Archive of Our Own

— Ещё раз! — рявкнул Ван Ибо и обжёг Сяо Чжаня взглядом. — Ещё раз!
Руки дрожали, предплечья забились так, что завтра не поднять, горели ладони — не спасал никакой тейп. А сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выйдет горлом. Вокруг было тихо, будто не осталось никого на трибунах, будто на площадке кроме них не было ни души. Куда-то отдалились все остальные, исчезли товарищи по команде, противники, судьи, комментаторы — все. Были и испарились, и остался только требовательный взгляд Ван Ибо, которого и быть-то здесь не должно было, но Чжао-гэ невовремя травмировал колено, а в Чаоян перевёлся новичок.
То есть как новичок…
Мяч принял сяо Лу, глянул на Сяо Чжаня безумными глазами человека, игравщего четвёртый сет — запасного либеро у них не было. Кожзамовый бок лёг в руку, и время замедлилось.
— Мне! — крикнул Лань-гэ.
И нужно было пасануть ему — блокирующие Аньпина пасли Ван Ибо, нависали прямо напротив него. Самому Сяо Чжаню казалось, что их не обойти, пусть Ван Ибо и умудрялся то пробить силой, то обманкой сменить траекторию, но восемь из десяти его подач разбивались о стену рук Аньпина. Сам Сяо Чжань уже, наверное, сдался бы.
Нужно было пасануть Лань-гэ. Он смог бы… Либеро у Аньпина был так себе, его страховали всей командой, и весь рисунок смазался бы, небрежным движением чёткие линии стёрлись бы, расплылись серыми кляксами, и они могли бы попробовать… Попробовать.
Глаза Ван Ибо не отпускали, в ушах всё отдавалось проклятое «Ещё раз». Сколько же Сяо Чжань слышал его за время того матча против Цяньмэнь и потом, когда Ван Ибо неожиданно зашёл в зал Чаояна. Не должен был, а зашёл, и первым делом нашарил взглядом Сяо Чжаня, отчего сладко ёкнуло в груди и сжало невидимым и мягким горло.
«Ещё раз!..» — потребовали глаза Ван Ибо, и Сяо Чжань, заворожённый их яростным огнём, послушно изогнул запястья.
Мяч толкнулся в ладони, как живой, обжёг её, удар раскатился по руке от предплечья к плечу, болью толкнулся в сустав — Сяо Чжань так устал, так хотелось отдохнуть, хотя бы жалкую минуту, за которую он успеет только глотнуть воды. Ноги казались чугунными, едва поднимались над паркетом, словно в кеды насыпали камней, словно щиколотки сковало кандалами.
Ван Ибо прыгнул с места, как будто не было последних полутора часов, как будто этой подачей не решалось — будет ли тай-брейк, будто не светилась сейчас на табло ничья, будто не орали трибуны. Можно было поклясться — он не слышит. Всё, что видел Ван Ибо — мяч. Он медленно, будто лениво плыл по воздуху, ровно так, как хотел Сяо Чжань, аккуратной выверенной дугой, прямо в руки их новенькому, совсем не сыгравшемуся с командой асу. Он и не был-то их асом, у Чаояна был ас, но Чжао-гэ так глупо травмировался, даже не на площадке, а в дедовском доме, когда зачем-то полез на дерево за хурмой вместо…
Ладонь Ван Ибо ударилась о мяч — идеально, с такой силой и грохотом, будто он своей подачей добрался до скорости звука. Сяо Чжаня оглушило, показалось, что от мяча — как в аниме — разошлись по воздуху волны, будто его размазало в бешеном полёте.
Пол толкнулся в ступни, Сяо Чжань покачнулся, но даже не обратил внимания, хотя ныли бёдра, сводило задницу и мечталось только о душе. О душе и о том, чтобы победить.
Руку центрального блокирующего Аньпина снесло, он заорал, прижимая её к себе, либеро попытался остановить мяч, но ничего не вышло. Вся команда кинулась на подбор, но мяч с оглушительным грохотом впечатался в паркет.
Голова Сяо Чжаня мотнулась — сама, он не хотел, не собирался, но уже смотрел на Ван Ибо. Тот был весь мокрый, пряди волос липли ко лбу, пот струился по вискам.
— Ещё раз! — потребовал он, поймав взгляд Сяо Чжаня. — Ещё раз!
Кто-то хлопнул Сяо Чжаня по плечу, толкая к краю площадки, Ван Ибо уходил на подачу, но так и не отпускал взгляда. Сяо Чжань и сам не знал, что это значит, но отвести глаз не мог, только смотрел в ответ, чувствуя, как всё быстрее колотится сердце, а ноги как будто легчают.
— Ещё раз, слышишь!
— Не слушай его, Чжань-Чжань! Не пасовать же назад…
— Ещё раз!
Голова кружилась, Сяо Чжаню казалось, что он вот-вот умрёт. Кончится или матч, или он. Никак не получалось понять: отчего так? Не первый и не последний раз они играли больше часа, и если сейчас не получится, то продолжат играть и дальше. А Сяо Чжаня вело и хотелось посмотреть ещё раз — назад, туда, где Ван Ибо смотрел через сетку, вскидывая мяч для подачи, где его ладонь находила кожзамовый бок.
Планер вышел отличным.
Он рыскал в воздухе, как оглушённый ярким запахом пёс, почти нырнул к площадке перед сеткой, заставив затаить дыхание всех, кроме самого Ван Ибо. Сяо Чжань успел оглянуться, чтобы увидеть самодовольную ухмылку, когда мяч всё же добрался до половины Аньпина и рухнул на паркет.
К сожалению, их либеро повезло.
— Чёрт, — выругался Ван Ибо, и Сяо Чжаня окатило мурашками. — Ещё раз, Чжань-гэ!..
Он будто не сомневался в том, что они остановят атаку, что мяч снова доберётся до Сяо Чжаня и что тот снова отправит пас в ждущие раскрасневшиеся руки.
— Наглый, — фыркнул рядом Лань-гэ, но одобрительно улыбнулся.
Мяч подобрал Гао Шань, победно улыбнулся и пасанул Сяо Чжаню. Вскинул руку Лань-гэ, сам Гао Шань рванул к сетке, блокирующие Аньпина метнулись влево, прямо напротив Сяо Чжаня остался только либеро, и можно — нужно — было сбросить, понадеявшись на то, что он не успеет к сетке, что размаха рук левого блокирующего не хватит, что…
Сяо Чжань почти не глядя послал мяч туда, где тут же из ниоткуда возник Ван Ибо, сверкнул ослепительной яркой улыбкой и всадил мяч в паркет с такой силой, что зазвенело в ушах.
Теперь стало действительно тихо.
Только мяч, отпрыгнув, ударился об пол снова.
Блокирующие Аньпина замерли у сетки, либеро покачнулся на согнутых ногах, откуда-то с трибун тоненько и радостно закричала девчонка, и тут же зал взорвался, а Сяо Чжаня снесло, притиснуло к мокрому Ван Ибо, чья горячая рука обхватила плечо. Навалился Лань-гэ, завопил сяо Лу, до боли сжав предплечье. Оглушённый он покачивался на тяжёлых ногах — мгновенно навалилась усталость, показалось, что ему не устоять, но рука Ван Ибо держала крепко, а его горячий бок обжигал не хуже скоростной подачи.
— Мы выиграли! — заорал Лань-гэ прямо в ухо, и Сяо Чжань вздрогнул. — Твою мать, Ван Ибо!
— Да, — хмыкнул тот. — Выиграли.
Его голос прокатился по телу Сяо Чжаня, и только тогда до него по-настоящему дошло. Он закричал вместе со всеми, повис на плечах Ван Ибо, сам втиснулся ещё ближе, с ужасом и восторгом чувствуя, как в бедро упирается полувставший член.
Они скакали по паркету многоногим бестолково вопящим существом, и почему-то руки Ван Ибо Сяо Чжань чувствовал гораздо лучше рук остальных, отличал их прикосновение, вздрагивал под ним и принимался вспоминать последний пас, удар и оглушительный хлопок мяча. Больше в голове ничего не было.
Ещё тяжело дыша, они выстроились напротив расстроенной команды Аньпина, Сяо Чжань привычно оказался напротив Гу Юя, и тот кривовато улыбнулся — у них ещё оставался шанс, нужно было выиграть на следующей неделе против Цяньмэнь, потому разочарование не было таким острым.
— Не думал, что ты опять пасанёшь на него, — сказал Гу Юй, пожимая руку. — С чего вдруг?
— Сам не думал, — улыбнулся всё ещё оглушённый Сяо Чжань. — Показалось, так будет лучше.
Лань-гэ подтолкнул сзади, они с Гу Юем обменялись кивками, следующим стоял почти незнакомый либеро, который смотрел на Сяо Чжаня широко распахнутыми глазами новичка. Прощание кончилось, они как-то — кто бы вспомил, как — оказались в раздевалке, где тренер Цзян пребывал в не меньшем блаженстве, чем каждый из них. Он даже не стал ничего говорить, только истрепал Сяо Чжаня за плечо, как очень неуклюжий и до крайности дружелюбный пёс, и оставил наконец его в покое, перейдя дальше, где жертвой его восторга стал Ван Ибо.
Сяо Чжань опустился на окрашенную в синий лавку, привалился к холодному кафелю стены, вцепился в гладкую, неровную поверхность ноющими пальцами, нащупал капли, навечно застывшие там, где гравитация побеждала поверхностное натяжение — когда-нибудь он сможет выбросить физику из головы, но пока что придётся страдать — и замер, подушечками обводя невидимый никому узор.
Он не помнил, когда первый раз увидел Ван Ибо. Тот появился неожиданно, начал играть за Цяньмэнь, и они долго не пересекались, оказавшись в разных группах. Но не слышать о новом асе не было никакой возможности — девчонки визжали, стоило ему выйти в зал, Чжао-гэ прожужжал все уши защитникам, а сяо Лу до дыр засматривал записи Цяньмэня.
Когда-то тогда Сяо Чжань обратил на него внимание.
А потом чуть не споткнулся, поймав горящий пристальный взгляд.
Ван Ибо смотрел с трибун и, казалось, хотел Сяо Чжаня убить, испепелить на месте, или что-то в этом духе.
А потом они встретились через сетку и стало ещё хуже.
Лавка вздрогнула, обдало запахом — порошка и пота, какого-то парфюма, — в бедро ткнулось горячее колено, а через секунду совсем рядом с краем наколенников, почти на голую кожу, легла ладонь. Вздрогнув, Сяо Чжань открыл глаза и тут же наткнулся на шалые глаза Ван Ибо.
Тот странно побледнел, только губы оставались оглушительно яркими. Захотелось их поцеловать, и тут же — заехать себе по лицу, что за приколы-то?
В раздевалке почти никого не осталось, только Чжао-гэ, проторчавший всю игру на трибунах, копался в телефоне. Остальные, наверное, уже успели уйти в душ, оставив Сяо Чжаня приходить в себя. Наверняка и Лань-гэ, и Гао Шань, и сяо Лу, да и все остальные уже заметили, что его чем-то пришибло. Один Ван Ибо ничего не заметил, хотя и пришибло-то — им.
— Я когда увидел, как ты играешь… — хрипло выдохнул он, и Сяо Чжань замер, пришпиленный словами и горячей ладонью, сжавшейся на бедре. Натруженные мозолистые кончики пальцев всё-таки царапнули кожу, чуть зацепились за край компрессионной манжеты. — Решил, что хочу с тобой.
— Что?..
— Чтобы ты пасовал. Только мне, — как будто это было очевидно пояснил Ван Ибо. — Вот.
Почему-то сердце чуть не выскочило из груди. Сяо Чжань и сам не понял, почему.
Ван Ибо смотрел. И становилось всё трудней дышать, будто он выжирал кислород в раздевалке, и Чжао-гэ — отвратительно бодрый и довольный — вот-вот должен был захрипеть и упасть на пол среди сброшенных вонючих кед и уроненных кем-то трусов.
— Я… — попробовал Сяо Чжань и закашлялся оттого, как сильно пересохло во рту.
— На. Вода.
Ван Ибо сунул в руку початую бутылку, а когда Сяо Чжань не шевельнулся, недовольно цокнул языком и скрутил крышку.
— Пей, гэ.
Почему-то Сяо Чжань послушался, и Ван Ибо шумно удовлетворённо вздохнул, откинувшись к стене. Он стукнулся о неё затылком, но даже не поморщился, только выгнулся, потягиваясь. Ярче выделился крупный кадык на мокрой шее, захотелось слизнуть каплю пота, скользнувшую к ключице… И побиться головой о кафель. Откуда что взялось?
— Вернёмся, — уже спокойнее заговорил Ван Ибо, — давай потреним?
— Сегодня?!
— Почему нет? Хочу твои мячи.
Сяо Чжань замер с открытым ртом. Потом его закрыл. Ни одной приличной мысли в голове не было, и хотелось бы знать — почему?! Ван Ибо смотрел ожидающе, ни один мускул не дрогнул на его лице. Как будто он не понимал, что говорит.
Может, и не понимал.
Может, всё было только в голове Сяо Чжаня.
А по ней сегодня даже мячом не прилетало…
— Идите мыться, — неожиданно велел Чжао-гэ, и Сяо Чжань вспомнил, что они были не одни в раздевалке. — И никаких тренировок сегодня!
— Но!..
— Никаких! — повторил он, и Ван Ибо смешно надулся, тут же став выглядеть моложе своих лет.
— Хорошо, — откликнулся Сяо Чжань и стукнулся для верности затылком о стену. — Никаких.
— Но просто побросать мячик можно? — пробурчал Ван Ибо.
А рука его так и лежала на бедре, и вся нога горела, и казалось, вот-вот следом за ней воспламенится и весь Сяо Чжань. И с этим что-то нужно было делать, потому что жар уже скапливался внизу живота… Ещё чуть-чуть, и это станет проблемой.
— В душ!
Наконец Ван Ибо поднялся, неохотно нога за ногу поплёлся в сторону вещей, наверное, хотел взять смену белья и надеть вместо кед тапочки. Но он замер на половине пути, повернулся к начавшему вставать Сяо Чжаню и снова огорошил:
— Я не шучу. Хочу все твои пасы.
И ушёл.
Хлопнула дверь душевой, оттуда вывалился красноватый и осоловевший сяо Лу, запахло гелем для душа и жаром.
— Странный, — хмыкнул Чжао-гэ. — Скажи?
Сяо Чжань кивнул. Нашарил полотенце, чистые трусы и поплёлся к двери, из-за которой шумела вода.
А глаза Ван Ибо всё не отпускали. Будто его взгляд обжёг что-то внутри. Остался там раскалённым угольком, от которого пыталось отпрыгнуть сердце и колотилось о рёбра так часто, что становилось боязно.
— Все мои пасы… — пробормотал себе под нос Сяо Чжань, и кровь прилила к щекам. — Ван Ибо!..
Тот, конечно, не слышал. Он стоял под лейкой прямо у двери, и вода стекала с его волос на широкие плечи, на светлую спину с россыпью мелких прыщиков, на шею с точками родинок, притягивавших взгляд.
Сяо Чжань решил, что удушит себя полотенцем. Так будет проще.