Work Text:
За спиной громыхнула решетчатая дверь камеры, звякнула тяжелая связка ключей, и только в этот момент под звук удаляющегося эха шагов офицера, Гарри окончательно понял, что попал.
Что за глупость! За стенами этого поистине ужасного учреждения вовсю праздновали Рождество: дома, будто живые, перемигивались разноцветными огнями гирлянд, на улицах толпами ходили Санта Клаусы и на каждое приветствие добродушно отвечали знаменитым «Хо-хо-хо!». Гарри было место там — в кругу друзей и близких, может быть, еще в баре ну или на крайний случай дома, — но никак не в этой затхлой темной камере.
Гарри насупился и огляделся. Ладно, затхлой камера не была, тут даже пахло вполне прилично. И судя по размеру, предназначалась та явно для большого числа людей. Но сейчас здесь были только Гарри и мужчина, каким-то образом умудрявшийся выглядеть элегантно, сидя на длинной лавке. Мужчина уперся затылком в стену так, что его длинные черные волосы свисали назад и только пара прядей забралась за ворот пальто и касалась бледной шеи с острым кадыком. Гарри проследил взглядом сложенные на груди руки, длинные ноги, скрещенные в щиколотках, вернулся к лицу и вздрогнул, столкнувшись взглядом с черными внимательными глазами. Губы мужчины дрогнули в намеке на ухмылку, а веки вновь опустились.
— Располагайтесь, молодой человек, места тут достаточно, — глубоким бархатным голосом предложил тот.
Гарри вздрогнул, вдруг очнувшись от странного наваждения. Мужчина притягивал его взгляд как магнит — то ли бледная кожа, так резко контрастирующая с черной одеждой, то ли выдающийся нос, то ли тени решеток, играющие на его лице — но что-то в нем действовало на Гарри гипнотически.
Гарри взял себя в руки и сел подальше — чтобы избежать искушения так откровенно пялиться на незнакомого человека.
Камера у них была дурацкая: лавки по всему периметру и странный унитаз в углу. Гарри долго рассматривал конструкцию, которая одновременно была и умывальником, и раковиной, и туалетом, и даже немного восхитился задумкой. На мгновение подумал предложить так сделать Рону и Гермионе — у тех была очень крохотная квартира — но быстро передумал. Вряд ли Гермиона оценит.
В камере напротив было пусто, а вот по диагонали, кажется, кто-то был — Гарри видел фигуру, но тусклый свет горел только в коридоре, так что в полумраке соседа было не разглядеть.
Гарри вздохнул, вспомнил события вечера и уверенно кивнул — он все сделал правильно, а сутки здесь он как-нибудь переживет. Вот только… у него забрали и телефон, и часы, и вообще все, что было в карманах.
Взгляд снова невольно упал на мужчину. Тот за все время, кажется, даже не шелохнулся — только грудь мерно поднималась от дыхания.
— А вы давно уже тут? — Гарри целую секунду надеялся, что это не он сказал. Он бы, конечно, с удовольствием поболтал, но… Но вдруг это маньяк? Рон говорил, что они все выглядят очень привлекательно. Да и в любом случае заводить знакомства в тюрьме — не лучшая идея, как ни крути.
Мужчина приоткрыл глаза, чуть повернул голову, чтобы посмотреть на Гарри, и иронично приподнял правую бровь.
— Давно.
Кажется, он подумал, что Гарри идиот. Да, Гарри и сам так уже подумал. А еще подумал, что раз начал уже, то почему бы и не продолжить?
— А как вас зовут? Я Гарри, Гарри Поттер.
Мужчина оглядел его с ног до головы и улыбнулся краешками красиво изогнутых губ. Гарри залюбовался — незнакомец держался так уверенно, словно они сидели в кафе на дружеской встрече, а не находились по разным углам камеры.
— Северус.
— А фамилию вы мне не скажете из-за секретности? — тут же откликнулся Гарри, с удовольствием глядя в черные глаза. Их было плохо видно, может, даже они были и не черными вовсе, а карими — но черные идеально бы гармонировали с крючковатым носом, острыми скулами и коллекцией ироничных усмешек.
Северус хмыкнул:
— А может, вы шпион, Гарри?
— Плохой из меня шпион, раз я даже вашу фамилию узнать не могу.
— Хороший, раз я выдал вам свое имя.
На лице Гарри расцвела широкая улыбка, и он будто невзначай придвинулся на пяток дюймов ближе к мужчине. Тот его трюк если и заметил, то ничего не сказал.
Конечно, на всякий случай стоило уточнить, за что Северус сюда попал, но Гарри не был уверен, насколько такие вопросы приняты в подобных ситуациях. Гермиона бы не одобрила само наличие разговора — начиная с того, что Гарри вообще сидел в тюрьме. Но дилемма решилась сама собой. Северус оторвался от полюбившейся ему стены, мягкими круговыми движениями размял плечи, покрутил из стороны в сторону длинной шеей, потом повернулся к Гарри, смотрел на него долго-долго в приятной тишине и наконец мягко спросил:
— Позвольте узнать, Гарри, как такой молодой человек, как вы, оказался в столь неподходящем месте в рождественскую ночь?
Щеки Гарри в ту же секунду опалило жаром. Сначала из-за того, что он услышал в интонации комплимент, а следом его накрыло второй волной смущения, когда он вдруг понял, кем выглядит в глазах Северуса. Растрепанный парень двадцати лет в перепачканных грязью куртке и джинсах и, кажется, с намечающимся фингалом под глазом. А еще думал, что Северус маньяк! Да он сам на хулигана похож!
— Я заступился за даму! — воскликнул Гарри. И залился краской вновь — запылала даже шея, — когда Северус тихо рассмеялся.
— За даму сердца, я полагаю?
— Что? Нет! — Гарри прикусил губу и исподлобья взглянул на веселящегося мужчину. Смутил и сидит довольный. Гарри воинственно приподнял подбородок: — Я шел докупать подарки друзьям, когда увидел, что к девушке пристает пьяная компания. Я же не мог просто пройти мимо!
Взгляд Северуса потеплел, и он чуть склонил голову вбок, будто рассматривал удивительную зверюшку. Гарри почему-то понадеялся, что Северус зверюшек любит. Глупая мысль, конечно, но после удара по голове он мог себе позволить и не такое.
— Конечно, Гарри, — в голосе Северуса скользила неприкрытая ирония. — Каждый будет готов рискнуть здоровьем и приятным вечером в Рождество ради спасения неизвестной девушки от пьяных дебоширов.
Гарри тяжело вздохнул и оперся спиной о бетонную стену — благо, что куртку он так и не снял, но даже так стена показалась ледяной. Он хмуро посмотрел на желтые неровные пятна света на полу коридора, послушал треск старых лампочек и вздохнул.
— Если бы можно было вернуться назад, я бы все равно поступил так же, — упрямо заявил он.
В камере повисла приятная тишина, Гарри мысленно повторял их разговор, пытаясь понять — Северус издевался или хвалил. Вполне вероятно, что и то, и другое сразу — у этого человека была удивительная способность играть интонациями. Слишком много подтекста для Гарри, который привык говорить все прямо, не раздумывая. Пожалуй, временами даже чересчур не раздумывая.
Ну и ладно. Они же сейчас почти как попутчики в поезде — пара часов, ничего не значащая беседа, и утром Гарри уйдет домой, а Северус…
— А вы за что сюда попали? — Гарри повернул голову и с любопытством посмотрел на мужчину, чопорно поправляющего манжеты рубашки под широкими рукавами пальто.
Тот искоса на него глянул и ухмыльнулся, не отрываясь от своего занятия.
— Ммм, швырялся стульями в Гайд-парке.
— Зачем? — опешил Гарри.
Северус откровенно развеселился, заметив, как вытянулось от удивления лицо Гарри.
— Уток пугал.
Пара прядей черный волос упала на бледную щеку, повторяя изгиб скулы, и Северус привычным движением заправил их за ухо. И ухо у него было на редкость привлекательным, на взгляд Гарри, и шея, скрытая за высоким воротником пальто — тоже. Гарри подумал, что Северус не был красив, как Гермиона или мистер Локхарт, которым та так восхищалась, но Северусу это было и не нужно.
В темных глазах играли лукавые искорки, губы уже привычно изгибались в ироничной усмешке, и Гарри вдруг ощутил приятную щекотку где-то в районе солнечного сплетения.
— Неправда! Вы не похожи на человека, который будет делать что-то настолько глупое.
— Разве это глупо, Гарри? Мне казалось, что это романтично.
Щекотка сменилась острым уколом разочарования.
— Так, значит, это вы из-за дамы сердца? — расстроенно уточнил Гарри и мысленно дал себе подзатыльник: ну разумеется, Северус не одинок. О чем он только думал!
И правда, о чем?
Гарри отодвинулся на пару дюймов подальше, делая вид, что устраивается поудобнее на жесткой лавке. И тут до него дошло…
— Постойте! Какие стулья в Гайд-парке? Сейчас же все уличные кафе закрыты.
— Может, я с собой принес? — в бархатном голосе звенели смеющиеся нотки, и Гарри почувствовал себя идиотом. Но поелозил, придвигаясь обратно.
— Вы меня больше не обманете, Северус.
— Разве можно назвать обманом то, что очевидно им является?
Гарри начал подозревать, что Северуса посадили в камеру из-за его явной опасности для общества, и слова Рона про привлекательность маньяков стали казаться все более правдоподобными. Интересно, а Гарри бы сел в машину к Северусу, если бы тот подъехал к нему на улице?
— Северус, а у вас есть машина?
Причудливо изогнутые брови удивленно взлетели вверх.
— Думаете, я стулья в багажнике перевозил?
Щеки Гарри снова жарко загорелись.
— Думаю, вам лучше не знать, о чем я думаю, — смущенно признался он. Северус открыл было рот, чтобы ответить, но его прервал громкий крик из соседней камеры:
— Да заткнитесь вы оба!
Дальше последовала непереводимая игра слов, из которой Гарри понял только то, что их с Северусом громкие голоса мешали кому-то спать. Еще сосед наметил им путь, куда они могут со своими полуночными разговорами пойти. И напоследок прозорливо указал ориентацию Гарри, к сожалению, также упомянув и Северуса.
К сожалению — потому что вопрос про даму сердца Гарри для себя еще не закрыл.
И опять же — утром они расстанутся, нечего себе песочные замки строить.
На крик явился дежурный офицер и сквозь зевоту пригрозил, что еще один шорох — и все останутся в камерах еще на пару суток по статье хулиганства. А потом ушел, позвякивая ключами.
В наступившей тяжелой тишине глаза Гарри испуганно округлились, он посмотрел на Северуса, неосознанно ища в нем поддержку, и испугался еще сильнее: на словно выточенном из камня лице была написана холодная ярость. Длинные полоски теней от решеток разрезали пространство, падали на Северуса, подчеркивая резкость его черт. Сердце забилось где-то в горле.
Гарри, стараясь не издавать ни звука, поднялся и тихой поступью подошел к Северусу вплотную и сел рядом, почти касаясь бедром бедра.
— Что такое, Гарри? — темные глаза потеплели, и у Гарри отлегло от сердца.
— Вы мне еще не рассказали, как сюда попали, а так можно болтать и не шуметь.
А еще так можно было рассматривать Северуса не таясь, но в этой близости крылась и новая опасность: если тот умудрялся гипнотизировать даже на расстоянии, то теперь Гарри чувствовал себя так, будто угодил в заботливо расставленную ловушку. Оказывается, у Северуса были вертикальные морщинки на лбу, между бровями, и глубокая носогубная складка, и глаза были не черными — темно-темно-карими, они почти сливались со зрачком, — и казалось, что смотришь в ночное беззвездное небо.
— Вы носите линзы, Гарри? — хрипловатым шепотом вдруг спросил Северус, и Гарри кивнул, не отводя от него завороженного взгляда.
— Иногда очки. У меня зрение плохое, — зачем-то пояснил он.
Северус шевельнулся, потянулся рукой к лицу Гарри, но на полпути вдруг передумал и коснулся кончиками пальцев воротника пуховой куртки, вроде как стряхивая пылинку. Гарри даже забыл, как дышать: слишком сильно прислушивался к ощущениям. Жаль, что нервных окончаний на куртке у него не было — так бездарно пропустить прикосновение Северуса было досадно.
— И какого же цвета тогда ваши глаза?
Вопрос вывел Гарри из легкого транса, в который он погрузился.
— Зеленые. У меня прозрачные линзы.
— М-м, — непонятно ответил Северус.
Гарри смущенно зарделся от его пристального взгляда, и потупился. Передышка ему явно не помешает — в животе от одной только невольной близости всполошилась, казалось, целая сотня бабочек разом. Но теперь Гарри смотрел на шею с трепещущей жилкой, виднеющейся в распахнутом вороте пальто — и это не помогало. Совсем.
Да что ж с ним такое? С другой стороны, в Чжоу он влюбился за долю секунды, увидев ее мельком в школьном коридоре. Его первая и последняя девушка: после он встречался только с парнями, но ничего серьезного из отношений так и не вышло.
— Ой! У меня же куртка грязная! — Гарри даже подпрыгнул, стоило ему увидеть, как он заляпанным грязью локтем чуть не испачкал даже на вид дорогое пальто.
— Тш-ш, — мягкое шипение в исполнении Северуса мгновенно остудило пыл. — Тише. Вы же не хотите, чтобы нас рассадили по разным камерам, Гарри?
Гарри глупо хихикнул: в последний раз его отсаживали от Рона на уроке химии за болтовню. И это было лет пять назад.
— Не хочу, Северус, — искренне ответил он, замечая мелькнувшее удивление в черных глазах. — Мне все еще ужасно любопытно, что же вас привело в Рождественскую ночь сюда.
— А вы как думаете?
Они теперь оба разговаривали шепотом, склоняясь все ближе и ближе друг к другу. Гарри понимал, что Северус играет с ним, дразнит, не давая прямые ответы и скрываясь за ироничными усмешками. Но почему-то Гарри это нравилось. Тот редкий случай, когда само участие уже было наградой.
— Ну вы либо маньяк, либо сели пьяным за руль. Но алкоголем от вас не пахнет, — зато очень вкусно пахло терпким дорогим одеколоном, но это Гарри уже не стал озвучивать.
Лицо Северуса вытянулось.
— Значит, я похож на маньяка?
— Нет, но как раз это и подозрительно, понимаете? — Гарри расплылся в широкой улыбке.
Тихий бархатный смех разнесся по камере, отразился от холодного бетона стен и пола и нашел себе пристанище в груди Гарри, сворачиваясь там в теплый, уютный клубок.
— Вам бы стать детективом, — отсмеявшись, сказал Северус с той самой интонацией, которую Гарри для себя определил как «дразнящий комплимент».
— Я бы вас поймал.
Гарри лукаво глянул на предполагаемого маньяка из-под ресниц, ожидая реакции на столь наглое заявление. Та не заставила себя ждать. Они сидели вполоборота, и Северус вдруг наклонился совсем близко к его лицу, перебегая взглядом с одного глаза Гарри на другой, а после — всего на мгновение, но зато как! — посмотрел на губы.
— Поймали бы? — на грани слышимости уточнил Северус, не отстраняясь ни на дюйм.
Гарри сглотнул. И еще раз. С его телом творилось что-то странное: мышцы окаменели, зато сердце пустилось в бешеный галоп от ощущения чужого горячего дыхания на лице. Нос Северуса почти касался его собственного — и перспектива сократить разделявшее их расстояние до нуля казалась столь же манящей, сколь и рискованной.
— Вы бы сами захотели сдаться, — Гарри чуть приподнял голову, будто невзначай проводя кончиком носа по носу Северуса. Тот шумно выдохнул, приоткрывая тонкие губы — и Гарри пришлось приложить невероятное усилие, чтобы не начать на них пялиться и не думать ни о языках, ни о французских поцелуях.
Северус плавно отстранился и усмехнулся. Темные волосы рассыпались по плечам, прикрыли виски и скулы, одна самая нахальная прядка легла на рот, и Северус изящным движением отбросил ее назад.
Гарри проследил за ней взглядом и ощутил жизненную необходимость на что-то опереться: он был не готов к такому! Запрещенный прием. Крайне! Еще и дрожь коленей после случившегося не прибавляла ему уверенности.
Тишина между ними стала густой и томной, даже вид решеток тюремной камеры не мог снизить градус напряжения, который заставлял все тело вытягиваться тетивой заряженного лука.
— Пожалуй, мне даже жаль, что я не маньяк, Гарри.
Нервный смех вырвался из груди сам собой. Гарри только и смог, что приглушить его, опасаясь неприятных последствий.
— Вы первый начали, — буркнул он, смущенно почесывая шею и отводя глаза.
Внезапно контрастным душем по всему телу его окатила волна неловкости: сначала облизала жаркими воспоминаниями о близости чужих губ, а после истыкала ледяными иголками осознания, что именно он натворил. Боже! Он что, действительно коснулся носом Северуса? Они же знакомы едва ли больше часа! Гарри крепко зажмурился и подавил порыв спрятать лицо в ладонях — это выглядело бы совсем уж глупо после всего, что было.
Из соседней камеры послышалось кряхтение и шебуршание соседа, и Гарри старательно к нему прислушался в попытке отвлечься от навязчивых мыслей и от ощущения теплого бедра в паре дюймов от его собственного. Вот — нормальный человек. Спит в камере ночью, как и положено.
Северус рядом чуть шевельнулся, и все внимание Гарри вмиг переключилось на него. Краем глаза он заметил руку, медленно тянущуюся к его. С замершим в груди дыханием Гарри приник к ней взглядом: тонкое запястье, изящная кисть и тени, словно обнимающие острые костяшки пальцев. У Северуса даже ногти были аккуратные! Гарри стыдливо сжал пальцы в мягкий кулак, скрывая свое обгрызанное безобразие.
— Гарри… Вы позволите?
Шепот Северуса звучал странно — в нем скользили неуверенные нотки.
— Что?
— У вас кровь. У меня нет с собой антисептика, но кое-что сделать я могу.
Гарри на мгновение повернул голову и тут же забыл о преследовавших его сомнениях: в черных глазах зажглись звезды. Да, возможно, это были отблески света, но выглядели они по-настоящему завораживающе.
Кончики пальцев Северуса коснулись его запястья, и Гарри вздрогнул всем телом, отмер, резко отвернулся, скрываясь за упавшей на лицо челкой, и с удивлением обнаружил кровь на своих руках.
— Ха! Этот придурок теперь подумает дважды, прежде чем приставать к девушкам на улицах! — с неприкрытой гордостью оповестил он Северуса.
— Полагаю, что в аналогичной ситуации вы останетесь верным своим идеалам? — насмешливый шепот ласкал уши, прохладные подушечки чужих пальцев жгли запястье.
— Да при чем тут идеалы! Это же просто… ну… правильно?
Северус приподнял бровь и многозначительно промолчал.
— А вы, Северус? Как бы поступили вы на моем месте?
Пальцы Гарри чуть дрогнули — хотелось перевернуть ладонь или хотя бы чуть сдвинуть ее, чтобы ненавязчивое прикосновение Северуса превратилось в ласку.
— Я сижу рядом с вами, Гарри, разве этого недостаточно для ответа?
— Не поверю, что вы тоже защищали незнакомую девушку. — Гарри все-таки перевернул ладонь и пальцы Северуса теперь изучали узор синеватых вен на его запястье. Они смотрели друг другу в глаза так пристально, старательно делая вид, что их руки просто живут своей жизнью, а они — ни при чем.
— Может, я был тем, от кого защищали?
Если бы Гарри сжал пальцы, он бы поймал Северуса в ловушку, а потом — потянул бы к лицу и коснулся длинных пальцев губами. Сердце билось в горле, перегоняя кровь по телу мощной волной — от нее шумело в ушах.
Гарри облизнул пересохшие губы.
— В это я не поверю еще больше, — признался он.
— Еще недавно вы считали меня маньяком.
— А кем себя считаете вы?
Северус улыбнулся, а через секунду разорвал контакт взглядов, отстраняясь, и Гарри только тогда осознал, как близко они успели наклониться друг к другу. Было очень просто забыть про окружающий мир, утопая в черных бездонных глазах. Северус обхватил ладонь Гарри, потянул к себе, доставая другой рукой из внутреннего кармана платок.
— Я перевяжу, чтобы в рану не попала инфекция. А вам утром предстоит как следует о себе позаботиться.
Гарри фыркнул и оперся лопатками на стену, глядя, как Северус аккуратно завязывает темно-коричневый платок вокруг его ладони, а потом возвращает руку Гарри на колено — лишая своих прикосновений. Дистанция была мастерски восстановлена. Вопрос остался неотвеченным.
Гарри смотрел в стену напротив, глубоко дыша — иначе тонкий аромат одеколона было не ощутить — и думал, что кому-то, наверное, очень повезло быть тем, кому Северус отвечает. Или тем, кто может в заботе прочитать ответ без всяких слов.
— Все-таки никакущий из меня шпион, — весело сказал он, искоса глядя на молчащего Северуса. Тот недоверчиво хмыкнул, задумчиво окидывая его взглядом с головы до ног. Покачал головой.
— Вы даже не представляете, как ошибаетесь, Гарри, — в тихом голосе, сменившем интимный шепот, звучала искренность, и захотелось поверить словам, не имея на руках никаких доказательств.
Бабочки в животе больше не щекотали своими крыльями, они словно объединились в один греющий изнутри шар — и так было даже лучше. Гарри понежился в этом ощущении, придвинулся чуть ближе, теперь прижимаясь бедром к бедру. Потекли минуты одна за другой. За стеной слышался храп соседа: тихий, мерный, на удивление не раздражающий. Он так отлично вписывался в окружающую атмосферу, что Гарри сильнее ощутил оторванность от внешнего мира. И только Северус был рядом, дышал неслышно и, кажется, думал о чем-то своем. Гарри вдруг неожиданно для себя зевнул во весь рот, сонно захлопал глазами.
— Вы устали, поспите немного.
Гарри хотел было возразить, но веки стали будто свинцовыми, и мысли в голове текли неохотно. Он нахохлился, спрятал подбородок в вороте куртки, поерзал, пытаясь удобно опереться на твердую стену — как его потянуло вниз. Северус обхватил его за плечо рукой — понял Гарри — и…
— Что вы делаете? — слабым шепотом спросил он, покорно позволяя уложить себя на чужие колени.
— Так вам будет удобнее. Спите, Гарри.
— А как же вы? — Гарри не спешил расслабляться, глядя на него снизу вверх. Но колени Северуса были такими мягкими и теплыми, что и желания сопротивляться не возникло.
— Я разбужу вас, когда захочу поспать. Поменяемся местами.
— Обещаете?
— Обещаю.
Гарри повозился, устраивая ноги на жесткой лавке, позволил векам опуститься и вскоре погрузился в сладкий сон, представляя, как Северус будет лежать на нем, а Гарри сможет любоваться чертами его лица и вот так же мягко гладить черные длинные волосы — как Северус гладил сейчас его.
* * *
Железный лязг ударил по барабанным перепонкам, резко вырывая из сна. Гарри вскочил так быстро, что едва ли успел открыть глаза — и тут же осоловело ими захлопал. Вид камеры и решеток заставил сердце заполошно забиться. Что черт побери?..
Раздался тихий шорох, по ногам тут же хлестнуло холодным воздухом, и брови Гарри недоуменно приподнялись — на полу валялось темное пальто. Воспоминания сотнями кусочков паззла собрались воедино.
— Северус! — хриплым ото сна голосом воскликнул Гарри, оборачиваясь.
Тот сидел в одной черной рубашке, застегнутой на все пуговицы, и выглядел ужасно бледным. Он смотрел на Гарри насмешливым взглядом и ухмылялся одной стороной рта.
— С добрым утром, Гарри.
Ох. Бархатный голос звучал так же чарующе, как и в его воспоминаниях. Это была не магия ночи, вовсе нет. Едва успокоившееся сердце вновь забилось с удвоенной силой.
— Вы с ума сошли! Вы же так заболеете! — Гарри поспешно вскочил на ноги, пытаясь скрыть свое волнение, схватил пальто с пола и замер с ним в руках, глядя на Северуса.
Пожевав в неуверенности губу под взглядом черных смеющихся глаз, Гарри насупился и нахрапом взял неприступную крепость: пальто оказалось накинутым на замерзшие плечи в короткий миг. Гарри даже воротник потуже стянул, а потом, осмелев, и вовсе потер сквозь толстую ткань руки Северуса в попытке согреть. Платок, надежно обхватывающий его ладонь, начал сползать от резких движений, и Гарри успел в последний момент сжать его в пальцах.
— Вот так, — Гарри выпрямился и оглядел удивленного Северуса с ног до головы, украдкой пряча руку с платком в карман. — Зачем вы меня укрывали? Тут же ужасно холодно!
— Вы так трогательно поджимали колени к груди, я не удержался.
Северус неторопливо встал, вдел руки в рукава и застегнул широкие пуговицы. Гарри молча краснел рядом.
— На мне куртка была, ничего бы не случилось… — проворчал он, из-под опущенных ресниц смотря на высокого элегантного мужчину рядом. Даже не верилось, что они в тюрьме, а Гарри провел ночь на его коленях.
Северус добродушно хмыкнул.
— Простите мне эту слабость, Гарри. Смотреть, как вы мерзнете, было выше моих сил.
— Какой же вы…
— Какой?
Гарри стоял с открытым ртом и трепещущим сердцем, глядя в неровном желтом свете в темные глаза и столь же темные круги под ними. Подходящих слов не находилось. Потрясающий? Невозможный?
За спиной вдруг хлопнула железная дверь, раздались быстрые шаги офицера, и Гарри пришлось обернуться. Блик света на нагрудном значке на мгновение ослепил его, заставляя сощуриться. Дежурный мазнул по ним взглядом, вставил ключ в замочную скважину, и спустя пару секунд ужасного скрежета, дверь была распахнута.
— Мистер Снейп, прошу за мной, — сухой официальный голос прозвучал слишком громко в их камере.
Внутри Гарри все опустилось от этих слов.
Это было нечестно! Слишком быстро и неожиданно, и вообще…
Гарри перевел беспомощный взгляд на Северуса — тот смотрел прямо на него, будто и не заметив появления офицера.
— Гарри… — выдохнул он и замолчал.
Гарри качнул головой и натянул на лицо улыбку.
— Нет, ничего. Идите.
— Мистер Снейп, вы закончили? Нас ждут, — недовольно буркнул офицер, кажется, раздражаясь из-за промедления.
Северус недовольно поджал губы, отступил на шаг, так что на лицо упала косая тень, и холодно произнес:
— Идемте.
Больше на Гарри он не смотрел. Все повторилось в обратной последовательности: скрип петель, скрежет замка и двойное эхо гулких шагов по бетонному коридору. Гарри приник к решетке всем телом, обхватил ледяные прутья руками и смотрел на прямую спину удаляющегося Северуса.
Спустя минуту все затихло.
Гарри какое-то время разглядывал железную дверь, а потом растерянно обернулся. Он будто впервые увидел и длинные, жесткие лавки по периметру, серые бетонные стены и странную конструкцию унитаза. Тишина била по ушам.
Почти крадучись Гарри подошел к прежнему месту, тяжело вздохнул и сел, сожалея, что лавка не сохранила тепло тела Северуса. Зато в воздухе витал едва уловимый запах его парфюма.
Это было хорошее Рождество, подумалось Гарри. Пусть легкая тоска и щемила сердце, но в памяти хранились приятные воспоминания о произошедшем, так что все было не так уж и плохо.
Гарри лег на спину, глядя в темный потолок и обнимая себя руками. Уже должно было наступить утро, так что его заключение тоже подходит к концу. Пожалуй, первым делом, как выберется, он поедет домой и примет самый горячий душ из возможных, а потом завалится в мягкую кровать и проспит полдня. Еще надо было подумать, что сказать Гермионе — не столько про тюрьму, сколько про то, почему он не позвонил ей — начинающему адвокату — и не попросил помощи.
И Северуса же сейчас отпустят, да?... Он же не мог совершить что-то действительно ужасное. Гарри больно закусил губу, а потом порывисто встал и заходил по камере — благо места было достаточно. Северус так и не сказал, почему его вообще заперли, но вряд ли бы он был способен так держаться, если бы ему были предъявлены серьезные обвинения.
А может, тот вообще с ним флиртовал, потому что думал, что это в последний раз?
Гарри поднес ко рту руку и нервно прикусил ноготь большого пальца. Вдруг вспомнились аккуратные ногти на длинных пальцах, и Гарри зажал между зубов заскорузлую кожу на своем — грязном и шершавом. Идеальный маникюр ему, конечно, не грозил с такими привычками.
Гарри метался по камере, то оправдывая Северуса, то пугая сам себя видениями ужасного будущего. Он как раз доводил себя мыслями о том, как будет носить фрукты заключенному на пожизненное Северусу, когда за ним самим пришел дежурный.
— Мистер Поттер, на выход.
— А-ага, — испуганно пролепетал Гарри, заглядывая в морщинистое лицо старого офицера. — А Сев…то есть, мистера Снейпа отпустили?
Офицер крякнул от досады.
— Да что ж вам обоим-то неймется. Быстро на выход, молодой человек, пока я не решил, что вам здесь нравится и не оставил еще на пару суток.
Гарри вылетел из камеры так поспешно, что задел плечом дверь и тихо зашипел от боли.
Коридор они миновали в молчании — дежурный никуда не торопился, а Гарри пыхтел позади него, сдерживая рвущиеся наружу вопросы. Поднявшись по ступенькам наверх к железной двери, они вышли в основной зал небольшого участка с высокими потолками. Здесь было, на удивление, шумно: десяток столов, разделенных редкими колоннами, были завалены бумагами, полицейские громко переговаривались, кто-то кричал в трубку стационарного телефона — Гарри думал, что такие уже вообще нигде не используются — на мягких лавках у входа сидели посетители, а один бугай в дальнем углу звенел наручниками и громко возмущался аресту. Все помещение заливал яркий свет ламп, а в самом центре стояла покосившаяся искусственная елка, обвешанная мишурой и разноцветными гирляндами. Гарри после ночи в тихой мрачной камере почувствовал себя оглушенным и ослепленным.
Дежурный провел его мимо столов к неприметной двери, на которой висела табличка: «Главный инспектор К. Шеклболт». Гарри затормозил у самого входа.
— А мне туда зачем? — почему-то шепотом спросил он у дежурного.
— Не могу знать, молодой человек. Велено вас привести.
Некстати вспомнилась шутка про шпионов, и Гарри решил, что про Северуса не скажет ни слова, даже если его будут пытать. Следом вспомнились любимые кадры из фильмов про Джеймса Бонда, и уверенность в своей стойкости перед лицом изощренных приемов дознавателей несколько увяла.
Гарри решительно нажал на ручку и вошел внутрь.
Кабинет главного инспектора был небольшим, но ужасно уютным — на стенах висели грамоты и наградные письма, в углу стояла кадка с огромным цветком, прямо напротив двери располагался длинный темный стол с кипами папок и большим монитором. Лысый темнокожий мужчина, сидящий за ним, поднял голову на шум и блеснул белоснежной улыбкой. Гарри потрясенно переводил взгляд с насыщенно-фиолетового пиджака на золотую сережку в ухе.
— Здрасте, — вымолвил он и вздрогнул: дверь позади него захлопнулась.
Главный инспектор окинул его взглядом, задержавшись на лице, и указал на кресло для посетителей.
— Прошу, мистер Поттер, присаживайтесь.
Гарри воровато оглянулся на дверь, но все-таки осторожно прошел вперед и устроился на мягком сиденье. Путей отхода он не видел, а главный инспектор доверия не внушал: ироничная усмешка Северуса выглядела куда безопаснее этой широкой улыбки. С чего бы детективу улыбаться мелкому хулигану? Гарри подозрительно сощурил глаза.
— Гарри, я могу называть вас так? — Гарри молча кивнул. — Вы, наверное, удивлены, что я попросил вас зайти? Меня зовут Кингсли Шеклболт, я был другом ваших родителей. И случайно узнал, что вы здесь.
Глаза Гарри полезли на лоб. Густой бас главного инспектора вкупе с его словами никак не укладывались в выстроенную в голове картину мира.
— Вы знали моих родителей? Но… как?
Кингсли добродушно рассмеялся, откидываясь на спинку кресла.
— Я расскажу вам в другой раз, Гарри. Думаю, вам сейчас хочется поскорее уйти из участка. Кстати, мисс Браун, которую вы вчера кинулись защищать, просила передать вам ее благодарность. Она устроила целое представление ночью — хотела вас вызволить из-под стражи. Но, Гарри, сколь бы ни были благородны ваши намерения, драка — не лучший способ решения конфликтов.
Голова шла кругом. Знакомство с Северусом, ночь в участке, теперь вот еще и главный инспектор, который знал его родителей, скончавшихся, когда Гарри был год.
Гарри ущипнул себя за руку.
— А-а…
— Все в порядке, Гарри, я понимаю, что шокировал вас этой информацией. Просто хотел, чтобы вы знали: вы можете рассчитывать на мою помощь, если таковая потребуется.
— А-ага.
Главный инспектор наклонился ближе к столу, оперся на него руками и доверительно произнес:
— Гарри, я успел навести кое-какие справки. Вы славный молодой человек, не совершайте глупости, которые могут привести вас сюда. В этот раз мне удалось вас немного выручить ввиду обстоятельств, но в будущем думайте головой, прежде чем что-то делать.
Гарри осоловело моргнул, пытаясь переварить информацию, но та все никак не укладывалась в голове. Доверия инспектор все еще не вызывал, да и вести разговор, сидя в участке в грязной куртке и с фингалом под глазом, было не с руки.
— Ладно, я понял, сэр. Спасибо. Скажите, я могу с вами позже связаться? Я… я бы хотел узнать о родителях.
— Конечно, Гарри. Вы можете найти меня здесь.
— Я могу идти, сэр?
— Вы свободны, — Шеклболт широко махнул рукой, снова откидываясь на спинку кресла и сверкая белозубой улыбкой. Карие глаза, впрочем, смотрели на него хоть и тепло, но словно просвечивали рентгеном.
Гарри поспешил выйти из кабинета и плотно прикрыл за собой дверь. Он оперся на нее спиной и перевел дух, оглядывая шумное помещение участка. Вид бугая в наручниках в дальнем углу почему-то отозвался в груди чувством приятного узнавания. Что-то Гарри тянуло на преступников в последнее время. Не к добру это.
Усмехнувшись своим мыслям, Гарри двинулся в сторону выхода, как его сердце сделало невообразимый кульбит — он увидел знакомую спину в черном пальто и рассыпанные по плечам длинные волосы.
«Северус!»
Обласкав его фигуру взглядом, Гарри расплылся в счастливой улыбке. Северус еще не ушел! Но судя по красному лицу молодого полицейского, понуро стоящего напротив него — разговор был не из приятных. Помедлив пару секунд в нерешительности, Гарри, пользуясь тем, что на него никто не обращал внимания, а нужный стол был ближайшим к выходу — аккуратно подкрался к нему и спрятался за колонной.
— …ошибка, сэр, — сквозь гвалт донесся до Гарри жалобный голос офицера.
— Ошибка, сержант Лонгботтом? — шипение Северуса не шло ни в какое сравнение с ласковым шепотом в камере. — И вы полагаете, что я должен спустить вам с рук сутки, проведенные под стражей?
— Н-нет, сэр, я просто…
— Просто что, сержант? Просто не способны выполнять свои должностные обязанности или просто перепили в честь праздника?
— Я не пью на службе!
— О, то есть, ошибки для вас — это обычное дело?
Гарри прижал ладони ко рту, чтобы не выдать себя смехом. Кажется, он зря себе напридумывал все те ужасы. Оттолкнувшись от колонны, Гарри кинул еще один взгляд на Северуса — теперь он видел его профиль с острым носом и кривящимися в гневной усмешке губами — улыбнулся от всей души и сбежал по ступенькам вниз: к свободе.
Оказалось, что пока Гарри сидел в камере, на Лондон обрушилась зима.
Было раннее утро, и заря только-только начала раскрашивать небо красными предрассветными огнями. Везде, куда доставал взгляд, лежал белый, еще нетронутый снег. Он искрился в свете уличных фонарей, хрустел под ногами, лежал шапками на домах, на тонких натянутых проводах и кряжистых ветках редких деревьев. Прохожих было не видать, городская служба еще не успела расчистить дороги и тротуары, и Гарри с удовольствием вдохнул морозный, пахнущий зимой воздух. Он никогда прежде не видел Лондон таким. Казалось, что Санта взмахнул своим посохом и превратил город в зимнюю сказку.
Гарри с затаенным восторгом сделал пару шагов вперед, заходя туда, где не оставили свои следы полицейские до него, и заулыбался, как ребенок. Он всегда больше любил лето, но ничего не мог поделать с детской радостью при мысли об игре в снежки с Роном — они точно устроят настоящую баталию! И снеговика слепят! А потом будут лежать дома, закутанные в плед, пить горячий чай и слушать ворчание Гермионы — такой же мокрой, озябшей и счастливой.
Дверь позади него раскрылась, Гарри обернулся и улыбнулся еще сильнее. Там стоял Северус.
— С Рождеством!
Взгляд черных глаз коснулся его, и выражение недовольства на бледном лице начало постепенно таять.
— С Рождеством, Гарри, — со знакомыми ироничными интонациями отозвался Северус. — Рад, что вас уже отпустили.
Гарри засунул руки в карманы и смущенно прикусил нижнюю губу.
— Я тоже рад, что вы на свободе. Расскажете, что вы делали в камере на Рождество?
Северус хмыкнул, подошел ближе и взглянул сверху-вниз в его глаза.
— Может, ждал вас?
— Вы снова меня обманываете.
— Я не специально, Гарри.
Легкий порыв ветра поднял в воздух сонмы снежинок, засеребрившихся в свете фонаря. Темные пряди волос Северуса покачнулись, и тот привычным жестом заправил их за уши.
— Я рад, что встретил вас сегодня, — осипшим от волнения голосом сказал Гарри.
Северус улыбнулся краешком губ и, потянувшись рукой к его лицу, ласковым движением поправил взлохмаченную челку.
— Надеюсь, это последнее ваше пребывание в камере. Не рискуйте собой ради незнакомых девушек, Гарри.
— Я постараюсь, но не могу обещать.
— И все же — берегите себя.
Гарри улыбнулся, стараясь выглядеть не слишком печальным — слова Северуса звучали как прощание. Он дернул головой, сбрасывая чужие пальцы, и отошел на пару шагов назад.
В кармане он изо всех сил сжимал платок и надеялся, что Северус простит ему эту маленькую кражу — возвращать единственное материальное напоминание о встрече не хотелось.
— Тогда прощайте, Северус? — Гарри неимоверным усилием заставил голос звучать спокойно. Хорошо, что Северус не способен расслышать гулкие удары сердца в груди — оно выдало бы Гарри с головой.
— Прощайте, Гарри.
Северус остался стоять на месте — темной фигурой на фоне белоснежного полотна, ветер трепал его волосы и подол пальто. Гарри сделал еще пару шагов спиной вперед, неотрывно глядя в черные глаза и заставляя себя действительно попрощаться.
Одна ночь, случайный попутчик, расставание было неизбежным с самого начала.
Гарри глубоко вдохнул морозный воздух, улыбнулся в последний раз и, развернувшись, быстро пошел вверх по улице — домой.
* * *
Гарри Джеймс Поттер был идиотом.
Гарри повторял это уже почти неделю каждый день в разных вариациях. Подумаешь, что слова звучали как прощание! Может, ему послышалось, а Северус хотел предложить новую встречу? А если даже и попрощаться — так надо было прямо спросить!
И-ди-от!
Гарри на себя так не злился со времен потасовок с кузеном — тогда он всегда оказывался виноватым и получал двойное наказание. Впрочем, ума ему это все равно не прибавило.
Он же даже не попытался номер телефона у Северуса узнать! Ну что за кретин!
Гермиона, выслушав его сумбурный рассказ про ночь в камере, успокаивающе погладила по плечу и сказала:
— Ты просто переволновался, Гарри. Может, тебе дадут какие-то его координаты в полицейском участке? Конечно, это против правил, но ты говорил, что там работает друг твоих родителей?
Слова Гермионы попали в благодатную почву. Так что на следующий день после освобождения, Гарри понесся штурмовать участок. Там все было точно так, как он и запомнил: шум, гам и покосившаяся елка в центре большого зала.
Инспектор Шеклболт принял его с распростертыми объятиями, усадил в кресло для посетителей и с удовлетворением отметил, что фингал под глазом уже почти не заметен. Гарри в свою очередь покивал головой, поведал про чудодейственные мази миссис Уизли и про ее шестерых сыновей. После рассказа про службу Поттера-старшего в полиции, где Шеклболт с тем и познакомился, Гарри наконец перешел к интересующей его теме.
Но тут его ждало колоссальное разочарование: удалось выяснить только то, что адвокат у мистера Снейпа мерзкий, скользкий белобрысый плут, который за сутки довел главного инспектора до дергающегося глаза — Северус подавал иск на участок.
Гарри тогда ушел ни с чем, но спустя пару ночей, проведенных в обнимку с платком, хранившим запах Северуса, он пошел на повторный штурм. На этот раз он попытался втереться в доверие к сержанту Лонгботтому.
Тот оказался приятным молодым человеком — ровесником Гарри, довольно охотно отвечающим на любые вопросы, кроме тех, что касались мистера Снейпа. Северус произвел на него неизгладимое впечатление — Невилл заикался на каждом звуке его имени и бледнел так, что Гарри всерьез опасался за его здоровье. Зато удалось выяснить имя адвоката — Люциус Малфой. Гарри пока не был уверен, как использовать эту информацию, но на всякий случай запомнил.
В среду, спустя четыре дня после своего задержания, Гарри познакомился с мистером Хмури. Это был очень серьезный и подозрительный частный детектив с глубокими шрамами, рассекающими лицо. Гарри пообщался с ним около часа, за который понял, как важна постоянная бдительность и что просто так в камеру не сажают. А еще Гарри каким-то образом стал его учеником. С другой стороны, профессия стоматолога, на которого он учился долгие годы, никогда не казалась привлекательной.
Искать адрес Северуса мистер Хмури, впрочем, отказался.
К концу недели в участке Гарри уже приветственно кивали и пускали к кофемашине — он счел это добрым знаком. Самое досадное во всем происходящем было то, что, казалось, будто имя Северуса витает в воздухе — о нем все слышали, охотно говорили, через слово упоминали пресловутый иск, но ни адреса, ни телефона Гарри достать так и не смог.
Хотя бы удалось выяснить, что Северуса подозревали в убийстве — он умудрился попасть на камеры видеонаблюдения неподалеку от места преступления. Поразительная невезучесть, по мнению Гарри.
Но сдаваться и бросать поиски он не собирался. Сегодня Гарри планировал или выйти на мистера Малфоя, или залезть в компьютер Невилла и самому найти нужный адрес.
Он вышел из дома, сбежал по порожку, думая, что надо бы почистить его ото льда, мазнул взглядом по улице и чудом удержал равновесие на скользкой дорожке.
Между машин его соседей вдоль тротуара была припаркована еще одна — черный Астон Мартин. На дверцу авто опирался мужчина с длинными черными волосами в даже на вид дорогом пальто. На бледном лице с острым крючковатым носом теплым огнем горели темные глаза.
— …Северус, — одними губами прошептал Гарри. Сердце истошно забилось в груди от одного его вида.
Северус смотрел на него, не мигая, гипнотизировал взглядом, и казалось, что они снова были одни, а мир — отгорожен от них стальной решеткой.
Губы Гарри до боли растянулись в улыбке.
Северус усмехнулся краешком рта, оттолкнулся от машины, открыл дверцу и достал с переднего сиденья огромный букет алых роз. Гарри подумалось, что он спит, но щипать себя за руку не стал — не дай бог еще проснется.
Под до блеска начищенными туфлями заскрипел снег, когда Северус сделал первые шаги к нему. Гарри тихо рассмеялся и покачал головой: изящные пальцы до побелевших костяшек сжимали длинные стебли, перевязанные красной лентой. Оказывается, даже элегантным мужчинам на дорогущих авто было не чуждо волнение. Оказывается, оно было не чуждо даже Северусу Снейпу.
— Мужчинам цветы не дарят, — сверкая широкой улыбкой, заявил Гарри, стоило Северусу подойти вплотную.
Тот бросил быстрый взгляд на атласные лепестки роз, изогнул губы в ироничной улыбке.
— Как скажешь, Гарри, — произнес он таким бархатным голосом, что у Гарри в груди взорвалась сверхновая, а по всему телу побежали мурашки. Ну что за невозможный человек!
А в следующую секунду Северус, не отводя от него глаз, замахнулся и бросил букет куда-то за спину Гарри. Тот ахнул, обернулся и с полным ошеломлением увидел, как розы, теряя по пути лепестки, попали прямо в покачнувшуюся, задребезжавшую урну.
— Вы сошли с ума, — выдохнул Гарри, поворачиваясь обратно и смотря на Северуса круглыми глазами.
— Мой адвокат считает так же, — хмыкнул тот в ответ и пояснил: — Мне пришлось отозвать иск, чтобы главный инспектор поделился вашим адресом, Гарри.
— Вы меня искали, — это было единственное, что действительно имело значение.
— И нашел.
Гарри сделал короткий шаг вперед и коснулся ладонью мягкой ткани пальто — прямо напротив сердца. Ему не удалось ощутить его биения, но Гарри надеялся, что оно колотится так же сильно, как его собственное.
— Гарри… Возможно, я правда схожу с ума и преследую вас. Если это так, то прогоните меня, и я обещаю, что больше никогда вас не побеспокою.
Северус вглядывался в его глаза с затаенным волнением, даже в хрипловатом голосе звучали неуверенные нотки, а Гарри не мог с собой ничего поделать — он таял, он был уверен, что снег вокруг должен был вмиг превратиться в лужу и испариться от силы сжигающих его чувств.
— Я тоже… Тоже искал вас, Северус. Я поставил на уши весь участок, стал учеником частного детектива, подружился с Невиллом, но…
Гарри договорить не успел: Северус резким, быстрым движением запечатал его в крепкое объятие, выбивая весь воздух из легких. Гарри не жаловался: последнее, что его заботило в этот момент — это дыхание. Он наконец прижимался к Северусу всем телом и прижимал его к себе. Шелковые пряди щекотали нос, и Гарри улыбался, как сумасшедший, чувствуя их запах. Тот самый запах, что преследовал его всю неделю, оставаясь неуловимым.
— Гарри, — тихий торопливый шепот ласкал ухо, пока Северус касался быстрыми, легкими поцелуями виска и волос, — это безумие какое-то. Сколько мы с вами пробыли в этой камере? Пять часов? Восемь?
— Целую жизнь, Северус, — ответил Гарри, чуть отстраняясь.
Тот улыбнулся ему самой теплой улыбкой, что Гарри доводилось когда-либо видеть. В черных глазах плескался океан нежности.
— Вы сегодня в очках, Гарри.
— Вам не нравится?
— Нравится. Очень. Я гадал, будут ли ваши глаза такими же зелеными без линз. Спать не мог, Гарри.
— А я спал с вашим платком.
Они тихо рассмеялись, стоя на заснеженной улице и не замечая любопытные взгляды прохожих. Где-то вдалеке послышался скрип тормозов, громкие гудки недовольных машин. А Гарри глаз не мог отвести от бледного лица с четко очерченной челюстью, высокими скулами, густыми бровями и не верил, что ему действительно могло так повезти.
Северус посмотрел на его губы, поднял вопросительный взгляд, и веки Гарри опустились, ресницы затрепетали в ожидании того, что было обещано целую неделю назад, пусть и без всяких слов. Это обещание было в дразнящих комплиментах, ироничных улыбках, в пальто, накинутом на спящего Гарри, ласковом поглаживании его волос и отказе от иска ради одного лишь шанса еще раз его увидеть.
Губы Северуса коснулись его собственных так мягко и невесомо, что Гарри почти не почувствовал. Хотя нет. Чувствовал, да еще как — они были прохладными от морозного зимнего воздуха, пахли черным кофе и раскрывались, опаляя Гарри жарким дыханием. Северус целовал его медленно до боли, до вспышек под закрытыми глазами, до мучительного желания ворваться языком в его рот и распробовать как следует на вкус. Руки Гарри взметнулись вверх, оплели бледную незащищенную от ветра шею, притягивая Северуса ближе и безмолвно моля о большем.
Северус усмехнулся в ответ, не отрываясь от него, и у Гарри задрожали колени. Он никогда раньше не знал, как сладко целовать смеющиеся губы, каким дурманящим может быть разделенное на двоих дыхание, как шелково могут ощущаться чужие волосы, скользящие между пальцев. Северус был потрясающим, невозможным, полным тайн и двусмысленностей, пропитанным с головы до ног теплой насмешливой иронией, и Гарри сходил с ума, что именно его, Северуса, руки прижимали Гарри к теплому, сильному телу, что именно его, Северуса, губы так непостижимо нежно захватывали губы Гарри и, кажется, не собирались отпускать никогда.
Они не смогли отстраниться даже тогда, когда им перестало хватать воздуха — прижались лбами и дышали тяжело, глядя друг другу в глаза.
— Гарри, — бархатным голосом прошептал Северус, еще сильнее сжимая его в объятиях.
— Северус… — Гарри вложил в это имя все те безумие, и жажду, и невыносимый трепет, что пьянили его с самой первой минуты их встречи.
— Гарри…
Их губы снова нашли друг друга, они отчаянно пытались насытиться поцелуями, прикосновениями, зимним снежным утром, искрящейся в воздухе нежностью, ощущением необъяснимой близости и чувством разделенной на двоих зарождающейся любви.
Но разве хоть когда-нибудь им это удастся?..