Chapter Text
— Ксавье, — проходит еще какое-то время, — Ксавье! — опять тишина, — Чарльз, твою мать, — Ксавье оборачивается. Всё-таки его звали, а он так надеялся, что ему послышалось.
— М? — вяло отзывается он в ответ.
— Что в прошлую пятницу задавали на сегодня? — Чарльз вздыхает, но все же отвечает.
Жизнь в школе не задалась с самого начала. Чарльз, придя в это здание в пять лет, полный энтузиазма и желания учиться, встретился с жестокой реальностью. Нет, поначалу все складывалось относительно неплохо — Ксавье схватывал все на лету, не прикладывал особо никаких усилий и получал высшие баллы. От учителей он слыша только похвалу, а пара ребят из его класса даже слегка завидовали ему. Перейдя в следующий класс, Чарльз понял — быть умным и всезнающим не так уж и круто, как он представлял. Он начал ловить на себе косые взгляды, друзья, которыми он успел обзавестись в первом классе, потихоньку отдалялись от него, а учителя, с их постоянной похвалой, начинали надоедать.
Переход в среднюю школу показался спасением, но не тут то было. Новые учителя видели способности Ксавье к предметам, и каждый учитель говорил, что вот в их предмете он добьется огромных успехов, одноклассники уже в открытую косились на него и не общались. Чарльз остался один. Но рано было говорить, что это самое худшее, что могло случиться. Самое худшее случилось тогда, когда на большой перемене в столовой к нему подошел мальчик, что учился на два класса старше. Тогда он оперся об стол, а еще трое парней, которые пришли с ним, сели перед Чарльзом. Произнесенные им слова Ксавье запомнит на всю жизнь: «Нам тут сказали ты парень не глупый, так что сам понимаешь авторитет, все дела, поэтому готовься к счастливой школьной жизни». И ушел. Тот парень со своими дружками тогда просто взял и ушел, оставив Ксавье одного с непонятным зарождающемся в животе страхом.
Тогда-то жизнь его и покатилась под наклонную. Начались издевательства, насмешки и постоянные косые взгляды. Никто не желал с ним общаться. А все из-за того гребанного парня. Эрика Леншерра. Который оказывается и так пользовался большим авторитетом среди учащихся. Он был крутым. С ним все общались. Чарльз бы даже ему завидовал, если бы не ненавидел так сильно.
Первый раз Ксавье встретился с его кулаком из-за собственной наглости:
— Что, только и хватает силенок, чтобы младших обижать? — Чарльз выплюнул эти слова вместе с накопившемся внутри ядом после чуть больше года издевательств, нахально и с вызовом глядя в глаза напротив. Эрик прижимал его к стене школы, а рюкзак Ксавье валялся в ближайшей к ним луже. Не успел он опомнится, как скулу обожгло сильной болью, а в глазах заплясали звездочки, Чарльз завалился на бок и упал на колени, схватившись за свою щеку.
— И это еще только начало. Попридержи свой язык за зубами, Чарли.
На этом жизнь решила не давать ему передышки. На следующий год, в девять лет, в его голове стали появляться голоса. Ксавье был уверен до двенадцати лет, что сходит с ума, пока не понял, что эти голоса — мысли окружающих. Паника и постоянное напряжение не позволяли разуму мыслить ясно гребанных три года. Но после осознания того, что он мутант, а не сумасшедший, легче не стало ни на каплю.
Боязнь что об этом узнают окружающие, его заберут на опыты в лабораторию или посадят в тюрьму, теперь повсюду преследовала Ксавье. Его отец, в ближних кругах "охотник за мутантами", а так просто агент ЦРУ из секретного отдела. И именно этот секретный отдел занимался поимкой мутантов, это, конечно, не разглошалось, чтобы не сеять панику в обществе, но Чарльз об этом знал. Да из их района мало кто не знал чем занимается Ксавье-старший. А теперь его собственный сын — мутант.
Но все эти переживания, мысли о сумасшествии, остались в прошлом. Чарльз научился самостоятельно управлять своей телепатией, направлять ее в нужный разум и скрывать, когда это требуется. Он больше не слышал беспорядочный гул мыслей окружающих, а его собственный разум не пытался создать телепатическую связь с каждым встречным. Чарльз открывал все больше и больше способностей своей телепатии, что каждый раз радовало и удивляло Ксавье — а на что он еще может быть способен? Единственная проблема, которая не канула в лету детских годов — Эрик Леншерр и ненависть сверстников (кто-то его сам не любил, кто-то боялся Леншерра)
Все же Чарльз ответил, что задавали, тому придурку и вышел из класса, на ходу пытаясь запихнуть учебник в свою сумку. Ксавье несся по коридору, полностью сосредоточившись на своих попытках вложить этот грёбаный учебник.
— Твою мать, — прорычал Чарльз, наткнувшись на кого-то в коридоре. Учебник, как и ожидалось, уже валялся на другой стороне коридора. Ну что за день..
Сумка, которая тоже спала с плеча, неожиданным образом взлетела вверх. Ну конечно.. на кого же еще мог натолкнуться Ксавье?
— Смотри под ноги, Чарли, — злобно отозвался хриплый и знакомый голос. Гребанный Леншерр.
Ксавье поднялся на ноги, отряхнулся и хотел было ретироваться отсюда, пока ничего не испортило этот день ещё сильнее, но... да, сумка.
— Отдай сумку, — только и буркнул Чарльз, вытянув свою руку вперёд.
— Мм... нет, — весело отозвался Эрик, хотя казалось секунду назад он стоял злее тучи. Ну да, Чарльз вечно попадался под горячую руку Лешерра. Стоило тому разозлиться — Ксавье тут как тут, как будто ждал и, словно песик, виляя хвостиком, прибежал, чтобы хозяин выплеснул всю свою злость на него.
Сумка так и не приземлилась в руку Чарльза. Тот бы с радостью ее отобрал у Эрика, только вот та летала чуть ли не под потолком. Да.. Ксавье забыл сказать, что Эрик — тоже мутант. Его мутация стала проявляться почти в то же время, что и у Чарльза. Только тот не читает мысли, а управляет металлом. И металлического замка сумки с лихвой хватило, чтобы она без вопросов подчинилась взмаху руки Леншерра.
— Отдай, идиот, — прорычал Чарльз. Нет у него времени разбираться с Леншерром, у него сейчас допы по естественным наукам, а прошлые он и так пропустил из-за того, что голова разболелась после не очень удачной тренировки своих способностей. Ксавье нагло смотрел в глаза ухмыляющегося Эрика. Его радужка словно потемнела после слов Чарльза. Тут даже гадать не стоило — он разозлился. Поэтому сумка с глухим стуком упала на пол, а Ксавье уже оказался прижат к шкафчикам. Руки стало невозможно отнять от поверхности. И зачем он только носит эти часы и браслеты? Только помогает Леншерру поймать себя.
— Не боишься, что я сдам тебя отцу? — Ксавье подумал, что раз уж наглеть и осмеливаться хамить Эрику, то надо продолжать делать это до конца.
— Ты? — Леншерр наигранно приподнял брови. Мгновение и около горла оказалась оторванная рука чьего-то шкафчика. Она плотно прилегала к горлу, а кончиками касалась поверхности сзади. Так, что Чарльзу пришлось вжаться в шкафчики всем телом, задрать подбородок и стараться лишний раз не сглатывать. Нет, ручка его почти не душила, только вот ее конец, что находился у шеи, был слишком острым. Сердце забилось чаще, а Ксавье из-за всех сил пытался или успокоиться, или найти вещь на которую можно переключить внимание. Потому что при страхе Чарльз не научился контролировать свои способности. Вокруг так много людей и все они глазеют в их сторону... Взгляд зацепился за красную олимпийку, в которую был одет Эрик. Олимпийка как олимпийка.. под ней чёрная бесформенная футболка, джинсы, которые едва ли сидели на бёдрах, наверняка все трусы видно, ну что за мода у его сверстников.. Кроссовки какие-то брендовые, Чарльз не знал какой именно бренд, не разбирался в этом.. Ещё и цепочка на шее. Эрик явно умеет одеваться со вкусом. Ему всегда идёт любая одежда... Ксавье в какой раз одергивает себя. Он опять пялиться на Леншерра. Он должен его ненавидеть. Так почему же стоило только услышать его голос, сердце начинало биться как бешеное, а щеки так и норовили покраснеть?
— Ну попробуй, — Эрик своим ехидным тоном вырвал Чальза из раздумий (и тот вполне ему благодарен, уж лучше злиться и бояться, чем задумываться о том, какая у Лешерра красивая причёска), — Только вот ты не сдашь. И тебе никто не поверит. А даже если и поверит, то всего одно движение и.., — ручка сильнее вжалась в горло, отчего Ксавье даже зажмурился. Теперь действительно дышать было нечем. Одно неверное движение или шорох и его не станет, — И тебя и твоего папаши на моем пути не будет. Так что подумай, прежде чем угрожать. Пустые угрозы от тебя звучат очень даже смешно, Чарли.
Было тяжело это признавать, но да, Чарльз не смог бы сдать Леншерра. Этого тупого, напыщенного, но такого, сука, красивого идиота. Который заставляет сердце биться от страха и непонятных, наполнявших всего Ксавье, эмоций.
— И слушай сюда.., — Эрик не успел договорить, потому что в конце коридора послышались шаги.
Толпа в мгновение исчезла, ручка со звоном упала, а руки наконец освободились в тот момент, когда перед ними нарисовалась замдиректора. Та еще стерва, должен признать Чарльз.
— Леншерр, Ксавье, вы что тут делаете? — воскликнула она, — Урок давно начался. Леншерр ты опять задирал ученика? — строгим голосом спросила она.
— Нет, мисс Норрис, — отчеканил Эрик, что Чарльз даже сам поверил, что тот никого не обижал.
— Чарльз, что он тебе сделал? — спросила она.
— Ничего, — выпалил Ксавье, пытаясь отдышаться.
— И что вы вдвоем тогда тут делали, интересно? — спросила она.
— Так мы прсото... друзья, — сказал Леншерр. Ксавье бы подавился от услышанного, не пытайся он до сих пор восстановить дыхание.
— Друзья? И давно?
— Да
— Нет, — одновременно выпалили Чарльз и Эрик. Они переглянулись
— Нет
— Да, — твою мать! Ксавье покраснел. Врун из него так себе, а вот Эрик видимо в своей среде.
— Понятно все с вами. Леншерр останетесь после уроков мыть кабинет химии, я прекрасно знаю, что это сделали вы. А вы, Чарльз, будете помогать Леншерру, от кого от кого, но от вас не ожидала вранья и скрывания прямых нарушений правил школы.
— Но мы ничего не делали! — на удивление даже самому себе воскликнул Чарльз. Он никогда не позволял себе спорить с учителями, — И никто никого не задирал, — уже тише добавил Ксавье, опустив взгляд в пол. Он хотел подергать лямку сумки, как он делал всегда, когда нервничал, но вспомнил, что сумка валяется в другой стороне.
— Не знаю что вы здесь делали, если уж никто никого не задирал, но вы пропустили почти половину урока, так что я вынуждена наказать вас обоих, — тоном, не трепящим возражений, отрезала мисс Норис, — И бегом на уроки, пока не отстранила вас на неделю.
Ксавье взглядом отсыкал свою сумку и, весь красный, прошел мимо мисс Норрис и Эрика, чтобы поднять ее. Все равно на валяющийся учебник, еще большего позора он не выдержит. Чарльз поднял сумку, накинул его на плечо и тихо буркнув: «Извините», пошел в сторону кабинета. Было неимоверно стыдно. Ксавье простоял перед дверью еще минут пять, прежде чем постучаться и войти в класс, так и не подняв головы от пола. Он сел на последнюю парту и весь урок провел в размышлениях о том, что он просто идиот. Зачем он начал защищать Леншерра? Ладно если бы его там не было. Но этот идиот там стоял. И молчал. И скорее всего нахально ухмылялся, как и всегда. Просто позор. Еще и мисс Норрис наверняка в нём разочаруется. Ксавье вполне мог представить, о чем она подумала. Чарльз — весь красный, растрепанный еще и чуть ли не задыхающийся, вещи валяются по всему коридору, и говорят ещё что никто никого не обижал. Потом еще и защищать, Ксавье (!), начал главного хулигана школы, который на грани отчисления. Ну что могла представить она? Какой ужас... Надо нормально будет извиниться и пообещать что такого больше не повториться.. Уж хотелось бы, чтобы не повторилось.
Ксавье чуть было даже не пропустил звонок мимо ушей, настолько погрузился в свои размышления.
Чарльз медлил. Он шел по коридору чуть ли не ползком, желая оттянуть момент очередной встречи с Леншерром. Но он все равно неизбежно настал. Он остановился перед дверью кабинета химии, когда дверь отворилась и на пороге появилась мисс Норрис.
— Вот ты где, а я уже за тобой пошла. Бегом в класс, — сказала она, отошла в сторону, пропуская Ксавье.
Полы в кабинете были исполосованы черными полосами от кроссовок, парты изрисованы ручкой, а на одной из них виднелся прожог от бычка сигареты. Да... Они тут надолго.
В кабинете уже стояло ведро с водой. Эрик стоял и подоконника и делал вид, что протирает его, хотя просто глядел в окно, на школьный двор, где было ясно и наверняка уже тепло. Ксавье намочил тряпку и стал протирать парты. Даже если Леншерр ничего не собирается делать, то вот он тут до ночи точно не собирается торчать.
Мисс Норрис сидела за учительским столом с кипой листов, наверняка очередные контрольные. Она, в общем, не особо обращала внимания на этих двоих.
Когда Ксавье дошел до последней парты только первого ряда, то та резко подскочила, так, что Чарльз аж вздрогнул.
— Надеюсь на ваше благоразумие, я вернусь через пять минут, — только и произнесла она и вынеслась из кабинета как ураган. Чарльз даже ни о чем подумать не успел.
Пожав плечами, Ксавье продолжил тереть парту тряпкой, старательно не обращая внимания на Эрика. Тот наверняка сейчас уйдет.
— Снял всё-таки, — как будто разочаровано протянул он.
— А? — Ксавье даже не понял сначала к кому тот обращается и кто что снял. А.. браслеты с часами. Чарльз поднял голову и увидел Эрика с поднятой рукой. Хотел опять прижать? Ха, слишком очевидно.
Но не успел Чарльз обрадоватсья, как все же попался в ловушку. Он на полном серьезе взял металлическую указку учителя и обвел ее вокруг запястий Чарльза, потом заставил упасть на пол и притянул еще и к батарее. Больно копчик.. Еще и запястья перетянуты. Да что он вообще творит, этот Леншерр? Придурок..
— И с чего ты взялся защищать меня? В героя решил поиграть? М? — завалил Эрик вопросами, медленно приближаясь. Чарльз вжался в стену и ничего не ответил, — Какого хера ты вообще что-то говоришь, если не умеешь разговаривать? Молчишь? А чего тогда не молчал? Сдал бы, да все, делов то, — он произнес это с нахальной усмешкой. Своей гребанной. Нахальной. Усмешкой, — Или слабо? Говорил же, что сдашь, так чего же?
— Чего ты от меня хочешь? — ответил Ксавье, глядя на уже вплотную подошедшего Эрика, который возвышался над ним. Тот и так был выше ростом, а теперь Чарльз вообще на полу сидит.
— Я? Да, вообще-то, ничего. Могу тебя здесь оставить так и никто из учителей тебя не распутает. Могу вдарить хорошенько мм... за то, что бесишь. Но мне хочется не этого. Ты не уйдешь, пока не ответишь, почему ты начал оправдываться?
— Не начинал я оправдываться! — крикнул Ксавье, чувствуя зараждающийся страх и переживания.
— Ложь. Ты защищал меня. Ты что, педик? — последний вопрос поставил Ксавье в ступор.
— Нет.
— Помимо того, что стремный ботан, так еще и педик. Интересно, — протянул Эрик, присаживаясь перед ним на корточки.
— Не педик я! — крикнул Ксавье.
— Тогда почему?
— Ничего я не делал! — продолжал твердить свое Чарльз, чувствуя, как воздух вокруг раскаляется, а внутри начинает все сжиматься.
— Почему, — по слогам протянул Леншерр, — Отвечай.
— Нет.
Отвечай. Нет, не хочу. Нет, нет, нет, отстань. Дай мне ответ. Отпусти. Мир превращается в какофонию звуков из собственного и чужого голоса, казалось, что Ксавье просто зажмурился и чуть ли не заплакал от непонятного страха и напряжения. Звуки стали утихать, но появился звон в ушах. Все смешалось в одно целое. Он вообще отвечал? Эрик что-то говорил? Они до сих пор вдвоем?
— Отпусти! — услышал Чарльз собственный голос.
Потом он словно вынырнул из-под толщи воды и смог нормально вздохнуть. Мир принял четкие очертания после темного, расплывчатого пятна, звуки появились, а странное чувство отступило. Руки... они.. свободны? Твою мать.. Твою мать, твою мать, твою мать.. Чарльз поднял ошарашенный взгляд огромных глаз на Эрика и встретился не с нахальной ухмылкой, а с удивлением на чужом лице.
— Как ты...
Ксавье не ответил, откинул подальше от себя эту железку и поднялся на ноги. Те были ватными, но сейчас плевать. Гребанные приступы. Ну как, как контролировать свои способности, когда на тебя наваливается так много эмоций? Он не контролировал себя. Не контролировал свой разум. Он просто взял и проник к Эрику Леншерру в голову и приказал отпустить себя. Конечно, тот послушался. Твою мать! Чарльз пнул ближайший стул и тот улетел на пол. Где его сумка? Надо побыстрее отсюда свалить. Сердце опять начинает бешено биться. Что сделает Эрик? Расскажет другим? Отцу? Но одно Чарльз знал точно — ему станет намного хуже.
Вот сумка.. Ксавье хватает ее и хочет вылететь из кабинета, когда его хватают за ворот свитера со спины и прижимают в стену.
— Что это было, — Эрик даже не спрашивает. Он требует.
Ксавье молчит. Просто прижимает к груди сумку обеими руками, вжимается в стену и молчит.
— Ты хоть на один вопрос можешь ответить? — уже рычит Эрик. Как же его легко вывести из себя.
Чарльз ничего не хочет. Он хочет уйти отсюда как можно скорее. И уже без разницы кто и что о нем подумает. Самое худшее, что могло быть, уже случилось.
— Отпусти, — шепотом просит Чарльз.
— С хера ли? — Леншерр приподнимает одну бровь и еще сильнее сжимает его в стену.
— Отпусти, — уже жестче говорит Ксавье, нахмурив брови.
— Ты ща получишь, — предупреждает его он.
Но Ксавье не ждет. Отпускает сумку и впервые первым бьет кого-то. Кулак врезается прямо в нос Леншерра. Он успеет еще понять, что натворил, а сейчас просто бьет еще раз и садиться сверху на него. Костяшки пальцев уже после двух ударов начинают саднить, а в скулу прилетает чужой кулак, который сбивает его на пол. Эрик садится сверху и бьет еще три раза. Губа треснула, скула, кажется, вообще онемела от количества ударов. Но Ксавье не сдается, всё-таки ему удается отпихнуть Эрика от себя и ударить еще пару раз, перед тем как дверь отвалилась.
Перед мисс Норрис предстала довольно интересная картина — оба наказанных ученика на полу, Ксавье, с занесенным кулаком, Эрик, держится за оторванный кусок рубашки Чарльза, и оба разукразукрашенные по полной мере, сзади них валяется сумка с раскиданными учебниками, изогнутая указка и разлитое ведро с водой.
— К директору, — ее голос дрожит и едва не срывается на фалцьет, — Оба.
Ксавье встал, поправил свою одежду, схватил сумку и пошёл вперед уверенным шагом. Неважно куда, главное подальше от Эрика. Потому что он не выдерживает. Либо он сейчас грохнется в обморок от головной боли, либо от того, что сердце бьётся как бешеное. Ни того, ни другого не хотелось. Чарльз шел по коридору, за ним мисс Норрис, а за ней плелся Леншерр. Леншерр.. чертов Леншерр...
Ксавье остановился у двери. Но войти в кабинет первым не осмелился. Подождал когда подтянутся замдиректора с Эриком и пропустил их вперед.
— Что случилось? — услышал он голос директора, — Эрик, даже не сомневался, — голос его звучал достаточно холодно и строго.
— Мистер Фоннер, это не все, — произнес голос мисс Норрис. Чарльз зашел в кабинет.
— Ого... Чарльз, не ожидал от вас такого? И.. что же случилось? — он вопросительно глядел то на одного ученика, то на другого.
— Драка, — ответила за них замдиректора.
— Эрик, зачем ты избил Чарльза?
— Избил? Он первым на меня набросился, — прорычал Леншерр, — Идиот, — он прошептал это себе под нос, но Ксавье услышал.
— Неважно кто на кого первым напал. Сам факт того, что драка была уже не освобождает вас от ответственности, — говорила мисс Норрис.
— Так.., — директор устало потер переносицу, приподняв очки, — Чарльз, можешь идти. На первый раз просто предупреждение, но, пожалуйста, не удивляй нас так больше, хорошо? — Ксавье кивнул. Голос мистера Фоннера был мягким и совсем не таким, как минуту назад, — А ты, Эрик... Я уже даже не знаю, что с тобой делать...
— Понять и простить? — он саркастично приподнял бровь, хотя видно, что внутри того все кипело от злости.
— Приведи родителей вечером. Я с ними поговорю о твоем поведении. Ведь нет же смысла отстранять тебя от занятий, это не поможет...И сейчас останься, я хочу с тобой поговорить.
Эрик вздохнул и плюхнулся в кресло перед учительским столом, нагло закинув ногу на ногу. Чарльз не хотел видеть продолжение всего этого дурдома, поэтому просто вышел из кабинета, захлопнул дверь и, наконец, пошел к себе домой. Слава богу этот день закончился..
***
Все стало намного хуже. Издёвки стали жестче, а Леншерр озлобленнее. Ксавье то и дело приходилось собирать свои вещи по всему школьному коридору, доставать сумку из мусорки, искать ветровку по школьному двору и обрабатывать все больше и больше ран. Он больше не осмеливался грубить, а уж тем более бить Эрика. Чарльз стал бояться его еще сильнее. На удивление, на следующий день школа не загудела о том, что Ксавье — мутант. Значит Эрик не рассказал? Плевать. Может забыл. А может не понял. В любом случае такому исходу событий Чарльз был рад.
Щека болит от очередного удара. Упасть ему не даёт рука Эрика, которой он прижал его к стене здания школы поперек груди. Леншерр наклонился вперед, практически касаясь губами его уха. Сердце билось как бешеное. Опять.
— Слышь, Чарли, — прорычал он. Ксавье удивился. Он думал тот снова выкрекнет очередное оскорбление, чтобы его дружки позади дружно заржали, — Я знаю, что ты можешь. Залезь ко мне в голову, прочувствуй всю эту ненависть, — Чарльз молчал и ничего не делал, страшно, — Хочешь еще получить? — кулак угрожающе поднялся на уровень его живота.
Чарльзу хватило этого. Он поднял дрожащую руку и прижал два пальца к виску, зажмурившись. Ксавье почувствовал удущающую злость, ярость и ненависть, которая обволакивала все тело.
— Запомни. Каждый твой школьный день будет наполнен этой ненавистью. Каждый. Твой. Чёртов. День.
Эрик неожиданно отступил. Как только тот убрал руку, то Чарльз грохнулся вперед из-за того, что ноги его совсем не держали. Ксавье так и стоял на коленях, глядя в след уходящему Леншерру.
В последнее время его и так разрывает от эмоций. Он с самого начала знал, что все будет именно так. Но ничего не мог поделать со своими гребанными чувствами. Он ненавидел Эрика. И желал видеть его. Хотел быть как можно дальше и как можно ближе одновременно. Хотел чтобы тот отстал и больше никогда не подходил. Проклинал издевки. Но одновременно ему нравилось хоть так, но чувствовать руки Леншерра. Хорошо, что тот об этом не знал. А может и плохо. Может быть тот отстал, а может и стал издеваться еще больше. И что из этого будет лучше — Чарльз не знал.
***
До начала летних каникул оставался всего месяц. Еще месяц терпеть издевки Леншерра, который выпускается в этом году. Вздохнет ли он свободно или будет убиваться, не встречая в коридоре насмешливых глаз?
Уже неделю Леншерр не трогал его. Это рекорд. Особенно за последнее время, когда от Эрика не было ни минуты продыха на переменах.
Ксавье думал об этом, сидя на стадионе. У них физра. Сейчас она проходит на улице, потому что уже не то что тепло, а даже безумно жарко.
Это был последний урок и Ксавье очень жалел, что не ушел с него. Их осталось пять человек всего. И то остальные четверо остались из-за того, что у них были допы по театральному исскуству после физкультуры.
Преподаватель куда-то ушел. Просто оставил их одних и свалил. Чарльз читал небольшую статью в газете от известных биологов-учёных. Хоть что-то узнать о мутациях. Ксавье изучал это, пытался сам докопаться до истины. Почему происходят мутации? Чем вызван это процесс? Какие могут проходить мутации и почему они у всех разные? Но в этой статье практически нет ничего о мутациях. Эволюция..., скрещивание..., изменения во внешности... И ничего со словом мутация. Ксавье хотел рычать от безысходности. В газетах так резко появляется информация от биологов и химиков. Чаще рекламируют и продвигают новые изобретения в научной части газеты. Как же Чарльз хотел получить информацию мгновенно, а не собирать ее по кусочкам из разных мест — книги, газеты, учебники, энциклопедии, уроки естественных наук. Из-за огромной тяги и желания все это разузнать, Ксавье и выбрал направление естественных наук в школе.
Когда Чарльз кладёт газету обратно в сумку, то его кто-то с силой хватает за плечо и поднимает на ноги. Сумка остается лежать на скамейке стадиона. Ксавье ойкает от неожиданности и удивляется.
— Подставить меня решил? — звучит знакомый голос.
— Чего? — удивленно спрашивает Чарльз, все еще пытаясь уловить кто и что от него хочет.
— Не претворяйся идиотом! — кричит этот кто-то. Ну конечно, Леншерр. Его глаза пылали яростью.
— Да что произошло? — удивляется Чарльз. Нет, тому кончено не нужна причина, чтобы поиздеваться над Ксавье, но с такой злостью он на него никогда не смотрел. И тем более не кричал. Постоянно ухмылялся и шутил. Хватка на плече усиливается так, что Чарльз боится не сломает ли он ему руку?
— Будешь дальше делать вид, что такой невинный и хороший? — появилась привычная ухмылка, но она была какой-то злой. Да что он уже сделал? Эрик не ждал больше ответа, потащил за собой по ступенькам стадиона вниз. Ксавье не сопротивлялся — боялся, что если будет упираться, то его руку точно вывернут или сломают.
Он затащил его за школу и пихнул в сторону стены.
— Не признаешься? — прорычал он, со злостью сжимая кулаки, — Так и будешь строить из себя дебила?
— Ты можешь нормально объяснить? Я вроде не читаю мысли.., — а.. нет.. читает, но не суть важна! Чего этот Эрик на него что-то вешает ничего не объяснив?
— Объяснить? Хорошо, я могу тебе объяснить, — он угрожающе подошел в плотную. Секунда и Чарльз сжался напополам из-за того, что в живот прилетел кулак. Леншерр никогда не бил его так больно, как сейчас, — Теперь понятнее? М? — Ксавье только пытался отдышаться, держась за живот и так и не разогнувшись, потому что Эрик сжал его за шкирку ладонью и не давал встать ровно, — Отвечай, тварь.
— Да что я сделал? — кричит Чарльз. Кулак опять врезает в живот с еще большей силой.
— Хочешь строить из себя идиота — пожалуйста. Я только рад ударить тебя еще сильнее, — и в подтверждении своих слов ударил его в грудь. Воздух весь мгновенно вышел из лёгких и вдыхать стало больно и тяжело.
— Я не понимаю про что ты, — хрипит Ксавье, пытаясь вырваться из хватки Эрика.
— Задолбало твое нытье и попытки строить из себя невинного, — Леншерр толкнул его в стену, отчего Чарльз больно ударился затылком о кирпичи. Перед глазами заплясали звёздочки.
Не успел он опомнится, как в нос прилетел тяжелый удар. Кажется там что-то хрустнуло.. Он сразу отдался пульсирующей болью, заставляя Ксавье морщится и скулить. Кровь сразу хлынуло оттуда потоком, запачкав белоснежную рубашку красными разводами. Теперь он вдыхал только через рот, потому что воздух не поступал сквозь потоки крови.
Еще удар в скулу. Еще удар. Еще. Еще. Ксавье уже не скрывал своих эмоций и готов был молить Леншерра о прощении, чтобы он не сделал.
— Эрик, Эрик пожалуйста, хватит.., — хрипел он, в очередной раз получив удар в грудь. Но тот его не слушал.
Получив ещё с десяток ударов, Леншерр от него отошёл, тяжело дыша. Чарльз сполз по стене на землю, стараясь вообще не вдыхать лишний раз из-за боли во всем теле. Такое чувство, что еще хотя бы одно движение и он тупо отключится. Все тело ломило. А Эрик просто стоял напротив и со злобой и омерзением смотрел сверху вниз, на корчившегося от боли Чарльза.
Ксавье не управлял собой. Он не знал что и зачем делает. Просто делал, потому что считал в этот момент это правильным. Он приложил два пальца к виску, сконцентрировался на своем разуме и разуме Леншерра и вылил на него все то, что чувствовал за эти годы. Нет, он не заставил его чувствовать боль, которую он ему причинил. Он передал всю ту любовь, глупую и бессмысленную любовь, которая не имела шанса ни на какое будущее. О которой нельзя было даже думать. Которая убила бы его окончательно. Любовь, все время переполнявшая Чарльза от макушки для пальцев ног. Заставляющая сердце бешено биться не от страха, а от любого прикосновения Эрика. Любовь, проявившаяся рядом с тем человеком, который заставляет чувствовать все ярче. С тем человеком, которого стоило ненавидеть. С тем человеком, который показал насколько противоречивыми могут быть чувства и эмоции внутри него самого.
Чарльз отправлял все это. Показывал все свои чувства и выворачивал всего себя наизнанку. Смотри, Эрик, я больше не буду скрывать, ты был прав, я просто педик, можешь делать со мной что угодно, теперь это твоя воля, я не стану сопротивляться. Чарльз не запомнил момент когда его голова начала нестерпимо болеть, а мир расплываться. Все кончится сейчас? От боли во всем теле и сердце? Тогда, когда он даже не узнал, что такое настоящая жизнь и любовь? Тогда, когда он был совсем не готов?..
***
Тишину разрезает сбитое дыхание у уха. Ксавье не может пошевелить руками и не видит кто у него за спиной. Только чувствует чье-то присутствие.
— Тебе ведь это нравится, Чарли, — хрипит голос этого кого-то. Он слегка насмешливый и севший. Ксавье задерживает дыхание, вжимаясь в горячее тело позади. Руки по-прежнему скованы за спиной так, что не пошевелить. Холодный металл облегает запястья и вызывает стат мурашек по всему телу.
Дыхание самого Чарльза тоже сбивается,, когда он чувствует на своей шее шершавые и грубые ладони. Слух наполняют только неимоверно грязные слова, заставляющие Ксавье постепенно сходить с ума от контраста. Грубые слова с нежными прикосновениями чередуются с милыми нежными словами с грубыми шлепками и сжиманиями кожи. Сейчас хотелось подчиниться одному взмаху этой руки так же, как это делал металл. Одно движение и Ксавье уже выполнил то, что Эрик хотел. Конкретно сейчас он готов был на это.
Все было таким сладким и сводящим с ума, что ноги то и дело подгибались, а с губ срывался протяжный вой и стоны, чередующиеся с шумными выдохами.
***
Чарльз медленно поднимает веки, которые будто налили свинцом. Он садится на кровати и по привычке свешивает ноги вниз, надеясь встретить теплый и приятный ворс ковра, но вместо этого ноги сталкиваются с холодным ламинатом. А взгляд Ксавье сталкивается с внушительным стояком. Твою мать...
Так.. а где он вообще? Память постепенно возвращалась к нему. Физкультура, Эрик, удары, его телепатия, а потом... Потому он просто вырубился. Голова все еще слегка побаливает, как бы отголосками напоминая о его необдуманном и идиотском поступке. Это конечно все хорошо, что он это вспомнил, но... Где он?
Ответ не заставил себя долго ждать. Дверь распахивает и на пороге появляется.. Эрик Леншерр собственной персоной. Он что... его к себе принес?.. Чарльз краснеет, проследив за взглядом Эрика. Тот смотрел ровно между его ног. Ксавье быстро среагировал и натяну на пах одеяло, пряча лицо в руках, которыми уперся в колени. Какой позор.. Он, у Эрика дома, со стояком от сна с его же участием. Еще и после такого признания в гребанных чувствах.
— Нос не трогай, — тон Леншерра не изменился. Все такой же грубый и холодный.
— А? — мозг Чарльза еще не до конца проснулся, поэтому мысли заторможенно. Он понял лицо от рук и задел нос. Ему как будто выстрелили в голову — настолько сильной была боль. Он зашипел.
— Идиот, — вдохнул Эрик и, на удивление, сел рядом с Ксавье, отпихивая руки того от своего носа, — Да стой ты, — Чарльз рефлекторно начал закрывать лицо руками, — Хуже сделаешь ведь. Дай я помажу.
Ксавье смотрел на Леншерра не отрывной — как тот достал мазь, выдавил немного на руку и стал размазывать ее по носу, стараясь как можно легче касаться больного места. Глаза Чарльза слегка пощипывало — он что, плакал вчера?
А ведь они могли бы быть с Эриком хорошими друзьями... Чарльз откинул эту мысль пожальешьи принялся бегать зрачками по комнате, пока Леншерр продолжал свои процедуры.
У большого окна стоял стол, на котором было разбросано что угодно, кроме тетрадок и учебников. Рядом стоял старый и потертый скейт (а Ксавье и не знал, что тот катается). Баскетбольное кольцо, приклеено к двери с этой стороны, щеколда, явно поставленная не профессионально рукой. В углу комнаты валялся рюкзак Эрика и... его сумка! А на них лежал грязный баскетбольный мяч. Повсюду постеры каких-то рок-групп, на полках кассеты с песнями и диски с фильмами и сериалами, пара книжек (так, чтобы не казаться абсолютным идиотом в глазах других, подумал Чарльз) и еще множество всякой разной бесполезной мелочи — начиная от цепочек, заканчивая перекисью с ватками (видимо тот настолько часто дрался).
— Все, насмотрелся? — вырвал его из мыслей Эрик, — Тогда поверни голову. Я тебе тут кончено все обработал, но стоит еще раз осмотреть..
Ксавье только сейчас понял, что его торс обмотан бинтом, а на лице красуются пластыри, которые довольно ощутимы от непривычки. Леншерр обработал ему раны? Зачем? Зачем тот вообще его к себе притащил?
— Я тебя люблю, — вместо интересующих его вопросов выпалил Чарльз быстрее, чем успел подумать. Плевать было уже на реакцию Эрика. Он не может больше держать это в себе.
— Представь себе я понял, — саркастично отозвался Эрик.
Вот это ответ. И что Чарльзу делать с этой информацией? Это да или нет? Это означает, что над ним начнут еще сильнее издеваться? Или Эрик пропустит это мимо ушей, как и его мутацию? Тот продолжал как ни в чем не бывало осматривать лицо Чарльза. Да он просто издевается! Его насмешливое лицо выдаёт Эрика с потрохами.
— Эрик, твою мать, — взрывает Ксавье и слышит в ответ вырвавшийся всё-таки смех.
— Долго же ты держался.
Чарльз бьет его в грудь, тот отстраняется от него, но Ксавье перестает контролировать свои эмоции, тянется за Леншерром и целует его. Он удобно устроился на его коленях, сжал руками его торс, надеясь, что тот хоть немного чувствует боль — потому что заслужил. Целоваться Ксавье не умел от слова совсем. Поэтому даже не сопротивлялся, когда Эрик взял инициативу на себя. Чарльз не успел удивляться всему происходящему — он, в доме у Эрика, целуется с ним, так тот еще и отвечает на поцелуй.
Руки Леншерра с какой-то злостью сжимают бедра Чарльза, но тот не сопротивляется. Продолжает цепляться за того, как будто хотел втиснуться в него полностью. То, что Чарльз почувствовал тогда, когда залез в голову Леншерра была вовсе не ненависть. Эрик заставил его думать, что это была она. Но то был страх, злость на собственные чувства и на Чарльза, которого он хотел бы ненавидеть, но не мог. То была буря неконтролируемых эмоций, что смешивались в такое месиво, что нельзя было разобрать что к чему относится. Эмоции, уносящие их обоих в глубокую пропасть, но такие необходимые и нужные, ведь без них — любой человек просто существует.
***
В голову прилетает какая-то бумажка. Остается неделя до выпускного Эрика. В школе практически ничего не изменилось, но теперь у Чарльза было место, где он может чувствовать себя хорошо. Пусть в пределах школы Леншерр не поменял своего отношения к Ксавье.
Чарльз оборачивается по сторонам, в коридоре полно народу, но его он видит сразу. Ну конечно, Эрик Леншерр, кто ещё мог кинуть в него бумажку.
«И что это?» — посылает Чарльз в голову к Эрику. Он установил между ними телепатический канал, чтобы даже во время школы можно было общаться. Но Ксавье пока не разобрался как сделать так, чтобы начинать разговор мог не только он. И вообще возможно ли это?
«Открой и увидишь» — звучит голос в голове. Такой же насмешливый и весёлый. Совсем как ребенок, думает Ксавье, — «Я вообще-то все слышу» — да, в этом телепатическом канале есть и минусы, теперь нельзя обзывать Эрика даже в своей голове.
Чарльз разворачивает бумажку и на ней неровным почерком написано: «В 7 вечера приходи ко мне». Губы невольно растягиваются в улыбку. Конечно он придёт. Куда же он денется от этого назойливого Эрика Леншерра?