Work Text:
Фуршет в честь закрытия дела Крамера соответствовал поводу: не был излишне помпезным, но приличным, вполне на уровне. Каждая мелочь намекала, что организаторы похлопотали, и капитанам, майорам и прочим сильным мира сего не было стыдно за излишнюю скромность. Дресс-код, канапе, выпивка, сдержанно-украшенный зал. Даже Памела Дженкинс не смогла придраться к оформлению, поэтому задавала вопросы и язвила как-то без огонька.
Марк выпил несколько бокалов, принимая лицемерные поздравления о повышении, и встал поодаль, отстранённо наблюдая. Внутренне он изнывал от скуки. Он бы предпочёл быть не здесь, не тратить время на бесполезную теперь карьеру, но увы, всё равно приходилось думать об имидже.
Миловидную шатенку, подошедшую к нему, Марк отметил сразу. Не в его вкусе, но что-то в ней было — то, что называли изюминкой. То ли дело было в походке и умении себя держать, то ли в изящных руках и открытой шее, подчёркнутых золотым колье и чёрным платьем, с этим Марк так и не определился. Возможно, на впечатление влияло всё и сразу — а ещё выпитые до этого бокалы. Кто она? Непохожа на сотрудницу полиции, это уж точно. Журналистка? Сомнительно. Наверное, жена большой шишки. Хотя нет, маловероятно: тогда бы они подошли вместе. Значит, дочь. Чёрт, это нисколько не лучше. Мало того, что Марк устал от общения, так ещё и проблем потом не оберёшься.
Миниатюрная женщина кокетливо поправила прядь струящихся и блестящих, будто шёлковых, волос, которые почти не закрывала крошечная шляпка с вуалью или чем-то вроде: как назывался клочок прозрачной ткани сбоку, Марк точно не знал.
— Здравствуйте. Вы ведь Марк Хоффман? — оживлённо заговорила шатенка.
— Точно. А вы?..
— Эмилия. Можно Эми, — представилась дама.
Хм. Как неофициально.
— Очень приятно, — Марк слегка стиснул протянутую ладонь.
Возможно, дамочка считала, что он поцелует ей руку, но Марк, разумеется, не собирался это делать. Он старательно демонстрировал вежливый интерес, не более того.
— Это вы сегодня главный герой? — шатенка едва ли не захлёбывалась от восторга. — Тот, кто победил ужасного Джона Крамера?
— Ну что вы, я не единственный, кто занимался этим делом, — скромно ответил Марк.
— Какие у вас планы на вечер? После вечеринки?
Чёрт, а она ведь совсем не против. Даже больше, всеми силами добивалась, чтобы очутиться в его койке. Марк ещё раз оценивающе посмотрел на шатенку. Своеобразная, но действительно хорошенькая. Если вам нравятся ухоженные светские львицы в причудливых шляпках. Марк поклонником таковых штучек не был.
— Мне только что позвонил один знакомый. Нужно помочь ему… подвезти его из больницы домой, — неловко отговорился Марк. — Так что долго здесь оставаться не могу. Извините.
Может, раньше Марк и клюнул бы, уединился со странной кокеткой, посмотрел, куда бы это его привело. Но не сегодня, сейчас было точно не время для таких развлечений. Да и вообще, ему показалось, что дамочка была немного с придурью. Она совершенно не вписывалась в его жизнь.
Нет, на сегодня с него было и впрямь достаточно. Марк протиснулся сквозь толпу, пробираясь к выходу, поставил бокал на поднос. Он снова увидел лицо красотки, когда открывал стеклянную дверь — женщина расстроенно проводила его взглядом.
Внутренности смертельной машины тихо урчали, пружина уже была заведена, предохранитель снят, — Марк Хоффман пока не знал об этом. Всё случилось гораздо раньше, несколько дней или даже недель назад.
Вечер продолжался, но уже без неё. Эми поймала такси, хотя муж ненавидел, когда она ездила ночью одна не на своей машине. Она долго искала в сумочке ключи, потом открыла дверь и как раз снимала неудобные туфли, до крови натёршие ей ступни. Прыгая на одной ноге, она потянулась к разрывавшемуся телефону. Муж отозвался не сразу, голос звучал глухо:
— Эмили! Ты не отвечала на звонки. Где ты была?
— Питер! Дорогой, я только что разговаривала с тем мужчиной из департамента по расследованию убийств. Он что-то говорил о знакомом, который попал в больницу. Я тут подумала, это он, случайно, не о тебе?..
Придя в кабинет на следующее утро, Марк небрежно швырнул на стол благодарность от штата в красивой рамке. «Награждается за особые заслуги», и так далее, и тому подобное. А не пошли бы вы, а? Марк холодно посмотрел на полную дурацких преувеличений и громоздких витиеватостей надпись, пролистал документы и сразу же отправился в больницу, чтобы поговорить со специальным агентом, который, как выяснилось, выжил в смертельной ловушке. Что он помнил? Нашёл ли какие-то ответы в Гидеоне? И, главное, узнал ли он Марка в тот день?
Питер Страм встретил Марка необычайной даже для него агрессией:
— Какого хрена ты здесь забыл?
Как вежливо. Хоффман привык к хамству со стороны Страма, но это было уже слишком. Агент нашёл неопровержимые доказательства или что?
— Хотел удостовериться, что с вами всё в порядке, агент Страм. Я слышал печальные новости об агенте Перес, — ровным голосом ответил Хоффман.
— Да пошёл ты.
— Какие-то проблемы, агент?
Кислородное голодание ударило по мозгам, например? Марк еле сдержался от комментария. Не хватало еще ввязаться в драку в больнице. Нет, он будет действовать иначе.
— Если сообщника серийного убийцы повышают, наверное, у всей полиции Нью-Джерси крупные проблемы.
Далось им всем это повышение. После двадцати лет работы в полиции повышение казалось Марку какой-то насмешкой. Если уж на то пошло, следовало повысить его намного раньше за безупречную работу и разгребание всякого дерьма. Жадные завистливые твари.
— Что не доказано, то не является фактом. Приберегите свои фантазии для нового расследования, специальный агент.
— Как только выйду из больницы, ты получишь свои доказательства. Весь департамент узнает. Не надо принимать других за идиотов! Достаточно взглянуть на материалы расследования: даже самый безмозглый и желторотый коп добился бы хоть каких-то результатов, но ты был способен только на саботаж.
Да что это с ним? Питер вёл себя действительно очень странно. В другой ситуации Марка бы это, возможно, только повеселило, но сейчас это ставило всю его жизнь под угрозу, и Марк был просто в ярости. Ладно, сука, я всё равно тебя убью. Тебя же сегодня выписывают? Не произнося больше ни слова, Марк Хоффман вышел и с шумом прикрыл за собой дверь. Похрен на ловушки, ловушки — для достойного соперника. Нет уж, он убьёт Страма сегодня. Проберётся к нему в дом и пристрелит, как бешеного пса.
Смертельная машина набирала обороты, готовая поразить кого-то насмерть. Вряд ли возможно найти тот момент времени, когда всё превратилось из глупых обид и невинных шалостей во что-то действительно опасное, например, в намерение совершить убийство. Но, скорее всего, прошло несколько лет, а не дней. Если заглянуть в настоящее и вернуться в недавнее прошлое, можно увидеть хотя бы немногие предпосылки одного события и последствия других.
— Милли, — позвал Питер, переступая через порог.
Положив сумочку на стул возле комода, жена повернулась к нему.
— Эми, дорогой.
— Два года назад ты была не против называться Милли.
— Сорок лет назад ты был не против, когда тебя называли Пити.
Питер наклонился над чемоданом, доставая привезённые из больницы вещи.
— Не вижу связи, — рассеянно произнёс он.
— Когда Рождество показалось мне не очень весёлым, потому что я осталась одна, а ты справлял его, сидя где-то в засаде с партнёршей, ты тоже не видел связи.
— Милли, да, всё ещё не понимаю, о чём ты говоришь. Во-первых, я просил тебя не говорить о моей партнёрше, особенно сейчас. Во-вторых, на Рождество я работал, когда ты отдыхала.
— Что насчёт твоей партнёрши?
— Тебе не сообщили, что Линдси погибла? Несчастный случай при исполнении.
— Кто бы мог мне сообщить, кроме тебя? Какой ужас, Питер. Когда похороны? Они уже назначили дату? Мне нужно подготовиться.
— Милли, не сейчас.
— Дорогой, я с трудом тебя понимаю. Ты сегодня такой странный. И что с твоим голосом?
— Между прочим, Рождественское дело было опасным. И если уж на то пошло, последняя неделя тоже выдалась довольно хреновая, — Питер хрипло закашлялся. — Ты не могла бы приготовить мне чай?
— Могла бы, — сдалась Эмили.
Эми поставила чайник и потянулась за жестяной коробочкой с заваркой, дорогой, с птицами на крышке. Вертя коробку в руках, она подумала ещё об одном чаепитии. Внезапно воспоминания нахлынули на неё, затопив и поглотив внутренний мир, а также заслонив весь внешний, так что не осталось ничего, кроме них.
Это была их годовщина, и Милли заварила редкий сорт чая, найденный в специальном магазине, но Питер, конечно же, не заметил, отгородившись от неё и от стола свежей газетой.
Чай остывал, и улыбка Милли понемногу угасала. Питер вооружился карандашом и делал пометки. Милли попыталась заглянуть, что написано на первой полосе, но без особого успеха.
— Что пишут, Питер?
— Тише, я читаю статью.
— Какую статью?
— О новых жертвах Джона Крамера и его сообщницы, Аманды Янг.
— Она красивая?
Питер даже поднял взгляд от газеты, чтобы наградить её уничижительным взглядом.
— Кто, сообщница? Она чокнутая наркоманка, — ответил он, всем видом демонстрируя неодобрение.
Эмили нахмурилась.
— Даже такая тебе интереснее, чем я.
— Милли… О чём ты вообще говоришь?
— Питер, ты же даже не занимаешься этим делом.
— Я курирую его. Почему такой интерес к моей работе, Милли?
— Ненавижу это имя, — Эмили поджала губы.
— Что? Но почему? — Питер недоумённо поднял брови.
Настроение Эми окончательно испортилось.
— Я уже сто раз тебе говорила…
— Ну хорошо. Милли, я…
Именно в этот момент зазвонил телефон.
Эми оказалась проворнее, бросилась к аппарату и окончательно увяла.
— Какая-то женщина, — напряжённо объявила она, уступая место у телефона Питеру.
Питер внимательно выслушал звонившую, иногда коротко соглашаясь с чем-то.
— Это Линдси. Она моя напарница. Поверить не могу, что ты не узнала её голос.
— Та самая новая напарница? И я должна узнавать её по голосу? — взвилась Эмили. — Я думала, какая-то очередная потаскуха, якобы свидетельница.
— Что? Где ты набралась таких слов? Она моя напарница уже девять месяцев. И дело очень срочное. Мне нужно идти.
— Но, Питер, мы… Питер, ты не допил чай.
Не слушая её, Питер взял сумку с документами и вышел, с шумом захлопнув дверь. Смертельная машина набирала обороты, готовясь нанести удар. Сложно было пока предугадать, скольких людей она могла зацепить.
Можно было решить, что Питер совсем перестал интересоваться Эми, но это было не так. Во всяком случае, она собиралась всё исправить.
— С каким ещё мужчиной ты говорила на вечеринке? — переспросил Питер, не понимая.
Эми победно улыбнулась, сжимая трубку:
— С Марком Хоффманом. Ты ведь его знаешь? Который спас ребёнка, убил Джона Крамера и получил повышение.
Питер помолчал, а когда заговорил, голос был ещё глуше обычного. Наконец-то подействовало. Казалось, Питер ревновал.
Теперь, когда Питер вернулся домой из больницы, Эми всерьёз задумалась, как поправить его здоровье. Чай — это, конечно, хорошо, но есть ведь что-то, что подойдёт лучше? Коньяк, например, — плохой, совершенно негодный метод. Но как ещё можно вернуть ему голос? Специальные леденцы с экстрактами трав? Сырые перепелиные яйца? Можно попробовать — и да, больше тёплого питья с гвоздикой и мёдом. Правда, Питер ненавидел гвоздику… Чайник пронзительно засвистел, и Эми вздрогнула, очнувшись. Заварила чай, посомневавшись, добавила несколько пряных бутонов и быстро вернулась, накрыла на стол.
— Питер...
— Эмилия.
— Эми.
— А есть разница?
К сожалению, ничего уже нельзя было остановить.
Настроение у Марка было самое благодушное, почти праздничное. Наконец-то! Это следовало сделать гораздо раньше, но так уж сложилось, что в первый раз Питер выкрутился и не поплатился за излишнее любопытство. Ничего, скоро Марк избавится от назойливого агента раз и навсегда. Этот неприятный тип был последним препятствием на пути к свободе. Без подозрений назойливого идиота, на самом деле ведомого всего лишь жалким стремлением поквитаться, Хоффман сможет как следует развернуться. Надо только оставить в доме Питера фотографии последних жертв, и Питера заподозрят в пособничестве маньяку. Убийство Питера Страма останется нераскрытым, зато понятным: связался с преступниками и получил по полной. Марк надел перчатки, отключил сигнализацию, улыбнулся и достал набор отмычек.
Питер обвёл гостиную непонимающим взглядом.
— Белая скатерть, цветы? Мы отмечаем что-то особенное?
Эмили бережно поправила чуть растрепавшийся букет.
— В некотором роде это прощальный ужин.
— Почему?
— Потому что я надеюсь, что скоро мы уедем из этого города, — сдержанно ответила она, теребя завязки на блузке.
Она сегодня была особенно красива, но Питер отвлёкся и забыл отметить это. Что она говорила насчёт отъезда?
— Поверить не могу. Ты же не думаешь, что на этом дело Крамера закрыто? На свободе остался как минимум ещё один сообщник.
— Питер! — разволновалась Эмили. — Но ведь был банкет по случаю закрытия дела. Дэн Эриксон говорил...
—Ты, как обычно, нашла кого слушать, — отмахнулся Питер. — Я помню, однажды он сказал Линдси…
Он тут же осёкся, вспомнив о её недавней смерти.
— Питер! — страстно проговорила Эмили, перебив его. — Не нальешь ли ты мне ещё вина?
Марк осторожно прошёл прихожую. Кажется, голоса доносились из столовой. Кто-то из ФБР зашёл навестить Питера? Что ж, одним выстрелом можно было убить двух зайцев.
В комнатах было темно. Марк ступал медленно и бесшумно — в последнее время это уже вошло у него в привычку. Не потревожить бы этих гадёнышей. Голоса, как назло, смолкли. Кажется, на пол упала бутылка или графин? Стекло разбилось. Через секунду раздался вскрик и оглушительный выстрел.
Марк вскинулся, инстинктивно поднял пистолет, но всё равно помедлил и не выстрелил, когда в слабо освещённый коридор выбежала темноволосая женщина, сжимая в руках что-то блестящее. Это была та самая миловидная шатенка с золотым колье. На ней были перчатки, шляпка с перекошенной набок вуалью и чёрная блузка. Женщина распахнула и без того огромные глаза, возможно, смутно узнав его.
Что за?.. Хоффман моргнул. Мозг ничем особо не помог, за каким-то чёртом выдав обрывочные воспоминания о заштампованных сценах из фильмов о Джеймсе Бонде. Шатенка сориентировалась быстрее: швырнула к его ногам пистолет, затем перчатки, и бросилась бежать прочь, одновременно сжав мобильный пальцами с безупречным маникюром и истошно визжа. Марк последовал за ней, мало что понимая, но смутно осознавая, что дело дрянь. Перед его носом женщина громко хлопнула дверью, что-то зазвенело и прогрохотало по полу, пока она старательно баррикадировалась в ванной и нажимала на кнопки.
— Помогите! — изо всех сил прокричала она. — Какой-то мужчина только что убил моего мужа! Что? Да, сейчас, диктую адрес.
Где-то по соседству как по волшебству взвыла сирена.
— Блядь, — только и сказал Хоффман.