Work Text:
Вечереет.
Облака обволакивают вершины поросших кустарниками гор. В долине под горой бежит быстрая бурная река, перекатывая круглые подтаявшие льдинки. На раскрашенное в закатные цвета великолепие открывается прекрасный вид из усадьбы.
В усадьбу медленно поднимаются два путника, нюхая ветки колючего можжевельника.
Фан Добин:
— Мама говорила, если я найду себе дело по душе, мне не придётся работать ни дня. Но мы оба не думали об этом в контексте копчёной рыбы.
Ди Фэйшен:
— Древние практики утверждали, что ради любимого человека можно достигнуть нового уровня познания. Но я тоже не думал об этом в контексте копчёной рыбы.
Фан Добин:
— Великие поэты писали, что сила и красота заключены в простоте. Кажется, я готов перечитать любимые собрания с учётом новых знаний. Но боюсь.
Ди Фэйшен:
— Да, мне тоже кажется, что у манускриптов по развитию сосуда для накопления Ци появится привкус копчёной рыбы.
Фан Добин:
— Не пора ли нам бросить коптильные лавки и построить настоящий гостиный двор? Близится зима, и я хочу рыбачить в тёплом помещении.
Ди Фэйшен:
— Может ещё раз сказать, что он отвратительно готовит? Что нам гласит мудрость, сокрытая в древней поэзии?
Фан Добин:
— Древняя поэзия рекомендует глубже изучить простой садовый инструмент “грабли” с позиции циклической закономерности бытия. Я предлагаю настаивать на версии, что мы уже исцелились и переизбыток целебного может привести к отравлению.
Сзади раздается стук копыт.
Ди Фэйшен:
— О, новые жертвы.
Фан Добин:
— Мы договорились называть их гостями.
Женщина в белом:
— Добрый вечер, господа. Мы направляемся в Здравницу Семи Очищающих Ян целителя Ли Ляньхуа. Верная ли эта дорога?
Спутники степенно кивают. Фан Добин:
— Девяти.
Женщина в белом степенно кивает. Процессия из четырех человек удаляется вверх.
Ди Фэйшен:
— Ты опять какую-то стеклянную херню купил и не показал?
Фан Добин:
— Это для его кактусов. В человека не влезет.
Ди Фэйшен:
— Древние трактаты говорят, что человеческие возможности…
Фан Добин, разводя руки в стороны:
— Вот такой.
Ди Фэйшен, разочарованно:
— А, тогда да.
***
Ли Ляньхуа:
— Вы как раз к ужину.
Шень И:
— А чем кормят?
Ли Ляньхуа:
— Суп из девяти ян с осенними злаками, фаршированный пенис филина, настойка на фенхеле с корнем имбиря и острая капуста.
Шень И — жене:
— Я тебе клянусь, я здоров и останусь дома с детьми. Езжай в свой поход хоть до следующего года, только не бросай меня здесь.
Чан Гэн:
— У филина есть пенис?
Ли Ляньхуа, меланхолично:
— Это поместье Девяти Ян. Если существо относится к мужскому полу, я найду у него пенис и приготовлю.
Госпожа Чэнь — мужу:
— Будем считать, ты достаточно здоров, чтобы остаться дома.
Гу Юнь:
— Так, а есть это обязательно?
Ли Ляньхуа, меланхолично:
— Мне всё равно, каким путём в вас попадёт достаточное количество энергии Ян. Главное, чтобы внутри оказалась.
Гу Юнь:
— А что будет, если попадёт недостаточно?
Ли Ляньхуа, меланхолично:
— Человек с недостаточной Ян — это человек, в котором преобладает инь. Человек, в котором преобладает Инь — это женщина. По этой же причине настоятельно не рекомендую купаться в нашем источнике Бесконечной Инь.
Вэнь Кэсин:
— Простите, а могу ли я поделиться своим Ян?
— Вы хотите, чтоб я, — Ли Ляньхуа ладонью разрубает воздух. — И приготовил?
Вэнь Кэсин:
— Я скорее про танец двух мандаринок. Нырять… выныривать…
Фан Добин:
— Вы так ныряете, что ваша мандаринка крякает на всё поместье. Нельзя ли быть как-то нежнее с несчастным животным?
Чжоу Цзышу закидывает в рот предмет обсуждения, запивает вином:
— На сегодня во мне достаточно Ян. Можно ещё вина?
Ди Фэйшен уходит за вином. Местное общество собирается за столом. Гу Юнь, прежде чем сесть:
— Госпожа Чэнь, заберите с собой коней. Я на своём весь прошлый год отъездил, но брать у него в рот…
Шень И, хватая жену за локоть:
— Чтоб ты так подробно планы свои военные объяснял, тысячу янов тебе в... Счастливой вам зимовки, будь здоров.
Уходят.
***
Фан Добин:
— Ещё местные говорят, что по ночам тут бродит Нервная Система.
Ди Фэйшен:
— Скелет?
Фан Добин:
— Скелет — это не страшно. А человек без нервов это…
Чан Гэн:
— Я.
Чжоу Цзышу:
— Хотел с вами поспорить, но вспомнил, что моя нервная система находится под алкогольной седацией последние десять лет нашего брака.
Чан Гэн:
— Вас взяли против воли?
Чжоу Цзышу:
— Это был циничный расчёт. Все мои близкие умирали страшной смертью, потому что я их убивал. В конце концов ко мне прибился четырнадцатилетний мальчик и… вот это вот Недоразумение Моих Чресел. Я подумал, за что ребенку такая страшная судьба? И женился.
Чан Гэн:
— Когда планируете овдоветь?
Вэнь Кэсин:
— Его неумение смеяться над моими шутками убивает меня каждый день.
Гу Юнь, поправляя палочками шкурку на конце туго набитой сардельки:
— По-моему, у повара недотрах.
Ди Фэйшен:
— Сейчас сезон созревания и сбора трав. Если увидите его ночью с серпом в поле, то лучше обойти. Собственно, мы так и делаем.
Чжоу Чзышу:
— Меня даже гибкий меч не спас.
Фан Добин:
— Это сейчас лечат, главное кушайте хорошо и гуляйте на свежем воздухе.
Гу Юнь:
— Если меч стал гибким, его нужно как следует наточить твёрдой рукой.
Ди Фэйшен:
— Главное помнить, что трением можно добыть не только огонь, но и мозоли на руках.
Вэнь Кэсин:
— Как приятно поужинать в кругу сведущих людей.
***
Ли Ляньхуа на заре быстро собирается, хватает серп:
— Завтрак я приготовил, напишите меню для постояльцев.
Фан Добин:
— Мы уже перебрали пенисы всех известных животных. Я заказал маме труд по зоологии, но он ещё не приехал.
Ли Ляньхуа, захлопывая дверь:
— Возьми книгу легенд и сказаний.
Фан Добин:
— Это ты виноват.
Ди Фэйшен:
— Обычно все смеются.
Фан Добин:
— Если пять раз назвать ужин “Целебный суп из семи залуп и перловых круп”, смеяться не будет даже личный повар. Он скажет тёте, и тётя надерёт тебе уши…
Ди Фэйшен:
— У меня не было тёти, я рос в школе безумного мастера, где дети убивали друг друга чтобы выжить.
Фан Добин:
— Повезло.
Ди Фэйшен, открывая кастрюлю:
— Однозначно. Это что?
Фан Добин:
— Говяжий язык.
Ди Фэйшен:
— На ковёр похож.
Фан Добин:
— Это вкусовые сосочки.
Ди Фэйшен:
— Звучит как оживший кошмар из легенды. В следующий раз в деревне расскажешь, что вдоль горячего источника ходят Нервная Система и Вкусовые Сосочки.
Фан Добин:
— Надо проверить на постояльцах. Никогда не угадаешь, как будет воспринят призрак, который что-то сосёт у источника.
Ди Фэйшен:
— Скажи, что он с серпом ходит. Если местные придут, то для воплощения легенды всё есть.
Фан Добин:
— Пенис Морского льва устроит?
Ди Фэйшен:
— А такие есть?
Фан Добин:
— Я читал про них в книгах о путешествиях на север. У них ласты и огромные зубы.
Ди Фэйшен:
— Пиши: пенис Саблезубого Морского льва…
Фан Добин:
— Рубленный.
Ди Фэйшен, одобрительно:
— Сурово и воинственно.
Фан Добин:
— Девять Ян из девяти.
***
На закате в поместье возвращаются Чан Гэн и Гу Юнь, пообедавшие у рыбаков ухой и жареной рыбой.
Гу Юнь:
— Я так весь ужин растрясу, пока дойдём до этой проклятой усадьбы.
Чан Гэн:
— Обычная у них еда, монах и тот готовил хуже. Тебе просто не нравятся названия.
Гу Юнь:
— В еде я предпочитаю задницу, и мне всё равно, чья она.
Чан Гэн:
— Поэтому ты весь ужин беседовал с рыбаками о рыбьих пенисах?
Гу Юнь:
— Я хотел убедиться, что их точно нет в меню.
Чан Гэн:
— И в проклятом источнике Бесконечной Инь ты купаешься чисто из вредности.
Гу Юнь:
— Странно, что со мной не купаешься ты.
Чан Гэн:
— Одно проклятье у меня уже было.
Гу Юнь:
— Твои оправдания сомнительны.
Чан Гэн:
— И, возможно, стоит прекратить шутить про суп из семи залуп.
Гу Юнь, уязвлённо:
— А в лагере железного батальона все смеялись.
Чан Гэн:
— Дыхание близкой смерти и присутствие начальства существенно снижает критичность мышления.
Гу Юнь, упрямо:
— А парню с веером нравится.
Чан Гэн:
— Ему нравится, что повар бесится.
Гу Юнь:
— Собственно, мне тоже.
***
На завтраке Вэнь Кэсин появляется в красном и с двумя бочонками вина:
— А где моя мандариночка? Я принёс подарок к нашей годовщине.
Гу Юнь:
— Меня тошнит.
Чжоу Цзышу:
— Меня тоже.
Гу Юнь отворачивается к пустому котелку и его в самом деле тошнит. Вэнь Кэсин протирает хлопковой салфеткой пустую салатницу и протягивает Чжоу Цзышу.
Чжоу Цзышу качает головой:
— Нет, спасибо. Хорошее вино из меня выходит только естественным путём. Да и пообвык я, наверное.
Вэнь Кэсин:
— Наконец-то я слышу романтические признания, душа моя.
Чжоу Цзышу, морщась с некоторым отвращением:
— Лучше налей мне вина. Романтика это... Так пошло, приторно и скучно. Если я найду хоть один твой поступок достаточно романтическим, клянусь, я в самом деле крякну.
Вэнь Кэсин, глядя ему в глаза, доверху наполняет салатницу вином, пододвигает ему, но из рук не выпускает.
Чжоу Цзышу:
— Кря-кря.
Гу Юнь снова склоняется над супницей.
Ди Фэйшен:
— Ну тут даже я с вами не согласен.
***
Фан Добин:
"Дорогая матушка,
Благодарю Вас за беспокойство о нашем здоровье и благополучии. Господин Ли нашел присланный чай великолепным и шлет Вам нижайший поклон.
Дела в усадьбе идут прекрасно. Правое крыло восстановлено и прибрано. Гости поправляют своё здоровье, да и наше с господином Ди дело в рыбном промысле продвигается успешно.
Шлю Вам воду из нашего источника Бесконечной Инь. Не удивляйся плотности упаковки. Господин Ли рекомендует добавлять несколько капель при купании. Дело в том, что один наш гость купался в нём каждый вечер и, кажется, забеременнел.
С глубоким почтением, Ваш сладкий драгоценный пирожочек Фан Добин."
Ди Фэйшен:
— А не надо уточнить, каким способом внутрь попало семя?
Фан Добин:
— Матушка взрослый человек, наверное, догадается.
Ли Ляньхуа:
— Взрослый человек десять дней купался в источнике Бесконечной Инь, потому что ему не разрешили.
Фан Добин:
— Ладно, как вы предлагаете про это написать?
Ли Ляньхуа смотрит на Ди Фэйшена. Ди Фэйшен достаёт крохотную книжечку со скабрёзными стихами и перелистывает в поисках нужных фраз:
— Пиши. После приёма ванной нужно убедиться, что жезл стал нефритовым… Войти им в яшмовые врата... И не выходить за порог покуда... от внутреннего жара камень не раскалится... брызнет осколками... и обратится обратно в человека.
Фан Добин:
— В северные или южные врата?
Ди Фэйшен смотрит на Ли Ляньхуа. Тот закатывает глаза и начинает растирать приправы в ступке:
— Мать — это женщина.
Ди Фэйшен листает книжечку:
— А! Ничего не найду про...
Фан Добин:
— Если мы схематично начертим человека, то юг это низ, а север — верх. То есть местоположение южных врат мы точно определили, теперь нужно как-то объяснить, куда от них идти.
Ди Фэйшен:
— Если зайти далеко на север, там будет рот.
Фан Добин:
— Может, схему нарисовать?
Ди Фэйшен бормочет "подожди" и выглядывает во двор. При свете луны становится видно, как на крыше своего домика бухают Вэнь Кэсин и Чжоу Цзышу.
Ди Фэйшен, орёт:
— Уважаемый, у вас не найдётся эвфемизма для жопы?
Чжоу Цзышу давится вином и кашляет до слёз. Вэнь Кэсин держит за локоть, чтоб не свалился.
Гу Юнь, орёт откуда-то со своего крыльца:
— Хризантема!
Ди Фэйшен, орёт:
— Да схера ли? Везде яшма, а там цветы?
Вэнь Кэсин, орёт:
— Всю жизнь мучаюсь этим вопросом.
Ди Фэйшен, орёт:
— Благодарю, господа.
Ли Ляньхуа изумлённо:
— Эвфемизм? Благодарю?
Ди Фэйшен:
— С вами чего только не нахватаешься. Малой, записал?
***
Ли Ляньхуа Ди Фэйшену:
— Отвези почту в деревню.
Ли Ляньхуа Фан Добину:
— Приготовь комнаты новым гостям.
Ян Уши:
— Кажется, я забыл свои таблетки от склероза.
Гу Юнь, дрожащим голосом:
— Какая трагичная ситуация. Хочу понюхать таблетки от склероза. И банан.
Чан Гэн:
— Выпей ромашкового чаю. Я уже отправил птицу к госпоже Чэнь.
Гу Юнь:
— Меня никто не понимает. Я же не влезу в доспех.
Чан Гэн:
— Ты на пенсии.
Гу Юнь, рыдает:
— Я на пенсии и не влезаю в доспех!
Ян Уши:
— Я тоже на пенсии, но не помню, с какого.
Чжоу Цзышу:
— Года или хера?
Ян Уши:
— Ведомства. И главное, я не помню, где я забыл свои таблетки от склероза.
Цяо достает мешочек, раздает по одной штуке Ян Уши и Гу Юню:
— Вот, возьмите.
Чан Гэн:
— Но это же ириски.
Цяо:
— Шшшшш. Слышите?
Чжоу Цзышу:
— Блаженная тишина. А склероз как лечите?
Цяо:
— Когда он про наш секс всем рассказывает — склероза как не бывало.
Чжоу Цзышу:
— Нельзя ли мне рецепт этого чудодейственного препарата?
Чжао Юнлань:
— Добрый вечер, господа. Я слышал, у вас есть дух источника в маске и с холодным оружием, который что- то постоянно жнёт и сосёт.
Фан Добин — Ди Фэйшену:
— Понял? Набежали.
Ди Фэйшен:
— Он занят, ищи себе другого.
Чжао Юнлань:
— Красивый, стройный и в очках.
Чан Гэн:
— Этот тоже занят.
Ди Фэйшен:
— Наш худой и с вот такими щеками *тычет пальцем в Ли Ляньхуа*
Чжао Юнлань:
— А как вы его призвали?
Ди Фэйшен:
— Шубу купили и оранжерею построили.
Чжао Юнлань:
— Мой очень древний и с присвистом.
Цяо:
— Этот тоже занят.
Вэнь Кэсин:
— Могу предложить знакомого деда в белом.
Чжао Юнлань:
— Мой в чёрном.
Вэнь Кэсин:
— Оно и к лучшему, наш страшно много жрёт.
Чжао Юнлань вчитывается в список блюд:
— О, хуёвое меню.
Ли Ляньхуа:
— О, оригинальная шутка.
Ди Фэйшен:
— Это усадьба девяти Ян, десятый тут не нужен. У нас семейная лечебница.
Чжао Юнлань пересчитывает присутствующих:
— Принцип понятен. Вам тогда надо цифры сделать сменными, на кольцах.
Ли Ляньхуа — Ди Фэйшену:
— Займись, отличная идея.
Ди Фэйшен — Чжао Юнланю:
— Пошли, к выходу провожу. В следующий раз приходи со своим.
***
Гости стоят перед входом в трапезную и наблюдают странную картину.
В поместье вносят паланкин с лежащим мужчиной в богато расшитом халате. Ноги мужчины разведены в стороны, его обмахивают слуги.
Фан Добин:
— Целитель Ли, не могли бы вы завернуть папе обед с собой?
Ли Ляньхуа:
— Первый раз наблюдаю настолько педантичное следование моим рекомендациям держать гениталии в прохладе.
Фан Цзеши:
— Невозможно спорить с женщиной, которая хочет родить. Мы, кстати, хотели уточнить по поводу врат и позы.
Гу Юнь:
— Наездницу попробуйте.
Вэнь Кэсин:
— Я могу уточнить, это когда вы скачете на лошади или когда лошадь скачет на вас?
Ян Уши:
— Вы наездницу с позой коровы перепутали. Но у меня есть фундаментальный научный труд, могу вам одолжить. Наконец-то смогу его обсудить со сведущим человеком.
Чжоу Цзышу встречается взглядом с Цяо. Хором вздыхают.
Фан Цзеши:
— Целитель Ли, жена очень просила вас поприсутствовать.
Ли Ляньхуа:
— Благодарю за доверие, но это же таинство.
Фан Цзеши:
— Разумеется! Будут только свои: я, жена, мой секретарь и наши доверенные слуги.
Вэнь Кэсин:
— Тут уже все свои, готовы поддержать всей семейной лечебницей.
Чжоу Цзышу:
— От нашей семьи будет только муж. Я буду пить за ваш успех у себя.
Цяо:
— Я останусь медитировать на ваш успех в трапезной.
Ди Фэйшен:
— Не могу отвлечься от охраны поместья.
Чан Гэн:
— Ифу нужен покой, мы, пожалуй, тоже не пойдём.
Гу Юнь:
— Мы никуда не ходим! Единственное интересное событие, а мы не идём!
Фан Добин:
— К счастью, дети, кроме непосредственно зачинаемых, в спальню не допускаются. Господа, матушка погружается в источник Бесконечной Инь на закате, я хотел бы быть уверенным, что там никого не будет.
Гу Юнь:
— Я туда больше ни ногой.
Чан Гэн:
— Ифу проявляет своевременную разумную осмотрительность.
***
На завтраке Ян Уши дефилирует мимо Вэнь Кэсина в новом расшитом золотом фиолетовом платье. Вэнь Кэсин вспоминает какое-то срочное дело и уходит переодеваться. После чего обходит внутренний двор прогулочным шагом мимо открытых окон трапезной. Ян Уши раздражённо пыхтит в чай.
Чжоу Цзышу:
— Простите, как вы познакомились?
Цяо:
— Я умирал на берегу моря, но он меня выходил и познакомился. А вы?
Чжоу Цзышу:
— Я умирал в придорожной канаве с бутылкой вина, но он меня растолкал, исцелил и познакомился.
Цяо:
— Вам тоже рассказывали об огромном любовном опыте?
Чжоу Цзышу:
— Хватать людей за жопу без предупреждения не считается любовным опытом. Я уже тогда подозревал, что в борделе его терпят только за деньги. А почему поженились?
Цяо:
— Он собрался умирать и сказал, что ему недолго осталось. А я его всё-таки люблю.
Чжоу Цзышу сочувственно кивает:
— Тем более он всё равно не отстанет, а один номер дешевле двух. Хотите вина?
Цяо:
— Я не пью.
Чжоу Цзышу:
— А как вы справляетесь?
Цяо:
— Учитель говорил, что возможность применить бамбуковую палку значительно повышает степень восприимчивости собеседника к твоим словам. Стыдно признать, но моя вера в людей заставляла меня сомневаться данной аксиоме.
Чжоу Цзышу:
— Вечно её теряю, приходится руками.
***
Смеркается. Над источником раздаются жуткие звуки, похожие на стоны умирающего от несварения желудка дракона. Общество тревожно кучкуется.
Ли Ляньхуа с серпом:
— Если окажется, что ваше фантазийное меню воплотилось в реальность и затоптало мою оранжерею, я от вас уйду.
Ди Фэйшен:
— Кому ты нужен со своей коллекцией кактусов и сеновалом на колёсах?
Ли Ляньхуа, машет серпом в сторону фигуры в чёрном:
— Вот к господину в маске, например. Господин, вам любовник не нужен?
Господин в маске:
— Как раз по этому поводу. Говорят, у вас тут бродит сущность, которая делает людей беременными. И за ней приезжал человек, который что-то сосёт.
Госпожа Фан:
— Ни одна сущность не покинет это поместье, пока я не забеременнею. От мужа.
Фан Добин:
— Мама, у нас так рыбный промысел встанет... И вся международная политика.
Ди Фэйшен:
— Недавно в деревню стриженного отправил. Говорит, у него творческий отпуск. Поэтому выпиливает баб из брёвен и на них сплавляется по горной реке.
Господин в маске:
— Совершенно в духе моего возлюбленного. Это к подножию?
Ди Фэйшен:
— Да.
Господин в маске:
— А с сущностью помощь нужна?
Ди Фэйшен:
— Нет, сущность пусть дома сидит, траву свою сушит и кактусы поливает.
Ли Ляньхуа:
— Это от вас такой странный звук?
Господин в маске:
— Это у озера человек на флейте играет. Разрешите откланяться.
Вэнь Кэсин:
— Флейта — это инструмент, позволяющий извлечь тонкий изысканный звук. А не суицидальный стон беременного кита.
Чан Гэн:
— Мы тоже так думали. У вас не найдётся маринованных свиных ушей? Попробуем выкупить флейту.
Ли Ляньхуа:
— Как раз утром купил бочонок. Господа, все готовы пожертвовать закуской?
Вэнь Кэсин:
— Я человеческих нарежу, лишь бы это прекратилось.
Чжоу Цзышу воодушевлённо:
— Опять придётся пить без закуски.
Вэнь Кэсин шуршит чем-то в тканевом мешочке:
— Хочешь сжать мои крепкие грецкие орехи в нежных ладонях?
Ян Уши:
— Я бы не отказался. Они укрепляют сосуды.
Вэнь Кэсин:
— Мой сосуд для вина отказывается закусывать орехами.
***
Чан Гэн:
— Оставь половину на завтра, тебе плохо будет.
Гу Юнь:
— Во мне живёт паразит и его тоже нужно кормить.
Чан Гэн:
— А если это в самом деле ребёнок?
Гу Юнь:
— Его тоже нужно кормить. И я тоже хочу сплавляться на бревне в форме бабы.
Чан Гэн:
— Было бы более разумно дождаться госпожи Чэнь.
Гу Юнь:
— Я сомневаюсь, что она станет сплавляться с нами. Господа, а кто ещё желает присоединиться?
Цяо — Чжоу Цзышу:
— Хотите чаю?
Чжоу Цзышу — Цяо:
— Нет. Хотите вина?
Цяо, печально:
— Нет.
Чжоу Цзышу:
— Но нам срочно нужен предлог остаться в поместье!
Цяо:
— Могу предложить опробовать рецепт мази для больных коленей.
Чжоу Цзышу:
— Идеально. Пригодится после сплава.
Ли Ляньхуа:
— Могу предложить свою мастерскую.
Фан Добин:
— Если ты планируешь провести вечер без нас, то...
Ли Ляньхуа:
— Возьмите сухую одежду, закуски и вино на всех небеременных участников. И сделайте так, чтоб до завтрашнего вечера я про вас забыл, а количество беременных на сплаве не изменилось. Господин, может останетесь и выпьете успокаивающего чаю с нами?
Чан Гэн:
— Рад бы, но сыновний долг зовёт.
Ли Ляньхуа:
— У вас крайне нетрадиционные представления о семейной жизни.
Чан Гэн:
— Меня воспитали варварская царевна, которая скормила мне своего сына, и странствующий немытый монах.
Гу Юнь, нервно оправдывается:
— Я воевал на благо империи!
Ли Ляньхуа:
— Теперь понятна схема послания кармического наказания. Сына за сына.
Вэнь Кэсин:
— Если там сын, живот должен быть конусом.
Ян Уши:
— А если дочь, то прижат к бокам.
Переглядываются с Вэнь Кэсином. Ян Уши:
— А вот сожравших бочонок свиных ушей я голыми ни разу не видел.
Чан Гэн:
— Поэтому рад бы остаться, да не могу.
***
Шэнь Вэй:
— Добрый вечер, господа. Можем ли мы остановиться в усадьбе?
Ли Ляньхуа:
— А где ваш возлюбленный?
Шэнь Вэй:
— Проводит процедуру награждения среди сплавлявшихся.
Ли Ляньхуа:
— Хотите чаю?
Чжоу Цзышу:
— Кто победил?
Шэнь Вэй:
— Очень хочу, тем более у вас очаровательный сервиз... К несчастью, я пока не всех запомнил.
Ли Ляньхуа:
— Опишите, мы поймём.
Шэнь Вэй:
— Господин выстругал бревно с крайне детализированным сучком. Сучком оказалось удобно править.
Ли Ляньхуа в задумчивости смотрит на Цяо и Чжоу Цзышу:
— Мои бы подрались, но не додумались.
Цяо:
— Недостаточно безумно.
Чжоу Цзышу:
— Он как-то ассоциировал возлюбленного с бревном?
Шэнь Вэй:
— Собственно, напрямую. Утверждал, что бесценный рубин его души всегда должен быть с ним рядом.
Чжоу Цзышу:
— Точно мой.
***
Шэнь Вэй:
— А что собираетесь делать с ребенком?
Гу Юнь:
— Воспитывать. Я отличный отец.
Ли Ляньхуа:
— С этим тоже до его пенсии спать будете?
Гу Юнь, возмущённо:
— Да как вам такое в голову пришло?
Чан Гэн с интересом ждёт, когда до ифу дойдёт двусмысленность фразы и каким образом тот будет выкручиваться.
Гу Юнь:
— Это же родной! То есть... Да я уже старый буду! В смысле... Два снаряда в одну воронку... *смотрит на Фан Добина с Ди Фэйшеном*... Да что за хрень!
Ян Уши и Вэнь Кэсин из соседнего угла изображают пантомиму. Прижав руки к груди запрокидывают голову и вскидывают руки в сторону Чан Гэна.
Гу Юнь, пытается угадать:
— Да у нас инфаркт будет от ваших предположений?!
Вэнь Кэсин, раздражённо:
— Кто тебе армию доверил?
Чжоу Цзышу:
— Он военный, там все такие.
Ян Уши:
— Есть ещё версии?
Чжао Юнлань:
— "Моё сердце принадлежит только тебе".
Гу Юнь восхищённо:
— Гениально!
Чжао Юнлань — Чжоу Цзышу:
— Простите, а кто вы по специальности?
Чжоу Цзышу:
— Не могу сказать, это секретные данные разведывательного ведомства, которое я когда-то возглавлял. А вы?
Чжао Юнлань:
— Не могу сказать. Это секретные данные организации, в которой я занимаюсь специфическими расследованиями.
Вэнь Кэсин:
— Э, парень, пришёл со своим — с ним и флиртуй.
***
Утро. Вэнь Кэсин и Ян Уши за столом изучают странный красный предмет, перетягивая его за красные тянущиеся боковины. Входят Чжао Юнлань с профессором и едва открывают рот, чтоб потребовать своё имущество обратно, как Чжоу Цзышу закрывает рот рукой и качает головой.
Вэнь Кэсин:
— Я всё-таки жажду узнать, что за загадочную вещь ветер бросил в руки моего возлюбленного на утренней прогулке от фонтана до кровати.
Ди Фэйшен:
— Вроде должно быть наоборот.
Чжоу Цзышу:
— Я свободный человек, где хочу там и сплю.
Ян Уши:
— Я всё-таки настаиваю, что это мужские эротические одежды. Посмотрите на этот кармашек.
Вэнь Кэсин:
— Ну допустим, но отчего такие крохотные? Товарищ маршал, это не вы к родам закупаетесь?
Гу Юнь:
— Да он мой названный сын! Мы даже не родственники!
Чан Гэн, почти серьёзно:
— Ифу, как вам не совестно?
Гу Юнь:
— Мы теперь муж и... муж. Это гораздо ближе, чем отец и сын!
Ли Ляньхуа, расставляя тарелки с завтраком:
— И в чём, по-вашему, разница?
Гу Юнь:
— Вообще, мне император приказал официально стать твоим отцом.
Чжоу Цзышу — Чжао Юнланю, с болью в голосе:
— Вот военные все приказы так исполняют!
Гу Юнь — Чан Гэну:
— Я тебе всегда говорил, что тайная служба к нам предвзято относится!
Вэнь Кэсин:
— Вы лишаете меня предпоследней версии. Последняя заключается в том, что к владельцу этих крохотных одежд должен прилагаться большой любитель крохотных предметов.
Шэнь Вэй:
— Не могу перестать восхищаться этими крохотными чашечками в вашем сервизе.
Вэнь Кэсин и Ян Уши плотоядно ухмыляются.
Ди Фэйшен:
— Мужик, ты бессмертный что ли?
Шэнь Вэй:
— А как вы догадались?
Чжоу Цзышу:
— Коллега, просто не обращайте внимания.
Чжао Юнлань, с сомнением:
— Вы полагаете, им надоест?
Чжоу Цзышу:
— Это как снежная буря. Сражаться нет смысла, но можно переждать пьяненьким.
Чжао Юнлань:
— Тогда и мне плесните.
***
Гу Юнь:
— Какое планирование? Какие роды? Мы всё ещё не уверены, что там ребёнок. Вдруг это демон?
Шэнь Вэй:
— Однозначно не демон.
Ли Ляньхуа:
— Да у вас даже пяточка на животе видна.
Гу Юнь:
— Выйдет, тогда и узнаем наверняка.
Шэнь Вэй:
— А как выйдет?
Гу Юнь раздражённо:
— Как все. Сам, естественным путём.
Ли Ляньхуа открывает рот, но его перебивает Чжоу Цзышу:
— Подожди, пусть сам догадается.
Гу Юнь в панике:
— Подождите!!! А как его вытаскивать???
Чжоу Цзышу:
— Военные.
Ян Уши:
— Мы вас замотаем в двести ли хлопка и раскрутим. Когда докрутитесь, развалитесь на две части.
Шэнь Вэй:
— У шефа Чжао в отделе похожий случай был. При осмотре гостиничного номера стажер наступил старшему сотруднику на край шарфа, тот размотался, за счет вращения отделил всю одежду и выбросил господина Чу на кровать совершенно голого. Они так испугались, мне пришлось их чаем отпаивать. Носок с лампы снимали!
Чжоу Цзышу:
— Человек науки, ему простительно. Вы бы хоть предупредили, зачем в гостиницу едете.
Чжао Юнлань:
— Мне казалось, всё очевидно. Это было самое неловкое чаепитие в моей жизни. И перед ребятами неудобно, и крестец стрингами натёр. Пришлось их номер как представительские расходы учесть.
Ди Фэйшен:
— Я так и не понял, зачем они нужны.
Чжао Юнлань:
— Для создания романтического настроения.
Ди Фэйшен:
— То есть свечи можно не зажигать?
Фан Добин:
— Давно я не был в столице. И даже коллеги письмом не сообщили!
Ян Уши и Вэнь Кэсин хором цокают языками, но высказаться не успевают.
Гу Юнь:
— Давайте всё-таки вернёмся к вопросу откуда мне рожать.
Ли Ляньхуа:
— Мы вас разрежем, вытащим и зашьём.
Гу Юнь:
— Ещё варианты?
Ли Ляньхуа:
— Вы купаетесь в источнике до тех пор, пока у вас не отвалятся лишние и не образуются нужные органы. Пара месяцев в запасе у нас ещё есть.
Гу Юнь:
— Доктор сказал — резать, значит будем резать.
Чан Гэн:
— А потом мы поедем к госпоже Чэнь, лечиться от последствий твоего купания.
Гу Юнь:
— Раз уж мы определились с планами, предлагаю вернуться к вопросу романтического исподнего и необходимости жечь свечи. Дайте пару щепок, решим кто будет говорить первый. Наших товарищей сейчас разорвёт от переполняющей их мудрости.
***
Чан Гэн:
— Благодарю вас за гостеприимство. Вернуться не обещаем, лучше уж вы к нам.
Ли Ляньхуа:
— Вы где угодно вляпаетесь, тут хотя бы место проверенное.
Госпожа Чэнь:
— Вы очень мудрый и предусмотрительный целитель. Я напишу вам, как пройдёт изъятие.
Ли Ляньхуа:
— Я напишу вам, когда у нас родится наследник.
Госпожа Чэнь:
— Прошу вас крайне внимательно отнестись к заполнению дневников о процессе его развития.
Гу Юнь, полулёжа в повозке:
— Что ж, у вас последний шанс пошутить про толстого маршала.
Чжоу Цзышу:
— Лежачего не бьют. Но мы собрали вам целый узелок на суп. Сами знаете чего.
Шэнь Вэй:
— Так печально, что и наш отпуск кончается.
Гу Юнь:
— Вы хотя бы потр...?
Чжоу Цзышу, перебивает:
— Операция погружения прошла успешно?
Вэнь Кэсин сварливо:
— Погружения! Там глубина до пупка! И то если присесть.
Ян Уши:
— И шторку сдвинуть.
Цяо вытаскивает ириску:
— Ты забыл принять таблетку.
Ян Уши:
— Давай позже?
Цяо убирает конфету и берёт в руки бамбуковую палку. Ян Уши:
— Ладно, давай таблетку.
Чжао Юнлань:
— Благодарю за заботу, всё прошло по плану. Кто спёр мои стринги?
Вэнь Кэсин начинает шарить по внутренним карманам, с подозрением глядя на Ян Уши. Ян Уши жуёт ириску, с подозрением смотрит на Вэнь Кэсина и тоже проверяет внутренние карманы.
Фан Добин виновато:
— Я их в столицу как образец послал, чтоб на всех сшили. Очень хорошая вещь — и романтично, и на свечках экономия.
Чжао Юнлань:
— А, тогда на здоровье.
Ли Ляньхуа:
— Благодарим вас за качественные противопожарные меры. Приезжайте к нам ещё.
Процессия двинулась вниз. Провожающие смотрели не то им вслед, не то любовались рассветом.
Между тем на тропу, ведущую в усадьбу, ступили два новых искателя оздоровительных приключений.