Work Text:
Дверь открывается резко, бесцеремонно, без тихого вопроса или предупреждающего стука.
Панталоне приподнимает голову коротким движением, скорее символически, чем интересуясь вошедшим – только один человек приходит, не назначая встреч.
– Мертв. Но она была так близок, к тому, чтоб согласиться… – Голос Дотторе вальяжно расслабленный, словно он все еще упивается представлением, которое сам и устроил.
Пару секунд единственным звуком в кабинете остается скрип пишущего пера, пока Панталоне не откладывает его, поправляя чуть сползшие очки.
Дотторе пододвигает гостевое кресло к столу, царапая его ножками пол с отвратительным звуком.
– Умница? Зрелые отношения? – Голос мягкий, звенящий холодом. Панталоне полуулыбается, складывая одну ладонь поверх другой.
Дотторе разражается хриплым каркающим смехом. Звучит, будто горло рвется изнутри.
– Это сказал не я.
– Но ты контролировал, что он скажет.
– Я сказал то, что она хотела услышать. – Дотторе ставит локти на стол – отвратительный в своей невежливости жест – и немного склоняется ближе. – Сочтите это сделкой, дорогой Регратор: я даю ей то, что она хочет услышать, а взамен получаю… –
Панталоне, наверное, впервые в жизни перебивает кого-то.
– А взамен умирает Сегмент. Ты отвратителен в своей бесполезности.
– Ну-ну… – Дотторе, кажется, наклоняется еще немного. – Что я слышу, мой друг? Что тебя так задело?
Тишина в кабинете звенит, прерываясь только тиканьем старых уродливых часов.
Голос Панталоне не мягок более.
– Следующая попытка играть в эмоциональную игру со мной закончится лезвием у твоей шеи. – Правая кисть слегка покачивается в воздухе, непрозрачно предупреждая.
Губы Дотторе – потрескавшиеся, бледные – медленно расплываются в улыбке, обнажая острые белые зубы. Выглядит завораживающе жутко.
– Ты совсем не весел, мой друг. Даже не позволишь узнать, что стало причиной твоей… –
Он не заканчивает фразу.
Движение запястья Панталоне ожидаемое, но оттого не менее резкое; доли секунд, и к коже шеи Дотторе прижимается тончайшее лезвие из рукава.
– Вы забываетесь, Доктор. – Панталоне открывает глаза. Они блестят чем-то, что обычно не выражают словами.
– Разве?
Даже незначительного колебания шеи достаточно, чтобы полупрозрачная жидкость, давно заменившая кровь, капнула на черную перчатку. Панталоне кривится в отвращении, убирая руку, чтобы стянуть ткань с кожи и бросить на стол.
Дотторе насмешливо фыркает.
– Уверяю, мой дорогой друг, я совершенно здоров, более того, это гораздо чище, чем обычная человеческая кровь, я недаром столько времени провел… –
– Заткнись.
– …в лаборатории, занимаясь разработками. Мог бы дать и вашему организму гораздо больше, чем это смертное тело. – Дыхание Дотторе почти заметно сбивается. – Было бы немного жаль класть вас под нож, мой друг, боюсь, вы не любитель шрамов.
Невысказанное отвращение повисает в воздухе.
– Не созрели к операции на глазах? Могли бы обойтись без очков…
– Я скорее выстрелю себе в висок, чем доверю себя тебе. – Левый уголок губ Панталоне искривляется в насмешке. Он поправляет очки – движение без необходимости, скорее только ради того, чтобы почувствовать, что они все еще на месте.
– Не находите их неудобными? Без них вы слепы как котенок.
– Не находите свою маску неудобной, Доктор? – Панталоне парирует моментально.
– Это просьба снять ее?
– Разве так звучит?
Дотторе коротко смеется, запрокидывая голову назад, ненадолго обнажая шею и кусок портупеи.
– Мы играем в “ответь вопросом на вопрос”, мой дорогой Регратор, или мне кажется?
– Так это то, что ты делаешь сейчас? Чтобы проигнорировать мой вопрос про маску?
Дотторе замирает на секунду, будто задумываясь.
– Не боитесь того, что может под ней оказаться?
Панталоне приподнимает бровь.
– Дешевый трюк. Это попытка вызвать интерес или отпугнуть?
– Скорее констатация факта. Ничего более.
– Оттягиваешь момент, чтобы не снимать ее?
– Вы бы сняли свои очки для меня?
Резкий выдох. Панталоне фыркает.
– Снял бы. Но не для тебя.
– Совсем не весел, мой друг. – Дотторе кладет подбородок на ладонь, опираясь локтем на стол. Их лица, может, в паре десятков сантиметров друг от друга. Никто не шевелится. – Можете не признавать своей интерес, Регратор, мне достаточно его видеть.
Молчание затягивается.
– Чего мы ждем?
Дотторе пожимает плечами почти незаметно.
– Вас, мой друг. Хотите видеть больше – снимите ее с меня.
Колебание занимает меньше нескольких секунд. Рука – та, обнаженная, без перчатки – медленно тянется к виску Дотторе, зарывается в голубые волосы, в поисках защелки, щелкает ей, повторяет ту же манипуляцию с другой стороны. Панталоне берется за острую часть маски, стягивая ее, и откладывает на стол рядом со своей брошенной перчаткой.
Шрамы омерзительны. Два из них пересекают все лицо крест накрест, остальные, поменьше, рассыпаны по щекам, под глазами. Они старые, белые и глубокие – скорее уж рубцы, чем шрамы, но сути это не меняет.
– Зандик..
Панталоне очарован.