Work Text:
Дискуссия развернулась в спальне отеля, который Сяобао заказал больше полугода назад, готовя новогодний сюрприз. Чтобы убедить Ляньхуа взять отпуск на неделю, когда выпадал европейский Новый год, Фан Добин использовал все, что мог. Ляньхуа не любил суеты, и Сяобао опасался, что он заупрямится, сылаясь на непочатый край работы. Добин даже Ди Фэйшэна привлек на свою сторону: у того почему-то убеждать Ляньхуа получалось куда лучше. Сяобао предпочитал списывать это на многолетнее знакомство. И именно Ди Фэйшэн предостерег Добина от того, чтобы воспользоваться связями родителей и организовать для Ляньхуа отпуск самостоятельно через деканат. Он был прав, в ответ на такое самоуправство принципиальный Ляньхуа отказался бы ехать наотрез.
В конце концов — и не без помощи Фэйшэна — Ляньхуа все-таки удалось уговорить. Хулицзин отправилась погостить в загородное поместье семьи Фан, а они втроем вот уже третий день наслаждались удобствами одного из самых презентабельных отелей Парижа.
Видя обилие желающих провести новогодний отпуск в сердце Европы, а также бесконечные очереди за билетами в самые популярные туристические места, Сяобао похвалил себя за то, что озаботился заранее. Он даже столики в ресторанах заказал задолго до поездки, и это было поистине мудрое решение. Впрочем, положа руку на сердце, Добин с удовольствием провел бы большую часть времени в тепле и уюте гостиничного номера, наблюдая, например, как Фэйшэн с Ляньхуа занимаются любовью на огромной кровати (размер кровати Добин уточнял специально при оформлении заказа). И сам, конечно же, принимал бы активное участие. Однако Ляньхуа настоял на туристических вылазках, во-первых, потому что Фан Добин не зря заказывал билеты, а во-вторых, потому что нельзя побывать в Париже и не увидеть те прекрасные места, о которых столько говорят во всем мире.
Они вернулись в отель после прогулки по Монмартру, посещения Сакре-Кёр, площади Тертр и потрясающего ужина в Розовом доме (где зарезервировать столик следовало более чем за два месяца). До двенадцати еще оставалось время, и сейчас они, довольные и расслабленные после первого захода, валялись в кровати и обсуждали разные обычаи празднования Нового года.
— Вообще-то, “как встретишь, так и проведешь” — не самое нелогичное поверье, — заметил Ляньхуа, лежа на боку и подперев ладонью ухо.
— Да? — усомнился Сяобао. Он полулежал между ними с Фэйшэном, утопая в ворохе подушек. — Один мой друг из универа встретил Новый год, заснув в туалетной кабинке. Переусердствовал с подготовкой, так сказать. Но, насколько я знаю, тот год выдался для него не таким уж странным. Ничего связанного с туалетом.
— Наверное, на унитазе снились прекрасные сны, — сказал Фэйшэн, — в конечном итоге все дело в настрое.
— Вот именно, — кивнул Ляньхуа, подтягивая одеяло: он умудрялся озябнуть вне зависимости от того, насколько тепло было в помещении. — Нет ничего плохого в том, чтобы в Новый год избегать ссор и одиночества. Пусть даже дело только в психологической установке.
— А иметь деньги в кошельке и карманах просто приятно, — заметил Фэйшэн, — безотносительно тридцать первого числа последнего месяца.
— А ты та еще меркантильная штучка, да? — усмехнулся Добин.
— Меркантильная штучка тот, кто в честь Нового года ходит в алых труселях, — фыркнул Фэйшэн.
— Что не так с алыми труселями? Я люблю красный цвет. Мне ведь идет красный, ХуаХуа? — осведомился Сяобао, придвигаясь к Ляньхуа. Когда тот начинал кутаться, у Добина автоматически появлялось желание его согреть.
— Я думал, ты вычитал про красные трусы в каком-то блоге, — отозвался Ляньхуа.
— Новомодный тренд? — уточнил Фэйшэн.
— Нет, — небрежно сказал Сяобао, — просто в некоторых европейских странах считается, что красные аксессуары в Новый год привлекают любовь и удачу.
— Я так и думал, — кивнул Фэйшэн, — надел трусы, и раз! Пара миллионов на счету!..
— C любовью у тебя вроде все неплохо, — с хитрой усмешкой заметил Ляньхуа, — или ты планируешь завязать здесь новые знакомства?
— Ясное дело! — возмутился Сяобао и от возмущения даже сел на постели. — Я тащил вас двоих за полмира, чтобы поискать кого-то тут. Неблагодарные засранцы!
— А-Йи, мы недостаточно уважительны к красным трусам, — покаянно изрек Фэйшэн.
— Отличные трусы, Сяобао, просто замечательные, — подхватил Ляньхуа.
— Дались вам мои трусы…
— Не просто трусы, — поддал Фэйшэн. — Трусы, приносящие удачу и благополучие!
— Так! — Сяобао резко выставил ладони, заставляя перекрыть поток шуток. — Теперь я знаю, что вы оба получите от меня на Чуньцзе.
— Красные трусы вместо красных конвертов? — предположил Ляньхуа.
— Почему вместо? — Фэйшэн, лежавший до этого на боку, улегся на спину и закинул руки за голову. — Их вполне можно использовать как конверт.
— И после этого я — меркантильный… — протянул Сяобао.
— Разве не ты говорил, что дарение лучше привлекает удачу? Представь, сколько удачи привлекут полные денег трусы?
Фан Добин усмехнулся и покосился на Ляньхуа:
— Только я сейчас подумал про стриптиз?
— Нет, — ответил улыбкой тот. — Решено: Сяобао дарит трусы, а А-Фэй обеспечит нам зрелище.
— У вас слишком бурная фантазия, — отозвался Фэйшэн.
— А что? — Добин поправил подушки и снова улегся. — Мы тут все знаем, как ты умеешь двигаться. Стриптиз в твоем исполнении может быть очень волнующим.
— Давай сам. Я не любитель красных трусов.
— Если что, я не против стриптиза в твоем исполнении, Сяобао, — вставил Ляньхуа.
— Я подумаю, — хитро улыбнулся Добин.
— Еще бы не подумал, — сказал Фэйшэн. — Выпендрежник в тебе никогда не спит.
— Как я и говорю, нет ничего плохого ни в трусах, ни в красном цвете, ни в стриптизе. Наоборот! — довольно заявил Добин. Кажется, все обсуждение навело его на определенные мысли, и он даже не стал привычно огрызаться в ответ на “выпендрежника”.
— Как-то далеко нас унесло от новогодних традиций, — заметил Ляньхуа.
— Ага, — Сяобао с удовольствием снова подхватил тему, — я слышал, в Испании на каждый удар часов съедают по виноградине, как символ успеха в каждый месяц года. Если не успел, год будет полон суеты.
— Интересно, откуда это взялось?
— Самому интересно. А еще говорят, хорошо до Нового года избавляться от ненужных вещей, закрыть гештальты и отдать долги.
— Ну, положим, это неплохо делать в любой период. Не обязательно ждать Новый год, — сказал Фэйшэн.
— Возможно, для кого-то это хороший повод подождать, — усмехнулся Ляньхуа.
— Еще в Европе едят блюда из чечевицы, поскольку она напоминает золотые монеты, — добавил Добин. — А в Америке — зелень и кукурузный хлеб, тоже ассоциация с деньгами.
— Ты прямо подкован в вопросе, — заметил Фэйшэн.
— Это интересная тема, — сказал Ляньхуа. — В Британии, например, первый человек, который входит в дом после двенадцати, приносит удачу. И лучше, если это темноволосый мужчина с подарками.
— Ничего себе! — восхитился Добин. — И в чем суть?
— Древняя традиция, связанная с понятием о мужчине, как о добытчике и символе защиты. Светловолосые мужчины в память о викингах ассоциировались с опасностью.
— Многие женщины в наше время с этим бы поспорили, — сказал Фэйшэн.
— В наше время тоже есть немало всяких предновогодних штук, — сообщил Добин. — В блогах все только и занимаются тем, что составляют перечни целей, сжигают записки и делают ритуалы намерений.
— Тот же эффект, что у красных трусов, — отозвался Фэйшэн.
— Не скажи, это скорее программирование психологического настроя, вроде “как встретишь, так и проведешь”, — сказал Ляньхуа. Потом подумал и добавил: — Впрочем, это работает и в другую сторону. Помню студента, который застрял в пробке по дороге на вечеринку тридцать первого числа. Парень еще неделю ходил как в воду опущенный. Счел это предзнаменованием и боялся “застрять” без достижений на целый год.
— И как? — поинтересовался Добин.
— Ничего. Выпустился, как и прочие студенты. Получил диплом.
— Глупость та еще, — резюмировал Фэйшэн.
— Думаю, для этого парня пробка в преддверии Нового года стала неплохим толчком, — сказал Ляньхуа. — Он не был самым выдающимся студентом, а тут перепугался и осознал, что если не поднапрячься, ничем хорошим это не закончится.
— Хоть какая-то польза...
— Наш скептичный А-Фэй верит только в собственные силы, — насмешливо обозначил Добин.
— Я не исключаю некоторую долю удачи, — парировал тот, — но думаю, что считать, будто успех в кармане, только потому, что надел в новогоднюю ночь красные трусы, это немного самонадеянно.
— Ты долго будешь вспоминать эти трусы?
— Поглядим, — ухмыльнулся Фэйшэн.
Фан Добин с театрально-обреченным вздохом покачал головой.
— А меж тем, — сказал он, слезая с кровати, — почти двенадцать.
Он прошелся по номеру к низкой кушетке у широкого, задернутого шторой окна, выудил из сброшенной там одежды те самые алые боксеры, надел. Потом широким жестом распахнул шторы, открывая вид на залитую блеском переливающихся огней Эйфелеву башню.
— Самое время для шампанского!