Work Text:
Эрика разбудил непонятный грохот и вроде бы какие-то вопли, хотя в последнем он уверен не был.
«Томми что, напился?» — мелькнула в сонной голове совершенно дурацкая мысль. Потому что в этой поездке (как, впрочем, и весь сезон после победы в «Кубке Стэнли») менеджмент расщедрился на отдельные номера, а значит, даже если Томми и напился — что вообще-то перед завтрашним матчем было немыслимо, — то выламывал бы соседнюю дверь.
Эрик глухо чертыхнулся, резко сел на постели и включил лампу, как назло, уже настроенную на минимальную мощность. Этого хватило, чтобы увидеть наполовину открытую дверь — вероятно, створка отскочила от стены, — и яркую полосу света из коридора. Большая часть номера утопала в густом полумраке, в котором по-прежнему что-то громыхало, хотя уже значительно тише.
— Эрик? — в дверном проеме показалась голова Томми, немного всклокоченного, отнюдь не заспанного и — разумеется — совершенно трезвого.
— Закрой гребаную дверь! — заорала темнота голосом Картера.
Так, понятно. Разумеется, тот, словно недоделанный ниндзя, вырядился во все черное, — видимо, для создания атмосферы. Картер уже рассказывал, и даже не раз, о своих планах «разыграть» Скотта — какой-то дурацкий, совершенно мальчишеский прикол в духе детского спортивного лагеря; подробности Эрик не помнил, точнее, не запоминал. Очевидно, что-то пошло не так, и все же, неужели Скотт настолько не оценил юмор?
— Что, шалость не удалась? — хмыкнул из-за двери Томми, очевидно, вспомнивший о том же.
— Блядь, Андерссон! — Картер вопил так, будто за ним гнался по меньше мере Фредди Крюггер. — Закрой нахуй дверь!
Естественно, такой звуковой сигнал не мог пройти незамеченным, и, прежде чем Томми успел послушаться, проем загородил Скотт Хантер собственной почти двухметровой персоной. Полуголый (на нем были только явно наспех натянутые спортивные штаны), взмокший (словно бежал насквозь два-три коридора, хотя его номер был рядом) — и злой, как сотня фредди крюггеров. И парочка джеков-потрошителей.
— Картер, твою мать! — закричал он еще громче незадачливого шутника, обводя номер несколько безумными — даже при таком освещении заметно — глазами.
Картер, видимо, не сообразил, что в темноте да после яркого коридора его просто не видно, и выпалил на ультразвуке:
— Скотти, прости! Ну прости, правда!
Тот практически с рычанием рванулся на голос, но Томми повис у него на плечах. Дохлый номер: начни Скотт вырываться всерьез, шансов его удержать у Томми не было. К счастью, изрядная доля его энергии пока уходила на экспрессивное высказывание своего мнения по поводу того, что у них там случилось, причем в таких выражениях, четверть которых Эрик, даром что много лет играл в хоккей, раньше не слышал.
— Слушай, я стучал! — беспорядочно оправдывался Картер, кажется, в процессе благоразумно передвигаясь куда-то в дальний угол. — Ты же не ответил! Я думал, тебя нет!
— Конечно, я не ответил, ублюдок! И откуда у тебя, нахуй, ключ от моего гребаного номера?!
Очевидно, прооравшись, Скотт успокоился достаточно, чтобы перейти от монолога к диалогу. Это радовало, но все равно шоу слишком затягивалось. Еще несколько секунд, и на него сбежится вся команда. И хорошо если только она. «“Адмиралы” устраивают пьяный дебош накануне матча» — живо представил себе Эрик заголовок в завтрашних газетах. Не исключено, что Томми подумал о том же. По крайней мере, он явно решил, что пора бы разрядить обстановку:
— Что-то ты разбушевался, кэп. Можно подумать, Картер застал тебя за дрочкой.
В углу опять раздался грохот — господи, да сколько вообще мебели в этом номере?! А вот Скотт резко заткнулся и замер. Странно: откровенные разговоры его по-прежнему смущали, но не до такой же степени. Разве что…
— Поня-а-атно, — протянул Эрик, отчаянно стараясь держать голос ровным, а правую руку — подальше от лица. И скомандовал: — Томми, отпусти его. Пусть убьет Картера нахрен. Сам напросился.
Как Эрик и рассчитывал, от такого предложения Скотт успокоился окончательно. Глубоко вдохнул, повел плечами, без малейшего усилия высвобождаясь из захвата, сделал один гигантский шаг вперед (Томми на всякий случай втянулся в номер следом за ним) и своим обычным «капитанским» голосом потребовал:
— Ключ!
Картер опасливо выбрался из угла, на ходу лихорадочно роясь в карманах. На пол с мягкими стуками посыпалась какая-то ерунда из магазина приколов, типа резиновой змеи, которая «на ощупь как живая», и еще чего-нибудь в том же роде. Хорошо хоть этот юморист не обзавелся настоящими змеями, лягушками или пауками — сколько Эрик помнил, в спортивных лагерях мальчишки подкидывали друг другу в кровати именно их. Однако, интересно, где Картер взял второй ключ от номера Скотта? Стащил у администратора? Или купил? Впрочем, неважно: дурацкие розыгрыши были для хоккея настолько типичны, что уже никого не интересовали.
Скотт, между тем, изъял у Картера незаконно приобретенное имущество и умчался почти с той же скоростью, что и появился, напоследок громко хлопнув многострадальной дверью. Томми проводил его задумчивым взглядом и бесцеремонно плюхнулся на чужую кровать:
— Вот так всегда: форварды лажают, а расхлебывать вратарям. Что еще нового? — философски изрек он. И без паузы поинтересовался: — Так что все-таки произошло?
— По-моему, очевидно, что ты угадал, — несколько удивленно ответил Эрик.
Картер, у которого хватило совести начать ставить на место им же снесенные кресла, одновременно с ним пояснил:
— Скотти говорил с Кипом. — А, услышав замечание, невпопад добавил: — Да, угадал.
— Не понял? — переспросил Томми. — Так Хантер разговаривал или?.. — Он сделал какое-то движение рукой, но вдруг замер: — Постой, ты хочешь сказать, что застал его за сексом по телефону?! — И, даже не дождавшись кивка, согнулся пополам от хохота.
Картер фыркнул, все еще несколько затравленно, и рухнул в поднятое кресло. Убираться восвояси он не торопился.
— Эй, кретины, какого хрена вы тут устроились как у себя дома? Я вообще-то пытаюсь выспаться перед матчем! — возмутился Эрик, хотя и сам с трудом сдерживал смех. А завтра будет ржать уже вся команда, включая тренеров, врачей и технический персонал. Особенно если Картер примется рассказывать о причинах сегодняшнего полуночного переполоха в своей обычной манере. «Мы как-то привыкли, что Скотти весь из себя такой ответственный и… гм, серьезный, никогда не делает ничего даже отдаленно непристойного. Хотя могли бы уже догадаться, что это он просто нам не разбалтывает. Бережет… авторитет капитана, а не то, о чем вы подумали, засранцы!»
— Что ж, по крайней мере, с завтрашнего дня Хантер будет навсегда избавлен от дурацких шуток, которые требуют предварительной тайной подготовки в его номере, — прокомментировал Эрик.
Томми все никак не мог успокоиться:
— Секс по телефо-о-ону, — стонал он между взрывами хохота. — Как ми-и-ило! И старомодно.
— По ФейсТайму, — уточнил Картер. И, не заметив, что Томми мгновенно прекратил смеяться, добавил: — Ай-пад с большим экраном, дистанционные наушники — все вполне современно! — Тут он, наконец, обратил внимание на внезапно воцарившуюся тишину и подался вперед: — Что?
На несколько секунд повисло молчание, особенно оглушительное на фоне предыдущего грохота. Потом Эрик осторожно начал:
— То есть ты хочешь сказать, что, фактически, застал, — многозначительная пауза, — бойфренда Скотта Хантера за… — Он запнулся, подбирая слова не столько попристойнее, сколько подоходчивее: — Скажем так, в очень интимный момент?
Картер активно захлопал глазами, будто промаргиваясь для реальной, а не фигуральной смены перспективы.
— Ну, Хантер же не ревнив, правда? — неуверенно проговорил Томми. — Я хочу сказать, красавец-миллионер; трижды, или четырежды, или сколько там «самый привлекательный мужчина Нью-Йорка» по версии «Космополитен» просто не имеет права быть ревнивым.
— Боюсь, это не так работает, приятель. — Эрик покачал головой, скрывая улыбку. — И потом, а если бы это была твоя девушка?
Тут Картер громко застонал и ткнулся лбом куда-то в спинку кресла.
— Отлично! — от души пожаловался он обивке. — Отлично. Скотти меня все-таки убьет!