Work Text:
— Детектив!
Леон поднял глаза от сигареты, которую прикуривал на ходу. Защелкнул зажигалку.
Ди стоял перед ним. Над их головами шумели от ветра кроны, и Ди то рассыпался на пятна тени и света, то собирался из них снова. Трепещущие солнечные лучи выхватывали гладкую прядь у виска, краешек улыбки, вышивку на плече.
— А, привет, — сказал Леон, щурясь на него.
Ди поднял перед собой белую коробку. Вспыхнуло на свету золотое тиснение.
— Я вышел купить пирожных, — сказал он, словно Леон сам не приносил ему точно такие же коробки по меньшей мере пару раз в неделю. — С миндалем и шоколадным кремом, совсем свежие! Хотите выпить со мной чаю, детектив?
Леон даже заколебался — прохладный полумрак после залитой солнцем улицы был очень соблазнительным. И пирожные с миндалем и шоколадом он всегда любил больше прочих — но, опомнившись, мотнул головой.
— Потом, может, зайду, сейчас не могу.
— Вы разве на дежурстве?
— А ты откуда знаешь, когда я не на дежурстве? — машинально удивился Леон. — В банк надо.
— В банк?
Ди посмотрел недоуменно, словно это слово впервые в жизни слышал. Может, так казалось из-за пляшущих на его лице солнечных пятен.
— Кредит за машину, — пояснил Леон.
Ди продолжал смотреть, и он добавил:
— Последний день платежа. Продолбать нельзя.
Ди вздохнул.
— Тогда, я полагаю, — печально сказал он, — если я хочу, чтобы вы со мной выпили чаю, мне придется сходить с вами в этот ваш банк и подождать, пока вы заплатите там этот ваш ужасный кредит.
— Пирожные закиснут, — изумленно напомнил Леон. Такой инициативы от Ди он сроду не видел.
Тот улыбнулся.
— Значит, вам придется заплатить быстрее.
— Ну, это уж как кассир сможет, — проворчал Леон.
На ходу он глядел под ноги, где пятна их теней то выныривали из гущи света, то снова тонули в темноте. Его кеды и китайские туфли Ди догоняли тени и наступали им на хвосты. Леон с минуту пытался придавить носком краешек тени Ди, но та все время ускользала, и он гнался за ней еще азартней и опомнился, только когда услышал смешок сбоку. Обернулся на Ди, сконфузившись, но тот глядел на толстую сороку, скачущую по газону.
На Леона он глянул в ответ:
— Что такое, детектив?
Леон мотнул головой.
Ди успокоенно кивнул и снова отвлекся на сороку. Та громко заверещала, вспархивая на нижнюю ветку липы.
Спустя два шага Леон припечатал край его тени носком кеда и расплылся в улыбке.
В этот раз он был уверен, что смех ему не послышался. Когда он посмотрел на Ди, тот с интересом наблюдал за ярко-красной фрисби, которую метнула высокая негритянка с выбеленными кудряшками. Спроси кто Леона, он бы сказал, сегодня ходить жарко, не то что носиться с фрисби.
Хотя Ди вот тоже жары не замечал. Черные эти шелка в калифорнийской жаре — это выглядело колдовством похлеще любого другого.
В банке было прохладно — работал кондиционер. В очереди, кроме них, стояли всего двое — бизнесмен в сером, чуть мятом костюме, который вполголоса обсуждал ссуду, и молодая женщина, придирчиво выспрашивающая про социальные пособия. Кассир вяло отвечала, и каждый ее ответ тут же рождал десяток новых вопросов. Из шести окон три были закрыты. За еще одним девушка сосредоточенно считала десятки из толстой стопки. Из-за ее плеча за этим наблюдал менеджер. Под потолком среди белых ламп гудела муха.
Леон переминался с ноги на ногу, косясь на коробку с пирожными в руках Ди. Тот стоял смирно, словно его, как раз, драгоценные пирожные не волновали.
Муха описала круг по залу. Леон проследил за ней взглядом и заметил, что охранник у двери глядит туда же, явно изнывая от невозможности чем-то в нее запустить. Адская работа, посочувствовал Леон, тупей тут весь день, стой как истукан, да еще…
Открылась дверь.
Резко хлопнуло.
Леон схватил Ди — тот протестующе ахнул — рванул в сторону, пригнул, ладонью накрывая его голову, горячие от солнца волосы, и успел подумать: сейчас окажется, что это выхлопная труба на улице, какой, к чертовой матери, выстрел, совсем уже двинулся на работе — когда затылок охранника разлетелся на куски, и кровь плеснула на стол, за которым тот сидел.
Леон глядел на кровавые пятна, а сам все заслонял ладонью лицо Ди, словно рука могла защитить от пули, пятился, уводил его в глубину зала, за столы, где оформляли кредиты, и Ди шел за ним, не вырывался, не говорил это свое «Детектив…»
— Господи! — воскликнула девушка с десятками, глядя на дверь.
Они вошли в масках, с оружием в руках, но наготове его не держали. Леон пересчитал их взглядом: четверо. Будь у него при себе револьвер, и еще — не будь рядом Ди — он бы рискнул, пока они ничего не ждут, гражданские, конечно, здесь, но если действовать быстро… он прикинул расстояние, напрягся, будто в самом деле собирался что-то делать, но Ди вцепился в его руку. Леон, пытаясь не привлекать внимания, потянул его себе за спину, но тот вдруг уперся, как кот всеми лапами, и бороться с ним Леон не стал.
— Э! — сказал первый. — А чо все грустные такие? Отомри!
Он выстрелил в потолок, и женщина с пособиями завизжала, одна из кассиров вскрикнула и зажала рот, а бизнесмен попятился, поднимая руки. Ди в объятиях Леона вздрогнул.
Грабитель засмеялся, и к нему присоединились двое других. Последний скомандовал:
— На пол!
Леон потащил Ди за собой. Они опустились на колени вместе, держась друг за друга, Леон совсем близко увидел рябые, чисто вымытые плиты пола. Женщина с пособиями всхлипнула, сжавшись на полу в углу между кассой и стеной. Бизнесмена Леон не видел из-за стола.
— На пол, быстро, я сказал! — гаркнул у них над головами один из грабителей, снова выпалил в потолок, и на них посыпалась пыль.
Она осела на волосах Ди, словно тот вмиг поседел. Его лицо, прежде ярко освещенное солнцем из окна, оказалось в тени, и левый глаз стал совсем черным. Он по-прежнему сжимал свои пирожные, они с Леоном вцепились в руки друг друга и в коробку вместе, пока опускались на пол, и порядком ее помяли.
Ди поймал его взгляд, тоже покосился на коробку. Уголки его губ поползли вниз: пирожные, похоже, огорчили его больше всего. Не понимал он, что ли?
Леон отнял у него пирожные, отпихнул в сторону, надавил на затылок, заставляя опуститься на пол, склонить голову ниже, щекой лечь на пол.
Он считал про себя — начал считать почти в тот же миг, как они вошли. Большая часть ограблений укладывается в шесть минут. Они просто возьмут деньги и уйдут. (Все очень паршиво, потому что они начали убивать с порога.)
Сто двадцать шесть и две минуты. Менеджер, подгоняемый их окриками, открывал хранилище. Ди очень медленно протянул ладонь, стиснул руку Леона чуть выше локтя. Тот и сам не стал бы лезть на рожон. Он шепнул бы Ди, что не станет делать ничего, если больше не будет стрельбы, но решил, что это не особо его успокоит. К тому же Леон сам не знал, что тогда сделает.
Он слушал глухие шлепки, с которыми пачки денег валились в сумки. Слушал ровное дыхание Ди. Слушал всхлипы одной из девушек. Слушал бормотание менеджера, который, заикаясь, оправдывался, что денег мало.
Поверх плеча Ди он пытался незаметно рассмотреть грабителей, но не мог. Ничего, он запомнит их голоса, их повадки, все, что только сможет, зло решил Леон. Этих он посадит. Он знал статистику, но этих он посадит.
Двести шестьдесят восемь. Почти что пять минут.
Затрещал замок на сумке.
Все?
Двести семьдесят пять. Они шли к выходу.
Все.
Леон осторожно поднял голову следом, но Ди в тот же миг всадил ногти ему в предплечье, он дернулся от боли, повернулся, столкнулся с ним взглядом. «Нечего вам…» — начал Ди одними губами. Открылась дверь, Леон напрягся уже, готовый оттолкнуться от пола в тот же миг, как она закроется —
Она не закрылась.
Один из них взорвался бранью, и Леон понял сразу две вещи: снаружи стоят машины полиции, и он его знает.
Маттео Вега, тридцать два года, три судимости за вооруженные ограбления… и что — они решили свалить из города с шиком, разжившись деньгами напоследок?
Леон надеялся, что тот его не запомнил: ни когда брали последний раз, ни потом, в участке, где было полутемно, и давно было, мог и не запомнить… но мог и запомнить. Люди как-то часто запоминают тех, кто бьет их мордой об асфальт, а потом надевает на них наручники. Ди сейчас одному было бы безопасней в сто раз.
— А ведь полицию вызвала какая-то паскуда! — гаркнул Вега. — Не сами же они прикатились!
Ногти Ди впились в руку Леона сильнее. Он был уверен — если глянет, так там уже кровь течет.
— Заткнулись, — сказал тот, который молчал. — Валить надо, пока их там мало.
— С оружием выйти… — начал один из них.
— Херня. Филипс и Мэтэсэряну выходили, легли оба.
В наступившей тишине кто-то шумно дышал.
— Девку бери. Прикрылись и выходите вместе. Мы следом.
Леон задержал дыхание, снова оперся ладонью о пол, и рука Ди вдруг разжалась. Ди за локоть вздернули с пола, он оступился и качнулся, но тут же выровнялся.
Перепутали, юбки Ди, его по-девчоночьи остриженные волосы — вот они и запутались, сообразил Леон. Как оказался на ногах — не заметил. Вега, который держал Ди, отшатнулся, не выпуская его из рук, остальные вскинули пистолеты в тот же миг. Еще один пронзительно вскрикнул:
— На пол, сука! Пулю захотел?
Ди замотал головой.
— Все будет хорошо… — начал он, глядя на Леона широко раскрытыми глазами.
Леон поднял руки.
— Я пойду, — сказал он. — Отпусти его, я сам с вами пойду, ага?
— Нахер ты тут нужен, — сказал один. — Лось здоровый, в машине начнешь…
— Да не, — вмешался другой. — Нормально, если обоих, в разные машины…
— Парни! — перебил Вега, оттолкнул от себя Ди. Голос у него взвился к потолку. — Это тот пидор, который меня…
— Сам ты пидор, — машинально огрызнулся Леон.
Грянул выстрел.
Леона он отшвырнул на стойку для кредитов, и тот вцепился в нее, силясь удержаться на ногах, увидел, как Ди сереет, услышал его крик, а потом только боль вспыхнула в груди. Он пытался вдохнуть, но не мог. Вега вскинул пистолет снова — и Ди кошкой прыгнул к нему, повис у него на руке, новая пуля врезалась в плиту у самой ноги Леона.
В зале стемнело.
Леон навалился на стойку всем телом, и ему сперва почудилось, что темнеет в глазах — вырубаться было нельзя — но нет.
Длинная чудовищная тень легла на зал, и Леон не знал в мире ничего, что могло бы ее отбросить. Тени папоротников протянулись по дальней стене, невидимая птица пролетела в темноте и задела крылом его щеку. Вдали зажурчала вода.
Ди оказался вдруг рядом, склонился над ним, ладонью пытаясь зажать рану.
— Что же вы делаете! Зачем же вы… я же сказал, все будет хорошо!
Пронзительный звериный вопль перекрыл его голос. Пахло травой и сырой землей. Там прошел дождь, сообразил Леон, хотя не знал, где — там.
— Нормально все, — пробормотал он, и Ди улыбнулся — бледно-бледно.
— Мой дорогой детектив, — сказал он.
За его спиной истошно орали, грохотали выстрелы. Ди сидел, склонившись над Леоном, заслоняя от него весь зал (весь лес), и его желтый глаз сиял, как полная луна. Второй был темнее ночного неба — и Леон провалился в небо.
***
— До сих пор неизвестно, что произошло в банке, — сказала телеведущая, глядя прямо на Леона с экрана пузатого больничного телевизора. На кадрах за ее спиной мелькали окровавленные стены, исполосованные когтями и выщербинами от пуль. — Никто из очевидцев не смог прокомментировать случившееся. В том числе, бывший непосредственным участником событий детектив…
Леон клацнул пультом, и экран погас. Джилл хихикнула.
— Так и скажи, что это ты там всех покромсал!
Леон запустил в нее шоколадкой, которую она же и принесла.
— Я Бэтмен, — мрачно сказал он. — Я — месть, я — ночь!
Джилл поймала шоколадку и зашуршала оберткой.
— Нет, серьезно, — пробормотала чуть невнятно, уже жуя. — А что там было?
Леон пожал плечами.
— Серьезно, меня тогда уже подстрелили.
Джилл вздохнула и похлопала его по колену, обтянутому одеялом.
— По крайней мере, в этот раз граф Ди точно ни при чем.
Леон улыбнулся. Он вертел в руке пульт, глядя, как Джилл расправляется с шоколадкой. Та поймала его взгляд, протянула последний кусочек. Леон мотнул головой, и Джилл отправила в рот и его тоже. Воровато оглянулась на дверь, облизнула пальцы, наклонилась к нему и поцеловала в щеку.
— Я побежала. Через пару дней зайду, да?
Леон вдохнул запах шоколада и ее духов, яблочных и свежих, нос ему задела упругая кудряшка. Он бы в другой день за нее дернул, или приобнял Джилл, пользуясь случаем. Но даже руки не поднял — теперь.
— Заходи.
Джилл улыбнулась ему и ринулась прочь из палаты.
— Ой, здравствуйте! — услышал Леон ее возглас из-за двери. — А вы к Леону, да?
Ответа он не расслышал — говорили тихо. И шаги были тихие тоже.
Леон поднял глаза.
В окно лился жаркий солнечный свет — но глубокая тень легла на стены, распустила по ним узоры папоротников и стеблей, принесла запах травы и холодной воды. К постели Леона кралась древняя, давно прошедшая ночь, как хищный зверь по мху, мягко подающемуся под лапой (под узкой ступней в шелковой туфле). Сияла в темном небе золотая и круглая луна.
— Привет, Ди, — сказал Леон и протянул руку.
Ночь улыбнулась.