Work Text:
Серьга в ухе, кольца на трех пальцах и цепочка на шее Сириуса Блэка были не из серебра.
Это Снейп мог заявить с уверенностью.
Все остальное — победы в спорте, тесная дружба, звериное обаяние — уже не такие однозначные признаки. Но все вместе?
Не стоит слишком много думать.
Это не его дело.
Главное правило — игнорировать все странное, что происходит вокруг. Это единственный способ не загреметь в психушку и всё-таки закончить школу.
Или хотя бы задержаться в ней подольше.
В третьей по счету.
Он все равно скептически прищурился, когда Джеймс, один из дружков Сириуса, флиртовал с Лили на обеде. Трудно было сдерживаться. Лили его соседка на химии, и они вместе посещали кружок английской литературы. Обычная девушка с милыми родителями, которые подвозили ее к первому уроку и складывали с собой веганские обеды. Ну, типа. Фасоль? Запеченную брокколи? Шпажки с помидорами и огурцами?
— Я не ем животных, — говорила Лили Эванс. Смущалась. Ведь она “делала что-то слишком популярное”. Она не хотела, чтобы кто-то думал, что она жаждет внимания. Быть популярным и желать этого — неприлично. Интересно, что об этом думал Джеймс Поттер, когда ласково улыбался ей, предлагал чай из своего термоса?
В его ланчбоксе только мясо. Ни одного овоща.
Лили действительно милая, и она единственный человек, с которым он говорил в этой школе.
Возможно, кроме отчима, она единственный человек в его жизни.
С другой стороны, он всего полгода провел здесь. Северус — настоящая легенда драматических расставаний и роковых встреч — еще успеет стать ее врагом номер один.
За стол к Поттеру уселись его потерянные дружочки. Трудно поверить, что парень продержался без них целых десять минут перерыва.
Северус начертил в своей записной книжке пару гневных рисунков.
За небрежным наброском стола возникла свора рогатых чертей; все они походили на псов или волков, но в каждом угадывалось что-то жутко индивидуальное. Очки, кольца, свитер, кепка… Лили подошла к его столу, прижимая к себе чужой термос и мечтательно вздыхая.
— Знаешь, он такой милый. Принес мне целый термос чая с вишневым вареньем. Я люблю вишню.
Она предложила и ему. Северус покосился на Поттера, который в свою очередь косился на Северуса, который… Впрочем не важно, вряд ли Снейп выпьет хоть глоток, если хочет жить после этого.
— Я не фанат вишни.
Лили пожала плечами и закрыла крышку.
— Оставлю и допью после физики, я ее ненавижу… Почему вы так злобно переглядываетесь? Джеймс — хороший человек, вы бы подружились.
Северус заставил себя съесть обвинения в лицемерии вместе с куском яблока. Нельзя обвинять людей в том, что они заставляют себя быть добрыми. Что они общаются с изгоями, чтобы выглядеть милашками. И не едят рыбу, потому что якобы их принципы очень высокодуховны.
Северус никогда бы не смог жить в мире Лили Эванс. К счастью, он и не пытался.
— Вряд ли. Я отрицаю общение с людьми, которые болеют за Ливерпуль.
Лили неуверенно улыбнулась.
На самом деле, были другие причины никогда не разговаривать с Поттером. И еще большие причины сказать Лили Эванс последовать его примеру.
Но Северус не мог нарушить пакт, не мог быть честным, обезопасить ее, не мог даже придумать какую-то ложь, похожую на правду. И он пытался терпеть, пытался внушить себе, что это не его дело. Что он совсем недавно знаком с Лили, а Джеймс… Может быть, Северус и не прав.
И Джеймс просто очередной человек, хулиганистый малый, совсем не опасный. Может быть, он просто такой вот талантливый, любит мясо, смотрит на Северуса, как на говно, просто так.
Не потому, что Северус Снейп приперся на чужую территорию.
Не потому, что от Северуса Снейпа несет аконитом, как от ненормального.
Шла третья неделя в этом городе, когда он полез закрывать окно и услышал вой волка. А уже через три месяца волков было несколько.
— Собираются в стаи ближе к зиме, — успокаивал его отчим.
Но Северус посмотрел, как мать раскладывает на столе серебряные приборы, и покачал головой.
Она была очень зла. Скорее стучала тарелками, а не сервировала. Отчим притих.
— Ты. Не. Сказал.
Она имела в виду, что ее не предупредили о популяции оборотней в этом славном городе. Уселась напротив отчима и хмуро глянула на Северуса.
Помедлив, он присоединился к застолью.
— Ну раньше здесь не было столько волков… — Отчим был, похоже, растерян, и она вздохнула.
Северус накрутил спагетти на серебряную вилку и поймал на острие шампиньон.
— Забей, мам. Это всегда происходит там, где мы живем. С бабушкой было даже хуже.
С бабушкой ожило ближайшее к ним кладбище. Ей пришлось срочно сворачивать гостеприимство.
Северус думал о том, что однажды они с матерью не смогут видеться; по крайней мере, за территорией Ковена это тяжело… А ее ведь изгнали из «родного» Ковена.
Он иногда представлял себе, каким бы был мир, в котором мать влюбляется как надо, а не в кого попало. Как он воспитывался бы в Ковене и каким бы тот был. У озера, где водная гладь скрывает под собой скользкое илистое дно и злобных женщин без костей, с внутренними органами наружу. В лесу, где не видно звезд за ветками старых дубов, таких огромных, что не охватить руками, таких древних, что их корни впиваются в тело и уносят под землю, чтобы родить новый дуб? Его учили бы колдовству. Как закупорить смерть… Как поднять в воздух целую машину… Трансгрессировать на огромные расстояния, сшивать раны взглядом, отращивать жабры под водой. Каким бы он стал?
Сейчас Снейп хорошо чувствовал, когда что-то не так, но не знал что. Он мог сварить зелье от похмелья, но не мог поднять в воздух даже жалкий лист.
Честно признаться, колдун без Ковена — это просто добыча, которую может съесть любая непонятная хтонь в пределах ближайшего города. Почти то же самое, что человек — такой же беззащитный, только знающий, что за ним следят голодные глаза. Способный даже назвать, кому именно они принадлежат… И все равно стать обедом.
Бабушка много чего могла рассказать о тех, кто живет вне сообщества ведьм.
Мать называла это страшилками.
Северус верил скорее в плохое, чем в хорошее.
Вот почему он старался не соваться в лес. Вот почему он пил воду с аконитом и натирался ей вместо духов. Вот почему он насторожился, когда задел руку Сириуса Блэка.
Тот отскочил, словно его прошибло электрическим разрядом. Зажал нос, поморщившись.
— Господи, ты моешься вообще? На помойке живешь? Что за жесть этот запах?
Аконит.
— Может, это ты свой собственный запах унюхал, а?
Может быть, остальные и не волки, но Сириус Блэк — ебаный оборотень.
Это действительно не круто.
Оборотни склонны кучковаться в стаи ближе к зиме, отчим прав. Проблема в том, что, не имея стаи заранее, они набрасываются на близких и быстро её создают.
Вот почему в восточнославянских сказках вурдалаки — это помесь вампира и оборотня. Фиг отличишь: нечисть всегда возвращается за теми, кого любила, чтобы утащить их с собой.
Северус иногда находил свои вещи в женском туалете или снимал со спины приколотую бумажку с издевательской надписью и думал, может, туда им и дорога. Пусть Блэк их покусает. Зимой, даст Мерлин, холод победит, звери побегут в лес и, поддавшись волчьим инстинктам, никогда не вернутся домой. Они останутся волками — странствовать по миру и возвращаться по весне. Уже не вспомнят, что именно ищут. Только непонятная тоска будет мучить их, пока они ходят кругами вокруг своих бывших домов и воют. Не зная, кого зовут.
Иногда Северус смотрел на календарь и хмурился.
Он не должен переживать об этом.
В конце концов, кто сказал, что они одни? Не может же волчонок жить без взрослых волков. Взрослые выведут, вытащат. Как-то они это умеют.
Даже его собственная мать однажды достала его из зеркала.
Он продолжал жить в атмосфере постоянного самообладания, в отличие от Сириуса Блэка, который после того нелепого прикосновения на уроке испанского решил, что нападение на Снейпа — его новая привычка.
— Эй, грязнуля! — И вот уже школьный баскетбол закончился для Северуса скоропостижным попаданием в медпункт. Северус лежал на кушетке и активно умирал: он ненавидел спорт; слава ведьмам, он освобожден на неделю. Сириус стоял рядом и разве что в носу не ковырял — всем своим видом демонстрировал, до какой степени ему плевать на лекцию школьного психолога о дружбе и любви.
— Это бесполезно, — Снейп имел в виду все смыслы своего заявления, в том числе насколько бездарно он теряет время, прикладывая лед к голове. Можно же было сделать компресс из белоголовника и тутовицы шерстекрылой. — Лучше пусть вернется к тренеру, тот хоть расскажет, как мячом пользоваться.
— Может, он лучше тебе расскажет, — Сириус злобно улыбался, — как бегать, не мешая собственной команде или там, типа, ловить мяч? Знаешь, мячи обычно ловят.
— Ага, и глаза на затылке отрастить, чтобы видеть, как ты мне пасуешь в спину?
— Было бы здорово. Тогда бы ты мог задействовать свои руки из жопы, чтобы перехватить мяч.
Северус уже было открыл рот, чтобы ответить, но Сириуса утащил психолог, помешав Снейпу попрактиковаться в остроумии с больной головой.
Ему куда больше нравилось оставаться незаметным, как в предидущих школах (до роковых событий вроде пожара и нашествия крыс), чем терпеть прожигающие его взгляды Поттера и зацикленность Блэка.
Возможно, что Сириус понимал, кто он? Если у него есть ирония, у него есть и мозг? Поттер, скорее всего, волчьи инстинкты не разгадал и думал, что ревнует к Лили. Или он действительно ревновал и ничего не предчувствовал. И вообще он просто человек, а Северус слишком много думал про всякую магическую туфту…
Осталось только не сталкиваться с Питером и Ремусом и, даст Мерлин, он проживет еще один спокойный год в школе.
Но на английской литературе Лили сказала, что пригласила Люпина к ним в тройку.
Северус, не выдержав, скривился, глядя на их объединенные столы. Все еще держа рюкзак за лямку, обернулся на доску.
— Что за тема хотя бы? Не дай бог это…
— Именно! — Лили помахала ручкой с помпоном на манер фаната с лайтстиком. — Поэзия!
Северус проворчал, что поищет для себя другую группу и тему.
— Да ладно! — Она закатила глаза. — Ты же не бросишь меня?
Бросить ее?
Эванс знает — никто другой не возьмет его в тройку. Кроме Мисс Вселенная Розовых Пони и чувака с эпилепсией.
Северус сидел рядом с Лили, напротив Люпина. Когда тот пришел, то был как всегда безумно замкнутым, не смотрел в глаза. Бросил «привет», достал подержанные тетради — чуть более потасканные, чем у Снейпа — карандаши, нож. Начал затачивать их на лист. У каждого карандаша появлялся острейший грифельный кончик, заряженный на убийство. С обратной стороны на них оставались следы зубов и сколы. Северус и Лили мрачно игнорировали это, расписывая возможные идеи доклада на тему поэзии «трубадуров и вагантов». В какой-то момент послышался характерный хруст. Северус поднял голову. Люпин рассеянно вытащил карандаш изо рта.
Глаза выражали такой ужас, как если бы Ремус вынужден теперь смыть позор смертью.
— Может, исключим Шекспира? — Северус поторопился снова уткнуться взглядом в тетрадь и щелкнул ручкой. — Слишком популярный. К тому же трудно назвать его трубадуром, хоть тот и есть в этом параграфе.
— Да, что если сосредоточиться на неизвестных авторах? — Лили улыбнулась Ремусу поддерживающе. Тот покрутил карандаш в руке, снова сосредоточиваясь.
— Может быть, в чем стилистическое отличие поэзии неизвестного авторства от народного творчества? Какой-то характерный почерк у некоторых баллад?
— Не слишком ли сложно? — Лили прошлась по своему списку вопросов в тетради. — С такой темой мы застрянем глубоко.
— Смотря, есть ли у нас время на понты. — Северус снова глянул на доску, чтобы удостовериться в дате сдачи работы. — В целом, две недели…
Люпин пожал плечами.
— У меня уже есть проект по химии, который мы сдаем на конкурс, со Слизнортом. — Снейп посмотрел на Лили. — Не думаю, что смогу выложиться на полную на… Эм-м… Литературе.
Лили вздохнула:
— А у меня школьный совет и подготовка к праздникам. Так что придумываем что-то тупое.
— То есть Шекспир? — хором спросили они с Ремусом и, хмыкнув, дали друг другу пять. Это было бы даже мило, если бы лицо Ремуса не перекосилось. Он схватился за руку и несколько раз сжал и разжал кисть.
Лили подалась вперед:
— Что-то с рукой?
— Кажется, свело мышцы, такое… бывает.
Люпин посмотрел на Снейпа. В его глазах читалось непонимание. Северус сжал руку под партой. Серебряное кольцо. Он крутанул его большим пальцем и изобразил на лице невинность.
* * *
Дома мать разделывала оленя.
Северус задержался во дворе, рассматривая уже достаточно искромсанную голень на огромном пне со столешницей, где он обычно закалывал куриц и кроликов. Видимо, отчим охотился сегодня.
У них была целая коллекция ружей и одно особое. Для патронов из серебра. Северус всегда проверял его наличие в сейфе, когда мамин ухажер уезжал в лес.
— Будем тушить оленину сегодня?
— Поставим капканы в лесу.
Он замер.
Что если стая — это те, о ком он думает?
Им столько же лет, сколько ему? Пятнадцать? У них семьи, девушки.
Он на миг вообразил себе ребенка (кем Поттер и являлся) одного в лесу, с пробитой капканом ногой или… головой.
— Неглубоко в лесу?
«Разве это не нарушило бы пакт?»
Мать, нахмурившись, воткнула в пень топор, которым до этого кромсала кости оленя.
— Твоя бабушка живет в Ковене, но для тварей вроде диких волков, пакт ничего не стоит. Они о нем даже не знают. Но… — Она вытерла окровавленную руку о темный от разводов передник. — Они познакомятся с пактом на своей шкуре.
Нервно сжав лямку рюкзака, Северус приблизился к двери. Чужие проблемы его не касались. Главное правило гласило: не вмешиваться. А еще лучше — помнить, что Северуса Снейпа вообще не существует.
Но…Ставить капканы на волчат? Насколько это «не вмешиваться»?
Он не выдержал и обернулся, отпуская уже схваченную дверную ручку.
— Ты думаешь, никто не обратит внимание на пару-тройку трупов «диких», но что если кто-то настучит в Шабаш о том, что мы сделали? Если это молодые волки? Ты думаешь, что нас не накажут за убийство детей?
— О Мерлин! — Она презрительно поморщилась и стащила с себя передник. — Это я вырастила тебя таким трусом?
Мать швырнула в него окровавленную ткань. Северус рефлекторно поймал ее, чувствуя, как руки пачкаются. Резиновые сапоги прочавкали мимо него.
— Разбирайся дальше сам с тушей.
— Я не буду ставить капканы.
— Закинь мясо в морозильную камеру, ссыкун.
Дверь хлопнула.
Он вздохнул. По крайней мере, она отыграла злость на Северусе. Победа? Можно ли назвать победителем ссыкуна?
На следующий день у него все тело болело от кропотливой работы.
В сущности он не знал их, этих оборотней — только их дурацкий юмор. Он старался не сближаться с людьми и сильно тех не узнавать: рано или поздно они говорили, что Северус «странный». Северус в свою очередь не собирался выслушивать это слишком часто.
Его преследовали призраки, когда он не успевал сделать вид, что не видит их. Змеи заползали в рюкзак, когда он был в парке; даже лошади его пугались. А когда он сидел в школе у окна, вороньи стаи собирались на ветках у подоконника и дико орали.
Однажды он пожелал однокласснику облысеть — и в течение месяца тот лишился всей шевелюры. Алопеция? Несомненно. Или проклятие.
Проклятия вообще удавались Северусу на славу, в отличие от умения держать язык за зубами.
Они с матерью заговорили несколько серебряных вещиц и камней на отвод проклятий. С тех пор она часто ворчала, что не верит, что они родственники — как можно быть настолько ужасным колдуном, чтобы не управлять собственными силами? Снейп просто жал плечами.
Он давно отказался считать себя колдуном.
Если друзья Поттера были стаей, то Северусу становилось даже обидно. Он ждал, что те тоже окажутся изгоями, другими — такими же, как он сам. Но с ними всё было в порядке? Они ухитрялись выглядеть и жить абсолютно по-человечески?
Ну, не считая Люпина, но тот, наверное, был таким всегда.
Карие глаза, которые никогда не посмотрят на тебя, сутулая долговязая фигура. Лили сказала, что он сам вяжет свои стремные свитера — «помогает сосредотачиваться». Иногда Северус реально видел одноклассника в коридоре с пряжей.
Существование Люпина делало Джеймса слишком человечным. Снейпу легко было бы относиться к нему с фирменным пренебрежением. Красавчик-спортсмен и его крутые дружки с тупым чувством юмора? Все выглядело однозначным. А потом Поттер сидел с Люпином на подоконнике в коридоре и сосредоточенно распутывал тому нитки.
Или Питер. Питер засыпал на уроке, солнечный луч проскальзывал в щель между плиссе в жалюзи, а Джеймс инстинктивно поднимал руку и заслонял от света его лицо.
Питер напоминал заводную игрушку. Не передвигался на скорости меньшей, чем бег, и постоянно ходил в шапке, даже в школе. Лили о нем ничего не знала. «Оценки просто ужас… Если не считать спортивное воспитание!»
Джеймс, конечно, знаком Лили гораздо больше.
— Мы идем на свидание!
Она одарила его многозначительным взглядом, поправляя розовый галстук. В коридоре было слишком людно, и Снейп отвел Эванс к окну. Лили сразу же взобралась на подоконник, усаживаясь прямиком на приклеенный листок с надписью «Не сидеть».
— С кем?
Лили толкнула его локтем.
— С Джеймсом!
Он усмехнулся. Крутанул серебряное кольцо на пальце.
— Уверена?
Уверен ли он сам…
Стоит ли пускать все на самотек? Отпускать ее на это свидание с волком? Что если Джеймс оборотень и действительно любит ее — утащит за собой в стаю? Переживет ли она превращение, а потом зиму? Все выглядело довольно мрачно.
— Не уверен, что Поттеру стоит доверять.
Лили улыбнулась.
— Что, это из-за Ливерпуля?
Северус мрачно рассмеялся.
Нужно было придумать какой-то повод, почему этот благополучный мальчик, распутывающий клубки пряжи для своего друга и приносящий Лили цветы и вкусности, плохая кандидатура. Он не вегетарианец?
Как тебе такое, Лили?
— Хотя бы скинь свою геолокацию подругам. Или мне.
Последнее он не хотел добавлять. Желание ходить за ней с ружьем будет слишком тяжелым для проведения выходного дня. Лили умиленно запищала и обняла его. Северус похлопал ее по плечу.
Он почувствовал присутствие и перевел взгляд на другую сторону коридора.
Сириус бросил на него выразительный взгляд. Многозначительно улыбнулся и изобразил руками целующуюся парочку. А на истории подсел к Северусу и сказал:
— Решил приударить за Лили, чмошник?
Северус отъехал от него вместе со стулом вправо.
— А что, ты влюблен в меня и боишься потерять шанс?
— Выдаешь желаемое за действительное?
Северус попробовал смерить его взглядом. Блэк был одного с ним роста, но Снейп мог признать, что в самом Северусе злая ведьмовская кровь делала его ребенком семейки Аддамс, тогда как волк был абсолютно спортивной, красивой тварью.
Сириус отвел взгляд от доски, и Снейп вздрогнул от этого взгляда.
Или от того, что у волка родинки на лице.
Должна ли нечисть выглядеть так человечно? Должен ли у нее быть старый шрам на губе? У всех хищников настолько бледная шея под футболкой, а тейпированное запястье выглядело так беззащитно?
Он сам обращал слишком много внимания на Блэка.
Снейп ухмыльнулся, надеясь, что получилось достаточно мерзко:
— Забавно слышать это от того, про кого все говорят, что он гей.
Сирус не изменился в лице, смотря на Снейпа даже слишком спокойно. Явно сдерживался, сжимая кулак.
— Все ищешь себе подобных, Нюнчик?
Попался.
Северус рассмеялся и пожал плечами:
— Определись, я гей или подкатываю к Эванс.
Сириус поморщился и отвернулся. Проиграл. Только Снейп сам не знал, в какую игру.
Даже странно, что из двух таких гондонов Лили выбрала себе простого как сосиска Джеймса, а загадочные глаза богатенького мальчика Сириуса Блэка. Ну и острый язык. И длинные волосы. И серьги в ухе. И…
В общем, не важно.
Снейп и сам чувствовал некоторое родство с волками — только по прирученной собачьей линии, когда провожал Лили на свидания и обратно. Она, конечно, была бы в шоке от такого поведения. Но, к счастью, к третьему разу Северуса немного подотпустило. Он удовлетворился тем, что подарил ей чай с минимальным количеством аконита «для женского здоровья», тем самым основательно зависнув в опасной близости от метки «поехавший друг». По крайней мере, если Поттер решит ее съесть, то отравится.
Он сам смеялся над своими мыслями.
Если Поттер действительно волк, то его ничего не остановит.
Дни шли за днями, и безумие становилось все менее беспокоящим. Мама выложила по периметру участка линии из аконитовых семян и соли. Отчим сблизился с местными охотниками и таскал его на барбекю, чтобы «развеять». Но неразвеянный Снейп обычно торчал у костра и молча переворачивал мясо.
— Малой такой стеснительный был и вырос тоже. Не знаю, как жениться будет. — Отчим хлопал его по плечу.
Северус надеялся, что жениться не придется. Каждый шаг в мир людей отдалял его от того, чтобы стать колдуном.
Но что если кровь отца и не позволила бы ему развивать способности даже в теории? Что если мать не могла бы остаться в Ковене из-за него, Северуса, из-за его рождения? Наверное, она поэтому его ненавидит.
Лили пригласила его в гости. Он несколько раз прочитал сообщение прежде, чем набрал «ты уверена?».
Это был уже незнакомый ему уровень общения.
«Ты боишься стейков из кабачка?»
Северус рассмеялся.
Мама сказала ему, что в гости без подарка ходить не принято, но он наотрез отказался тащиться в незнакомый дом с заговоренными костями оленя.
— У людей так не принято. Это же кости! — посмеивался отчим.
Мать лишь закатывала глаза, бормоча, что «они же идеальные». В итоге родители сошлись на компромиссе — выбрали рога.
— Ну моя одноклассница не ест мясо. Я думаю, ей будет неприятно видеть, хм, рога мертвого оленя.
— У нее гейс?
Северус ухватился за возможность:
— Ага. Двадцать лет без мяса животных.
Отчим уставился в ужасе на их холодильник.
— Это тяжело для подростка.
— Ладно. — Мать показала на огород. — Принесешь ей тыкву.
Лили даже не знала, сколько интриг ему приходилось плести ради нее, а ведь они даже не настоящие друзья. Северус пробрался через огородных гномов, которые хохоча цеплялись за штанины джинсов. Пикси вились возле границ участка, недовольные солью. Северус хмыкнул. Обычно он забивал железные гвозди в косяк под окном, чтобы избавиться от их проделок.
Несколько тыкв мутировали, и Снейпу пришлось бороться за доступ к остальным, скрываясь от острых зубов.
Собственная ведьмовская сила кормила любое место, где они жили, и делало его иным. Не страшным. Просто другим.
Интересно даже, влияют ли так волки на свое окружение?
Лили долго смеялась, когда открыла ему дверь.
— Взял на себя подготовку моего дома к Хэллоуину?
Северус выглянул из-за тыквы.
— Спасибо сказать надо. Вообще-то.
Лили ржала. Он затащил тыкву на кухню, где его ждали какие-то десерты без яиц, молока и совести. Они обсуждали учебу, потом подготовку к Хэллоуину, потом сыграли вместе в игры на приставке. Когда враги стали особенно бессильными, а печенье — похожее на обычное печенье — закончилось, он не выдержал и поинтересовался жизнью Джеймса. Она пожала плечами. С Джеймсом все было в порядке. Он милый, славный, тра-ля-ля. Правда, последнее время беспокоился о своем друге.
Северус хмурился, размышляя. Кандидатов в друзья было трое.
— Сириус, ну, ты знаешь его родителей?
— Нас не представили.
Лили покачала головой:
— У них особняк «за горой», в той стороне, где крутые коттеджи. Такой мрачный черный дом.
— Типа… «Блэк».
— Шутки шутками… Но Джеймс говорит, его родители конч… Его родители не очень адекватные, и сейчас все стало еще напряженнее.
Северус не мог сказать себе, почему, но эта информация была ему очень важна. Он собирал любые крошки того, как жил Сириус Блэк, уже давно выходя за рамки поиска подтверждения того, что тот оборотень. В школе он тоже показался каким-то более рассеянным, чем обычно — даже не дразнил Снейпа на обеде.
С другой стороны, у Северуса внезапно появились свои дела, благодаря которым он мог не думать о волках и их поведении.
Он нашел кучу пикси возле котельной.
Не здорово.
Ведьмовская кровь притягивала этих шутников в места, где шутки могли быть смертельными. Он сказал уборщице, что там нужно тщательно обработать хлоркой, но не очень на нее надеялся. Пикси могли взорвать котел, переставив температуру. Вот как сгорела его прошлая школа — дурацкие фейри и их веселье.
Северус достал дома две коробки из-под обуви. Соль была бы классным средством. Уборщица может и не отпугнет народец хлоркой, зато соль-то точно смоет. Нужно было придумать зелье. Нелипкое и без запаха. Обработать разные места в школе.
Но он же не сможет защитить все трубы, водопровод и так далее?
Может, стоило прочертить солью гигантский круг вокруг школы после обработки котла?
Почему все спали в пять утра в своих уютных постелях, пока он был вынужден спасать альма-матер от поджога?
От магии ноль пользы — сплошные траты и переживания.
Он доехал на такси до ближайшей к школе остановки, а дальше двинулся своим ходом. По плану было вынести как можно больше пикси из школы, а после запереть ее с помощью рун на каждой идущей туда дороге. Не так действенно, как соль, и не очень приятно писать собственной кровью на камнях, но немного легче, чем разгрузить тонну мешков и рассыпать содержимое вокруг.
Северус затаился, проверяя, не ходит ли где охранник, и залез через никогда не закрываемое курильщиками окно туалета на первом этаже. Миновал кабинки.
Услышал шум в воды в душевых.
Нахмурился.
Дурацкий мелкий народец. Он поудобнее перехватил коробку, чтобы утрамбовать туда крылатые тельца, но когда грозно зашел в душевую — с коробкой в левой руке и железным гвоздем в правой,— встретился с абсолютно человеческих размеров существом.
Существо — обнаженное и умиротворенное, словно египетский сфинкс, — посмотрело на Северуса ореховыми глазами Сириуса Блэка. Медленным жестом оно провело руками по длинным волосам, тяжелым и вьющимся от воды.
Северус держался взглядом за эти глаза, как утопающий за спасательный круг, чтобы не дай Шабаш не опуститься на дно, точнее, не посмотреть вниз.
Сириус хрипло сказал:
— Ладно, гвоздем ты меня заколешь. А коробка зачем?
— Это для трупа, — откашлялся Снейп в кулак — в гвоздь? — и деликатно закрыл перед собой дверь в душевые.
Пожалуй, ожившее кладбище не так удивило его, как голый одноклассник в пять утра в школе.
Он на автомате спустился по лестнице в котельную и провел рукой по замочной скважине, выводя буквы до тех пор, пока не услышал щелчок. В котельной впрямь было раздолье. Он едва успел уклониться от пыли, которую с хихиканьем ему бросили в лицо крылатые мерзавцы.
Северус швырнул в них гвоздь, как если бы тот был бомбой. Пикси заверещали, полетели в открытую щель двери, и Снейп подставил перед собой обмазанную медом коробку. Словно мухи, мелкие бестии налетели на нее, и, когда та переполнилась, едва не вываливаясь из хватки, он накрыл их крышкой. Нарисовал запирающую букву и захлопнул котельную за собой.
На улице, за дырой в решетке забора, через которую он проник на территорию школы, была площадка, которую Поттер с друзьями оборудовали для курения.
Ведром из-под краски. Правда, при Северусе они уже стали несносными любителями здорового образа жизни и в курилку не ходили.
Но в этот раз, когда он протиснулся с коробкой к свободе, на ведре сидел Сириус. Ждал, что ли, вертел в руке сигарету, но не курил, а потом сунул ее в рот, не зажигая.
— Ты странный.
Северусу нечего было сказать на это. Так в его жизни обычно и бывает.
— Говорит человек, который моется в школьных душевых в пять утра. У тебя что, нет горячей воды?
Снейп вытащил нож из кармана, присел перед решеткой и, уколов палец, написал запирающие руны на нижней части забора. Замотал ранку травой и, снова подхватив коробку, пошел вниз, к дороге. Пикси можно выпустить за перекрестком.
— Снейп!
Сириус с сигаретой и рюкзаком шел за ним, слегка отставая и не вытаскивая руки из карманов. Слышать свою фамилию было непривычно. Обычно это были всякие «нюнчики» и «вонючки». Видимо, в глазах Сириуса они стали достаточно близки.
Когда его попытались схватить за локоть, в последнюю секунду отдергивая руку, Снейп недовольно замедлился.
— Ну?
— Что ты такое?
Они стояли друг напротив друга. Северус в черном, с руками, на которых нарисовал тушью защитные символы, с коробкой, наполненной феями.
И Блэк в белой футболке, джинсах тай дай, с мокрой головой и незажженной сигаретой.
— А ты? — Северус ухмыльнулся. В эту игру могли играть оба.
Блэк вытащил сигарету изо рта. Его глаза показались Северусу какими-то очень детскими. При этом движении он заметил синяк на его запястье.
Похожий на след от веревки.
Может, это его в прошлый раз прикрывал спортивный тейп.
— Я не… Думаю, что я монстр?
Сириус поджал губы.
— Оборотень, — хмыкнул Снейп. — Не стоит преувеличивать: монстрами обычно называют что-то пострашнее.
— А ты? Что в коробке?
Северус посмотрел на коробку, которая ходила ходуном и дрожала от грозящих вырваться пикси.
— Феи.
— Феи. Круто. Класс.
Глаза Сириуса стали большими как у мультяшки. Снейп рассмеялся.
— Нет ничего особенного в пикси, оборотни встречаются гораздо реже.
— Ты много знаешь об оборотнях?
Сириус подошел ближе, не отрывая глаз от Снейпа, как будто тот был невероятной сокровищницей золота, найденной в сливном бачке.
— Да нет, не особо. Я же говорю, не так уж часто они встречаются.
По крайней мере, дикие.
Блэк оглянулся по сторонам, инстинктивно принюхиваясь. Снова посмотрел на Северуса, сжимая сигарету. Северус задумчиво прикусил губу.
— Ты ведь знаешь, кто ты, и все такое, да?
Сириус помедлил.
— Поклянись, что никому не расскажешь.
— О том, что ты оборотень? Серьезно? Что по-твоему будет, если я скажу это в школе? — Северус приглашающе провел незанятой рукой в воздухе.
Блэк вздохнул и снова начал грызть свой табак.
— Оборотень, который укусил моего друга… Он сделал это намеренно, а потом просто свалил. Я знаю, что хочется есть мясо, постоянный голод, и превращаюсь я, когда хочу. Кроме полнолуния. В полнолуние выбора нет.
Северус кивнул и поднял брови, мол, и?
— Это все. — Блэк покачал головой. Снейп нахмурился, задумчиво посмотрел себе под ноги.
Да, дикие. Да, стая. И да, дети.
Отчим легко мог бы убить их.
Джеймс легко мог укусить Лили.
В целом, пока не было трупов, жертв и каких-либо сообщений о том, что волки зашли в город, так что им всем жутко повезло.
— Так кто ты?
— Да никто. — Снейп честно пожал плечами. — Сын ведьмы.
Он прижал к себе коробку, смотря, как Блэк обрабатывает информацию, превращая ту в «я колдун», и решил добавить:
— Я расскажу тебе, что знаю об оборотнях, но тебе нужно помочь мне тут кое с чем. — И всучил ему коробку разъяренных пикси.
* * *
Вечером, после окончания боевых действий против волшебного народца, Северус не мог пригласить Блэка в свой дом. По крайней мере, если он действительно не хотел копать могилу. Так что они зашли в бар Мари Лаво.
— И это место реально всегда здесь было? — Сириус удивленно повертелся, разглядывая розовые ленты, свисающие с потолка, цветы и скелеты, окруженные свечами вдоль стен.
Северус развел руками.
— Да, похоже, что ты слепошарый.
Это была ложь, попасть сюда могли только колдуны. Почти в любом городе есть такие места для посиделок старых, отошедших от дел ведьм. Они присели в уютном темном углу со свечами и скелетом саламандры. Сириус воодушевленно пролистал меню до алкогольных напитков.
— И что, я могу это заказать?
— Можешь. — Снейп злодейски улыбнулся. — Но тебе не понравится. Так же, как тебе больше не нравится курить.
Сириус поморщился.
— А плюсы будут? Кажется, эта фигня лишила меня всего самого веселого.
Северус не был уверен в плюсах. Но он был уверен в чае с малиной, мятой и бергамотом, который поспешил заказать.
— Серьезно? Ты реально сын ведьмы, пить чай в таком месте. — Блэк покачал головой и выбрал на десерт «имбирно-зефирную голову предсказаний».
— Осторожнее. Она иногда не только хорошее предсказывает.
Блэк поморщился.
— Надеюсь, переживу.
Его волосы уже окончательно высохли и лезли в глаза, так что приходилось постоянно отводить пряди за уши.
«Ебучая харизма нечисти, мне нравятся даже его уши».
Чтобы отвлечься от серег в ушах собеседника и, собственно, самих ушей, Северус поспешил рассказать общую информацию по волкам.
О том, что голод не пройдет, например, потому что оборотни и вампиры хотят есть людей, пить человеческую кровь. Пакт запрещал это делать. Большинство диких были опасны именно тем, что не знали о пакте или просто плевать хотели на него, и охотились на людей.
О том, что холода похожи на полнолуние по своему действию, о том, как стаи уходят в леса на зимовку и сходят с ума, иногда не возвращаясь обратно в человеческую форму.
— Нужен хороший вожак. Опытный. Вот почему я знаю только официальные стаи, у них все очень четко устроено, их водят волки, которые сами ходили раньше с другими вожаками, которые учили их, и так далее. Чтобы самому выйти из леса, надо, чтоб показали выход.
Северус радостно принял принесенный ему эльфом чай и налил в чашку. Он рассказал, как дикие собирают в стаю тех, кого помнят до своей смерти и обращения в нечисть.
— В 1098 году два села и один город в Болгарии растащили «вурдалаки». Кого-то укусили в горах, он вернулся, укусил внука, того мать в дом пустила, и так потихоньку совершилась самая знаменитая трагедия. Ну и настоящее нашествие волков. Сам понимаешь: зима там жуткая.
Сириус молчал, подперев подбородок кулаком. Когда ему принесли «голову», он посмотрел на нее, как на дерьмо. Снейп подумал, что заказывать десерты — это очень по-человечески. И, должно быть, просто привычка. Вряд ли что-то, кроме мяса и крови, теперь имело для Блэка вкус.
— Но я словно сам хотел, чтобы Джеймс меня укусил. Я хотел этого.
Голос его был непривычно тихим, хотя на лице не было никакого выражения. А ведь Северус ожидал увидеть как минимум тень ужаса.
— Звери имеют магическое очарование. Люди тянутся к вампирской красоте, к оборотнической ласковости, и все такое. А люди, которые дорожат укушенным, особенно уязвимы к этому. Даже зная, например, что человек мертв, не могут не открыть ему дверь. — Северус почти с раскаяньем пожал плечами. — Любят его, получается.
Сириус вздохнул и взял в руку вилку.
— Что эта голова может сообщить мне страшнее, чем то, что рассказал мне ты, а?
Он поднял брови и потыкал в молчаливую желейную голову, лысую и синюю. В шоке от такого отношения та распахнула налитые кровью выпученные глаза и закричала. Северус отодвинулся и закрыл уши. Блэк уставился на нее, не пытаясь спрятаться от звука, и глаза у него были почти такие же дикие.
— Заткнись. Я тебя убью.
— Ты! — завизжала голова, вращая зрачками. — Тварь! Бродяга блохастая! Выгонят из дома, будешь на улице ночевать, пидор, будешь жопу подставл…
Сириус с перекошенным лицом вонзил Голове вилку в глаз, а потом перевернул блюдо на пол. Снейп медленно опустил руки. На фоне начали ворчать растаманские черепа, мол, чего так некультурно, но Блэк вылетел из-за стола. Дверь за ним громко хлопнула, и зазвенели колокольчики.
Северус выдохнул медленно, затем вздохнул и бросил на стол золотую монету.
Снейп нашел одноклассника недалеко от бара, в закоулке, где в граффити на стенах пряталась вязь заговоров и рун. Он курил, на этот раз по-настоящему. По крайней мере, Снейп видел табачный дым. Он собирался подойти, делая вид, словно ничего не было, но понял, что в позе Сириуса было что-то непривычное. Остановился. Плечи подрагивали.
Северус уже наоборот отошел на два шага назад и отвернулся. Несмотря на то, что Блэк и так стоял к нему спиной. Вздохнул.
— Сириус, она грубая. Всегда преувеличивает масштаб трагедии.
— Хочешь сказать, это не мое будущее? — сипло рассмеялся Блэк.
— Будет гораздо мягче и не так ощутимо.
Блэк шагнул к нему нему. Северус почувствовал это и, сдавшись, посмотрел. Сириус действительно курил, лицо у него было мокрым от слез, но глаза казались более злыми и взрослыми по сравнению с их выражением еще этим утром.
— Да, Снейп? И как же, по-твоему, будет ощущаться «жопу подставлять»? Ну в смысле, — он стряхнул пепел на асфальт, — как это будет ощущаться в «мягком» виде?
Северус хотел сказать что-то вроде «но ты же и так гей» и прикусил щеку до крови. Он видел, что из глаз Блэка — красивых, блять, глаз, которые всегда казались такими веселыми, наглыми или по-детски открытыми — снова идут слезы. Шагнул вперед, стаскивая кольцо с руки, и засовывая в карман.
Блэк странным образом не сопротивлялся, сжимая сигарету, когда Северус неловко обнял его. Снейп надеялся, что аконит выветрился за день, и Сириусу не так уж невыносимо… По крайней мере, тело в его руках горячее, приятное и странное, словно созданное для того, чтобы Северусу было удобно его обнять. Он думал отпустить — вряд ли его объятья так уж утешительны, особенно в их контексте, но внезапно почувствовал как Блэк укладывает свою голову ему на плечо.
Пришлось не отпускать, держать зверя в своих руках.
— Знаешь, ведьмы относятся к предсказаниям с юмором. И никогда сами себе серьезно не гадают. Это потому что мы умеем ну, постоянно менять свою судьбу.
— Класс, — безжизненно сказал Блэк ему в плечо.
Северус закатил глаза.
— Это значит, что они могут менять и чужую, если та с нами связана. Реально, брось этот мертвый тон. Тебя уже как минимум обнимает колдун. И я знаю еще двух ведьм. Просто перезаговорим тебя, отведем нити, и будешь, как новорожденный.
Блэк повернул голову и укусил его за худи. В опасной близости от шеи. Северус шокировано выдохнул, выпуская его. Зверь уставился ему в глаза. Зрачки были волчьи.
— Блять, Снейп, да ведь меня уже выгнали из дома. К тому же, — Блэк шагнул назад, — что ты думаешь сделать с такой ничего не значащей мелочью, как то, что я — гомосек-людоед?
Снейп не отпустил его руки. Блэк посмотрел вниз.
«У всех есть маленькие недостатки».
«По крайней мере, ты очень сексуальный обнаженным».
— Тебе все равно придется как-то с этим жить. И ты не будешь один. У тебя есть целая стая.
Ему казалось это хорошим аргументом, ведь он сам был практически один. У него, скорее всего, никогда не будет «своей стаи».
— Мы не переживем зиму. — Блэк покачал головой, морщась, чтоб не заплакать снова. Северус открыл рот, когда телефон зазвенел в кармане. Выпустил одну руку волка, собрался сбросить.
Лили.
— Да?
Когда Северус ответил, Блэк попробовал вытащить вторую руку из хватки, но Снейп предупреждающе покачал головой. Блэк раздраженно рыкнул.
— Северус, я схожу с ума.
— Понимаю. — Он едва мог оторвать взгляд от карих глаз напротив.
— У меня в комнате какие-то дурацкие существа размером с палец переворачивают матрас. Я разрываюсь между уверенностью в своем здоровье и номером скорой.
Северус нахмурился. Блэк шагнул ближе и прислонил ухо с другой стороны телефона, чтобы подслушивать.
— Опиши их. Подробнее. Чтоб я понял, насколько все плохо.
— Да похоже настолько. Они как очень уродливые человечки, улыбка буквально от уха до уха. Зубы острые, разорвали мне подушки. И крылатые.
— Тебя Поттер кусал?
— Думаешь, у него бешенство?
Блэк рядом хмыкнул. Лили продолжила:
— Нет, он хороший, мы даже не целовались… Бедняга. Влюбился в дуру сумасшедшую.
— Мы едем, жди и ничего не трогай.
Северус положил трубку и посмотрел на Блэка, который теперь, когда кому-то тоже плохо, выглядел довольно бодро.
Сириус усмехнулся:
— Пикси?
— Кажется, теперь я знаю уже на одну ведьму больше.
— И это хорошо?
— Это, возможно, все объясняет.
Череда неудач и случайностей, невозможность остаться на месте, а потом внезапно город, где он продержался так долго. Город, где появились оборотни.
А еще Сириус Блэк цеплялся за него, когда Джеймс Поттер буквально таскался, вился вокруг Эванс.
Которая единственная общалась со Снейпом.
Дикие ведьмы, оказавшись вместе, всегда зовут Ковен. Новый Ковен — новая стая, все как в старых сказках, просто Снейп — идиот.
Блэк потащил его за собой.
— Пошли, пока у детки домик не сгорел.
«Ты мой фамильяр, знаешь об этом?» хотелось сказать Северусу.
Но он сжал в ответ тянущую его вперед руку и промолчал.
Он должен оставить Блэку выбор. Может, волк и не захочет себе такого бедового колдуна.