Work Text:
Марк Курий не был поэтом. Или философом. Или просто человеком, разбирающимся в поэзии, философии и чём угодно, предполагающем искусное владение словом.
Марк Курий был всего лишь мальчишкой, который не задумывался о том, что ждёт его впереди, потому что всё уже предопределено его происхождением.
О том, как это — охранять принцессу, он тоже не задумывался. Аврелия представлялась ему чем-то вроде статуи в храме — красивой, мраморной, далёкой и на всякий случай отгороженной от толпы, и служба ей вряд ли отличалась от работы храмового сторожа: не подпускать кого ни попадя, отмечать смену караула и гордиться тем, что близость к богине даст его роду.
А потом Аврелия улыбнулась ему, спросила его имя и попросила рассказать какие-нибудь городские новости.
Если бы Марк Курий был поэтом, у него нашлись бы достойные слова, чтобы описать её, но он был мальчишкой, слишком воспитанным, чтобы выразить восторг бранью, слишком обыкновенным, чтобы воспеть её непонятными ему сравнениями из гимнов.
Аврелия была уж точно не статуей, и уж точно не далёкой, и смотрела она на него не как на стража, а как на человека, и в самом деле хотела с ним поговорить.
И это было куда больше, чем он мог получить от отца.
И теперь он точно знал, что именно его ждёт.