Work Text:
Год клонится к зиме, крася золотом листья и разнося их ветрами во все концы Поднебесной. Цепляясь за листья, летят над землей паутинки и рвутся легко, как тонкая светлая пряжа.
С западной башни дворца как на ладони видна паутина дорог. По ним всё спешат, сплетая линии судеб, люди и кони; бедняки сидят на телегах, влекомых быками, а господ в паланкинах на сильных плечах несут слуги. За разлуками следуют встречи, а за ними — снова разлуки. «А наша жизнь-наплыв... что сон. И радостью живем, ну, много ль мы?»1
На западной башне дворца юноша смотрит вдаль. Он облачен в одеянье дракона, на поясе мягким светом блестит половинка дуги из нефрита, оттенком белее, чем лед. «Процветающее царство», — гласят высеченные на ней слова. С мяньгуаня2 свисают двенадцать подвесок из бусин3, что кажутся легче, чем нити летающей паутины, но держат сознанием долга крепче железных цепей. Ведь император — это сердце столицы, как столица — сердце страны.
Но молодой император всё смотрит вдаль, устремляя взгляд сквозь лиловые сумерки за горизонт.
Он видит дорогу меж бесконечных линий горных хребтов и долин, и всадника в черном, что некогда вез по ней мальчика в шубе с чужого плеча навстречу счастливому детству и встрече с отцом. Он видит иную дорогу, по которой бредет он сам, желая лишь выжить, ведь отец, даже уйдя из жизни, оберегает его все это время. Он видит потерю надежды и новую жизнь; как, захотев умереть, он был тут же спасен. Он видит другие дороги, на которых он больше никогда не был одинок, видит все чудеса Поднебесной: как набегают на берег седые валы океана, как снежные шапки горных вершин равняются белизной с облаками, как Серебряная река4 отражается в глади озер. В мире без счета дорог и без счета прекрасных мест, но все дороги в конце поворачивают домой.
Солнце садится, и в небе зажигаются звезды. Люди уходят, а звезды светят всегда.
***
Солнце садится, и месяц на небе восходит. Дороги пустеют, и лишь одинокий всадник скачет без остановки в столицу. Под ним черный конь, что за ночь пробежит десять тысяч ли, сам он отмечен знаком Белого тигра на шее, а на поясе мягким светом блестит половинка дуги из нефрита, оттенком белее, чем лед. «Величественная империя» — гласят высеченные на ней слова. С западной башни те знаки нельзя увидеть глазами, но молодой император чувствует это сердцем.
За разлукой всегда последует встреча, пусть даже после снова наступит разлука.
— Вернулся?
— Вернулся.
Домой, к тебе.