Archive of Our Own ^beta

— Смотрите, вон там, у берега!

Цзян Яньли обернулась к сопровождавшим её девушкам. Её лицо светилось от радости. Вот уже несколько дней она пыталась найти для матушки приносящий счастье неотцветший лотос. Служанки отговаривали её, указывая на собранные на зиму охапки зрелых лотосов. Их неторопливо чистили смешливые крестьянки, отбиваясь от назойливых молодых адептов, которые так и норовили стащить их урожай. Но Яньли не отступалась, и вот наконец её мечта сбылась!

Яньли аккуратно разулась, подоткнула подол платья и спустилась с берега в неглубокую теплую воду. Цветок, скромно качавшийся в тени высоких зеленых листьев, был уже почти у неё в руках, но тут служанки неожиданно всполошились и стали показывать куда-то в небо за её спиной.

Яньли обернулась. Низко над поверхностью озера кто-то летел на мече — один человек? Нет, два; один поддерживает другого, который, кажется, вот-вот свалится в воду. Забыв про цветок и намочив в спешке платье, Яньли выбралась на берег и что было сил побежала к воротам тренировочного поля. Ей пока хватало пальцев одной руки, чтобы показать свой возраст, но она была дочерью главы клана и уже знала, что так летят только те, кто попал в беду.

Двое заклинателей неуклюже приземлились у самых ворот, и Яньли увидела, что один из них — высокая женщина, закутанная в зелёный плащ. Она сошла с меча, споткнулась, зажмурилась и прислонилась к своему спутнику, тяжело и прерывисто дыша.

— Ну что, готовься и помни: ты сам это предложил! — прошептала она, обращаясь к мужчине.

Мужчина-заклинатель быстро обвёл взглядом уже собиравшуюся вокруг любопытную толпу и тут же заметил Цзян Яньли.

— Яньли! Хотя что же я говорю — дева Цзян! Ты уже совсем взрослая заклинательница!

Яньли вежливо поклонилась, как учил отец.

— Цзян Яньли приветствует вас, господин... — начала она было, но запнулась. Она сразу заметила на поясе у незнакомца серебряный колокольчик ордена Юньмэн Цзян, но лицо его было ей незнакомо. Он широко улыбнулся ей и вновь заговорил:

— Меня зовут Вэй Чанцзэ — госпожа, должно быть, не помнит меня. Зато я прекрасно помню, когда Цзян Яньли была ненамного больше лотосового зёрнышка и очень любила кататься у меня на шее!

Тут женщина, опиравшаяся на плечо Вэй Чанцзэ, подняла голову, смахнула со лба прилипшую прядь кудрявых волос, и тоже улыбнулась Цзян Яньли. Она показалась Яньли очень красивой, хотя матушка непременно отчитала бы её за неаккуратный вид.

— Девочка моя, — проговорила она ласково, — пошли служанку спросить родителей, не найдется ли в Пристани Лотоса комнаты для двух незваных гостей. — Она опять сморщилась, как будто укусила кислую сливу, но продолжала улыбаться одним уголком рта. — Или трёх! Двух-трёх незваных гостей! Очень надеюсь, что не четырёх, хотя в цзянху бывали чудеса и…

Недоговорив, она закусила губу и обмякла на руках у мужчины. Он резко повернулся к собравшимся, на этот раз смотря поверх головы Цзян Яньли.

— Наш ребёнок решил поторопиться. Дайте знать главе клана и найдите повитуху!

Служанки и ученики загомонили разом. Кто-то из них остался помогать прибывшим, кто-то побежал в сторону главных палат Пристани Лотоса. Но Яньли лучше всех знала, куда бежать, и со всех ног кинулась в сторону павильона, где последнее время часто сидела матушка. Именно его Яньли надеялась украсить последними осенними лотосами, чтобы принести удачу.

Госпожа Юй как раз переходила мостик, соединявший павильон с другими постройками. Её осанка была пряма, а богатые пурпурные одежды, как всегда, безупречны. Только искушённый взгляд смог бы заметить, что её пояс выглядит пышнее, а элегантные сапожки ступают чуть тяжелее и медленнее обыкновенного. Инь Чжу и Цзинь Чжу следовали за ней по пятам.

Яньли так торопилась, что столкнулась с матерью, уткнувшись ей в ноги. Госпожа Юй слегка пошатнулась, и Инь Чжу сразу же подхватила её под локоть. Хозяйка Пристани Лотоса небрежно отмахнулась и поправила одежды:

— А-Ли! Что это за спешка? Неужели такое поведение достойно дочери главы клана? Где твои служанки? Я говорила, что этим девчонкам веры нет. И платье все мокрое — стыдно людям показаться!

— Матушка! — выпалила Яньли, с трудом переводя дух. — Там женщина... её муж из Юньмэна... Их ребёнок поторопился! Они сказали, что им нужна комната! И пови... повитуха!

Госпожа Юй нахмурилась.

— И что же, дочь главы клана у неё на посылках? У них нет родственников, чтобы помочь?

Глаза Яньли наполнились слезами.

— Но матушка... Они прилетели на мечах... Он узнал меня! Он сказал «Вэй Чан... Чанцзэ».

Матушка скривилась совсем так же, как та заклинательница — как будто ей попала на зуб кислая ягода. Она крепко схватилась за поручень моста, как будто не давая ему развалиться на части.

— Цзинь Чжу, разберись, что там происходит. Яньли, Инь Чжу приготовит тебе ванну, ты выглядишь неприлично.

В тот вечер Яньли рано отправили спать, и ей так и не удалось узнать, что случилось с новыми гостями. На следующее утро она, как всегда, отправилась навестить отца и узнать, не появился ли ночью её братик. Отец обещал, что у неё скоро будет новый товарищ для игр, а мать учила, что ей придется стать взрослой и заботиться о брате, во всем помогая ему. Но братик все не появлялся, и Яньли уже знала, что расспрашивать матушку нехорошо, потому что она непременно будет волноваться, а это вредно. Поэтому она надеялась застать отца, пока он не ушёл на весь день заниматься делами.

Подходя к покоям отца, она ещё издали услышала голос матери. Похоже, Яньли вчера слишком поспешила, и матушка все-таки расстроилась!

— Ну что, поздравляю тебя! — голос матери звучал резко и холодно, совсем не так, как когда поздравляют. — Цансэ Саньжэнь не была бы Цансэ Саньжэнь, если бы не выкинула какую-нибудь штучку! Правая рука главы клана всё бросает и отправляется бродить с ней по лесам, год с лишним от них ни слуху, ни духу — и вот, пожалуйста, теперь они даже и здесь смогли оскорбить тебя!

— Госпожа, не стоит так волноваться! Неужели появление на свет нового человека не заслуживает подобающей радости? И он родился здесь, в Юньмэне — разве это не счастливое предзнаменование?

Яньли знала, что подслушивать нехорошо, но боялась постучаться. В покоях что-то резко звякнуло, как будто кто-то с силой поставил на поднос фарфоровую чашку.

— Я рада, что ты так счастлив! У нас ведь всё готово, не так ли? И люлька, и приданое, и дары на празднование полной луны! Кому будет дело до наследника твоего клана, когда все только и обсуждают, как с неба свалилась эта госпожа и, не успев слова сказать, тут же одарила своего мужа первенцем! Какова прыть, и бродячая кошка бы позавидовала!

— Не говори так. Не забывай, что наследника Пристани Лотоса носишь именно ты, и никто другой.

— Наследника?! Как будто астрологи смогли сказать нам что-то вразумительное! Не удивлюсь, что родится ещё одна девочка, такая же хрупкая и слабая духом, как Яньли! Как тебе не потерять лицо, когда она выйдет на люди с сыном на руках, а ты будешь прятаться за выводком дочерей! Или сразу сосватаешь одну из них за него, чтобы объединить семьи уж наверняка?

— Госпожа! — голос отца стал удивительно тихим и спокойным, как будто он пытался шепнуть что-то матери на ухо. — Наш ребёнок будет благословением небес. Выводок дочерей порадует меня не меньше, чем наследник.

— О чем тут говорить, этот ребёнок, похоже, слишком робок, чтобы спешить появляться на свет, особенно сейчас, когда ему уже на роду написано быть вторым! Я не могу ни тренироваться, ни охотиться, ни совершенствоваться, ни вести дела. Сколько мне ещё терпеть это унизительное состояние? Я отвратительно себя чувствую — вели, чтобы меня никто не беспокоил сегодня!

Послышались удаляющиеся шаги — мать направилась к двери, соединяющей внутренние покои. Яньли вытерла слёзы, подождала ещё немного и робко постучалась.

— Доченька! — Цзян Фэнмянь открыл дверь и подхватил Яньли на руки. Он не выглядел сердитым. — Как сегодня спала моя юная заклинательница?

— Он тоже так сказал!

Яньли неожиданно для себя самой широко улыбнулась, забыв про тревогу, в которую её поверг подслушанный разговор. Вэй Чанцзэ был совсем не похож на отца — разве что тоже высокий. Но голос его был таким же добрым.

— Кто, дочка?

— Вэй Чан… цзэ. Когда он прилетел, он сказал, что я уже взрослая заклинательница. Наверное, он очень волновался и напутал.

Цзян Фэнмянь засмеялся.

— Конечно, он последний раз видел тебя совсем малышкой. Вэй Чанцзэ раньше жил с нами в Пристани Лотоса, а потом женился на Цансэ Саньжэнь и стал бродячим заклинателем. Они вместе путешествуют по миру, ходят на ночные охоты и совершенствуются вдвоём. А теперь пришла пора родиться их сыну, и они приехали к нам погостить.

— Их сын... поторопился?

— Правильно, умница. Некоторые малыши очень торопятся, а некоторые появляются позже — каждому дан свой срок.

— Он уже родился?

— Да, дочка, он родился ночью. Цансэ Саньжэнь теперь отдыхает — ты же знаешь, что матери приходится тяжело, когда появляется ребёнок, и им обоим нужно время, чтобы прийти в себя и познакомиться друг с другом. Пока им ещё не положено выходить к людям, и никто не должен их беспокоить. Да что там, ты уже сама все это знаешь!

Яньли просияла. Мать и отец, Инь Чжу и Цзинь Чжу, няня, служанки и даже некоторые ученики рассказывали ей, как подготовиться к появлению братика, и она с нетерпением ждала, когда уже сможет показать всем, как хорошо выучила их наставления.

Прошло несколько дней. Однажды Яньли, ускользнув от няньки, пробегала мимо одного из гостевых павильонов и заметила сидящую на помосте над озером женщину. Яньли узнала Цансэ Саньжэнь, вспомнила, что говорил отец, и уже развернулась было, чтобы не беспокоить гостью, но та окликнула её.

— Цзян Яньли? Простите этой недостойной такое обращение, дева Цзян, мы с вами не успели по-настоящему познакомиться.

После этого убегать было уже невежливо, и Яньли робко подошла поближе. Цансэ Санжэнь сидела в плетёном кресле из ивовых прутьев на самом краю деревянного настила. На руках она держала закутанный свёрток.

— Молодая госпожа Пристани Лотоса, позвольте представиться, Цансэ Саньжэнь. Благодарю вас за гостеприимство и за помощь! Если бы не вы, моему А-Ину пришлось бы родиться прямо на летящем мече — это, конечно, было бы здорово, но пришлось бы потом выуживать его из озера, а это уже никуда не годится!

Цансэ Санжэнь подмигнула Цзян Яньли и рассмеялась. Лицо её было гораздо бледнее, чем в тот день, когда она неожиданно свалилась с неба, как сказала матушка. Но тёмные глаза искрились безудержным весельем.

— Может ли эта бродячая заклинательница обратиться к вам с одной важной просьбой?

Яньли вспомнила, как такие же слова произносили многочисленные просители, обращаясь к родителям. Она выпрямилась и серьезно кивнула.

— Я не госпожа Пристани Лотоса, но…

— Ах, мелочи, мелочи! — рассмеялась Цансэ Саньжэнь. — Вы здесь, а это главное. Так вот, прошу вас, не выдавайте меня!

На лице Яньли, должно быть, отразилось искреннее недоумение, и Цансэ Саньжэнь рассмеялась ещё громче, но вдруг скривилась, схватилась за бок, бережно переложила свёрток с одной руки в другую, и продолжила, заговорщицки поглядывая на Цзян Яньли:

— Пожалуйста, не рассказывай вашим достойным целителям, что ты меня видела! Они ужасно испугаются и сразу начнут городить всякую ерунду, что выходить на воздух нельзя, что мы с А-Ином сразу простудимся, надышимся, заразимся, и все такое! Но я не могу больше лежать взаперти, это меня точно доконает!

Яньли не знала, что и сказать, ведь и служанки, и Инь Чжу, и Цзинь Чжу, и отец с матушкой говорили ей, что когда появится братик, его нельзя будет увидеть сразу и придётся терпеливо ждать разрешения.

— А кто такой А-Ин? — спросила Цзян Яньли неожиданно для себя самой.

— Ах, хахаха, я совсем забыла! Как хорошо, что меня не видит моя достойная наставница, она бы не перенесла такого позора! Она так старалась привить мне манеры и приличия, и всё зря! Всё зря! Теперь мне и лица не показать на горе, если кто-то узнает!

Слова её были серьёзны, но голос полон лукавства, и Яньли невольно расплылась в улыбке.

— Юная госпожа, позвольте представить вам ещё более юного Вэй Ина, сына Вэй Чанцзэ и Цансэ Санжэнь, потомственного бродячего заклинателя, а также урожденного юньмэнца. Мы рассчитывали встретиться с ним немного попозже, но мы как раз пролетали мимо Пристани Лотоса, и этот упрямец решил родиться тут и нигде больше. Прошу не обойти его своим расположением!

Яньли не вполне поняла её слова, но не успела переспросить, потому что Цансэ Санжэнь приоткрыла край своего свёртка, и Яньли на мгновение встретилась взглядом с парой заспанных серых глаз.

Младенец поморщился, привыкая к дневному свету, и вдруг его крошечное личико расплылось в ни на что не похожей гримасе.

— Смотри-ка, молодой господин Вэй разбирается в девушках и сразу улыбнулся самой прекрасной из старших сестер! — с восторгом воскликнула Цансэ Санжэнь. — Он так и родился с улыбкой! Достойные доктора говорят, что это от колик или от чего-то ещё, но он плоть от моей плоти, и я прекрасно знаю, когда он улыбается, а когда нет!

— А-Ли! А-Ли!

Если бы можно было кричать шепотом, то няне это бы удалось. Цзян Яньли даже забыла поклониться Цансэ Санжэнь и со всех ног побежала навстречу няне.

— Куда же ты убежала? Ведь всегда такая послушная девочка! Мы тебя обыскались, того и гляди, госпожа услышит, а ведь ей нельзя волноваться!

Цзян Яньли вежливо попросила прощения и послушно последовала за няней.

Прошло несколько дней. Цзян Яньли никому не рассказала о своем знакомстве с Цансэ Санжэнь и А-Ином. Всем было не до неё. Мать перестала выходить из своих палат и лишь иногда посылала Инь Чжу или Цзинь Чжу проведать Цзян Яньли. Отец по-прежнему был рад её приходу, но выглядел обеспокоенным и не играл с ней, как обычно.

Однажды ночью Яньли разбудили шум и суматоха, доносящиеся со стороны покоев матери. В окнах были видны отблески света, снаружи слышались быстрые шаги и повышенные голоса. Няня не разрешила ей посмотреть, что происходит. Утром она не смогла найти отца ни в его покоях, ни в большом зале, а двери на половину матери были заперты.

Няню послали за чем-то в город, и Яньли, сама того не заметив, оказалась у дверей того гостевого домика, где встретила Цансэ Саньжэнь. В домике было тихо. Яньли нерешительно помялась и собралась уходить, то тут дверь открылась, и на пороге возник Вэй Чанцзэ.

— Заходите, моя госпожа! Дорогая, у нас почётные гости! Нас посетила сама госпожа Пристани Лотоса!

Из глубины комнаты послышались невнятные восклицания, шум и шорох. Яньли вошла, и навстречу ей, поспешно запахивая верхнее платье, выбежала встрёпанная Цансэ Санжэнь. Увидев Яньли, она поднесла руку ко лбу, как будто утирая пот.

— Любовь моей жизни и услада моих очей, если бы ты уточнил, какая именно госпожа Пристани Лотоса нас посетила, то наш сын не был бы на волоске от того, чтобы остаться без матери! Меня чуть искажение ци не хватило!

Тут Цансэ Санжэнь вспомнила про Яньли и широко улыбнулась ей.

— Моя госпожа может убедиться, что гостеприимство Пристани Лотоса не знает себе равных! Этим троим недостойным заклинателям оказан поистине великолепный приём!

Она знаком поманила Яньли к столу, на котором громоздились блюда с разнообразными угощениями. Цансэ Санжэнь подвинула к ней блюдо с лотосовыми печеньями и взяла одно сама.

— Ах, юньмэнские специи! А-Ин впитает их с молоком матери, счастливое дитя!

Вэй Чанцзэ присел на корточки и посмотрел в лицо Яньли. Она уже забыла, что с утра успела несколько раз поплакать.

— Что случилось, дитя? Тебя не хватятся? Я могу сказать твоим нянькам или отцу, что ты нас навестила.

Яньли молча покачала головой, но потом вспомнила, что на вопросы всегда нужно отвечать.

— Матушка не выходит из комнаты, и отец… Все бегают, и няню услали. Я хотела помочь, но меня не пускают…

Цансэ Санжэнь и Вэй Чанцзэ быстро переглянулись.

— Молодая госпожа, вы могли бы очень, очень помочь этим заклинателям! А-Ин такой шалун, не успел родиться, а уже хочет быть в центре внимания! Может быть, госпожа Пристани Лотоса сможет научить его хорошим манерам?

— Я не… — начала было Яньли, но Вэй Чанцзэ уже поманил её к колыбельке, в которой лежал маленький А-Ин. В этот раз он не был замотан в пеленки и вовсю размахивал крохотными ручонками.

— Хочешь подержать его? Скоро родится твой братик или сестренка, и ты уже будешь уметь с ним обращаться, как заправская нянька!

Яньли опять кивнула. Цансэ Санжэнь бережно достала А-Ина из люльки и протянула Яньли, продолжая придерживать ему голову.

— Подставь ручку ему под голову, вот так! Смотри, он узнал тебя и улыбается!

Беззубые десны младенца опять обнажились в подобии улыбки.

— Смотри-ка, опять улыбается! Понимает, что его носит на руках лучшая шицзе на свете!

Яньли надолго засиделась в гостях. Когда А-Ин проголодался, Цансэ Санжэнь забрала его к себе, а Вэй Чанцзэ смастерил для Яньли куклу из ивовых прутьев, в красивых зеленых одеждах из листьев лотоса. Цансэ Санжэнь нацарапала на листьях какие-то знаки, и кукла зашевелилась и стала махать руками, прямо как маленький А-Ин.

Потом Вэй Чанцзэ проводил Яньли домой. По дороге им встретилась Инь Чжу. Обычно суровая и немногословная служанка мадам Юй внезапно широко улыбнулась и подхватила Яньли на руки.

— Сегодня большой праздник, А-Ли! Теперь у тебя есть младший брат!

Остаток вечера Яньли провела на руках у всех слуг Пристани Лотоса, потом у отца, подбородок которого был непривычно колючим и от которого пахло вином, как на больших пиршествах. В городе и на причале горели факелы, у тренировочного поля устанавливали жаровни. Вечером в небо взлетело множество сигнальных огней ордена Юньмэн Цзян. До официального празднества оставался целый месяц, но ничто не могло удержать жителей Пристани Лотоса от того, чтобы праздновать рождение своего будущего главы.

На следующий день Яньли пришла к покоям матери. Она знала, что её не впустят, но ей наконец-то удалось добыть тот самый заветный цветущий лотос! Служанки нашли красивое блюдо, в котором он плавал, как в маленьком озере. Яньли оставила цветок перед дверью, надеясь, что Инь Чжу или Цзинь Чжу передадут его матери, и они с братиком порадуются такому счастливому знаку.

Из-за двери доносились голоса, которые перекрывал совершенно незнакомый звук — как будто мяукание кошки, усиленное во много раз. Яньли никак не могла понять, зачем матери понадобилась кошка, неужели у неё в покоях завелись мыши? Когда она спросила няню, та рассмеялась и рассказала ей, что это плачет её маленький братец, что голос у него громкий и звонкий, как и подобает будущему великому заклинателю.

— Ему придется перекрикивать всех наших голосистых учеников, так что пусть потренируется! — улыбнулась няня.

На следующий день Яньли неожиданно увидела у дверей покоев матери знакомую фигуру Цансэ Санжэнь. А-Ина с ней не было. Дверь была приоткрыта, и плач младенца звучал ещё громче. На пороге стояла Цзинь Чжу. Яньли спряталась за ближайшим резным столбом, чтобы не мешать.

Цансэ Санжэнь молчала, не смеялась и ничего не спрашивала. Она внимательно слушала негромкий ровный голос Цзинь Чжу:

— Госпожа просила передать, что её первый ответ был достаточно ясен, и ей утомительно повторяться. В Пристани Лотоса не принято передавать младенцев из рук в руки, как в какой-то дикой деревне. Наследнику клана полагается кормилица, за которой уже послали. Не знаю, какие слухи дошли до ушей достойной госпожи Цансэ Санжэнь, но уверяю вас, что будущий глава Цзян не испытывает недостатка в пропитании. Что же до ваших… затруднений, то к вам каждый день ходит наш лучший целитель, так что посоветуйтесь с ним. Или поспрашивайте в городе, может, кому-то и понадобятся ваши… подношения. Прошу меня извинить, моей госпоже нужен покой. Всего хорошего!

Цзинь Чжу поклонилась, и щель в двери исчезла.

Цансэ Санжэнь развернулась и медленно пошла в сторону своих покоев. Цзян Яньли побежала было за ней, но её остановила нянька.

— А-Ли, А-Ли, опять ты направляешься куда-то, куда тебе не позволяли ходить. Не беспокой больше гостей. Ещё немножко, и ты сможешь познакомиться со своим братиком!

Братика Яньли звали А-Чэн. Он был немного больше А-Ина, но лицо его было красно-фиолетового цвета, почти как парадные одежды отца. Он все время громко кричал, пока его передавали друг другу мать, новая кормилица, отец, целительница и повитуха.

Яньли не разрешили взять братика, но позволили осторожно погладить его по щеке. А-Чэн на мгновение перестал кричать, вытащил из пеленок ярко-красную ручку и… изо всех сил схватился за палец Яньли! В комнате внезапно стало тихо. А-Чэн отпустил палец, сжал кулачок, засунул его себе в рот, закрыл опухшие от плача глаза и вскоре начал посапывать.

В наступившей тишине Цзян Фэнмянь прошептал:

— Он не переставал плакать с тех пор, как родился, а оказывается, он просто звал свою старшую сестрицу!

С тех пор Яньли стали пускать в комнату к А-Чэну, и хотя он часто продолжал кричать, все в Пристани Лотоса узнали, что Яньли умеет успокаивать младенцев, и эта репутация осталась с ней до конца дней.

Время шло. Вовсю кипели приготовления к празднованию в честь полной луны молодого господина Цзян. Все здания в Пристани Лотоса украсились цветами и флажками, на кухне и на тренировочном поле громоздились припасы, все гостевые покои были вымыты и вычищены.

За день до праздника Яньли внезапно увидела Цансэ Санжэнь и Вэй Чанцзэ. Они выходили из дверей парадного зала, где отец раздавал указания слугам. Яньли заметила, что А-Ин уместился за пазухой у Цансэ Санжэнь, аккуратно завёрнутый в складки её одеяний. У ворот их ожидал слуга, придерживающий за уздечку небольшого серого ослика. Цансэ Санжэнь уже собралась залезть на него, но путь ей преградила главная целительница.

Яньли подбежала поближе — ей хотелось поздороваться с гостями. Или попрощаться? Но целительницу было не остановить: она все больше и больше кипятилась, суля Цансэ Санжэнь неведомые ужасы и кары небес. Впрочем, Цансэ Санжэнь сумела повысить голос так, что суровая целительница отступила на пару шагов.

— Достопочтимая дайфу, благодарю за ваши ценные советы. Поверьте мне, я знаю, как останавливать кровотечения. Можно сказать, обладаю богатым опытом! Пока я тут сидела взаперти, я успела изготовить целую кучу защитных талисманов на все случаи жизни! А что до сквозняков и ветра, то поверьте, испытания только помогут А-Ину начать формировать золотое ядро, когда придет время! Мы благодарны за вашу заботу, но этим бродячим заклинателям пора отправляться в дорогу и освободить покои для более достойных гостей!

С этими словами Цансэ Санжэнь легко вскочила на спину ослику (она отвернулась от целительницы, и Яньли заметила, как её лицо на миг опять скривилось, как будто от кислой ягоды). Вэй Чанцзэ взял в руки поводья, и они развернулись по направлению к городу и причалу. Однако в этот момент перед воротами приземлился целый отряд заклинателей в сияющих белых одеяниях.

Их предводитель склонился в глубоком поклоне.

Серый ослик испугался и попытался встать на дыбы. Цансэ Санжэнь громко фыркнула от смеха, чуть не свалившись на землю, и Вэй Чанцзэ придержал её за талию.

— Лань Цижэнь! — голос Цансэ Санжэнь был таким звонким, что её наверняка услышали даже в главном зале. — Кто бы мог подумать, что мы вновь встретимся, да ещё при таких счастливых обстоятельствах! Вы ведь прибыли с дарами для нового наследника Пристани Лотоса? И, наверное, не догадывались, что заодно сможете поприветствовать и нового члена семьи Вэй? Да-да, ему тоже уже миновала полная луна, и он одарён с ног до головы! Я слышала, что и вашему клану следует принимать поздравления? Два прекрасных наследника, Лань Хуань, а теперь и Лань Чжань, воистину есть чем гордиться! Передайте от меня тысячу поклонов госпоже Лань! Если бы я знала, что встречу вас, то приготовила бы настоящий подарок! Какой богатый год на наследников — не благоприятное ли предзнаменование на будущее? Вскоре они все смогут стать друзьями, а то и назваными братьями! Представьте, какие достойные юноши приедут на обучение в Облачные Глубины, когда придет срок! Если примете моего А-Ина, то я обещаю послать его к вам, как только он научится пользоваться бритвой!

Почему-то эти слова вызвали у Цансэ Санжэнь такой приступ хохота, что её ослик подпрыгнул на месте и поскакал в сторону причала. Вэй Чанцзэ быстро поклонился в сторону новоприбывших заклинателей и поспешил за женой. У поворота дороги они обернулись, заметили Яньли и замахали руками, прощаясь. Яньли помахала им вслед.

Лань Цижэнь тоже провожал взглядом Цансэ Санжэнь и её мужа. Яньли показалось, что он пробормотал себе под нос что-то вроде «Бесстыдство!». Какое-то время он неподвижно стоял у ворот Пристани Лотоса, задумчиво поглаживая бороду, но потом встряхнулся, словно пробудившись ото сна, и повел своих спутников ко входу в зал. Будущему главе ордена Юньмэн Цзян пора было принимать гостей.