Work Text:
— Прошу прощения, господа, — обратился Вэнь Кэсин к двум мужчинам, обшаривающим карманы лежащего в канаве человека.
Мужчины нервно шарахнулись в разные стороны и в растерянности замерли. Их лошади, оставленные у дороги, переминались с ноги на ногу.
Появившиеся из ниоткуда, эти двое производили впечатление далеко продвинувшихся на пути к самосовершенствованию, и попытка бегства всё равно не имела бы шанса на успех.
— Вы планировали грабить этого пьяницу или насиловать?
— Только грабить, достопочтенный господин, — от неожиданности выпалил молодой.
— Видишь? — взмахнул рукавом Чжоу Цзышу. — Никто не будет насиловать бродяг в канаве.
— ... Это случайная статистическая ошибка, — озадаченно ответил Вэнь Кэсин и потёр подбородок.
— Но позвольте, — присоединился к ним Бэйюань, чей цигун уже более десятка лет находился в зачаточном состоянии. — Возможно, господин недостаточно привлекателен. Будьте добры, переверните его, господа.
Старший из несостоявшихся грабителей пихнул человека сапогом в плечо и перевернул. Лицо юноши оказалось грязным, но достаточно миловидным.
— Грабители в этом районе столь же привередливы, как коты у таверны, — осуждающе заметил Вэнь Кэсин.
— Мы с сыном всего лишь хотели оказать помощь путнику, — вяло заметил старший, прикидывая, с какой стороны лучше обойти компанию и добраться до лошадей. — Господа могут распоряжаться им на своё усмотрение.
— Признаться, я думал вы шутили, когда упоминали про вторую жену, — благостно сообщил Бэйюань Вэнь Кэсину.
— Душа моя, не волнуйся, — нежно похлопал тот Цзышу по пояснице. — Законный муж у меня будет только один. Кто этих наложниц вообще считает?
Вздохнув, Чжоу Цзышу наклонился и выволок молодого человека из канавы за правую ногу. Нарочито не заботясь о сохранности, но всё же передвигаясь обычным шагом, он доволок тело до кромки леса и оставил в тени деревьев. Прощупав пульс, он обшарил карманы на предмет полезной информации.
К компании через поле верхом приближался У Си, сопровождаемый тройкой лошадей. Чжоу Цзышу снял притороченную к седлу флягу с водой, оторвал кусок от подола платья незнакомца и положил влажную тряпку на лоб:
— У твоего наложника солнечный удар.
— Так вот почему на мои флюиды нет никакой реакции, — рассеянно заметил Вэнь Кэсин, решая, как отреагировать на подхватившего шутку Цзышу.
Развернув свиток, найденный при незнакомце, Чжоу Цзышу обвёл компанию взглядом. Бросить тело он уже не мог — Вэнь Кэсин с удовольствием будет перебирать все известные шутки о ревности. Запасов чепухи в этой голове хватит лет на сто. Бэйюань служил источником сомнительных идей и путешествовал с ними лишь бы наблюдать бесконечное цирковое представление по подколкам Цзышу. Великий Шаман дождался своей очереди и, прежде чем в голову Цзышу пришли осуждающие мысли, махнул рукой в сторону протоптанной дороги:
— Я обогнал телегу, она направляется в город.
Спустя час спасённого опознали, погрузили и неспешно повезли по месту назначения. Телегу с чахлой лошадкой сопровождала растянувшаяся по дороге группа всадников. Чжоу Цзышу сделал пару глотков вина из поясной фляги и постарался отключить сознание от очередного спора Вэнь Кэсина и Бэйюаня. Загадочным образом все их обсуждения сводились к подколкам в сторону Чжоу Цзышу.
Он посмотрел на меланхолично покачивающегося в седле Великого Шамана.
— Чем вы занимаете свой разум с тех пор, как оставили свой пост?
— Я оставил только пост, но не ремесло. Оно всегда со мной, как и ваше с вами, — ответил У Си.
— Ваше ремесло тоже приносило вам неприятности, — покачивая в руках флягу, заметил Цзышу.
— Нож может порезать и палец, и мясо. Я совершенствуюсь в искусстве использования ножа, — кивнул У Си.
***
Чжоу Цзышу остановился у искусственного пруда в самом сердце поместья. В глубине, под лотосами, не то шевелились неясные тени, не то фантазия дорисовывала несуществующие движения в стоячей воде. Опьянение дарило лёгкое онемение и позволяло смотреть на отражение луны в воде расслабленно и отрешенно.
Боясь потерять это ощущение, Чжоу Цзышу открыл флягу с вином, перекатил остатки жидкости по дну и бессильно опустил руки. Его не утешали слова Великого Шамана о силе как об инструменте в неумелых руках. Руки Чжоу Цзышу были довольно умелы, принятые решения всё ещё казались верными. Хотя сам У Си представлялся ему приятной личностью, их жизнь была слишком разной. Полагаться на опыт Шамана в полной мере Чжоу Цзышу не мог.
Он услышал шаги и резкий звук разворачиваемого веера. Вэнь Кэсин спускался к пруду по деревянным ступеням, рассматривая деревенский шик с заметным снисхождением городского жителя. Обойдя пруд в пару десятков неспешных шагов, он сложил веер и постучал им о ладонь:
— Какая нелепая попытка претендовать на нечто значительное.
Забрав из его рук флягу, Вэнь Кэсин принюхался, поморщился и вылил остатки в пруд. У розоватого пятна сгрудилось несколько рыбешек, растерянно разевавших рты.
— Здесь есть целых шесть местных развратниц, и все они годятся в бабки нашему найдёнышу. Я полон желания отвести этого ребёнка подремать на вышитом мандаринками пледе и попробовать знаменитую персиковую настойку владелицы забытого всеми богами борделя.
— Она будет отвратительна, — ответил Чжоу Цзышу, возвращая флягу на пояс.
— Даже не сомневаюсь в этом, — согласился Вэнь Кэсин.
Он мягко коснулся кончиком веера подбородка Чжоу Цзышу:
— Я почти уверен, что мне достанется главная хризантема этого борделя... и сама за это заплатит.
— Только если тебе придётся обшаривать её пьяное тело в канаве, — отпихнул Чжоу Цзышу руку с веером.
— Я проверю все самые сокровенные места, — согласился Вэнь Кэсин, подставляя ему локоть.
Голос перестал звучать игриво, в нём прорезались жесткие ноты, характерные скорее для главы Зловещей долины. Чжоу Цзышу вгляделся в неожиданно серьезное лицо, словно открывая его заново.
— Мне бывает досадно, что ты готов слушать любого заклинателя змей с бамбуковой дудкой, лишь бы не тревожить своими сомнениями любящего мужа. Но скажи, разве эта роль не требует от меня искусства перевоплощения, маскировки и получения множества новых навыков? Я настолько успешен в этой роли, что знающий самые темные закоулки моей души забыл о них. Мы вышли на дорогу и можем идти по любой. Вчера мы искали таинственный грааль, а сегодня мы вытряхнули наши карманы от его осколков и будем смотреть деревенскую комедию о сыне торговца чаем и престарелой куртизанке. Завтра мы учредим новый Тяньчуан и забудем о нём, когда наберём учеников и раздадим им новую форму. Всё, что захочешь, душа моя. Я всегда готов подыграть.
В лице Вэнь Кэсина не осталось света, из темноты черными угольками поблёскивали глаза. Чжоу Цзышу подумал, что именно этот демон и бездонная чёрная пропасть его глаз впервые зацепили натянутые до предела струны души. И именно тьма принесла облегчение. Чжоу Цзышу коснулся руки, сжимавшей веер, словно пытаясь устоять под натиском свалившегося на него откровения.
— И всё ради одного крохотного удовольствия, — добавил Вэнь Кэсин, прикоснувшись губами к костяшкам пальцев на правой руке.
Положив вторую руку Вэнь Кэсина себе на талию, Чжоу Цзышу пропустил сквозь пальцы прядь его волос:
— Лёгкий привкус опасности освежает.
— Итак, сегодня мы...
— Деревенская комедия.
— Я напою тебя до потери сознания и овладею в самой грязной канаве этого мелкого пыльного городишки.
— Сплошная пыль, неделю не было дождя, — высокомерно усомнился в необдуманном обещании Чжоу Цзышу. — К чему столько усилий, когда уже есть этот нелепый пруд?
— Удовольствие перестаёт казаться мне крохотным, душа моя.