Work Text:
— Кэсин сам не свой, и это продолжается уже с месяц, наверное. Не знаю, что и делать? — Чжоу Цзышу посмотрел на сидящего напротив Цзин Бэйюаня, чувствуя одновременно нервозность, смущение и робкую надежду.
Обращаться за советом в сердечных делах Чжоу Цзышу всегда считал уделом нытиков, страдающих от недостатка внимания. Тех, кому нужен не совет, а сам процесс выплеска негатива. Но вот наступил в жизни момент, когда Цзышу понял, что один справиться не в состоянии, и призвать на помощь друга показалось самой естественной и необходимой вещью на свете.
Во-первых, Цзин Бэйюань был единственным человеком, с которым Цзышу связывала по-настоящему крепкая дружба. Они знали друг о друге все и даже больше и чудесным образом, несмотря ни на что, умудрились сохранить эту дружбу на протяжении многих лет. Во-вторых, если быть до конца откровенным, других друзей, перед которыми не стыдно раскрыть подробности личной жизни, у Чжоу Цзышу не было. А Бэйюань был замужем за одним из самых, на памяти Цзышу, непростых субъектов, и имел за плечами опыт семейной жизни длинной в тринадцать лет. И еще в данный конкретный момент Цзышу, как тем самым жаждущим внимания нытикам, поделиться своими переживаниями было попросту необходимо.
— Иногда я совсем его не узнаю, — говорил Цзышу, сидя в кресле напротив друга в гостиной, освещенной только спотами под потолком. — Ты ведь знаешь и меня, и его, а у меня характер не то чтобы самый удобный.
— Мягко говоря, — улыбнувшись, вставил Бэйюань. Он слушал Цзышу с большим вниманием: ситуации, когда тот делился наболевшим, можно было пересчитать по пальцам одной руки.
— Да. Я думал, Кэсин давно привык, но с недавнего времени он стал всерьез обижаться на какие-то пустяки. То я не сразу ответил на звонок, то позабыл поставить молоко в холодильник…
— Положим, регулярно забытый пакет молока способен взбесить кого угодно, — заметил Бэйюань. — Особенно летом.
— Только не Кэсина, — уверенно сказал Цзышу, — у него всегда есть применение скисшему молоку, и уже через четверть часа мы с удовольствием едим отличные блинчики или булочки.
— Может, ему надоело спасать скисшее молоко?
— Настолько, чтобы из-за этого не разговаривать пару часов?
— Да, это, пожалуй, слишком.
— Или его вдруг стал раздражать мой рингтон. У меня рингтон с начала времен, с чего мне его менять? Я, естественно, отказался, и мы поругались.
— Из-за рингтона?
— Мгм… — Цзышу хмуро кивнул, отпивая вина.
— Ничего себе.
— Вот именно. Причем за полминуты он успел возмутиться, раскричаться, поворчать и полезть обниматься. Потом отнял мой телефон и сам сменил музыку.
— Это не называется “поругались”.
— Если бы ты его слышал, у тебя было бы совсем другое мнение. Я просто не успеваю за сменой его настроений.
— Кэсин всегда был взбалмошным.
— Ну, не настолько. Или полчаса напрашивается на ласку, что вполне в его духе, и вдруг отстраняется и начинает избегать прикосновений. Его бросает в диаметрально противоположные крайности, и я чувствую, будто живу с двумя разными людьми.
— Интересно, — пробормотал Бэйюань.
— Например, он может весь вечер поглощать мороженое, а на следующее утро заявить, что сладкое не любит, и вообще эту холодную приторную гадость есть невозможно. Или вытащит меня вечером в ресторан, а по дороге вспомнит, что страшно устал и на ресторан нет настроения.
— И давно это продолжается?
— Примерно месяц. Может больше.
— Почему бы тебе не поговорить с ним прямо? — спросил Бэйюань.
— Я пытался, но ты же его знаешь: он все переводит в шутку или флирт — верный признак того, что будет молчать даже под дулом пистолета.
— Возможно, стоит снова попытаться. Главное — не давить, — сказал Бэйюань и тоже отпил из своего бокала. Хорошее вино в их с У Си доме было припасено всегда. На случай таких вот задушевных посиделок и просто для настроения. А эту конкретную марку Цзышу просто обожал.
— Ты так говоришь, будто я только и делаю, что прессую и шантажирую его, — фыркнул Цзышу. Он потянулся за полупустой бутылкой и налил себе еще, с сожалением отмечая, что сидит он в гостях у старого друга уже больше часа и все еще не представляет, как вести себя с Вэнь Кэсином.
Что-то случилось, и Кэсин всеми силами пытался это скрыть. Он был все так же внимателен, радостно осыпал комплиментами, требовал ласки, расточал обаятельные улыбки и вкусно кормил. Но всё это не отменяло очевидного: с ним происходило нечто, о чём он упорно не хотел рассказывать Цзышу.
— Мы с тобой оба знаем, каким ты можешь быть жёстким, — заметил Бэйюань. — Иногда даже слишком.
— С ним я не был жестким никогда. Ну может только вначале, когда он не давал мне прохода. Да и то недолго.
— Да, сдался ты на удивление быстро, — внимательные глаза Бэйюаня насмешливо сощурились, и Цзышу почувствовал себя слегка не в своей тарелке. — Я к тому, что любой человек от неопределенности может поступить так, как в спокойном состоянии никогда бы не поступил: повысить голос, прибегнуть к манипуляциям или угрозам и так далее. Обычно партнер не в курсе, что это продиктовано чувством беспокойства, и зачастую воспринимает все как наезд и агрессию.
— Я не собирался делать ничего такого.
— А меня не покидает чувство, что ты едва держишься. Это впервые, когда ты пришел со мной поделиться, что о многом говорит.
Цзышу вздохнул и спорить не стал.
— И важно, — заметил Бэйюань, — не пытаться раскопать правду за его спиной. Это еще хуже, чем открытая агрессия.
Цзышу взглянул на него поверх бокала, и Бэйюань мысленно сделал себе пометку: друг явно собирался выуживать информацию окольными путями.
— Сталкинг в отношениях еще никого не довел до добра. Это прямое проявление недоверия и весьма оскорбительная штука, — нравоучительно изрек он.
— Если Кэсин собирается со мной расстаться, я бы предпочел знать заранее, — хмуро заметил Цзышу.
— Зачем? — Бэйюань посмотрел на него с удивлением. — Если у него кто-то есть, ты узнаешь об этом так или иначе.
— Меня в последнее время не покидает чувство, что он предпочел бы быть где угодно, но только не дома со мной.
— Этому может быть миллион причин.
Цзышу промолчал, мрачно глядя на свой бокал, а Бэйюань продолжал:
— Я не хочу высказывать никаких предположений, потому что ты и сам способен сделать выводы. Но я уверен, что тебе снова стоит попробовать его разговорить. Причем начать надо со своих собственных переживаний, а не накидываться с порога с выяснением отношений. Я понимаю, что это может вызвать некоторые затруднения, ведь ты не привык рассуждать о чувствах. Но в данной ситуации тебе придется постараться, чтобы вызвать его на разговор.
Цзышу уходил от Бэйюаня куда более уверенный в дальнейших действиях, чем прежде. Беседа с другом сумела дать более или менее понятное направление, и Цзышу подумал, что иногда есть существенные плюсы в походах за советом к тому, кто способен такой совет дать. Особенно, если в дискуссии принимает участие бутылка дорогого вина.
Собраться с духом для важного разговора с Вэнь Кэсином у Цзышу не заняло много времени. Он терпеть не мог откладывать в долгий ящик вопросы, требующие срочных решений. Поэтому уже на следующий вечер ждал Кэсина домой во всеоружии.
Работающий из дома Цзышу для своей важной миссии закончил все дела пораньше, сделал заказ готовой еды, купил пару бутылок хорошего вина и красиво накрыл на стол. И когда из прихожей раздалось задорное вэнькэсиновское “А-Сюй, я дома!” вышел ему навстречу, одетый в темно-синюю шелковую рубашку, которую Кэсин подарил ему в самом начале их отношений. Подарил говоря, что в синем Цзышу похож на его мокрую подростковую фантазию о героях и убийцах средних веков.
Обычно Цзышу не заморачивался и встречал Кэсина сидя в кресле или на диване с неизменным ноутбуком, одетый в домашние штаны и футболку. Поэтому теперь, увидев нарядного Цзышу, Кэсин вначале засветился от радости. Потом его восторг вдруг сменился удивлением, словно он что-то осознал, а удивление так стремительно переросло в тревогу и панику, что Цзышу опешил.
— Нет! — воскликнул Кэсин и попятился к двери, — Нет-нет-нет, только не это! А-Сюй, пожалуйста, только не теперь!
Цзышу в изумлении замер, не понимая, что могло вызвать такую реакцию, а Кэсин, глядя на него полным страдания взглядом, продолжал сбивчиво говорить:
— А-Сюй! Пожалуйста, ты не можешь сейчас!.. Это такой серьезный период… Я же… да я же все делал… правда! Я так старался тебе угодить, я был готов ради тебя на все, А-Сюй. Я… прошу тебя, ничего не говори, я этого не вынесу, А-Сюй!..
Последние слова Вэнь Кэсин выговорил так, словно из легких вышел весь воздух. Быстро среагировавший Цзышу подбежал и успел подхватить его, посеревшего и начавшего оседать на пол.
— Мне что-то нехорошо… — пробормотал Кэсин. Его колени подкосились, и он обмяк, бессильно сползая в руки Цзышу.
Вэнь Кесин был без сознания так долго, что Цзышу перепугался до полусмерти. Фельдшер, который снял физические показатели прямо в машине скорой помощи, сказал, что обморок мог стать следствием резкого скачка давления. Что, впрочем, не объясняло, почему пациент столько времени не приходил в себя.
Очнулся Кэсин, когда сестра собиралась подключать его к капельнице с физраствором. И отдернул руку так резко, что женщина отшатнулась. Взять кровь на анализ Кэсин не позволил. Слабым, но не терпящим возражений тоном заявил, что сам врач, и в случае принудительного взятия проб затаскает все управление больницы по судам.
А Цзышу видел все это и ощущал нарастающий ужас. Он был прав с самого начала: с Кэсином творилось нечто, чего не объяснить бытовым стрессом или желанием прервать отношения. Цзышу покосился на едва ли скрытые больничной пижамой предплечья, но тут же одернул себя: если бы речь шла о наркотиках, он давно бы заметил следы. Хотя наркотики отлично вписывались в сложившуюся картину. Они многое бы объяснили.
Получив разрешение сестры, Цзышу приблизился к койке. Они с Кэсином должны были провести этот вечер в спокойной и приятной домашней обстановке за разговором, на который Цзышу возлагал большие надежды. Но вечер обернулся сущим кошмаром. От переживаний и тревоги Цзышу был взвинчен, а стойкое нежелание Вэнь Кэсина обследоваться только укрепило подозрения и плеснуло масла в огонь.
— А-Сюй… — на лице Кэсина расцвела нежная улыбка, и было видно, что он заметно расслабился.
— Как долго ты употребляешь? — холодно спросил Цзышу, не желая больше терпеть тайн и недомолвок. Что делать с подсевшим на губительное зелье Кэсином, он понятия не имел и решил подумать об этом позже.
— Я… что? — непонимающе пробормотал тот, но Цзышу не дал ввести себя в заблуждение:
— Прекрати делать вид, что не понимаешь, о чем я! Ты подсел на какую-то дрянь и поэтому не дал провести обследование. На что ты подсел?
— Но, А-Сюй, я не…
— Ты хочешь сказать, что твои заскоки вызваны переменой погоды? Я сейчас же позову персонал и, если понадобится, лично тебя свяжу, чтобы взять кровь! — прошипел Цзышу. — Ты потерял сознание, не успев зайти в дом. Что ты принял, я еще раз тебя спрашиваю!
— Ничего я не принимал, — устало вздохнул Кэсин.
Он отвел потускневший взгляд, уставился на больничное покрывало и зачем-то разгладил его ладонями. Помолчал немного, будто собираясь с мыслями, и пробормотал:
— Впрочем, это было предсказуемо, — его голос внезапно дрогнул, но Цзышу предпочел списать это на недавний обморок и упадок сил. — Я знал, что ты в конце концов меня бросишь, просто не думал, что это случится сейчас.
Он поднял грустный взгляд и тихо продолжил:
— Не знаю, какой у тебя был план, чтобы объясниться, но, похоже, ты придумал удобное оправдание. Несуществующая наркота — отличная причина. Я буду отрицать, ты станешь давить, назовёшь меня лжецом и уйдёшь, уверенный в своей правоте.
— Ты о чем? — на сей раз удивился Цзышу, а Кэсин вскинул на него язвительный взгляд и горько усмехнулся:
— Ты встретил меня в той рубашке, которую я так люблю, чтобы подсластить горькую пилюлю. Все прозрачней некуда!
— Что за бред? — опешил Цзышу.
— Не больший бред, чем назвать меня наркоманом! — взвился Кэсин, и от этой вспышки румянец вернулся на его бледные щеки. — Мы живем вместе три года, а ты будто понятия не имеешь, кто я! Какой кирпич упал тебе на голову, чтобы там родился гениальный вывод про наркоту?!
— Ты ведешь себя странно, — рассердился Цзышу. — Пудришь мне мозги, молчишь и делаешь вид, что ничего не происходит, а потом берёшь и валишься в обморок! И даже кровь взять не даёшь! Что я, по-твоему, должен думать?!
— Я облегчу тебе задачу! — холодно изрек Кэсин, — ты хотел со мной порвать? Отлично! Мы не вместе с этой минуты. Можешь уходить с чистой совестью.
— Ну уж нет! Так просто ты от меня не отделаешься, — Цзышу угрожающе нахмурился и подступил к койке. — Я как дурак месяц маялся, не понимая, что творится и как вытащить из тебя хоть слово. Думал, устрою тебе романтику с вином и ресторанной жратвой. Даже вырядился в эту гребанную рубашку, а ты, мало того, что полоскал мне мозги все это время, так теперь решил разом все пресечь: избавиться от меня и всех моих вопросов.
Разговоры о предполагаемом романтическом вечере заставили Цзышу ощутить укол стыда, и он уставился на Кэсина злым взглядом:
— Признавайся, ты давно решил свалить, не так ли? Нашел себе другой предмет обожания и просто не знал, как это вывернуть, чтобы во всем обвинить меня?
Кэсин смотрел на него так, будто получил незаслуженную пощечину. И Цзышу, не дождавшийся более эмоционального отклика, на который рассчитывал и которым собирался оправдать собственный гнев, замолчал. Под взглядом Кэсина вспышка раздражения погасла, сменившись угрызениями совести. Все-таки прав был Бэйюань: Цзышу на этот раз перегнул палку. Такое осознание отняло последние силы, и страшно захотелось напиться.
— Ты приготовил для меня романтический ужин? — спросил Кэсин после длинной паузы, и Цзышу показалось, что все обвинения, высказанные после слов о романтике до сознания Кэсина не дошли. Цзышу вдруг очень захотелось, чтобы так оно и оказалось.
— Да, — буркнул он, — как идиот. Послушал Бэйюаня, и вот к чему это привело.
— Ты советовался по поводу меня с Бэйюанем? — проговорил Кэсин на полтона тише. Зная Цзышу, он отлично понимал, чего ему это стоило.
— И что толку? — небрежно отмахнулся тот. — Это все только усугубило. Поговорить мы не поговорили, но зато ты оказался тут. С непонятным диагнозом. — Он посмотрел на Кэсина осуждающе.
— И ты не хочешь меня бросить? — жалобно уточнил Кэсин, а Цзышу вздохнул:
— Сейчас я больше всего на свете хочу тебя стукнуть, — беззлобно признался он.
— Правда?
— Что хочу стукнуть?
— Нет, что ты меня не бросаешь.
— Твою мать, А-Син, — устало проговорил Цзышу, — я с тобой час ругаюсь потому, что ты не хочешь признаваться, что с тобой не так. Если бы я хотел тебя бросить, меня бы здесь давно не было.
— Это все для нашего блага! — вдруг проговорил Кэсин.
— Что для блага? Что мы орем друг на друга на потеху всей больнице? Или что ты падаешь в обмороки из-за собственных дурацких догадок?
Кэсин вдруг широко улыбнулся и пообещал:
— А-Сюй, клянусь, я все тебе расскажу! Как только придет время.
— Нет, — Цзышу вдруг понял, что в некоторых ситуациях Бэйюаня лучше не слушать и надавить все-таки стоит. — Либо ты рассказываешь мне обо всем сейчас. Прямо здесь. В подробностях. Либо я зову персонал, чтобы они насильно взяли у тебя кровь.
— Но, А-Сюй, — лицо Кэсина снова приобрело жалобное выражение, хотя на сей раз в нем было куда больше кокетства. — Я не могу позволить посторонним услышать наши секреты: нас от всего мира отделяет всего лишь тонкая шторка.
— И что? Мы же не сексом собрались заняться.
— Есть немало вещей, помимо секса, которыми я не согласен делиться с общественностью.
Цзышу посмотрел на него с укоризной, понимая, что Кэсин продолжает водить его за нос. Вполне возможно, он надеялся потянуть время, а потом выдать еще какие-нибудь отговорки, поэтому Цзышу решил действовать. Он вытащил телефон и, жестом попросив Кэсина помолчать, набрал Бэйюаня.
Вообще, иметь такого друга, как Цзин Бэйюань, у которого, помимо обширных связей, муж — один из руководителей комитета здравоохранения — это особое благословение Небес. И часа не прошло, как Кэсина перевели в отдельную палату.
— Ты хотел мне что-то рассказать, — любезно напомнил Цзышу, когда после проверки внешних показателей (Кэсин все еще не позволял сделать детальное обследование) сестра вышла из палаты, оставив их одних.
Вэнь Кэсин помолчал, рассеянно осматривая пространство перед собой, потом поднял глаза и пробормотал:
— Это касается моей работы. Но есть вещи, которые сложно понять человеку, не знакомому с гормональной системой организма.
— Значит, тебе придется объяснить все настолько доходчиво, чтобы стало понятно и технарю — то есть мне.
— Это займет кучу времени, — предупредил Кэсин.
— Тебя оставляют тут до завтра. Куча времени у нас есть, — бесстрастно сказал Цзышу и демонстративно сел на край койки, давая понять, что не сдвинется с места, пока не получит все ответы.
— Я тебе не рассказывал о моем основном проекте, — сдавшись наконец, начал Кэсин. Он почему-то избегал смотреть на Цзышу, и тот снова заподозрил неладное. — Там множество заумных терминов, и разработка тянется уже долгие месяцы: я не хотел тебя всем этим нагружать. Тем более, что изначально этот проект появился задолго до того, как я пришел в эндокринологию. То есть, по сути, он мне не принадлежит. И до сегодняшнего дня он оставался чем-то вроде полуфантастической неподтвержденной теории. Так вышло, что я давным-давно заинтересовался этой темой, поднял старые документы и обнаружил, что с нынешними технологиями вполне можно попробовать воплотить его в жизнь.
— А ближе к делу нельзя? — подал голос Цзышу. Вэнь Кэсин мастерски владел искусством говорить полчаса и ничего при этом не сказать.
— Я предупреждал, что это утомительно, — тут же встрепенулся он.
— Не заговаривай мне зубы, — отрезал Цзышу. — Что это за проект?
Кэсин некоторое время молчал и смотрел, как новичок перед прыжком с десятиметровой вышки.
— Мужская беременность, — сказал он наконец, и Цзышу от неожиданности вытаращил глаза.
— Но это же невозможно.
— Вот! Мы все привыкли так думать, — согласился Кэсин, — Как я и говорю, проект десятилетиями считался фантастической сказкой. Но я изучил вопрос и пришел к выводу, что эта сказка, точнее — теория, которая лежит в ее основе, не так уж далека от исполнения. — Он поерзал на своей койке, ища положение поудобней, и продолжал: — На первом этапе необходимо перенастроить гормональную систему так, чтобы сымитировать женский организм, готовый к зачатию и вынашиванию плода. Наша команда создала синтетический гормональный комплекс, сочетающий «Эстроген-S1» и «Прогестин-Ω». При введении его внутривенно, искусственные гормоны воздействуют на ДНК таким образом, что клетки как бы “забывают”, что родились в мужском теле. Кстати говоря, этот комплекс мог бы заложить основу и дать возможность множеству бесплодных женщин забеременеть, выносить и родить. Но в нашем случае целью было подавить выработку тестостерона и подготовить организм к имплантации искусственной матки.
— Имплантации искусственной матки? — эхом повторил Цзышу.
— Конечно, ведь весь проект заключается в том, чтобы воссоздать настоящую беременность. Матка еще в стадии доработки, и есть множество противоречивых мнений о том, как организм воспримет имплантацию. Но думать об этом пока рано. Пока мы отслеживаем воздействие гормональной перестройки организма. Конечно же, на первом этапе есть много побочных эффектов. Например, обостренная чувствительности к звукам, запахам или тактильному воздействию. Перепады настроения, слабость, нарушение координации движения. Изменение вкуса, общая эмоциональная восприимчивость. Тут многое зависит от дозировки. Также мы ожидаем, что жировая ткань со временем перераспределится вокруг живота, защищая будущий плод…
— Вэнь Кэсин! — холодея от внезапной догадки, Цзышу вскочил на ноги, — ты колешь себе ЭТО?!
Кэсин резко замолчал, будто очнувшись и потеряв нить рассуждения. Он, казалось, даже дыхание затаил.
— Отвечай! — потребовал Цзышу.
— Ну… нам нужен был испытуемый…
— Вэнь Кэсин!
— … а я очень хочу от тебя детей… — закончил тот почти шепотом, и Цзышу почувствовал, что пол уходит из-под ног.
— Ты рехнулся?.. — проговорил он, и это куда больше походило на утверждение.
— Первая стадия опыта дала неплохие результаты…
— Это же самоубийство! — вскричал Цзышу, но тут в их палату заглянула медсестра, призывая к тишине.
— А-Сюй! — проговорил Кэсин полушепотом, — это будет настоящий научный прорыв!
Цзышу, чей взгляд сделался воистину диким, приблизился к нему вплотную и выдохнул, хватая за плечи:
— Вэнь Кэсин! Мне рассказать тебе в подробностях, где именно я видел твой научный прорыв? Я не согласен приносить тебя в жертву науке, даже если результатом окажется наш общий ребенок.
— Но А-Сюй!..
— Пожалуйста, — Цзышу отпустил его плечи и судорожно сжал обеими руками ладони, глядя в глаза с таким ужасом, будто Кэсин собирался прыгать в бездну прямо с больничной койки: — Прошу тебя, ради всего на свете, не делай этого с собой. Потому что если с тобой произойдет непоправимое… Что я буду делать тогда?
— Но все же в порядке.
— В каком порядке?! Ты себя в зеркало видел? Твоя личность меняется, и это все происходит на моих глазах! Ты то ныл, то истерил, то ругался. Я предположил наркотики, потому что человек в нормальном состоянии так себя не ведет!
— Тш-ш… — напомнил Кэсин, но Цзышу не отреагировал:
— А знаешь, сколько времени ты валялся без сознания? Сказать тебе?
— Тише, А-Сюй, нас выгонят.
— Двадцать три минуты… — зашипел Цзышу, едва сдерживая эмоции. — Двадцать три минуты, мать твою! Я думал, ты в кому впал. Чуть не рехнулся от беспокойства!
— А-Сюй, — попытался вставить Кэсин, но Цзышу перебил:
— Я не готов, слышишь, не готов позволить тебе угробить свое здоровье! И не дам променять твою жизнь ни на какие долбанные научные открытия!
— А-Сюй, — растроганно протянул Кэсин.
— Пожалуйста, — снова потребовал Цзышу, — пообещай мне, что ты больше не станешь колоть себе непроверенную гадость.
— Это не гадость.
— Пообещай! — гнул свое Цзышу.
— Но нам нужно закончить эксперимент...
— А мне нужен ты — здоровый и вменяемый, — в голосе Цзышу слышались нотки отчаяния. Сердитый румянец сменила бледность, а глаза неестественно заблестели.
Кэсин смотрел на него пару мгновений и, наконец, сказал:
— Полагаю, мы можем пока ограничиться данными, которые уже получили. Гормональный комплекс нужно доработать, сбалансировать элементы и постараться снизить побочки.
— Точно? — недоверчиво уточнил Цзышу.
— Думаю, да.
Тогда Цзышу с облегчением выдохнул и снова сел рядом на койку.
Сейчас не хотелось даже алкоголя. Хотелось лечь рядом с Кэсином и заснуть часов на двадцать. Предварительно привязав его к себе пластмассовыми стяжками, чтобы не умчался совершать над собой безумные опыты.
— Ты поэтому не хотел сдавать кровь? Они бы обнаружили там термоядерный коктейль?
— Ну, чтобы обнаружить гормональные изменения, нужен особый анализ, но я не хотел рисковать. Все необходимые поверки я предпочитаю делать в своей лаборатории.
— Бэйюань мне не поверит, если я ему расскажу… — пробормотал Цзышу.
— Кстати, а они с У Си не думали о том, чтобы завести детей?
Цзышу рассмеялся, запрокидывая голову и физически ощущая, как с души схлынул тяжкий груз неопределенности и тревоги.
— Они достаточно безбашенные, чтобы заинтересоваться твоим проектом, — сказал он, отсмеявшись. Кэсин все-таки даже на больничной койке оставался самим собой. Ничто не заставило бы его отпустить зацепившую идею. Оставалось только надеяться, что он не успел подорвать свое здоровье.
— Только тебе придется трижды подумать, — добавил Цзышу, — и раз триста все проверить, прежде чем предлагать Бэйюаню стать подопытным. И не только потому, что У Си работает в комитете здравоохранения и может создать тебе и твоей лаборатории массу проблем.
— Вообще-то, я думал именно об У Си, — улыбнулся Кэсин.
— А это могло бы сработать. Что касается научных изысканий, он такой же ненормальный, как и ты. И кстати, — вдруг вспомнил Цзышу и посмотрел полунасмешливым, полутревожным взглядом: — ты сказал, что гормональный коктейль должен блокировать выработку тестостерона? Как ты вообще на это пошел?
— Не блокировать, а лишь слегка подавить. Это не навсегда, и я подумал, что для такой важной миссии можно наступить на свое эго.
— А если бы произошли необратимые изменения?
— Такой риск был минимальным, — осторожно заметил Кэсин.
— Значит, риск все-таки был? — испугался Цзышу. — И однажды я бы проснулся рядом с полумужчиной-недоженщиной, притом беременным?
— Надеюсь, нет. И это не должно было стать сюрпризом. Я собирался все тебе рассказать.
— Ты слишком долго собирался, — недовольно резюмировал Цзышу. — Поэтому пообещай мне здесь и сейчас, что больше не станешь скрывать от меня важных вещей. Особенно, если они касаются нас обоих.
Он смотрел испытующе, и Кэсин уступил, сказав, что постарается.
Через неделю после этих событий, Вэнь Кэсина выписали из больницы, и они с Цзышу все-таки устроили романтический вечер. Кэсин чувствовал себя намного лучше и куда больше напоминал прежнего себя.
Они сидели рядом и разговаривали обо всем на свете. Обсуждали события последних недель: Кэсин рассказывал в подробностях о своем проекте и о решении испытать эту фантастическую задумку на себе. Рассказывал об ощущениях — в основном, что чувствовал себя препаршиво, а Цзышу кивал и дополнял его историю подробностями того, каким видел Кэсина со стороны. Беседовали до глубокой ночи, и Цзышу вдруг понял, как соскучился по таким посиделкам, когда между ними нет никакой натянутости и недосказанности. Впрочем, одна недосказанность все-таки была, и Цзышу, после недолгой паузы, сообщил, что хотел бы обсудить нечто важное.
Он ушел в кабинет, откуда вернулся с папкой документов. Рассказал, что совсем недавно с ним связалось Бюро гражданских дел далекого провинциального городка. Выяснилось, что имя Чжоу Цзышу всплыло в документах некого гражданина Чжана, погибшего при пожаре: Цзышу был его дальним родственником по материнской линии. Оказалось, в трагедии из всей семьи уцелел только тринадцатилетний сын четы Чжанов — Чэнлин. Органы опеки пытались связаться с ближайшими родственниками мальчика, но те отказались брать того на воспитание, поэтому Бюро гражданских дел разыскало Цзышу.
— Я конечно понимаю, — проговорил Цзышу, передавая Кэсину папку документов и личное дело ребенка, — это не соответствует твоему плану выносить и родить маленьких А-Синов, но, с другой стороны, подумай: это избавит нас от сосок и памперсов.
Вэнь Кэсин листал документы, читал личное дело, расспрашивал о семействе Чжанов, а Цзышу чувствовал, что уже знает ответ. Он не ошибся, Кэсин с радостью поддержал идею взять на попечение сироту.
— Я подумал, — сказал он, отложив папку с бумагами, подсаживаясь вплотную к Цзышу и обнимая за шею, — что завести собственного ребенка с моей технологией мы всегда успеем.
— Только не забудь предупредить меня заранее. Чтобы не наступить на те же грабли во второй раз, — заметил Цзышу, притягивая его ближе.
— Непременно, — улыбнулся Кэсин.
— И больше никаких тайн? — на всякий случай уточнил Цзышу.
— Никаких тайн! — пообещал Кэсин и склонился за поцелуем.