Work Text:
В Пилтовере стояла убийственная жара — портовые чайки лениво сидели на кнехтах и даже не орали во все глотки. Лишь изредка дёргали крыльями и короткими хвостами.
Помимо жары аномалией сегодняшнего дня стала духота. В портовом городе, да ни единого загульного ветерка? Страшно представить, как дела обстояли у заунитов. Хотя у тех была возможность припасть к холодным стенам и не выглядеть при этом сумасшедшими. А пилтоверцы? А они спасались как могли — с учётом законов и всевозможных этикетов.
— Если температура в скором времени не упадёт хотя бы на пять градусов, — Виктор упёрся лбом в перила ограждения небольшого мостика, — то в заголовках свежей утренней газеты появится скандальная весть о ранней кончине одного из самых гениальных учёных Пилтовера.
— Не уверен, как мне реагировать, — ответил столь же измученный жарой, как и его напарник, Джейс, — радоваться, что ты назвал себя гениальным,— проигнорировав колкий взгляд, брошенный из под влажной от пота чёлки, — наконец-то. Или печалиться, что лишусь лучшего друга и коллегу. Потому что, судя по прогнозам…
Джейсу нет нужды заканчивать предложение. Виктор прекрасно понимал, что вероятнее всего температура только поднимется. Так же, как и интерес журналистов к личности Джейса — ещё немного и тот снимет не только жилет, но и рубашку. Только стены кузницы от вторжения в личную жизнь уже не спасут.
— Мы не дойдём до лаборатории такими темпами, — простонал Виктор, уже чуть перегнувшись грудью через перила. С вожделением поглядывая на речку внизу — и причины могут быть абсолютно разные.
— Я насчитал по меньшей мере десять вариантов возможных событий, а ты? — Джейс опёрся на перила спиной, закинув на них локти и поднял голову к небу.
— Больше, — Виктор прикрыл глаза и фыркнул, — намного больше. Тебе фантазии не хватает.
— Прошу прощения? — Джейс резко повернул голову и тихо ойкнул, но, поправившись, вежливо уточнил: — Это мне фантазии не хватает? А тот факт, что… ты это специально, да?
Виктор с довольным лицом слегка улыбнулся.
— Продолжай, — он легонько взмахнул пальцами, отнимая их от каменной поверхности, — пока ругаешься, в мою сторону ветерок дует.
— Так, может, мне жилеткой помахать? — Джейс скрестил руки на груди с яркой и доброжелательной улыбкой. Виктор даже глаза нормально открыл.
— Давай! — он оживился сильнее и приподнялся на локтях, с надеждой смотря на Джейса. Но улыбка не сходила с его уст достаточно долго, чтобы губы у Виктора образовали идеальную окружность. — Издеваешься.
— Рипост, — довольный собой, Джейс оттолкнулся. Отдал жилетку Виктору, а сам направился в обратную сторону от моста.
— Джейс? — Виктор вытянулся подобно любопытному коту. — Ты куда? Сдаёшься и возвращаешься домой?
Джейс же махнул рукой, показал два пальца и ускорившись, пропал за жилым зданием. Он отсутствовал достаточно долго, чтобы Виктор начал волноваться и вспоминать, что же могло находиться в той части города. Ничего важного его мозг не вспомнил — никаких продуктовых лавок, книжных или антикварных магазинов.
— Знакомого увидел? — Виктор нахмурился. Одно не сходилось с другим. — Джейс, — отбросив попытки понять, куда и зачем убежал напарник, он сдался и уткнулся лицом в руки. Прикрыл глаза. Расслабился. Отделил звуки человеческого бытия от себя и наслаждался слабым журчанием реки и редким кряхтением уток. В душе — особенно сейчас — хотел стать одной из них. Плавать в прохладной воде. Чистить перья. Крякать на раздражающих людей. Иногда даже щипать их!
Улыбка сама по себе родилась на его лице. Представлял, как очень сильно щипал за голени Джейса. Настойчиво и упорно — но немного в иных целях. Вполне возможно, что заигрывающих. А что, если…
Но не успела мысль осесть на краешке сознания, как сбоку раздался радостный, практически по-детски восторженный голос Джейса:
— Наше спасение прибыло! — Виктор отнял лицо от рук достаточно быстро, чтобы можно было расслышать слабый хруст в области шеи. — Тише, извини, что напугал.
Пара мгновений и Джейс положил ладонь на его шею. Аккуратно погладил и помассировал область возле позвонков пальцами. Виктор чуть вытянулся и выдохнул, благодарно кивнул и наконец-то развернулся к Джейсу.
В другой руке, не занятой отдыхом на чужой шее, зажаты две порции эскимо. Аккуратные цилиндры пломбира, покрытые шоколадом, тут же вызвали заинтересованное урчание в желудке Виктора. Мозг также подавал довольные сигналы — рука тут же потянулась за одним эскимо.
«Так же тянутся за желаемым в моменты яркой похоти. Тянутся схватить за край воротника. Притянуть в поцелуй. Утонуть в нём. Забыть о существовании стыда».
Тёмный шоколад приятно блестел на солнце; Виктор влёт проглотил холодную сладость и глазом не моргнув. Разве что застонал от наслаждения и экстаза — по-другому назвать громкий звук, произнесённый Виктором нельзя. Только так и никак иначе.
«С ладонью на щеке. Пальцами, ласкающими выпирающую скулу. Со второй рукой в кудрях. Тянущую и удерживающую. Под прицелом взгляда, полного крепкого виски».
В моменте, когда эскимо ловко оказалось во рту Виктора — Джейс замер и даже отнял руку от его шеи. Упёрся взглядом туда, где только пару секунд назад существовало неплохое такое по размерам мороженое.
«Тонкие пальцы дрожат на чужих бёдрах. Дыхание сбивается и пропадает. Но движения не исчезают. Кто-то настойчиво и упрямо держит ритм. Губит. Уничтожает».
Раз! И нет… пропало за тонкими губами. Заняло практически весь рот — часть выпирала холмиком на щеке.
«Виктор закатывает глаза, горячо дышит и принимает всё постепенно. Глоток за глотком».
Кадык Виктора покачнулся и вернулся на место. Одним глотком.
Он хорошенько встряхнулся. Прижал кулаки к груди и довольно выдохнул, выпуская деревянную палочку изо рта. Не забыв под конец облизать кончик от остатков белоснежного пломбира.
И следом за исчезновением капель сладости во рту Виктора — челюсть Джейса неминуемо стремилась к падению на мостовую. Слов не существовало. Только звуки. Мычание, оханье и уханье.
— А… ох.. — он поднял указательный палец вверх, чуть прищурился. Опустил палец и выдохнул, — ух. Ты, что змея? — вышло суховато и сквозь зубы. Дрожащие и едва сводимые.
Виктор постучал палочкой по губам, пожал плечами и, развернувшись, ушёл вперёд без ответа. Оставляя Джейса позади в шоке и в фантазиях недвусмысленного характера.
Ведь вместо эскимо могло быть что угодно — другое.
Джейс несгибаемым шагом направился следом за ним. Медленно. Забыв про собственное мороженое в руке. Позволив шоколаду таять от жары и стекать каплями по коже и вниз на землю. Если бы Виктор оглянулся — обязательно отругал. Или хуже… Точно бы сделал что похуже.
«Обхватил бы тонкими пальцами смуглое запястье. Склонился к пальцам. Близко-близко. Взглянул снизу вверх. И долгим, широким движением языка слизнул шоколад. Каждую капельку. Взял пальцы в рот, чтобы не упустить ни единого местечка. А после с пошлым причмокиванием отпустил…».
— Ты даже не спросишь, сколько оно стоит? — первым делом уточнил Джейс, как догнал Виктора. Тот постоянно в начале их отношений уточнял стоимость обедов, напитков и сладостей, что приносились в лабораторию во время перерывов и празднований. Настойчиво просил принять деньги. Хотя бы половину — Джейс, конечно, всегда отказывался и делал обиженное лицо, стоило Виктору втихаря подложить ему в карман пару монет.
— Нет, — покачал головой Виктор, едва повернув голову в его сторону. Улыбнулся, — я прекрасно знаю твои расценки, Джейс. Не волнуйся, я умею возвращать долги. С хорошими процентами. Кое-кто и кое-где даже назвал бы их невероятными.
Обольстительно подмигнув, Виктор вновь оставил Джейса позади. С огромной дырой в голове. И пониманием, что если жара и вправду не спадёт в ближайшие дни, ему придётся каждый день покупать мороженое. И каждый день ему придётся видеть нечто. А ещё увеличивать сумму долга и процентов.
Джейс совсем не против потратиться на сладость. С одним лишь единственным но — маленьким участком разума он понимает, что однажды Виктор переступит черту их маленькой игры. Точнее, вынудит его — Джейса — её перепрыгнуть. Одним движением пальцев. Звуком. Взглядом.
А он вовсе и не против… потому что ни один человек в здравом уме и памяти не откажется оказаться на месте чёртового эскимо.
Джейс определённо относит себя к людям, обладающим умом.
— Ты идёшь?
И он идёт.
Куда угодно.
Куда поведёт.
Именно он.