Кейтлин есть так уж много общих тем, да и нянчиться с ней не надо уже много-много лет, он просто... он привык воспринимать её как сестру. Всегда держать где-то на задворках сознания, что она у него есть. Пусть и сильно младше.
И как бы он мог не прийти на её день рождения?
Никак. Даже если бы выбрал вариант проведения дня куда полезнее и интереснее. А ведь варианты были. Экзамены уже зловеще приближаются, несколько его однокурсников собирались пошляться по городу и звали Джейса с собой. Он мог бы просто поваляться после загруженной недели. Но он и правда винил бы себя, если бы пропустил праздник Кейтлин.
Кроме того... дети его любят. Джейс чувствует себя каким-то тропическим деревом, по которому ползают маленькие обезьянки, весело раскачивая ветки. Да, он буквально обвешан десятилетними девочками. Как хорошо, что Кейтлин не увлекается макияжем и покраской ногтей — ей куда больше по душе коллекция отцовских ружей — иначе Джейс бы уже был весь измазан в чём-нибудь розовом и блестящем.
Но потом Кассандра выглядывает из приоткрытой двери и подзывает его властным кивком головы. И тогда Джейс из лазалки для детей и аналога дорогущей статуи, которой можно похвастать просто фактом её наличия, переквалифицируется в расстановщика стульев по гостиной.
Джейс не знает, какого аниматора в этот раз позвали родители Кейтлин. В прошлом году это были пираты. Кейтлин не понравилось, она всё твердила, что пиратство — это противозаконно, и бедные аниматоры неловко смотрели на Кассандру и Тобиаса. Может, в этом году будет кто-то вроде детективов. Кейтлин наверняка понравится куда больше.
Но нет, в этом году аниматор всего один. И Джейса просят помочь принести для него несколько коробок.
Аниматором оказывается его ровесник, плюс-минус пара лет. И Кассандра в этом году явно решила не рисковать с проверкой моральных качеств дочери и наняла фокусника.
Всё как полагается — парень в чёрном цилиндре, с галстуком-бабочкой и с тростью. И, кажется, трость вовсе не элемент сценического образа. Понятно, почему ему требуется помощь Джейса с коробками.
Кейтлин в центре ряда стульев смотрит с ужасным скепсисом. Джейс, если уж честно, тоже. Его этап увлечения всевозможными фокусами закончился годам к двенадцати, когда одноклассники стали высмеивать его за то, что он таскает в карманах верёвочки и колоды карт. И самоучители по иллюзиям были прочитаны от и до, и Ютуб перестал предлагать что-то новое. Джейсу просто наскучило. И сейчас он готов поклясться, что это парень не покажет ничего из ряда вон выходящего. Будь ему лет одиннадцать, сиди он рядом с Кейтлин... ну, на своём месте сейчас, этому парню он бы не позавидовал.
Парень, кстати, волнуется, и это видно.
Вряд ли он профессиональный актёр, скорее такой же студент, который просто подрабатывает по выходным, но дети, как известно, публика... привередливая. Хорошо, что им не выдали каких-нибудь мячиков или слаймов, иначе у бедолаги были бы все шансы оказаться забросанным всякой гадостью ещё до начала своего выступления.
— Леди и джентльмены, давайте знакомиться. Меня зовут Виктор.
Он кланяется и роняет цилиндр с головы. Почти краснеет. Дети хихикают, а со стороны Кассандры Джейс явственно слышит недовольное цоканье.
— Ну, так даже лучше, — неловко сообщает он и подцепляет цилиндр тростью, ставит его на перенесённый Джейсом журнальный столик. — Начнём, полагаю, с простенького, — почти смущённо говорит он и на удивление ловко раскрывает карты веером, выставляя их перед Кейтлин. — Выбери любую карту, но не говори мне, какую. Прямо вытягивай её, не бойся. Можешь показать всем остальным. Я даже глаза закрою, чтобы всё было честно.
Джейс со своего удобного бокового места подпирания стены отлично видит даму червей.
Кейтлин кладёт её на самую верхушку колоды.
Виктор, ловко тасуя эту самую колоду, с самым снисходительным видом показывает даму. Только пик.
Кейтлин смотрит с откровенной жалостью и насмешкой. Дети смеются. Джейсу становится неловко. Он такой трюк мог бы показать тоже, и он бы наверняка вышел, несмотря даже на то, что он не практиковался уже несколько лет.
— Это не та карта? — почти расстроенно спрашивает Виктор, и Джейсу его правда жаль. Он снова тасует колоду, теперь уже с видом сосредоточенным и серьёзным, и в этот раз перед Кейтлин оказывается восьмёрка. — Нет, не подсказывайте мне. Мы обязательно её найдём.
Подружки Кейт хохочут. Кассандра разочарованно и очень шумно вздыхает.
— И это не она? — теперь-то уж совсем откровенно уточняет Виктор, доставая в этот раз короля.
— Нет, — безжалостно сообщает Кейтлин ему прямо в лицо.
Виктор грустно вздыхает. У него интересное лицо, щедро украшенное родинками. И печаль, если уж честно, ему совсем не идёт.
— Итак, леди и джентльмены, у меня есть два предположения, с чем связан мой досадный провал. Первое, всё дело в шляпе, — говорит он и возвращается к столу. Несколько жидких смешков доносятся со стороны родителей, пока он водружает цилиндр себе обратно голову. — Второе... наверное, мне стоит взять карты побольше, верно? — Виктор перебрасывает карты из руки в руку идеальным флоришем. Таким, какой у Джейса никогда не выходил.
И дальше... Виктор идеально выполняет трюк с большой картой и точками на ней. Просто великолепно. Если бы Джейс не знал, он бы точно так же распахнул рот от удивления, как и все присутствующие в гостиной. И либо способности Виктора и правда заключены в его цилиндре, либо вот эта его неловкость была частью шоу. Потому что больше он не делает ни одной осечки. Он потрясающе выполняет трюк с платком сквозь руку, с раскрашенными зайцами и держится так, будто сам Гудини не годился бы ему и в подмётки. И Джейс... почему-то верит. Джейс знает почти все фокусы, и всё равно вместе со всеми едва ли не ахает. И дети в восторге. И даже у Кейтлин недоверчивость во взгляде сменилась на чистый восторг.
— А для следующего фокуса мне нужен ассистент. О нет, юная леди, поверьте, быть ассистентом не так уж и весело. Я знаю, о чём говорю. Вот вы, — говорит он и... о боже, он смотрит прямо на Джейса. Прямо ему в глаза. Джейсу вроде бы уже не пятнадцать, чтобы его охватывал такой ступор, но в последний раз подобное случилось с ним ещё в школе, когда девушка, на которую он засматривался почти год, предложила стать её напарником на лабораторных.
— Э-э, да. Конечно, — он умоляет свой язык перестать заплетаться. Боже, какой позор. Да, он, конечно, впечатлён всеми этими фокусами, ловкостью и мастерством, да. И Виктор... ну нельзя отрицать — Виктор симпатичный, а Джейс уже и не помнит, когда в последний раз искренне хотел с кем-то познакомиться так же сильно, как прямо сейчас — знакомства в кампусе и на вечеринках братства не в счёт, там ему... скорее неловко, но это ведь не повод вести себя как полный придурок, верно? — Я, эм, Джейс. Считайте, что брат именинницы.
— Очень приятно, Джейс, — отвечает Виктор, и... о, чёрт. Закусывает губу. Мимолётно, едва уловимо, но... боже. У Джейса есть подозрения, что флиртовать на дне рождении сестры в присутствии кучи детей и их родителей — не самая лучшая затея.
— Что мне нужно делать? — наконец удаётся спросить Джейсу. Виктор тоже будто отмирает.
— О, для начала всего-то принести мне стакан сока.
Джейс не спорит. Не переспрашивает. Он идёт в столовую дома Кирамманов так быстро, как только может. О боже, какой стыд. Он ведь едва-едва не покраснел.
Стакан он находит быстро — он единственный с налитой ярко-оранжевой жидкостью и стоит на краю стола. И жидкость в нём плещется по полым краям.
Джейс делает вид, что несёт его очень осторожно, чтобы ничего не разлить.
Дети приходят в восторг от магического переливания полного стакана сперва за салфетку, а потом обратно в стакан, который наполняется меньше, чем наполовину. Джейс, конечно, всё видит. И конечно, молчит. Кто-то из родителей даже удивлённо переговаривается.
Джейс смотрит на Виктора. На сидящую по фигуре жилетку, на родинку возле глаза, и думает, как будет уместнее попытаться взять у него номер телефона. Может, проще будет подговорить Кейтлин, чтобы она влезла в мобильный Кассандры? Или через пару дней обратиться к самой Кассандре, сказать, что он уже сломал себе всю голову, пытаясь понять, как был сделан какой-то фокус?
— Итак, мне снова нужна помощь ассистента, — говорит Виктор, запихивая обратно в цилиндр плюшевого зайца. Зайца, конечно, не было видно, пока Виктор — теперь-то Джейс совершенно в этом уверен — намеренно ронял его на пол в самом начале выступления.
Джейс оказывается рядом излишне торопливо и... ну ему ведь не мерещится этот оценивающий взгляд, правда?
Виктор указывает на большую коробку с бантом позади себя.
— Будь любезен, поставь её на стол. Вот так. А теперь, дамы и господа, вы все видели, что коробка стояла здесь всё представление и я к ней даже не прикасался. И мой прекрасный ассистент тоже. Сейчас я напишу несколько ваших версий того, что там может быть. Есть какие-то варианты?
— Ружьё! — кричит Кейтлин, и на долю секунды Джейс улавливает, как Виктор приподнимает бровь. Но он старательно выписывает «ружьё» на небольшой узкой бумажке.
— Кукла, — восторженно кричит какая-то девочка.
— Медведь!
— Щенок!
Виктор останавливает приём ответов из зала и заворачивает все бумажки. Джейс, отошедший обратно к стене, намётанным на подобные штуки глазом замечает, как одна бумажка ловко прячется в его ладони.
— Юная леди, прошу вас подойти сюда. То, что вы сейчас вытянете, и окажется в этой коробке. Выбирайте бумажку с умом.
— Ружьё, можно я просто вытяну ружьё?
— Нет, иначе в чём же магия, — говорит Виктор и показывает на комки бумаги в своей ладони.
— Кукла, — опечаленно читает Кейт.
Тянет за бант и... да, в коробке, разумеется, оказывается кукла. Красивая фарфоровая кукла в платье с рюшами. Виктор притворно ахает, когда смотрит на грустное лицо Кейтлин.
— Итак, юная леди, этот подарок не нравится? Что ж, я не могу оставить именинницу расстроенной. Давай сейчас закроем коробку, вот так. Сейчас мы... — он как будто что-то простукивает, вертит, делает пассажи руками — всё как полагается, и... вау.
Довольно внушительной по размеру куклы в коробке уже нет.
Джейс знает, что она прячется за опустившейся картонкой, знает отлично, но всё равно — это вау.
А Кейтлин уже верещит, доставая из коробки абонемент на полугодовое посещение стрельбища. Фокус определённо удаётся. И этот подарок явно приходится по душе.
— Ассистент! — зовёт Виктор, улыбается, и эта улыбка отдаётся чем-то сладким в груди у Джейса. — Джейс, убери обратно коробку, пожалуйста.
Джейс выпрямляется, когда Виктор вдруг перехватывает его за плечо.
— Ничего себе! Так вот где она была всё это время, — говорит он и выхватывает из нагрудного кармана его рубашки... конечно же, даму червей. У Кейтлин распахиваются глаза и приоткрывается рот. У Джейса тоже. Вовсе не потому, что фокус был настолько впечатляющим и неожиданным — стоило с самого начала понять, что Виктор настоящий профессионал и намеренно разыгрывает новичка-неумёху; а потому, что Виктор ему подмигивает.
***
Они даже успевают немного поговорить, пока Джейс помогает Виктору донести всё до такси и загрузить реквизит в багажник. Виктор успел переодеться, теперь он не в жилете и рубашке, а в простой невзрачной толстовке и потёртых джинсах, но с той же вовсе не сценарной тростью. Джейс узнаёт немного, но достаточно для того, чтобы сердце подпрыгивало очень заинтригованно и вполне радостно. Они учатся в одном университете на очень схожих направлениях, Джейс на два курса младше, а Виктор был бы рад пересечься с ним где-нибудь в кампусе. И завтра он, кстати, совершенно свободен.
Джейс дожидается, пока машина вырулит с подъездной дорожки, и только тогда проверяет наружный карман рубашки.
На узкой бумажке накарябан номер телефона и лаконичная «В».