Archive of Our Own

Чэнлин часто думал, что лучше бы он тогда, два года назад, погиб вместе со всей своей семьёй. Отец много и упорно работал, чтобы перевезти бизнес и семью из Китая в США. Наконец все формальности были улажены, началась новая жизнь на новом месте: Чэнлин привык к школе, братья поступили в колледж. В тот злополучный день Чэнлин плохо себя чувствовал и остался дома, а остальные отправились на праздник Весны вместе с толпой других китайцев. Была то чья-то злая воля или несчастный случай — бракованные фейерверки подпалили плотно стоящие друг к другу прилавки, на узкой улочке началась паника и давка. Пострадало около ста человек, погибло свыше тридцати, включая родителей Чэнлина и обоих его братьев. О трагедии он узнал из новостей, и отступившие было жар и лихорадка вернулись. Последующие несколько месяцев Чэнлин почти не помнил. Он пришёл в себя только в приюте, не в силах ни поговорить с психологом, ни даже заплакать от глубины обрушившегося на него горя.

В приюте было неплохо, но Чэнлин был иностранцем, говорил на английском с заметным акцентом, и он был слишком взрослым для усыновления — ему уже исполнилось двенадцать. Мало кто хочет детей даже шести-семи лет. Сейчас, в свои четырнадцать, он совсем перестал надеяться, что кто-то его усыновит. Родители из школы приёмных семей, приглашающие детей на выходные, чтобы присмотреться друг к другу, почти никогда не выбирали его. А если такое случалось, то всё отменялось в самый последний момент, и он слишком устал разочаровываться.

Для всех детей в приюте Рождество — любимое время, ожидание подарков и волшебства. А Чэнлин не понимал смысла праздника и давно не верил в чудеса. Теперь и Праздник Весны навсегда стал днём гибели его семьи.

Нежелание принимать участие в празднике ещё больше отделяло Чэнлина от других детей. Ведь даже самые старшие в эти дни ходили с дурацкими улыбками и ждали чуда — настоящие родители найдут их и заберут, и вместе встретят Рождество. Чэнлин знал, что его настоящие родители никогда не вернутся, а больше он никому в этом мире не нужен. Поэтому и на дурацкий мастер-класс ехать не хотел — пустая трата времени для малышни. Вот если бы его пригласили печь лунные пряники на праздник середины осени, то он сам бы мог провести этот мастер-класс. Но в большом городе никто не любуется луной — ночью слишком светло.

***

Вэнь Кэсин часто с ностальгией вспоминал родной Китай, где за сравнительно небольшую сумму, услугу или нужное знакомство можно было решить множество проблем. В США же для получения налоговых льгот или хорошей репутации бизнесмены обязаны были устраивать благотворительные акции: раздачу или приготовление еды в столовых для бездомных (которых здесь было невероятное количество), нанимать на оплачиваемую стажировку студентов социальных колледжей, а они вместо обучения предпочитали воровать продукты из холодильников и хранилищ, пытались проникнуть в бар или утащить планетарный миксер. Зачем он им сдался? Он же для замешивания теста в промышленных масштабах. А ещё — проводить мастер-классы в общественном молодёжном центре, предоставив своё оборудование, продукты, специи и всё остальное. Единственное, что радовало: находился этот центр недалеко от их дома, за который они почти расплатились, и Вэнь Кэсин взял там технику — ресторанная была слишком тяжёлой и дорогой.

— Ты идёшь со мной, — категорично заявил Вэнь Кэсин.

Чжоу Цзышу сладко потянулся, почесал живот и закутался в одеяло плотнее.

— Ни за что. У меня выходной. Сегодня я собираюсь спать, потом есть, а потом снова спать.

— Ты уже выспался, а чтобы поесть, придётся пойти со мной. Мне нужен помощник.

— Лао Вэнь, ты же знаешь, что меня нельзя подпускать к кухне.

— А я ничего не говорил про кухню. Мне нужен кто-то приятный в окружении, чтобы, когда мне захочется убивать, я смотрел на тебя и вспоминал, что в тюрьме не смогу любоваться твоими лопатками.

— Ты считаешь, что на мастер-классе для детей, на который тебя буквально силой отправляют, будет что-то, заставляющее тебя хотеть убивать? Да ещё и почти под Рождество?

Праздники в этом году выпадали на четверг, поэтому вся рабочая неделя шла вкривь и вкось. Со среды, двадцать четвёртого начинались выходные, плюс метеорологическая служба предупреждала о возможном циклоне, готовом порадовать настоящим снегом на главный праздник страны. У Чжоу Цзышу не было никакого желания выбираться из дома в холод и снег, но и отказывать супругу было чревато. Обижался Вэнь Кэсин редко, но так, что вымаливать прощение потом приходилось долго.

— По-твоему, толпы детей недостаточно для возникновения желания убивать? А-Сюй, завтра ты снова уедешь, я хочу провести с тобой время!

— Я тоже хочу провести время с тобой. — Чжоу Цзышу ухватил Вэнь Кэсина и повалил его на себя. — Давай никуда не пойдём?

— Нельзя, — грустно вздохнул Вэнь Кэсин, но вставать не спешил.

— В последнем рейсе ребёнок заорал, как только мы начали движение. Даже ещё не взлетели! Шесть часов он орал, не затыкаясь. И, конечно, остальные тоже начинали хныкать и рыдать.

— На мастер-классе дети не будут рыдать, — пробормотал Вэнь Кэсин куда-то в шею.

— Значит, справишься сам?

— А-Сюй! — Гневный палец Вэнь Кэсина упёрся в рёбра Чжоу Цзышу. — Ты бросаешь меня на Рождество! Значит, сегодня ты обязан провести время со мной!

— Значит ли это, что ты тоже должен проводить своё свободное время на моей работе?

— Хм... Если нужно быть в самолёте, чтобы встретить Рождество с тобой, я согласен. — Вэнь Кэсин потянулся за телефоном Чжоу Цзышу.

— Почему мой?

— Он ближе.

— Ты же вернёшь деньги за билет?

— А-Сюй, ты такой меркантильный!

— Ладно, я пошутил. Новый Год мы точно встретим дома, только вдвоём. — Чжоу Цзышу отобрал телефон, поцеловал Вэнь Кэсина, спихнул его и встал.

***

Общественный центр для детей был открыт силами одной фанатки своего дела, которая ухитрилась влюбиться в капитана спецназа. Тот спас какую-то очень обеспеченную даму, а она в благодарность пожертвовала почти пять миллионов долларов. Капитан благородно отдал чек своей жене, центр отремонтировали, закупили оборудование, технику и мебель, наняли ещё энтузиастов, и город сейчас активно привлекал владельцев малого бизнеса для всевозможных акций. Владелец небольшой мастерской делал мастер-класс по выжиганию и последующей реставрации мебели, книжные магазины предоставили книги, учебники, прописи и канцелярию. А вот Вэнь Кэсина, ресторан которого даже не находился в этом новом районе, настоятельно пригласили провести мастер-класс по приготовлению имбирных пряников, домиков, печенья и прочего — только потому, что он проживал рядом. На мастер-класс обещали привезти детей, «нуждающихся в социальном взаимодействии», что бы это ни значило. С помощью Чжоу Цзышу он погрузил всё необходимое в машину. Чжоу Цзышу ворчал про испорченный выходной, но послушно раскладывал формочки и прочее.

— Это всего лишь дети. Ты справишься.

— Справлюсь, — вздохнул Вэнь Кэсин и уткнулся головой в плечо Чжоу Цзышу. — Куда же я денусь. Спасибо, что пришёл.

***

В последние годы в США почти исчезли приюты, остались так называемые групповые дома — небольшие учреждения, где живут дети от восьми до пятнадцати человек, старше десяти лет, или братья и сёстры, которые отказываются разлучаться. Именно в таком доме и жил Чэнлин, единственный китаец на всю округу. За два года он хорошо подтянул язык, но друзей так и не нашёл — ни в бассейне, куда их водили дважды в неделю, ни на баскетболе, в который они играли с одноклассниками. Он пытался познакомиться с кем-то, но над ним часто смеялись из-за акцента, цвета кожи и «глаз феникса», которые на родине были предметом гордости.

Всех проживающих в доме погрузили в небольшой автобус на пятнадцать посадочных мест, и Чэнлину, конечно, досталось место в углу, да ещё и у колеса. Его укачало, пока они ехали.

Местность была на диво живописной: типичная одно-двухэтажная застройка зажиточного района, широкие улицы с тротуарами для прогулок и бега, аккуратно подстриженные и кое-где укрытые на зиму тканью кусты, украшенные гирляндами и фигурами дворы. Вся иллюминация демонстрировала приближающийся праздник, от мыслей о котором Чэнлина тошнило ещё сильнее. Для застройки нового района администрация города пробила тоннель в горе — попасть в район можно было только через него.

Чэнлин скривился при виде венка на двери, получил тычка от сопровождающего:

— Улыбайся! — прошипел тот.

Чэнлин растянул губы в улыбке, но стоило Джонсу отвернуться, показал ему вслед фак. Почему его просто не оставили дома? И телефоны отобрали ещё в автобусе, чтобы дети не отвлекались.

В холле стояла громадная ёлка с кучей коробок под ней. Почти такая же, как в приюте.

— Можно было и не приезжать, — пробормотал он по-китайски.

— Почему ты так думаешь? — спросил кто-то, и Чэнлин споткнулся на ровном месте. Как давно он не слышал родную речь!

— Потому что это всё ненастоящее, мишура! — Чэнлин позволил обиде и негодованию отразиться в голосе. — Нам не дадут ничего сделать самим, поставят в нужные позы, выставят свет, снимут с разных ракурсов и сляпают сюжет о помощи сиротам, выдадут сухое печенье с распродажи и отправят обратно, отчитавшись о проведённом мероприятии.

— Ты прав, ёлка ненастоящая, но тебе не жалко срубать целое дерево ради нескольких дней? Но печенье?! Самое настоящее! Если бы тебя услышал лао Вэнь, у него бы случился сердечный приступ! Знаешь, как он готовился?! — нагло врал Чжоу Цзышу, но не повторять же ребёнку слова лао Вэня про испорченный выходной?

— Что должно было довести меня до сердечного приступа? — К ним подошёл ещё один китаец, даже выше первого. — А-Сюй, я тебя потерял. Познакомь меня со своим маленьким другом?

— Да, неудобно получилось, — улыбнулся Чжоу Цзышу. — Меня зовут Шон, если говорить по местным правилам, но для своих соотечественников я по-прежнему Чжоу Цзышу, а это мой муж и хозяин сегодняшнего мастер-класса — Вэнь Кэсин. А как тебя зовут?

— Линкольн Чжан, — буркнул Чэнлин.

— Линкольн? — Вэнь Кэсин удивлённо посмотрел на Чэнлина.

— Меня так записали в документах.

— А как ты предпочитаешь? — мягко уточнил Чжоу Цзышу.

— Чэнлин, — тихо сказал он.

В Китае отзываться на английское имя казалось таким взрослым и крутым. Здесь же потеря родного имени стала почти такой же утратой, как гибель семьи. Как будто вместе с родными он похоронил и часть себя. Чэнлин шмыгнул носом и посмотрел вверх, не позволяя слезам пролиться.

— Простите, — он ещё раз шмыгнул. — Я не хотел никого обидеть, просто все эти мероприятия — сплошная показуха. У нас в приюте никто, кажется, толком не понимает, что такое Рождество. Санта, подарки... Почему я должен праздновать день рождения какого-то чувака, который родился больше двух тысяч лет назад?! Это дурацкое печенье... Я хочу лунных пряников! — за вспышкой злости Чэнлин пытался скрыть слёзы.

Почувствовав настроение подростка, Вэнь Кэсин включил своё неподражаемое обаяние.

— Ты знаешь, что Рождество — это очень юный праздник? Его стали праздновать с приходом новой веры, а с древнейших времён люди праздновали Зимнее Солнцестояние. В Европе отмечали Йоль, веря, что Матерь-богиня рожает новый год, а люди должны её поддержать, приготовив простую пищу своими руками. Затем, в Древнем Риме праздновали Сатурналии, славя бога земледелия — Сатурна, накрывая стол из того, что вырастили под его покровительством. В Китае мы празднуем Дунчжи — Зимнее Солнцестояние, едим специальные клейкие шарики танъюань, символизирующие единство и увеличение благополучия, и почитаем своих предков. Рождество — это просто ещё одно название праздника, пришедшего к нам из глубины веков.

— Я знаю, — Чэнлин гордо выпятил подбородок. — А вот спроси кого из этих, — он кивнул в сторону остальных детей, — хорошо, если хотя бы Христа вспомнят, я не говорю уже про Йоль. Дунчжи точно никто не назовёт.

Заболтав ребёнка, Вэнь Кэсин отвёл его умыть руки и между делом предложил помочь с тестом, повязал фартук на худой мальчишеской фигуре. Чэнлин, уже с интересом смотревший на тщательно подготовленные продукты, выставленные на столе в чётко выверенном порядке, почти перестал хмуриться и как будто спрятал колючки.

— Сяо Лин, А-Сюй, мой муж, — пояснил Вэнь Кэсин в ответ на недоуменный взгляд Чэнлина, — совершенно безнадёжен на кухне, а я должен присматривать за всеми остальными. Так что ты должен присмотреть за ним, чтобы он не испортил пряник. Ты спрашиваешь, как можно испортить что-то настолько простое? О, в этом вопросе талант А-Сюя не знает границ!

— Дети, фотографироваться! — скомандовал Джонс, сгоняя собравшихся в кучку. — Фартук, руки в муке? Отлично, будет более живой кадр. Остальные, тоже наденьте фартуки.

— Поставьте его вперёд, — раздался голос кого-то из группы. — Пусть месит тесто, им, чинкам, же привычно работать руками.

Чэнлин нахмурился, но промолчал.

— Не трогать тесто! — рявкнул Вэнь Кэсин. — И вообще, уберите посторонних из зоны приготовления! Мастер-класс для детей. Если взрослые хотят принять участие — сначала всем вымыть руки и не хвататься за технику!

— Да не очень-то и хотелось, — снова раздалось чьё-то ворчание. — Мало ли что можно подхватить от этих...

— Значит, вам ни пряники, ни домик, ни фигурки на ёлку не нужны? — С оскалом вместо любезной улыбки спросил Вэнь Кэсин. — Прекрасно, больше останется в центре. Гос…, простите, миссис Харрельсон, всё никак не привыкну, — позвал Вэнь Кэсин совершенно незаметно подошедшую очень красивую, элегантно одетую темнокожую женщину.

— Да, мистер Вэнь?

— Наши уважаемые журналисты всей командой решили отказаться от своей порции сладостей ручной работы в пользу ваших подопечных. Я решил, что вам стоит знать об их благородных порывах.

— От своей порции? — недоумённо повторила миссис Харрельсон. — Простите, вы действительно собираетесь готовить пряники?

— Конечно, а для чего я, по-вашему, привёз оборудование и продукты? Это всё стоит немалых денег! — невозмутимо подтвердил Вэнь Кэсин. — Я обещал мастер-класс, и он будет проведён. Никто не назовёт меня человеком, не держащим слово.

— А, да, конечно. — Никки Харрельсон улыбнулась и тут же внутренне собралась. — Дети — мыть руки. Фотографы — не мешать.

Недовольное ворчание умолкло под тяжёлым взглядом Чжоу Цзышу. Детей мигом организовали, показав, как правильно мыть руки, обрядили в фартуки и помогли убрать волосы. Сам Вэнь Кэсин быстро и профессионально убрал свою роскошную шевелюру, подавая пример.

Чэнлин несолидно открыл рот и даже покосился на ёлку. Рождественское чудо, не иначе. Он нерешительно подошёл к столу, за его плечом тут же вырос Чжоу Цзышу.

— Я побуду твоим напарником?

— Я хорош в лунных пряниках, но тут есть и тесто, и глазурь, и марципан, и посыпка. Не думаю, что это будет сложно.

— Просто делай то, что говорит лао Вэнь, и всё получится. По крайней мере, должно. Он утверждает, что это я умудряюсь накосячить даже в простых инструкциях.

— А ну, не шептаться! — рявкнул Вэнь Кэсин на английском, указывая формочкой на Чжоу Цзышу и их нового знакомого.

Надев микрофон, Вэнь Кэсин оглядел сосбравшихся детей и оратился к ним:

— Итак, юные кондитеры, сегодня мы не просто печём, мы творим настоящую рождественскую магию. — Кто-то из старших фыркнул, но Вэнь Кэсин строго посмотрел на него и продолжил. — Каждый пряник — это послание. Кто-то может нарисовать на нём звезду, кто-то улыбку, а кто-то может быть даже иероглиф. Не ограничивайте себя, дайте волю фантазии.

Дети сперва скептически поглядывали на него, но постепенно втянули в процес. Вэнь Кэсин походил на дирижёра, управляющего оркестром, он успевал везде, помогал каждому. “Не дави, ты же не хочешь сломать стол?” “А-Сюй, я же сказал добавить корицу, зачем ты берёшь мёд? Чэнлин, следи за ним!” Когда по полу рассыпалась посыпка, Вэнь Кэсин только покачал головой.

— Ну что ж, пол теперь тоже будет сладкий. Но пробовать не советую, пряники всё равно вкуснее, надо только потерпеть.

По центру поплыл запах свежеиспечённых пряников. Журналисты бросали жадные взгляды на них, но молчали, натыкаясь на строгий взгляд Чжоу Цзышу, Никки Харрельсон и её великана-мужа, возвышающегося за её плечом. Если судить по выправке, он был военным, и одним своим видом отбивал любое желание перечить.

Впервые за последние два года Чэнлин чувствовал себя частью команды. Сперва он заподозрил, что Чжоу Цзышу специально игнорирует указания Вэнь Кэсина, пару раз успевал поправить сам, перестал вздрагивать от окриков «А-Сюй!!!» и уверился, что Чжоу Цзышу действительно талантливый — пропускает мимо ушей слова своего мужа и удивляется, когда что-то идёт не так.

А потом сказка закончилась. Их согнали сфотографироваться, торжественно вручили пряники, и Никки Харрельсон скомандовала собираться. На улице неожиданно стемнело и появилась пара патрульных машин.

— Всем немедленно собраться и уезжать! Ещё немного — и разразится снежная буря, немного раньше, чем по прогнозу, — громко прокричал офицер. — Хондо, ты здесь? Поможешь организовать отправку?

Дети замерли испуганными сурикатами.

— Буря? Но почему сейчас?

Дэниэл «Хондо» Харрельсон был капитаном SWAT много лет. Он умел командовать, принимать решения и отдавать приказы. Он вырос в чёрном квартале и пробивался с самых низов. К своим сорока трём он построил карьеру и создал крепкую семью, думал, в жизни видел всё. Но он оказался не готов к тому, что современные подростки, пришедшие поучаствовать в мастер-классе перед Рождеством, будут скандалить и орать, чтобы их, нормальных — по их словам — эвакуировали первыми, а этих «приютских крыс» можно оставить тут, раз уж они даже собственным семьям не нужны. Он не был готов к нескольким дракам, вспыхнувшим тут же среди тех, кого называли «трудными» детьми (искренне пыталась спасти с улиц его жена) и ребят из приюта, не выдержавших их оскорблений. И тем более он не ожидал беспринципных журналюг, ведущих несанкционированные репортажи с места событий в прямом эфире. Благотворительная акция превратилась в невероятный балаган!

Никки Харрельсон пыталась урезонить журналистов, Хондо — разнять драку, а Чжоу Цзышу взял огромный противень и от души долбанул по нему рукояткой ножа. Это подействовало лучше воплей Хондо.

— А теперь все замолчали, встали парами и разошлись по автобусам. Будете тратить время — все останетесь здесь, ночевать будете на полу, укрываясь своими куртками.

Его слова подействовали, драка мигом прекратилась. Хондо регулировал давку в дверях. Ветер начал завывать так, что приходилось орать, рации шипели, но слов разобрать не получалось. Когда последний автобус уехал в сторону тоннеля, Хондо забрал уставшую жену, завёл джип и махнул рукой Чжоу Цзышу и Вэнь Кэсину. Их машина осталась последняя на парковке. Хондо уже предвкушал заголовки завтрашних газет, но решил, что не готов сейчас думать об этом. Надо решать проблемы по мере их поступления. Сейчас предстояло добраться до дома сквозь снежную бурю.

***

После группового фото Чэнлин отошёл в туалет. Он хотел ещё хоть пару минут поговорить на китайском, поблагодарить Вэнь Кэсина и Чжоу Цзышу, может быть, немного задержать автобус — всё равно постоянно ждут кого-то опаздывающего, в этот раз будет он. Поэтому он не услышал объявление о приближающейся буре, но увидел начавшуюся потасовку и скрылся в кабинке — лучше переждать, чем получить ни за что.

Когда всё стихло, Чэнлин вышел. В центре почти никого не осталось, было тихо и пусто. Из зала, где был мастер-класс, доносился шум — там Чжоу Цзышу упаковывал последнюю посуду и собирался уходить!

— А где... — Чэнлин испуганно осмотрел пустой центр, подбежал к двери, уставился на пустую парковку, тихо сполз по стенке на пол и разрыдался. Он знал, что никому не нужен, но ведь сопровождающие должны были пересчитать детей! Их каждый раз предупреждали, что опоздавших не ждут, но один раз загулявшую парочку ждали целых полчаса, а у Чэнлина оставалось ещё три минуты до отъезда! И телефон остался у сопровождающего! И как теперь добираться в приют?

— Чэнлин? Что ты тут делаешь? — Чжоу Цзышу услышал странные звуки и вышел посмотреть. — Так, сейчас... — Он присел на корточки рядом с плачущим ребёнком, положил руку ему на плечо, достал телефон, полистал контакты и выругался. — Связь пропала. Ладно, что-нибудь придумаем.

Чжоу Цзышу учили справляться с внештатными ситуациями. Обычно это касалось неадекватного поведения на борту, но и в случае экстренной посадки самолёта он должен уметь сохранять спокойствие и помогать пассажирам. Так что забытый рыдающий ребёнок и надвигающаяся буря его не испугают. До дома буквально пара кварталов, на машине доедут за несколько минут.

— Идём. Сегодня переночуешь у нас. Да, не предел мечтаний, но что делать — в такую погоду я не решусь ехать куда-то далеко.

Чэнлин кивнул. Он не решался сказать, что не смел мечтать о таком, но при выходе ещё раз посмотрел на ёлку. Второе чудо за сегодняшний день. Так скоро он и в Санту поверит!

Чжоу Цзышу порадовался, что уступил просьбам Вэнь Кэсина и купил мощный джип. Он жрал топливо как не в себя, страховка тоже вылетала в копеечку, но вот проходимость и мощность двигателя перекрывали все неудобства с лихвой. Сейчас, когда уже начиналась метель (буквально пять минут назад даже снега не было), эта машина была настоящим спасением!

— А-Сюй, ну где ты... — Вэнь Кэсин осекся, увидев красные глаза и опухший нос Чэнлина. — В машину, быстро. Центр, конечно, уютный, но ночевать здесь совсем не хочется. Сяо Лин, не плачь. Как только буря стихнет, мы отвезём тебя в приют. Правда, твои пряники, кажется, забрали, но мы сделаем ещё дома!

Чжоу Цзышу всегда поражало умение лао Вэня мгновенно ориентироваться в ситуации и его практически бесконечная доброта. Вот и сейчас он не задал ни единого вопроса, а, наоборот, мгновенно перешёл на китайский и постарался успокоить и подбодрить ребёнка. Ветер выл уже так, что не было слышно ничего, кроме его злого свиста. Обычно быстрая дорога до дома заняла почти десять минут осторожной езды. Благо гараж открывался автоматически. Чжоу Цзышу загнал джип в помещение, закрыл дверь, отсекая злое завывание стихии.

— Дом, милый дом.

Совсем успокоившийся Чэнлин вылез из машины и вдохнул запах. Пахло пряностями, хвоей и чем-то ещё.

— Запах дома, — сказал он счастливо.

— Проходи, здесь холодно. Сейчас включим камин.

Дом был одноэтажным. Прихожая переходила в гостиную, где стоял удобный диван (на спинке лежал уютный плед), настоящий камин с дровами, виднелся проход в кухню, откуда вкусно пахло. Видимо, спальни были дальше — по крайней мере, Чэнлин так предполагал. Он нерешительно замер прямо посреди прихожей и огляделся. В голове промелькнули все услышанные и прочитанные истории про маньяков. Но разве могут маньяки жить в таком уютном доме, смотреть друг на друга влюблёнными глазами и общаться мысленно? Чэнлин почувствовал себя лишним.

Вэнь Кэсин выглядел растерянным — куда только девалась вся деловитость и собранность, которую он демонстрировал в центре? Чжоу Цзышу, наоборот, за пределами кухни выглядел уверенно.

— Раздевайся, вот тапочки. У нас есть гостевая спальня, но она не отапливается — гости приходят редко. Придётся подождать, пока прогреется. Пока располагайся в гостиной, телевизор в твоём распоряжении.

— Ты голодный? — спросил Вэнь Кэсин, вступая в разговор.

— Я? Не знаю. Наверное.

— Тогда устраивайся поудобнее, я сейчас что-нибудь приготовлю. А-Сюй, со мной.

Чжоу Цзышу подмигнул Чэнлину и послушно пошёл на кухню.

— А-Сюй, мы украли ребёнка! — прошипел Вэнь Кэсин, стоило им зайти в кухню.

Чжоу Цзышу положил руки на плечи Вэнь Кэсина и посмотрел на него.

— Лао Вэнь, мы спасли ребёнка. Не могли же мы оставить его одного в этом центре. Он, конечно, уже взрослый, но ещё маленький. Что бы он там делал один?

— Мы не в Китае, где всё решают связи! За этого ребёнка кто-то отвечает, и нам может сильно не поздоровиться! Что нам с ним делать? У нас нет ничего для ребёнка, я не заметил у него вещей, кроме почти пустого рюкзака!

— Что ты хотел приготовить? — Чжоу Цзышу перевёл разговор, и Вэнь Кэсин сразу перестал паниковать, покопался в холодильнике и начал колдовать. — На эту ситуацию можно посмотреть под другим углом. Ответственные за ребёнка лица оставили его одного в опасной ситуации. Мы — герои, защитившие ребёнка. Одежда, конечно, проблема, но это решаемо. Дадим твою футболку и свитер — он в них утонет, так что сможет пока обойтись без штанов. Его одежду постираем и высушим, завтра утром он снова будет упакован.

— Завтра утром! Ты завтра улетаешь!

— Сомневаюсь, — протянул Чжоу Цзышу, глядя в окно.

А за окном с прочными стеклопакетами ярилась буря. Метель была столь плотной, что толком ничего нельзя было разглядеть — словно они находились не в пригороде Солт-Лейк-Сити, а в каком-то богом забытом месте в Баварии или Швейцарии.

— В такую погоду тоннель наверняка перекроют, опасаясь заторов. Значит, мы застряли минимум на пару дней, — сказал Чжоу Цзышу.

Вэнь Кэсин потупился и улыбнулся, продолжая нарезать овощи.

— Я хотел на Рождество снег и тебя рядом, но не думал, что желание сбудется настолько буквально.

***

Чэнлин послушно устроился на диване, но как только дверь на кухню закрылась, подкрался и стал слушать. Разумеется, кому нужен чужой ребёнок под Рождество? Его новых знакомых совершенно не обрадовало его появление. Ну и ладно! Не выгонят же его в метель, пока не появится связь и не расчистят дороги. Он останется в этом уютном доме. Так же неслышно он отошёл обратно к дивану и включил телевизор.

По всем каналам передавали новости о страшном снегопаде — самом сильном за последние сто лет, рухнувшей вышке связи и поваленных на провода деревьях, от чего полгорода обесточено. Вылеты рейсов задерживают неизвестно на сколько, прилетающие самолёты отправляют в соседние города. Чэнлин скрестил пальцы и мысленно попросил, чтобы буря не заканчивалась.

Вэнь Кэсин стремительно что-то смешивал в глубокой миске, добавляя то лук-шалот на шипящую сковороду, то щепотку специй в яично-овощную смесь. Свет, до этого горевший тускло, но ровно, неожиданно мигнул, отключаясь, а затем снова загорелся. Газ же на плите горел ровно.

— Не буду тебе мешать, пойду включу батареи в спальне и подберу футболку для нашего гостя, — Чжоу Цзышу похлопал успокоившегося Вэнь Кэсина по плечу и вышел.

— Найди для него набор для душа, — рассеянно отозвался Вэнь Кэсин. — Я помню, ты привёз с работы с полдюжины. Ребёнку нужно почистить зубы перед сном.

Чжоу Цзышу подошёл к сидящему на диване Чэнлину.

— Сяо Лин, тут такое дело... — Чэнлин весь напрягся, но старался этого не показать. — В общем, у нас нет подходящей тебе одежды. Но я сам люблю таскать футболки лао Вэня. — Он подмигнул мальчику. — Пока походи в этом, вечером постираем и просушим. Я подготовлю спальню, тебе же не скучно здесь?

— Нет, мне не скучно. У вас есть Netflix, можно выбрать, что посмотреть, и стереосистема крутая. Любите петь?

— Иногда, под настроение. А ты поёшь?

— Дома любил. Мы с братьями часто пели дуэтом и даже брали призы в KTV. — Чэнлин заметно оживился, а потом сник. — Ну... раньше. Давно уже.

— А... — Чжоу Цзышу хотел было спросить, что случилось с братьями, но передумал. Ребёнок не оказался бы в приюте просто так. Да и к чему эти вопросы? Как только расчистят дорогу, Чэнлин вернётся в приют, а Чжоу Цзышу — на работу. — Хочешь, устроим вечер караоке? Пойду включу батареи, чтобы комната нагрелась.

— А разве тут нет строгих правил, что нельзя нарушать комендантский час, соблюдать тишину и прочее? — спросил Чэнлин, но Чжоу Цзышу уже бесшумно вышел.

— Тишину? Для кого? — раздался голос Вэнь Кэсина. — Наши соседи уехали на праздники, да и за воем вьюги никто ничего не услышит. Так что можно петь хоть всю ночь. Но сначала — ужин. Я приготовил кое-что на скорую руку, идём, молодые здоровые организмы нужно кормить.

На столе стояла большая сковорода, полная обжаренных с яйцами овощей. Чэнлин не успел ответить — от аппетитных запахов заурчал желудок.

— Очень вкусно пахнет!

— Это мэнмен, турецкое блюдо из овощей, сыра и яиц, — объяснил Вэнь Кэсин. — Ещё нарезал разного мяса, так что можно выбрать, что именно хочется. И заварил имбирного чая — самое то в такую погоду.

Чэнлин немного погрустнел. Он надеялся на китайскую еду в доме двоих китайцев. Впрочем, запах от еды исходил восхитительный — кто ж будет отказываться от угощения?

— Ты хотел что-то китайское? — осторожно, словно ступая по минному полю, спросил Вэнь Кэсин.

— Я ем всё, — заверил Чэнлин. — В Китае мы иногда ходили в рестораны с европейской кухней — брали пиццу или завтрак из яиц с беконом, — и это был праздник. А сейчас иногда хочется настоящей домашней лапши или ютяо с соевым молоком на завтрак. Но это тоже выглядит очень вкусно!

— Домашняя лапша? А-Сюй тоже её любит, можно сделать завтра. Но ты должен будешь мне помочь. — Вэнь Кэсин лукаво прищурился. — А то это долго, одному скучно, а мастерство А-Сюя ты уже мог увидеть.

— Я никогда не готовил сам, — потупился Чэнлин. — И в Гугле не подсмотреть — телефон остался у этого... Отобрал ещё в автобусе, чтобы не отвлекались, и так и не вернул.

— А кто готовил дома? Расскажи? — Вэнь Кэсин успешно заболтал мальчика, отвлекая его от причин, по которым он оказался один в компании почти незнакомых мужчин. — Вот меня, например, учила готовить Ло-и. Родители были слишком заняты — они хирурги, фанаты своего дела. Каким чудом у них получился я, знает только Будда. Их вечной любовью всегда была медицина. А я крови боюсь — разделку всего на кухне я предоставлял другим. Я повар, а не мясник.

— В Китае — бабушка, а когда переехали сюда — папа. А на праздник Весны все вместе лепили пельмени. — Чэнлин быстро стёр навернувшиеся на глаза слёзы и, схватившись за палочки, принялся быстро есть. Если набить рот едой, не будешь болтать глупости.

Чжоу Цзышу пнул Вэнь Кэсина под столом: Ну вот, что ты натворил?! Тот в ответ состроил щенячий взгляд: Я хотел как лучше! Чжоу Цзышу закатил глаза: Ну, как всегда! Щенячьи глаза стали ещё жалобнее.

— А-Сю-у-уй! — протянул Вэнь Кэсин.

— А почему «А-Сюй»? — удивлённо спросил Чэнлин.

Чжоу Цзышу снова пнул Вэнь Кэсина под столом. Тот рассмеялся.

— Представляешь, А-Сюй не хотел со мной знакомиться. Думал, что если назовёт мне не своё имя, я не смогу больше его найти и отстану. А я не отстал. И теперь зову его А-Сюй, чтобы он помнил, что чуть не упустил своё счастье.

— Примерно так, да, — хмуро кивнул Чжоу Цзышу, но в уголках глаз таилась улыбка.

— Как можно не хотеть познакомиться? — искренне удивился Чэнлин. — Особенно в чужой стране. Я помню, когда мы дома ездили куда-то, папа улавливал знакомый говор других туристов и подходил с ними поговорить. Так он учил нас не стесняться. Говорил, что люди добрые, но часто застенчивые, и если улыбнуться первому и задать пару вопросов, можно найти друга, как бы далеко от дома ты ни был. У него было много друзей и приятелей, и несколько названых братьев. Мы ездили каждый год на большие праздники к одному из них, собираясь большой компанией за столами, рассказывали, как прошло время, когда мы не виделись, делились новостями... Мне это казалось скучным, пустой тратой времени, а сейчас этого так не хватает.

Вэнь Кэсин зло подумал, что хороши же друзья и побратимы отца Чэнлина, если ребёнок остался один в чужой стране.

Чжоу Цзышу не стал поднимать тему родственников Чэнлина и, на всякий случай, ещё раз пнул помрачневшего Вэнь Кэсина.

— Уставший был. Долгий перелёт, пьяный приставучий пассажир... Я тогда мечтал просто вернуться домой и отрубиться. Даже забыл, что не снял бейдж, а уж в авиакомпании всего один Шон Чжоу.

— Но смотри, — Вэнь Кэсин тоже подмигнул Чэнлину. — Коллеги зовут его Шон, родители и старые друзья из Китая — Цзышу, и только я зову А-Сюй.

Ужин закончился мирно. Вэнь Кэсин показал Чэнлину всё в душевой, выдал два пушистых полотенца и, забрав одежду, обещал постирать, отправить в сушильную машину, а затем привести в порядок отпаривателем.

— А-Сюй, — озадаченно позвал он, демонстрируя телефон. — Связи нет, даже вай-фай не работает!

— В такую погоду не удивительно, — пожал плечами Чжоу Цзышу. — Наверное, завтра наладят. А пока я с чистой совестью наслаждаюсь вечером дома с семьёй. Я при всём желании не смогу добраться до аэропорта завтра, к тому же сколько рейсов уже отменили и перенесли... Так что радуемся отсутствию связи.

— Мне очень приятно это слышать, А-Сюй, — промурлыкал Вэнь Кэсин.

В душевой, как и во всём доме, было по-прежнему прохладно, но Чэнлин за два года привык экономить воду, поэтому он быстро привёл себя в порядок, растёрся мягкими полотенцами и натянул футболку, а свою одежду бросил в корзину.

В гостиной ярко горел камин, но по ногам всё ещё сквозило, не спасали даже тёплые тапочки. Он хотел вернуться в гостиную и ещё посмотреть телевизор, но, услышав слова Чжоу Цзышу про семью, словно наткнулся на стену. Дурак. Нужно быть благодарным, что его вообще забрали из центра и позволили переночевать, не стоит мешать хозяевам. Хорошо бы попросить какую-нибудь книгу или журнал почитать перед сном, но обойдётся и так. Он поправил сползшую с плеча футболку Вэнь Кэсина и на цыпочках ушёл в гостевую спальню. Там пару минут вглядывался в темноту, слушая вой ветра, и решил, что под эту колыбельную быстро уснёт. Мама всегда учила искать что-то хорошее. Впервые за два года он будет спать один в комнате, без сопящих и стонущих соседей. И даже ледяной матрас не испортит удовольствие.

В гостиной было пусто.

— Сяо Лин? — достаточно громко позвал Вэнь Кэсин. — У нас есть терабайтник с кучей скачанного, мы не сможем выбрать без тебя, поможешь? — Не дождавшись ответа, он постучал в дверь гостевой спальни и заглянул. — Сяо Лин, ты уже спишь?

Чэнлин, истово пытавшийся согреться в пустой гостевой спальне, ответил:

— Нет ещё, не сплю.

— А хо... — Вэнь Кэсин осекся, услышав дробный стук зубов. — Замёрз? Проклятье, я думал, спальня нагреется, пока мы посмотрим что-нибудь в гостиной. Теперь меня обвинят не только в похищении ребёнка, но и в жестоком обращении, — пробормотал он себе под нос. — Потерпи ещё часик, спальня прогреется, пока посидим у камина... Дурацкий свитер с оленями, «Один дома», эгг-ног?

— «Один дома»? Что это? — озадаченно спросил Чэнлин, выбираясь из-под тонкого одеяла.

— Перебирайся пока к камину, а я подберу что-нибудь более подходящее.

Чэнлин кивнул, зябко повёл плечами и прошмыгнул в гостиную, а Вэнь Кэсин вернулся в их комнату.

— А-Сюй, он не смотрел «Один дома»! — сообщил Вэнь Кэсин, роясь в шкафу. Он таки нашёл три свитера с оленями — рождественская традиция; Чжоу Цзышу кривился, но послушно надевал раз в год это безобразие — и шерстяные носки. Голые ноги можно укрыть пледом.

— Символично, — отозвался Чжоу Цзышу. — Сейчас найду.

Чэнлин забился в мягкий и упругий угол дивана и завернулся в плед. Он оказался таким же уютным, как и выглядел. Наверное, хозяева дома вечера проводят здесь.

Вэнь Кэсин и Чжоу Цзышу вернулись в зелёных свитерах с оленями; ещё один он держал в руках.

— А-Сюй сказал, что потерял свой, пришлось купить новый. Тогда и первый свитер чудесным образом нашёлся, так что у нас появился запасной. Надевай, это семейная традиция. И вот ещё, — он протянул шерстяные носки.

Чэнлин не мог перестать улыбаться. Пусть свитер доходил ему до колен, он чувствовал себя частью семьи.

Чжоу Цзышу настроил телевизор, на экране появилась заставка самой известной рождественской комедии.

— Ещё несколько минут. — Вэнь Кэсин скрылся в кухне и вернулся с тремя бокалами в руках. — К списку наших преступлений добавится ещё и спаивание ребёнка, но готовить безалкогольный эгг-ног уже нет времени, да и вкус не тот, просто перевод продуктов. — Он протянул каждому по бокалу, удобно устроился на диване, прильнув к плечу Чжоу Цзышу. Тот сразу же закинул руку на его плечи, притягивая ближе к себе.

— Ну, приступим.

Комедия была забавной. Чэнлин смеялся над неутомимыми бандитами, старающимися пробраться в дом, вместе с хозяевами. У него была очень красивая, хоть и робкая улыбка.

— Кевин такой дурак, — выдал в конце Чэнлин. — У него есть семья! Как он мог пожелать, чтобы все исчезли? Он просто не… — Чэнлин замолчал. — Зря он так.

— Психанул, — пожал плечами Вэнь Кэсин. — Как сделать человеку хорошо: сначала сделать плохо, а потом вернуть как было. Вот Кевин и оценил. — Вэнь Кэсин выразительно взглянул на Чжоу Цзышу. Тот закатил глаза и быстро поцеловал его в щёку.

— Я уже давно всё осознал и извинился!

Чэнлин сладко зевнул.

— Вот теперь можно спать, думаю, комната прогрелась. Если нет — не мёрзни, позови меня или А-Сюя, что-нибудь придумаем.

— Но плед забери с собой, я вижу, вы с ним почти сроднились, — улыбнулся пригревшемуся ребёнку Чжоу Цзышу.

Чэнлин моргал, как совёнок, стараясь держать глаза открытыми, но у него плохо получалось — он устал.

Проводив мальчика, Вэнь Кэсин вцепился в мужа клещом.

— Нам нужно связаться с Бэйюанем. Я не хочу доказывать всем и каждому, что я не похититель или педофил!

— Успокойся, ты спас забытого ребёнка. Но Бэйюаню мы всё равно позвоним, пусть органы опеки побегают с горящими задницами. Какой бы бедлам ни творился, они должны были следить за своими подопечными! Как только наладят связь, так сразу и позвоним.

Цинь Бэйюань был одним из самых дорогих адвокатов штата, а его муж — известным химиком-вирусологом. Вместе они составляли очень гармоничную пару.

— Сегодня ничто не помешает свиданию Бэйюаня. И нашему тоже. Пойдём, я сделаю тебе массаж, ты очень напряжённый.

Групповой дом «Canyon View Group Home» стоял в Солт-Лейк-Сити больше двадцати лет. Это было крупное, казённого вида здание, частично финансируемое государством, где проживало от пятнадцати до двадцати подростков от двенадцати до семнадцати лет. Сюда попадали те, кто по разным причинам не устроился в приёмные семьи (фостер-семьи): из-за возраста, поведенческих проблем, психологических травм, сильной замкнутости (как Чэнлин) или потому что были группами братьев и сестёр, которых нельзя было разделить.

Персонала на такое количество детей было немного: вечно занятый директор, которого дети почти не видели; социальный работник, или, как его называют в США, кейс-менеджер, миссис Аманда Броуди — добрая, но усталая женщина, мало что способная сделать, чтобы взрослые дети нашли себе дом; четыре воспитателя, дежуривших посменно; приходящий учитель, помогавший с уроками (и откровенно не любивший ни слишком умного Чэнлина, ни свою работу — её навязали ему в рамках программы поддержки социально значимых проектов). Ещё были повар, готовивший на всех, и пара водителей, совмещавших работу здесь с другими подработками.

Не то чтобы Чэнлина не любили — он пришёл в место со сложившимся коллективом, где дети прожили друг с другом много лет. Он был китайцем, слабо (по мнению носителей) говорил по-английски, не понимал шуток, не смотрел популярных фильмов и сериалов, не слушал известные или местные группы, уделял много времени учёбе и молчал на сеансах групповой терапии. Он был тихим, застенчивым, беспроблемным ребёнком, у которого не было друзей, но который учился лучше всех — в Китае ему привили, что образование — самое важное, что ребёнок может сделать для своего будущего. Поэтому его успехи, на фоне неудач остальных, раздражали других подростков. Чэнлин не дрался — просто не умел. Раньше его всегда опекали и защищали старшие братья, да и стычки в китайских школах тщательно отслеживались и пресекались. В США всё было по-другому. Когда Чэнлина побили из-за контрольной и уничтожили его научный проект, он рассказал, кто и за что на него напал. У обидчиков были проблемы, поэтому больше его не трогали, ограничиваясь словесными оскорблениями, бойкотируя любые попытки выстроить коммуникацию и распуская сплетни в школе, бассейне и на спортивной площадке. Это не давало Чэнлину возможности завести хоть какие-то знакомства вне приюта.

Естественно, что после драки, вспыхнувшей у центра после мастер-класса, никто сначала не заметил его отсутствия. А потом, при перекличке перед въездом в тоннель, отделяющий богатый пригород от основной части города, Пи-Джей — главный хулиган и неформальный лидер — сказал, что все на месте, прекрасно видя пустое место Чэнлина.

***

Отсутствие Чэнлина воспитатель заметил только после возвращения домой — подростки толпой окружили его, требуя вернуть телефоны, и только один остался невостребованным.

— А где Чэнлин?

— Да вы ж его знаете: если все идут налево, он свернёт направо. Наверное, уже в комнате, — нагло соврал Пи-Джей. — Давайте, я ему передам.

— Нет, пусть сам подойдёт.

Через пять минут он уже и думать забыл и о бесхозном телефоне, и о Чэнлине. Поездка закончилась, до конца смены оставалось три часа, но усиливающийся снегопад подсказывал, что ночь он проведёт в этом доме, а если не повезёт, то и Рождество будет встречать с этими спиногрызами. Единственное, что примиряло с действительностью, — бутылочка припрятанного бренди. Обычно его добавляли в чай, чтобы расслабиться и согреться, но иногда можно обойтись и без чая.

Сами подростки гадали, что именно в этом году им перепадёт в качестве подарков. Дом содержался частично на деньги государства, а частично — на пожертвования тех, кто хотел получить налоговые вычеты. Именно в большие праздники дети могли надеяться на подарки. В прошлом году были комплекты термобелья и носков (для штата Юта это весьма актуально), также обновили телефоны, а ещё детей вывозили в Олимпийскую деревню, где они катались на коньках и лыжах. Про Чэнлина, что неудивительно, почти никто не вспомнил. Перед сном соседи удивлённо покосились на пустую кровать, но никто не решился доложить воспитателю. Все знали: если мистер Джонс коротает вечер с бутылкой, лучше не высовываться, а то нарвёшься на лекцию о тяжёлой жизни и неблагодарных подростках.

— Я позвоню ему, — рискнул Тони, самый младший в комнате. Чэнлин порой помогал ему с уроками.

— Ну давай, попробуй. Связи нет.

— И что делать?

— Спать!

— Там воет вьюга! — не согласился Тони. — Как спать в такую погоду?

— Тебе проблемы с Пи-Джеем нужны?

— Он не любит Линка.

— Он его не любит, потому что Лин на него настучал.

— А что, он должен был молчать, когда этот бык его побил? — возразил Тони.

— Он наябедничал. Своих не сдают!

— А с чего ты взял, что Пи-Джей для него свой?

— Хватит, — громко сказал Майк, самый старший в спальне. — Завтра приедет миссис Броуди, спросим у неё. Сейчас мы всё равно ничего сделать не можем.

***

Когда утром Джонс увидел телефон Чэнлина, у него заныли все зубы. Да, связь отрубилась, но какой нормальный подросток проживёт вечер без телефона? Даже не умывшись, Джонс рванул в комнату мальчиков. Трое уже проснулись, но ещё валялись в кровати, а четвёртая постель так и стояла нетронутой.

В приюте связь тоже сбоила, интернета не было, но проводной телефон работал. Звонить сразу директору или вызывать 911?

Директор приюта Андреас Браун не был плохим человеком. Он ухитрялся содержать нелицензированный приют, лавируя между системой и благотворителями, и вёл небольшой, но стабильный бизнес, получая средства от государственных субсидий, частных пожертвований, а иногда и от родни детей, которая отправляла к нему не особо угодных отпрысков, ревновавших к новорождённым или не принимавших новых избранников родителей. Он старался, чтобы дети не попали в систему, где их точно разлучили бы с братьями и сёстрами, которых они потом не нашли бы из-за тайны усыновления, или не отправили в фостер-семьи фермеров, набиравших детей ради пособий и бесплатной рабочей силы. То, что он уехал на четыре дня Рождества в Майами, чтобы не мёрзнуть в Юте, не характеризовало его как плохого человека. В приюте были закуплены подарки, кухня забита продуктами, счета оплачены, премии выписаны, даже мастер-класс устроен перед праздником. Неужели он не заслужил несколько дней отдыха со своей семьёй? Звонок утром 24 декабря точно не предвещал ничего хорошего. Несколько секунд он боролся с желанием сбросить вызов. От нехорошего предчувствия по спине пробежал холодок, и он всё-таки ответил. Лучше узнать, что случилось, чем гадать и мучиться от неизвестности.

— Мистер Браун, — послышался в трубке голос Джонсона, одного из двух постоянно дежурящих в приюте сотрудников. — Линкольна Чжана нет. Я осмотрел весь дом, похоже, он не приехал со всеми. Что делать?

— Не приехал? Откуда? — Андреас Браун пытался вспомнить мероприятия их дома, но он так хотел оставить работу на работе, что сейчас не мог сообразить.

— Так вчера же был кулинарный мастер-класс, они там пряники и печенье стряпали. Их привезли раньше обычного из-за снежной бури, связи толком нет. Что мне делать?

— Вче… Вчера?! — У него подкосились ноги, пришлось опереться на стену. — Ребёнок пропал вчера, в снежную бурю, а вы звоните мне только сегодня?!

— Так связи же не было! И я один остался, эта свиристелка Лин заявила, что я сам детей справлюсь, а ей надо к родителям успеть. Ну подумаешь, сопровождать должны двое взрослых, что может случиться? Вы же знаете, что братьев Уин взяли на каникулы возможные усыновители, малышка Сандра в больнице с осложнением болезни внутреннего уха, а близнецы Тэлбот на Рождество поехали к бабушке в дом престарелых. Они приехали покоцанные, голодные, я их покормил, и они спать ушли. Водитель уехал, повар тоже ушла до бури. Что я один должен был делать?!

— Телефон экстренных служб доступен всегда! Звони 911! Даже если я смогу поменять билет, я вернусь только вечером!

***

Звонок в 911 в канун Рождества никогда не предвещал ничего хорошего, особенно когда в городе по-прежнему бушует непогода, серьёзные перебои со связью и снежные заносы на дорогах. Но высший приоритет, присвоенный звонку из-за совпавших факторов (пропал ребёнок, более двенадцати часов назад, в лютый холод), заставил мгновенно мобилизовать пару нарядов полиции, а также соцработника и переводчика — как только была получена информация, что ребёнок — китаец. Офицеры, добравшиеся до приюта, были замёрзшими и злыми, как разбуженные посреди зимы медведи. Учуяв запах спиртного от Джонса, его тут же задержали, забрав с собой для допроса, прихватили фото Чэнлина, его телефон, вызвали службу опеки для присмотра за остальными детьми и яростно начали звонить директору, допустившему подобный произвол!

Андреас Браун, безуспешно пытавшийся найти билет обратно в Солт-Лейк-Сити, как мог отбивался от нападок и обвинений. Да, он уехал на несколько дней, но в приюте всё было в порядке, его заместитель остался на месте. Он не ждал, что вторая дежурная воспитательница, Салли Лин, настолько безответственно отнесётся к своим обязанностям и уедет, толком никого не предупредив. И уж точно он не ждал, что мистер Джонс злоупотребит спиртным вместо звонков в службу спасения!

Полиция, опрашивая детей и услышав вяканье Пи-Джея — «Зачем вообще такой сыр-бор из-за этого чинка поднимать? Их на планете миллиард, одним больше, одним меньше, никто не заметит, только воздух чище станет», — тут же взяла говорливого оболтуса в оборот, отвели его в отдельную комнату для допроса. Пи-Джей побледнел. Оскорблять безответного сироту — это одно, а вот скалиться в сторону мощных полицейских в форме с оружием оказалось совсем другим.

— То есть ты, видя, что начинается буря — с метелью, ветром и заносами, — никому не сказал, что Линкольна нет в минивэне? Я правильно тебя понял?!

— Начиналась буря, тоннель один, там и так пробка! Нам что, ради него разворачиваться надо было?! Тогда бы искали не только его, но и целый автобус пропавших детей!

— Ты мог сказать сразу по возвращении! Мы потеряли больше двенадцати часов! — зарычал офицер Бекет, отец троих детей.

— На кой чёрт вообще его искать? Он же чинк, никому не нужный! — нервно выкрикнул Пи-Джей. — Из-за чего такой сыр-бор?!

— Да, — многозначительно протянул полицейский. Он просто не знал, что делать с этим наглым подростком, поэтому пока оставил его одного в кабинете.

В соседней комнате допрашивали мистера Джонса, допустившего такое. Телефон Чэнлина оказался запаролен, а вскрывать его без ордера не имели права. Джонс, бледно-зелёный от похмелья и открывающихся перед ним перспектив реального срока, пел буквально соловьём, рассказывая и про буллинг ребёнка, и про экономию директора на персонале, и про показные акции благотворительности, куда детей возили только для кадров и съёмок.

— Где именно проходил мастер-класс? — продолжали собирать информацию офицеры.

— Социальный центр для подростков «Пеликан» в Парк-Сити, — ответила одна из младших офицеров. — Богатый пригород в горах. Проезд туда только сквозь гору Уосатч, через тоннели Парли. Но они оба во время вьюг закрываются. Там есть свой участок на несколько офицеров, но я уверена, что из-за снега они физически никуда приехать не смогут. И вертолёты в такую погоду не взлетят. Это жестоко, но это правда, офицер Бекет.

— Кто куратор центра? — буквально прорычал Бекет. — Кто допустил, чтобы ребёнка забыли?!

— Миссис Харрельсон.

— Никки Харрельсон? — переспросил Бекет. — Жена Дэниела Харрельсона? Хондо? Капитана SWAT?

— Да, она, — отозвалась младшая офицер Уиллоу, выдававшая информацию ранее.

— Отлично! Я знаю, кто нам поможет.

— Но, сэр, SWAT — это спецназ, огневая мощь, борьба с терроризмом. Это не их профиль.

— Только у них есть BearCat — БТР с полным приводом, высочайшим клиренсом, противолавинным снаряжением и усиленными радиопередатчиками. Свяжи меня с Хондо. Немедленно!

***

Хондо пил горячий шоколад вместе с женой и дочерью, от души насыпав маршмеллоу и посыпок в толстостенные кружки обеим своим обожаемым девочкам. Погода за окном как раз соответствовала такому утру 24 декабря. Как вдруг вызов по тактической рации, которую он как капитан спецназа брал с собой домой, чтобы быть на связи, прервал идиллию.

«Пропал подросток Линкольн Чжан Чэнлин. Последнее место — мастер-класс, центр «Пеликан».

Хондо тут же взялся за спутниковую трубку, мимолётно вспомнив, сколько пришлось приложить усилий, чтобы её установить, и связался с женой.

— Никки, вчерашний мастер-класс. Кто его проводил? Одного из детей не нашли, сообщили о пропаже только сейчас.

Его жена резко побледнела.

— Не нашли? Ребёнка? Там же мороз и метель! О господи!

— Никки, пожалуйста, возьми себя в руки и вспомни всё, что там было. Я приехал к самому концу, не помню каких-либо конфликтов, кроме драки и охамевших журналюг Что-то ещё было? Чего я не видел?

— Да собственно, ничего особенного не было. Хороший мастер-класс, мистер Вэнь хорошо держит аудиторию, даже старшие, которые сперва кривили морды, с удовольствием украшали пряники, а потом толпились у духовки, высматривая свой. А потом объявили о начале бури, и понеслось — это ты уже видел.

— Мистер Вэнь? Ты его знаешь? У него странная фамилия.

— Да, Вэнь Кэсин. У него ресторан «Цветущая Слива», там подают очень вкусную китайскую и вообще азиатскую еду, интересное место. Просто так туда не попасть. Но при чём тут это?

— Линкольн Чжан ведь китаец?

— Да, он очень обрадовался, увидев соотечественника.

— Значит, есть вероятность, что именно его он мог попросить о помощи, — кивнул сам себе Хондо, тут же набирая номер. — Диспетчер, соедините меня…

Хондо выслушал всё, что коллеги нашли про повара, директора приюта и хулигана, не только травившего, но и пару раз уже нападавшего на мальчишку. Связываясь со своей командой, он мысленно составлял отчёт для начальства. Капитан наверняка взбесится — ведь SWAT не занимается детьми, только если это не шутинг в школе. Но в нынешнюю погоду только их «Бетти» могла пройти там, куда обычные машины не доберутся. Отзывать снегоуборочную технику, чтобы проверить гипотезу, его влияния и возможностей не хватит, а вот «одолжить» «Бетти», чтобы проехать по заснеженным дорогам, — вполне.

Несмотря на то, что большая часть команды Хондо, как и он, были семейными людьми, трое были готовы прямо сейчас сорваться и ехать сквозь снег и ветер, чтобы найти пропавшего ребёнка. Договорившись с коллегами, он попросил приехать на «Бетти» за ним и связался с офицером Бекетом.

— Это Хондо. У нас есть версия, в ближайшие полчаса проверим и доложим. Окажи мне услугу — не позволяй пьянчуге и хулигану уходить. Хочу лично пообщаться.

***

Вэнь Кэсина разбудил настойчивый стук в дверь. Спросонья он решил, что это нагрянула полиция, сейчас заберут Чэнлина, а его посадят за киднеппинг, но всё равно поплёлся открывать — ещё немного, и дверь просто вынесут! Из соседней спальни выглянул Чэнлин.

— Тебя тоже разбудили? Только А-Сюй может спать при таком грохоте. Пойдём, посмотрим, кого там принесло. Только свитер надень.

Если это полиция, живой и здоровый ребёнок будет смягчающим аргументом.

На пороге стояли засыпанные снегом Бэйюань и У Си.

— Ну наконец-то! — Бэйюань отодвинул плечом Вэнь Кэсина и вошёл. — Нас чуть не занесло снегом, пока вас добудились!

— Бэйюань? Как?!

— Медленно, за снегоуборщиком. Хотели ещё вчера приехать, но пришлось заночевать в отеле — не проехать было. Сегодня чуть-чуть лучше, но не намного. Подождали бы ещё полчаса — и снова застряли, а так добрались. Решили, что если Цзышу не работает, значит, встретим Рождество дружной компанией, а потом устроим конкурс, кто громче скрипит кроватью. А если работает — тебе пригодится компания и бутылочка хорошего вина.

При словах о скрипе кровати Вэнь Кэсин закрыл уши Чэнлину, и Бэйюань осознал, что же в этой картине казалось неправильным. Вместо Чжоу Цзышу рядом с Вэнь Кэсином стоял взъерошенный подросток в сползающих носках и свитере почти до колен.

— Ребёнок? Вы похитили ребёнка? — Он улыбнулся, показывая, что пошутил, а Вэнь Кэсин вдруг побледнел и вцепился в плечо Чэнлина.

— Не похищали! Просто приютили. Бэйюань, его бросили! Ну, забыли в центре, мы не могли его оставить одного там! И связи не было, я не мог сообщить, что ребёнок у нас! Бэйюань, что нам делать? Я хотел позвонить организаторам, но связи не было.

— Позвони сейчас. Вэнь Кэсин, выдыхай. Я пошутил, никто тебя не обвиняет, успокойся. Вот как знал, что надо приехать к вам. Сначала хотели на Кубу, там тепло, но передумали. И пойдём будить Цзышу, я уже встал, а он до сих пор дрыхнет!

Вэнь Кэсин по привычке достал телефон, но сразу убрал — квест «разбуди А-Сюя» привлекал его гораздо больше, так что он повременил со звонком. Несколько минут уже ни на что не повлияют.

— Отвали, — пробормотал Чжоу Цзышу, зарываясь в подушку, как только открылась дверь.

— Ты как всегда любезен. — Бэйюань сорвал с Чжоу Цзышу одеяло. — Подъём, нас ждут великие дела. Если сейчас сюда нагрянет полиция, надо придумать легенду — ваши версии должны совпадать.

— Бэйюань? — Чжоу Цзышу неверяще уставился на друга. Вэнь Кэсин маячил за дверью, не решаясь войти в спальню.

— Мы хотели сделать сюрприз, но вы удивили меня сильнее.

— Дай мне пять минут. — Чжоу Цзышу потянулся за одеялом.

— Ещё чего, вставай сейчас же! Твоя пижама никого не испугает. У Си готовит завтрак.

Чжоу Цзышу пробормотал что-то нецензурное и всё-таки встал.

Из кухни доносился лязг посуды и смех. Вэнь Кэсин ревниво покосился в сторону своего царства, но остался в гостиной. Рассказ не занял много времени. Чжоу Цзышу и сам не знал, почему Чэнлина не хватились сразу, а оставить ребёнка одного в центре он не мог.

— Ну, для начала попробуй позвонить организатору, у неё должны быть контакты. А потом… — Бэйюань хищно улыбнулся. — У кого-то будут большие проблемы. Не у вас, расслабьтесь. — Бэйюань достал телефон, полистал контакты. — Натравить бы на них проверку, но сегодня же канун Рождества... Ничего, они сами нагрянут. А вот у журналистов нет выходных. Привет. Скоро это будет во всех новостях, но ты можешь быть первым. Сироту бросили на произвол судьбы посреди снежной бури. Бедного ребёнка приютили добрые земляки, мальчику просто повезло, что он встретил... Да-да, заголовок ты придумаешь сам. Записывай адрес. Ну и что, что снег, когда тебя это останавливало?

Час спустя в дверь дома снова постучали.

— Простите за беспокойство, — начал молодой человек, но в коридор выглянул Бэйюань и махнул рукой.

— Это Райли, журналист. Заходи, кажется, у нас ещё остались вонтоны.

— А кофе есть? — спросил вошедший, сверкнув ямочками на щеках. — Жутко замёрз, пока добирался до вас.

— И даже капля бренди в него.

Чэнлин всё так же ходил в свитере и носках — совершенно забыл, что надо переодеться. С новыми знакомыми он чувствовал себя раскованно, как дома, среди родных. А вот появление нового человека заставило вспомнить, как он выглядит.

— Извините, я сейчас переоденусь.

— Если не против, я бы сделал пару фото в таком виде. Очень колоритно.

— Ты хочешь, чтобы меня заклеймили? — возмутился Вэнь Кэсин. — То, что ребёнок спит в свитере и носках, нормально, но снимать его так я не позволю! А-Лин, твоя одежда высушена, я её с вечера приготовил и повесил. Найдёшь на вешалке у гостиной, переоденься, пожалуйста.

— Заклеймить? Наоборот! Очень милый свитер. Ладно, как скажете. Пока расскажите свою версию событий, потом расскажет ребёнок. Я чувствую, это действительно бомба.

Чжоу Цзышу рассказал про знакомство с Чэнлином, про драку, которую с трудом удалось остановить, и спешный отъезд всех участников. Собственно, только сообщение, что тоннель могут перекрыть, заставило драчунов разойтись по автобусам.

— Я уже уносил последний инвентарь — лао Вэнь готовит только в своей посуде — и тут появился сяо Лин. До дома ехали десять минут, в приют мы бы просто не добрались по такой погоде.

— Но почему ребёнка не искали? — спросил Райли, отхлёбывая кофе.

— А вот это тебе и предстоит выяснить, мой друг. Что это: бытовой расизм или просто халатность и разгильдяйство?

В кухню вошёл Чэнлин. Он уселся и чуть пригладил волосы влажной рукой, переоделся в свою одежду, но накинул на плечи свитер.

— Всё ещё мёрзнешь? — Вэнь Кэсин приложил тыльную сторону ладони ко лбу Чэнлина. — Жара вроде бы нет…

— Нет, мне не холодно. Просто так… уютнее.

— Ну, раз так — носи на здоровье.

— Чэнлин, расскажи, пожалуйста, как ты оказался здесь.

— Господин Чжоу и господин Вэнь забрали меня из центра. Наш автобус уехал, а я остался.

— А как ты оказался в приюте?

Чэнлин сел за стол и уставился в одну точку. Вэнь Кэсин пододвинул к нему кружку с какао. Чэнлин обхватил её замёрзшими руками и начал рассказ. Про детство в Китае он рассказывал с теплотой в голосе, про переезд в США — немного сбивчиво и резко.

— Лучше бы мы остались в Китае! — тихо сказал он, помолчал несколько секунд, вытер глаза и рассказал про гибель всей семьи. В какой момент Вэнь Кэсин встал рядом и положил руку ему на плечо, Чэнлин не понял, но эта поддержка здорово его успокоила. Про жизнь в приюте, травлю и показные фотосессии он рассказывал уже уверенно. Чжоу Цзышу только кивнул — стало понятно, почему Чэнлин упоминал про сухое печенье. — Это первый раз за два года, когда мы не просто позировали для отчёта, но действительно готовили пряники! — возбуждённо рассказывал Чэнлин. Лучший день в приюте! И даже то, что меня забыли — счастье! — выпалил он, пряча глаза.

Райли всё записал — без диктофона он просто не выходил из дома, — предвкушая заголовки, которые возглавит его статья. В этот момент снаружи послышался рокот по-настоящему мощной машины.

— Что это???

— Снегоуборщик? — предположил Вэнь Кэсин неуверенно. Он внимательно смотрел на Чжоу Цзышу. После рассказа Чэнлина совсем не хотелось отправлять его обратно в этот приют.

— У них другой гул двигателя. Этот больше похож на танк, чем на муниципальную технику, — отозвался тот.

На заснеженную улицу выехала огромная чёрная бронированная машина с большими буквами S.W.A.T.

— Вы, наверное, шутите? — потрясённо выдохнул журналист, оперативно снимая на свой телефон. — Мне же не поверят!

— Думаю, не ты один сейчас фотографируешь, — тихо сказал Вэнь Кэсин. — Но почему этот танк? Мы же не террористы, удерживающие заложников! Чэнлин пошёл с нами добровольно!

— Потому что это единственная машина, которая точно проедет везде, — отозвался философски-спокойный У Си.

— Думаю, нам стоит только порадоваться, что вы решили нанести нам визит сегодня, — отозвался Цзышу.

— Волшебник всегда приходит вовремя, — самодовольно улыбнулся Бэйюань.

Чэнлин жался к боку Вэнь Кэсина, не веря своим глазам. За ним приехали на этой машине? Удивительно, что вообще вспомнили! И почему не могли подождать до завтра — он бы встретил Рождество со своими новыми друзьями.

В дверь позвонили, а не выбили, что уже было хорошо — найти хорошего плотника всегда было проблемой.

Капитан Харрельсон представился и попросил разрешения войти. С прибытием четырёх мощных спецназовцев в достаточно просторной гостиной внезапно стало тесно.

Прежде чем спецназовцы успели что-то сказать, Чэнлин выпалил:

— Я не хочу назад!

***

Хондо тихо молился про себя, чтобы его догадка оправдалась. Камеры у «Пеликана» толком ничего не показали из-за вьюги, а где ещё искать потерянного ребёнка, он не знал. Но, увидев живого и здорового мальчика, буквально окружённого китайцами, у него отлегло от сердца. Только вот возмущённый вопль — «Я не хочу назад!» — заставил напрячься. В помещении словно сразу похолодало.

— Эй, парень, привет, помнишь меня? Мы виделись вчера, я был в центре, на мастер-классе, я муж Никки Харрельсон, той красивой женщины, которая вас встречала и провожала, помнишь? — Чэнлин зыркнул из-под насупленных бровей, но кивнул, этого мужчину он помнил. — Но все зовут меня Хондо. А ты Линкольн, правильно?

Смотреть на то, как огромный, мощный темнокожий спецназовец пытается поговорить с взъерошенным, насупившимся и ощутимо выставившим колючки подростком, не достающим макушкой ему даже до груди, было весьма забавно.

— Чэнлин. Меня зовут Чэнлин. — Близость Вэнь Кэсина придавала смелости.

— Чэнлин, отлично, а я Хондо, ну ты уже знаешь. Меня попросили помочь тебя поискать, а то в городе все на ушах стоят. Телефон твой не у тебя, связи с тобой нет, ночью тебя не было — все переполошились. А я вспомнил, как тебе понравилось готовить, и решил узнать, может, ты у друзей. И очень рад, что оказался прав. Может, расскажешь, почему ты не хочешь домой?

— Дом — там, где тебя любят! — выпалил Чэнлин. — А это... просто место временного содержания, откуда меня выпрут, как только стану совершеннолетним. Я вообще удивляюсь, что кто-то заметил моё отсутствие! — Чэнлин вытер злые слёзы. Вэнь Кэсин прижал его к себе.

— Господа, проходите, давайте сядем. А-Сюй, принеси гостям стулья. Пожалуйста, разуйтесь, с ваших ботинок уже натекло.

Чжоу Цзышу и У Си оперативно принесли стулья, бойцы разулись, Вэнь Кэсин же усадил ребёнка в полюбившийся ему угол дивана, сам сел рядом. Он собирался защищать этого ребёнка от кого угодно. Странное дело, раньше он никогда не задумывался о детях — ему всегда нравились мужчины, значит, избранник не подарит ему ребёнка, но вот увидел Чэнлина и вдруг осознал, что не хочет расставаться ним. Как будто потерянный кусочек пазла встал на место. А тем временем, когда все расселись, сначала представился, а затем слово взял Бэйюань.

— Из того, что нам рассказал Чэнлин, а у нас нет оснований не верить ему, в приюте он не раз подвергался буллингу, воспитатели смотрят на это сквозь пальцы. Либо это профнепригодность, либо неприкрытый расизм. В любом случае нужна проверка. Почему пропажу обнаружили только сегодня? Или вы с вечера ехали сюда на своём танке?

— Вам не хуже меня известны погодные условия, — отозвался Хондо. — Почему ребёнка не искали вчера, я не знаю. Со мной связались коллеги из 109-го участка, узнав, что группа детей была в центре моей жены, и предположив, что я могу что-то знать и чем-то помочь. Узнав от Никки, что господин Вэнь был мастером-поваром, я предположил, что он мог помочь соотечественнику, поэтому и приехал. По своей, заметьте, инициативе, и мне за неё может сильно прилететь, кстати.

— Значит, позвоните коллегам, сообщите, что ребёнок в порядке. Сейчас он никуда не поедет. Во-первых, сами говорите, погодные условия, во-вторых, сегодня сочельник. — Последнее предложение Бэйюань сказал так, будто это всё объясняло.

— Чэнлин, — Вэнь Кэсин повернулся к нему. — Ты останешься с нами на Рождество?

— А можно? — Чэнлин переводил взгляд с Вэнь Кэсина на Хондо и обратно.

— Мы бы очень этого хотели, — улыбнулся Вэнь Кэсин. — Но самое главное — это то, чего хочешь ты.

— Остаться. На Рождество. — Он был бы рад остаться навсегда, но о таком даже мечтать не смел.

— Отлично, — кивнул Бэйюань. — Господа, вы все слышали желание ребёнка. Давайте свяжемся с офицерами, возглавляющими поисково-спасательную операцию, и с соцслужбой. Составим документы (петицию для временной опеки несовершеннолетнего) для суда и рапорт наших уважаемых бойцов, которые, надеюсь, подтвердят, что ребёнок в безопасности и его интересы соблюдаются, в отличие от его предыдущего места содержания.

— Связи же нет, — резонно заметил один из бойцов.

— Не заметил, — влез в разговор Райли. — Меня подняли в несусветную рань, сказали приезжай.

— Ты жалеешь? — уточнил Бэйюань?

— Нет, просто не выспался. Значит, связь восстановили.

— Как мы подадим петицию судье или вообще сумеем убедить его в срочном слушании в канун Рождества?

— А мы предложим сделку, — улыбнулся Райли. — Я как представитель прессы очень хорошо умею общаться с законниками и бюрократами. Думаю, не меня одного возмутила вчерашняя ситуация, но в моих силах как раздуть из неё огромную проблему, так и сделать всё, чтобы социальный рейтинг судьи и тех, кто поможет в этой ситуации, взлетел сразу на несколько пунктов.

— Политика, — скривился Хондо. — терпеть её не могу.

— Как и мы все, но нам приходится в ней разбираться.

Никто и никогда не хотел связываться с делами, связанными с несовершеннолетними, — это огромная волокита, бумажный кошмар и откровенно неблагодарный труд. Полиция предпочитала вызвать дежурных сотрудников соцслужбы, они в свою очередь старались поскорее спихнуть ребёнка в приёмный распределитель, где он попадёт в жернова махины системы и, возможно, очень скоро уедет на какую-нибудь ферму, впахивать как раб, получая весьма условное образование в крайне посредственной школе, и по достижении восемнадцати лет превращаясь в человека, ненавидящего систему, не доверяющего полиции, не имеющего образования, достаточного для построения карьеры, то есть почти без перспектив. Поэтому Хондо решил связаться с женой, воспользовавшись её богатым опытом как соцработника, которому не безразлична судьба детей. Иначе судьба Чэнлина была бы незавидна.

Бэйюань просто озвучил то, что Вэнь Кэсин хотел обсудить с Чжоу Цзышу. Они провели с Чэнлином всего один вечер, но отпускать его не хотелось. Не было ощущения, что ребёнок жил здесь всегда — у него не было даже одежды, так что пришлось срочно искать, во что его переодеть, — но эти хлопоты доставляли радость. Вэнь Кэсин с тревогой смотрел на Чжоу Цзышу, вдруг сейчас тот скажет, что не готов к такому шагу — одно дело — выходные с ребёнком, другое — опека. Но тот только кивал, а поймав встревоженный взгляд, улыбнулся, нашёл руку Вэнь Кэсина и сжал её.

— Хорошо, — кивнул Хондо. — Давайте сейчас напишем рапорт и подготовим заявление о передаче на временную опеку. Я буду свидетельствовать в пользу Линк… Чэнлина. И попрошу помощи у жены, она много лет работает в этой сфере.

— Раз всё разрешилось, господа, ланч? — с улыбкой уточнил Вэнь Кэсин.

Хондо хотел тактично отказаться, но голодные взгляды его товарищей не позволили.

— Пахнет волшебно, — заметил один из парней со смущённой улыбкой.

— Это потому что Вэнь Кэсин — истинный маг на кухне, — улыбнулся Чжоу Цзышу. — А-Лин, ты поможешь мне накрыть на стол, пока наши друзья подготовят документы?

— Да, — кивнул Чэнлин и скрылся на кухне. Он ущипнул себя несколько раз, проверяя, не спит ли он, потом выглянул в гостиную, чтобы пересчитать гостей.

***

Спецназовцам приготовили японский омлет и нарезали полную тарелку говядины холодного копчения вкупе с чиабаттой, сырной тарелкой и вкуснейшим чаем из самой провинции Фуцзянь. Все остались очень довольны и благодушно настроены. Райли вместе с Бэйюанем успели составить черновики всех необходимых документов и помочь Хондо с рапортом. Сам Хондо оперативно отзвонился в участок и сообщил все новости.

— Я думаю, что всё-таки лучше отвезти Чэнлина в приют, — сказал Хондо.

— Что?! — Вэнь Кэсин даже встал из-за стола, намереваясь защищать ребёнка до конца.

— Ребёнку нужны личные вещи, — улыбнулся Хондо. — И оформить бумаги. Можем подключить Никки, она в этом разбирается лучше.

— Статью я всё равно напишу! — сообщил Райли.

— Разумеется. Может быть, тогда не придётся писать рапорт о самовольном использовании Бэтти.

— Конечно, к тому же вам как опекунам нужно будет заполнить бумаги. Предлагаю не терять больше времени.

***

Всей компанией влезть в Бэтти не получилось, но Чэнлин и Вэнь Кэсин поместились, а Чжоу Цзышу, Бэйюань и У Си сели в машину, следующую за БТР. Один из тоннелей уже работал, позволяя попасть в город, да и непогода начала сдавать позиции.

Чэнлин периодически вскакивал, не мог поверить, что едет на настоящей военной машине. Вэнь Кэсин усаживал его на место и даже пригрозил пересадить в машину к Цзышу.

— Они своим глазам не поверят! — восхищённо сказал Чэнлин.

— Надеюсь, испугаются, когда к дверям приюта приедет БТР. Я вот ничего плохого не сделал, и то испугался, — проворчал Вэнь Кэсин.

— Вы же понимаете, господин Вэнь, что при пропаже ребёнка первые двенадцать часов в приоритете, — добродушно проворчал один из спецназовцев. — Я сам отец и поддержал идею Хондо. Только наша «Бетти» в такую погоду могла принять участие в поисках. И мы все рады, что его догадка подтвердилась, и малыш Лин жив, здоров и невредим. Это истинное чудо на Рождество.

— Я не смог дозвониться до Никки. Вчера не было связи, сегодня она не отвечала, — сказал Вэнь Кэсин. Постепенно напряжение отпускало его, но не до конца.

— У вас, скорее всего, её рабочий номер. У моей жены два сотовых: один для работы и один личный, чтобы разделять время.

— Это логично, — согласился Вэнь Кэсин. Ему нравилась Никки, и её муж тоже словно транслировал спокойствие и уверенность, что всё будет хорошо. Только Вэнь Кэсин не привык смотреть на людей снизу вверх, поэтому чувствовал себя немного неуютно.

***

Появление «Бетти» перед участком также не прошло незамеченным. С командой спецназа поздоровались, а к Чэнлину тут же потянулось несколько человек. Ребёнок юркнул за спину Вэнь Кэсина, испуганно моргая.

— Уважаемые господа и прекрасные дамы, — взял слово Вэнь Кэсин. — Давайте мы ответим на все ваши вопросы, но, пожалуйста, по одному. А-Лин и так натерпелся.

— Для поисков ребёнка подключили спецназ? — раздался чей-то вопрос.

— Спецназ случайно оказался в нужном месте и в нужное время, — ласково улыбнулся Бэйюань. — Разрешите представиться, Уильям Цзинь, адвокат.

Дальше всё закрутилось. Очень милая на вид соцработница опросила Чэнлина, другие офицеры вежливо, но крайне серьёзно расспросили Чжоу Цзышу и Вэнь Кэсина, тут же проверив их по всем базам.

— Я не поеду ни в какой приёмник! — заявил успокоившийся было Чэнлин, услышав это слово кем-то краем уха.

Вэнь Кэсин тут же положил руку ему на плечо.

— Сегодня Чэнлин приехал, чтобы забрать свои вещи. Рождественские праздники он проведёт с нами, а потом мы начнём процедуру усыновления. Речи не может быть о приёмнике. Его уже один раз потеряли, я не позволю случиться второму разу.

Чэнлин отпустил руку Вэнь Кэсина и пошёл в приют за вещами. Хондо пошёл вслед за ним, он хотел побеседовать с Пи-Джеем.

***

За приоткрытой дверью виднелся высокий взъерошенный подросток. Он сидел, скрестив руки на груди, в гордом одиночестве и тупо пялился на пол перед собой.

— Это тот самый? — тихо спросил Хондо.

— Это Пи-Джей. Он невзлюбил меня с первой встречи, — ответил Чэнлин.

Пи-Джея природа не обделила ни ростом, ни статью — он уже был высок для своих шестнадцати, плавание и баскетбол помогли развить крепкую фигуру, а наглость, задиристость и уверенность в себе сформировали облик типичного проблемного подростка. Когда в помещение вошёл Хондо, ершистый парень неожиданно почувствовал себя очень маленьким и незаметным рядом с мощным тренированным спецназовцем.

— Сегодня тебе повезло, мы нашли Чэнлина живым и здоровым, — сказал Хондо. — Тебе уже шестнадцать. Если бы с Чэнлином что-то случилось, ты бы отвечал за убийство.

Пи-Джей прикусил язык — хорохориться рядом с мрачным капитаном спецназа совсем не тянуло. Хондо вышел, чтобы дозаполнить документы.

Где-то через полчаса соцработница, наконец получившая данные по всем местам, куда распределят детей из приюта (оставлять их в прежнем месте было невозможно), попросила отпустить Пи-Джея, так как ему также следовало собраться перед отъездом.

***

Чэнлин быстро собрал свои нехитрые пожитки, проверил телефон — конечно, никто не звонил — и вышел к ожидающим его Вэнь Кэсину и Хондо. Он не жалел, что распрощается с этим местом, так и не ставшим домом — здесь не было друзей, которых он оставлял. К выходу он шёл с улыбкой на лице. И надо же было столкнуться с Пи-Джеем. Тот нарочно пихнул его плечом, хотя коридор позволял разойтись спокойно.

— Всё из-за тебя, грёбаный чинк! Испортил всем праздник и доволен! Да лучше б ты сдох, тогда хоть не так жалко потерянного времени было бы! Всё равно ты никому не нужен!

— Сяо Лин! — громко позвал Вэнь Кэсин. — Бэйюань сказал, что сразу после праздников дело об опеке откроют, ты станешь нашим сыном по закону. — Он специально говорил по-английски, чтобы местный задира прикусил язык. — Если найдётся хоть один открытый магазин, купим тебе новую одежду, а подарок я выберу чуть позже.

Чэнлин улыбнулся и кивнул. Пи-Джей выругался, и тут ему на плечо легла огромная рука.

— Я хотел посоветовать тебе подумать над своим поведением и постараться его изменить, раз уж от тебя трижды отказались за неуживчивость. Но знаешь что? Продолжай в том же духе, и через пару лет я с удовольствием застегну наручники на твоих руках, — веско сказал Хондо. — Свободен.

Пи-Джей с плохо скрываемой завистью смотрел, как худенький Чэнлин что-то щебечет по-китайски двум мужчинам, забираясь в их джип, и робко, но светло улыбается мрачному Хондо. К капитану из припаркованной машины выходила красивая темнокожая женщина с маленькой девочкой, которая, оторвавшись от матери, буквально влетела в руки отца.

— Моя принцесса! — пророкотал Хондо. — Соскучилась?

— Папочка, а где ты был? — донеслось до Пи-Джея. Ему же предстояло ехать в новое, неизвестное место и быть одному на Рождество.

Диана — дочь Хондо и Никки — щебетала отцу, как они с мамой ехали по улицам, где снега было так много, словно в сказках, которые бабушка читает. Заметив у одной из младших офицеров красавца-лабрадора, Диана спросила, можно ли ей познакомиться с собакой. Получив кивок от офицера, Никки разрешила — девочка убежала знакомиться со служебным псом.

— Что ты ему сказал? Пи-Джею? — спросила Никки. — Он аж с лица спал.

— Сказал, что если продолжит в том же духе, то через пару лет я лично надену на него наручники. Ты видела, как он пихнул Линкольна? Он же в два раза меньше! А знаешь, что самое страшное? Этот Пи-Джей не раскаивается! Он пожалел, что Линкольн не погиб! — кипятился Хондо.

— Хондо, мы переехали сюда, потому что тебя пригласили полностью модернизировать местное управление и тренировать спецназ. И нам после Лос-Анджелеса здесь было сложно. А мы — семья. Пи-Джей — единственный темнокожий подросток в районе. Его мать была белой, кто отец — неизвестно. Его забрали из-за проблем с наркотиками, потом она умерла, а ей не было и тридцати! Ты же знаешь, здесь так мало семей, готовых принять темнокожего ребёнка. Это Юта. На нас после пяти лет всё ещё оглядываются. А представляешь, каково ему? В городе, основанном мормонами, с подавляющим большинством светлокожего населения?

— И это даёт ему право издеваться над слабыми? — не сдавался Хондо.

— Нет. Но когда нет примера правильного поведения перед глазами, нет фигуры, кому хочется соответствовать, откуда ребёнок поймёт, как себя вести?

— Зато он отлично знает, как быть придурком. Пи-Джей — единственный чёрный, Линкольн — единственный китаец. Они могли бы держаться вместе, стать друзьями!

— Возможно, его никто не научил дружить? Ты не знаешь, но он попал в этот дом в девять лет, довольно поздно. Я узнала о нём, только когда начала плотно сотрудничать с социальной службой. Он ершистый, но заслуживает шанса. Мы могли бы пригласить его волонтёром в общественный центр или пару раз на выходные, чтобы показать ребёнку, что чёрные люди не отличаются от любых других, и что семья — это не про расу или цвет кожи, а про людей.

— Подпустить его к Диане?! — возмутился Хондо.

— Ну, не сразу. Но у неё тоже есть опыт нового коллектива и врастания в местное сообщество, и ей почти десять, пять из которых она провела здесь. Мы можем попробовать. Дэрилла ты вытащил из тюрьмы — напомнила она, — потому что верил в него. Сейчас у него уже три легальных автомастерских, и он участвует в программе реабилитации сложных подростков именно потому, что ты дал ему шанс! А когда он попал в тюрьму, ему тоже было шестнадцать!

Хондо улыбнулся, вспомнив Дэрилла, своего приёмного сына.

— Это другое, — упрямо повторил он, хотя знал, что сопротивляться Никки бесполезно. Если она что-то вбила себе в голову, то рано или поздно добьётся своего. В целях экономии нервов Хондо предпочитал сдаваться «рано».

— Давай подарим ему Рождество, которого у него никогда не было? — Никки прижалась к мужу.

Хондо был бравым спецназовцем, он без страха смотрел в дула пистолетов, умел брать живыми террористов, проходить многие километры в полной выкладке, но был совершенно беспомощен перед своей женой, поэтому просто кивнул.

— Питер! — позвала Никки.

Пи-Джей, стоявший у выхода рядом с одним из офицеров и соцработницей, удивлённо обернулся.

— У нас есть для тебя подарок. — Никки ласково улыбнулась.

— Питер?

— Ну да. Его зовут Питер Джонсон, но он, как все подростки, хотел более звучное имя, вот и назвал себя Пи-Джей.

— Уже сделали. Вместо Рождества — какая-то херня, — буркнул подросток.

— Не ругайся при женщинах и детях, — наставительно сказал Хондо. — И вообще, отвыкай пачкать язык бранью, если хочешь, чтобы тебя воспринимали серьёзно.

— Извините, — язвительно буркнул Пи-Джей. — Я могу идти?

— Если ты хочешь встречать Рождество в приёмнике-распределителе, то, конечно, можешь продолжать грубить, хулиганить и спускать свою жизнь под откос, — неожиданно строго и сурово сказала Никки. — Но если ты хочешь сделать что-то хорошее, то мы готовы дать тебе такую возможность. Мой муж — капитан спецназа. Он — человек, сделавший себя сам, первый темнокожий капитан в Лос-Анджелесе, тот, кто модернизировал и выстроил буквально с нуля отделение спецназа здесь. Его уважают, к его словам прислушиваются, и он готов взять тебя на поруки и дать шанс изменить жизнь. Если ты, конечно, этого хочешь и готов трудиться, и в первую очередь — работать над собой.

— Чтобы первому надеть на меня наручники? — Пи-Джей сделал несмелый шаг к Никки. Хондо нахмурился. Он согласился только чтобы не спорить с женой, а этот парень продолжал нарываться.

Всё решила Диана. Перестав тискать собаку, она подошла к Пи-Джею и взяла его за руку.

— Сегодня праздник, пойдём с нами. Мама приготовила огромную индейку.

Хондо опять упустил из виду, что дети умеют отращивать уши и слышать то, что совсем для них не предназначено.

Устоять перед очарованием и обаянием его дочери не мог никто и никогда. Питер, растеряв всю свою колючесть, заворожённо пошёл за Дианой.

— Она вся в тебя, такая смелая и решительная, — прошептала Никки мужу.

— Нет, она твоя точная копия, — улыбнулся Хондо. — Перед ней никто и никогда не может устоять. Пойдём домой.

***

В машине Чжоу Цзышу всё время бросал взгляды на Вэнь Кэсина, нервируя его.

— А-Сюй! Ты меня пугаешь.

— Лао Вэнь, всё в порядке, правда. Ну, кроме того, что сегодня канун Рождества, а у нас индейка до сих пор не в духовке.

— Индейка! — Вэнь Кэсин отвлёкся на целую минуту, а потом посмотрел на Чжоу Цзышу. — Мы никогда не запекаем индейку, даже если ты дома — нам вдвоём её не осилить. А в этом году даже не говорили о ней, потому что ты должен был работать на Рождество.

— Хорошая новость — на Рождество я останусь дома.

— А плохая? — подозрительно спросил Вэнь Кэсин.

Чжоу Цзышу принялся пристально разглядывать хмурое небо.

— Следи за дорогой!

- Чжоу Цзышу послушно сосредоточился, но Вэнь Кэсин продолжал сверлить его пристальным взглядом. — Плохая новость, А-Сюй. Я тебя слушаю.

— Лао Вэнь, ну ты понимаешь… Рейсы задерживаются более чем на сутки, самолёты отправляют в соседние города…

— А-Сюй.

— Мне-придётся-выйти-на-работу-31-декабря, — выпалил он на одном дыхании.

— Три… — Вэнь Кэсин замолчал и отвернулся к окну.

— Лао Вэнь.

— А-Сюй, мне надо это переварить.

— Но Рождество с семьёй? — неуверенно спросил Чжоу Цзышу.

— К которому ничего не готово! У нас нет подарка для Чэнлина, потому что даже долбаный Amazon вчера не работал, а сегодня доставка невозможна ни за какие деньги! У нас нет индейки, ни клюквы для соуса, и я не успею испечь тыквенный пирог!

— Прости, — виновато пробормотал Чжоу Цзышу.

— Ненавижу тебя, — буркнул Вэнь Кэсин.

— Неправда, ты меня любишь. — Чжоу Цзышу положил ему руку на колено. Вэнь Кэсин не стал её сбрасывать — уже начал оттаивать. — И перестань хмуриться, ты пугаешь нашего ребёнка.

Бэйюань и У Си на заднем сиденье молча переглядывались, наблюдая за друзьями, а Чэнлин не мог перестать улыбаться. Он уже получил свой лучший подарок на Рождество.