Work Text:
Отчет внутренней безопасности разлетелся по другим отделам поздним вечером в четверг, как стая ворон по усеянному свежей падалью полю. Поэтому разбор полетов состоялся уже в пятницу. Аккурат перед уикендом, чтобы сотрудники успели зализать раны за выходные. Или — добежать до канадской границы. На месте Бозарда, чей пароль личной учетки для входа в систему ФБР состоял из слова «пароль» и трех нулей, Леви бы так и сделал. Он ругался на чем свет стоит, почти исчерпав свой запас бранных словечек. Отдел быстрого реагирования стоял, понурив головы и не глядя друг на друга, точно школьники, пойманные на использовании библиотечных компьютеров для входа на порнохаб. Уж лучше бы порнохаб! Гюнтер додумался отправить своей даме сердца из отдела экономических преступлений нюдсы по внутренней рабочей почте! Эльд держал личный компьютер незапароленным, а Клауд отключил антивирусник, чтобы он, цитата: «Не пищал при входе в аккаунт тик-тока». Впору было хвататься за голову. Можно даже не за свою. Спасала положение одна Нанаба, но она скорее была исключением, подтверждающим общее правило.
По возвращении домой Леви все еще кипел праведным гневом на подчиненных за глупость и раздражением на самого себя за идиотизм. Расслабился и совершенно забыл, что опасность представляют не только недостатки физической или огневой подготовки. Тот факт, что главы остальных отделов получили не меньше замечаний, никак не умалял масштаб проблемы и глубин самобичевания. Даже в самом отделе киберпреступлений, по слухам, нашлись умники, которые вели обсуждения сверхсекретных операций в группе Вацапа. Ну кто же им доктор.
Леви тяжело опустился на кровать и поморщился, когда буквально задницей почувствовал нечто твердое. Книжный корешок, конечно же! Эрвин опять прятал свой схрон вокруг кровати. Книги растекались по их квартире как мигрирующий лосось в период нереста, заполняя собой все свободное пространство. Постель не была исключением, как бы Леви ни пытался бороться за то, чтобы не натыкаться на книги хотя бы во время секса. Он заглянул под кровать и едва сдержал страдальческий стон. С прошлой чистки Эрвин накопил там небольшой книжный склад.
Вот кто прошел проверку кибербезопасности с блеском! Об этом Леви узнал от него самого, когда пришел разделить ланч и праведный гнев на подчиненных.
Ничего удивительного. Эрвин Смит не мог бы стать причиной утечки электронного документооборота. Просто потому что до сих пор предпочитал писать от руки. В двадцать первом-то веке! Дай ему волю, он бы рабочие документы еще и шифровал. Впрочем, иногда он так и делал, когда хотел поддразнить Ханджи. Их спонтанные соревнования в дешифровке посланий друг друга неизменно привлекали благодарных зрителей и собирали неплохой куш на ставках. Леви отказывался участвовать чисто из чувства противоречия. Он, взрослый, уважающий себя агент ФБР, не собирался заниматься подобным ребячеством. Другое дело — наблюдать за тем, как загораются предвкушением голубые глаза Эрвина от нового послания Ханджи.
Что же, каждый справлялся с рабочим стрессом как умел. Лишь бы без экспериментов с воспламеняющимися материалами, из-за которых на прошлой неделе пришлось эвакуировать половину здания. Впрочем, Леви не мог винить Ханджи в желании немного размять руки. Поэтому он встал и решительно шагнул к шкафу, чтобы избавиться от повседневной одежды. Его ждало лучшее средство для расслабления — уборка.
Когда-то давно, Леви искренне считал, не сможет сосуществовать под одной крышей с другим человеком. Терпеть, чтобы кто-то оставлял на столе кружки, не вытирал пыль со шкафов или — вот ужас — раскидывал вещи? Нет уж. После того, как завязались их с Эрвином отношения, он нет-нет, да ловил себя на мысли, что оставленное не на сушилке полотенце, в целом, не такая уж непреодолимая катастрофа. А потом, когда Эрвин схватил пулю в грудь, оставленные не там полотенца и невымытые кружки перестали иметь какое-либо значение. Изначально Леви перебрался к нему временно, чтобы предотвратить повторные угрозы, будь то вооруженный наемник или слишком горячий суп. Один раз Эрвин уже пострадал из-за его глупости и вспыльчивости. Все те часы, которые провел у больничной койки, вслушиваясь в мерный писк кардиомонитора, Леви клялся себе, что второго раза не допустит. Время пролетело, как один день. Теперь фамилия Аккерман значилась в адресе проживания рядом с фамилией Смит.
И он не знал, как жил до. Однако было кое-что, неизменно выводящее Леви из состояния душевного равновесия. Документы и книги, которые расползались из кабинета по всей квартире, достигая святая святых — постели, куда был запрещен вход любым печатным материалам, а также гаджетам. После одного памятного случая, когда Леви упал спиной на пешку, забанены оказались даже шахматы.
Решительно откинув одеяло, Леви оглядел контрабанду. С потертой обложки на него взирали… кажется, это называлось «самураи»? Или китайские воины? Отличить японское письмо от китайского Леви не мог. Взяв книгу в руки, он полистал ее в надежде обнаружить пояснение внутри, однако не нашел ни строчки на английском, только кучу каких-то схем. Судя по всему, они изображали шкатулки-ребусы с потайными отделениями. Очевидно, противостояние с Ханджи выходило на новый уровень. Ну или Эрвину стало мало стенного сейфа.
Вздохнув, Леви отнес книгу на стол в кабинете. Вернувшись в спальню, он вооружился тряпкой и тазиком с водой и взялся за дело. Первыми в списке шли горизонтальные поверхности и пылесборники на них, следующим настал черед устилающего пол ковролина. Персонально Леви предпочел бы паркет, но Эрвин утверждал, что у него мерзнут ноги. Поэтому ковролин победил, а в качестве компромисса в доме появился навороченный пылесос с регулирующейся длиной ручкой, пятью режимами всасывания и целым войском насадок для всех типов поверхностей. Эрвин не зря слыл самым умелым переговорщиком. Свою новую игрушку Леви ценил лишь чуть меньше, чем подаренный им же на Рождество набор ножей для метания. Не огнестрелом единым, каждый имел свои маленькие слабости.
Вспомнив о пяти «маленьких» слабостях Эрвина под кроватью, Леви тяжко вздохнул. Лишний раз наклоняться не хотелось, поэтому он просто уперся ногой в боковину кровати, чтобы сдвинуть ее и поднять книги. В колене что-то хрустнуло и заныло. Совсем не сильно, балла на три из десяти. Так что Леви бодро продолжил уборку. В первый раз, что ли?
***
Когда Эрвин, нагруженный рабочим портфелем и двумя пакетами с готовой едой, открыл дверь, его встретили темнота и тишина. Странно. Леви сегодня заканчивал раньше него на пару часов. Еще более странно, что в воздухе стоял тонкий аромат цитрусовых. Ту самую бытовую химию, с которой начинались их отношения, Эрвин покупал для Леви до сих пор, просто чтобы побаловать, как сам Леви покупал для него с той же целью сладости и цветы. Значит, в квартире состоялась внеплановая уборка, приуроченная, очевидно, к отчету о кибербезопасности.
Движимый неясными подозрениями Эрвин мягко прошелся по квартире, отмечая идеальный порядок. Оставил пакеты на кухонном острове и отправился дальше.
Леви нашелся в спальне. Он закинул руку за голову и всем своим видом изображал, что дремлет. Будто они оба не знали, что он физически не смог бы проспать звук открывающегося дверного замка. Поверить блистательной актерской игре мешал еще и пакет со льдом, пристроенный на правом колене.
— Ты уже пришел? — демонстративно зевнул он, когда Эрвин примостился на кровать рядом. — А я вот тут…
В льющемся из коридора рассеянном свете Леви кивнул на колено.
— Что случилось?
— Да глупости, — он потянулся Эрвину навстречу, чтобы поцеловать, но на середине движения скривился, когда случайно шевельнул ногой.
Тот вопросительно приподнял брови, и Леви скрестил руки на груди, явно для того, чтобы удержаться и не приняться массировать больное колено.
— Вот только не начинай.
— И в мыслях не было.
— А то я по бровям не вижу, — в тон отозвался Леви и скорчил гримасу, которая, очевидно, была призвана изобразить, что же такое делали брови Эрвина. Сохранять непроницаемое выражение лица стоило огромных усилий. Впрочем, они быстро окупились, когда Леви не выдержал ломать комедию первым, усмехнувшись:
— Я идиот. Немного ушиб колено, когда двигал кровать.
Эрвин улыбнулся следом и поцеловал его сам.
— Это я вижу.
— Что я идиот?! — деланно обиделся Леви.
Возможно, когда-то этот фокус и прошел бы, но с тех пор много воды утекло.
— Что ушиб колено. Дай-ка, посмотрю.
Когда Эрвин стал подниматься, чтобы включить свет, Леви ловко перехватил его за руку.
— Там ничего серьезного, утром буду как новенький. Лучше принеси ужин.
Вот это уже было по-настоящему нехорошо. Не то чтобы Эрвин легко относился к любым травмам, которые Леви получал на работе и вне ее. Но нарушение железного правила всегда есть за столом говорило о многом.
— А как же «никакой еды в постели»?
Пойманный с поличным, Леви наконец сдался.
— Ну да, немного болит. — Но он не был бы собой, если бы не предпринял еще одну попытку к сопротивлению. Потянув Эрвина к себе за рукав, он проговорил в самые губы: — Но ты же знаешь лучшее средство, чтобы не болело, да?
Несколько минут Эрвин позволил себе неторопливо целовать Леви, перебирая короткие волоски на его затылке кончиками пальцев, пока тот наконец не перестал напоминать напряженную пружинку.
— Конечно, знаю. Визит к врачу, — нежно проговорил Эрвин таким тоном, который приберегал для ситуаций, когда на них обоих было куда меньше одежды.
Леви выругался.
— Чтобы просидеть всю ночь в очереди неотложки?
— Страховка федерального агента покрывает чуть больше, чем простую неотложку. Собирайся, мы быстро, час пик как раз закончился…
Продемонстрировав ему средний палец, Леви все-таки сдвинулся со своего места на кровати. Но лишь для того, чтобы зашипеть от боли. Только сейчас Эрвин разглядел, что он так и не сменил одежду, в которой обычно занимался уборкой. И смутное беспокойство тотчас переросло в настоящую тревогу. Ясно истолковав его намерения, Леви выставил вперед руку:
— Нет, нет и нет! Я не настолько немощный. Эрвин, я тебе запрещаю. Фу, стоять. Кому сказал! Хочешь спину себе сорвать?
Однако уже то, что он не рисковал вырываться, пока Эрвин поднимал его на руки и нес к машине, говорило о многом. Например о том, что колено пострадало куда сильнее, чем казалось им обоим.
***
Леви неверяще смотрел на свою ногу в фиксаторе так, словно конечность принадлежала кому-то другому. В то, что он получил травму, потребовавшую срочной операции и наградившей его самыми настоящими костылями во время простой уборки, верилось с трудом. Однако проведенное в клинике время и усталый Эрвин за рулем служили самыми надежными доказательствами. Скоро к ним присоединится еще одно — ноющая боль, когда закончится действие обезболивающих, которыми его накачали для операции.
Принимать таблетки дома Леви отказался, что бы там ни говорили врачи. Только не после того, что «простое лекарство от боли» в конце концов сотворило с его матерью. Не то чтобы Леви всерьез боялся тоже стать зависимым, но пока мог принимать решения за себя, не собирался брать в рот эту дрянь. Уж лучше потерпеть. Он привычный.
— Ты же понимаешь, что несколько таблеток не сделают тебя зависимым? — без обиняков спросил Эрвин уже после того, как они оказались один на один в салоне машины. — Кроме того, когда обезболивающие требовались мне, ты сам их приносил.
— Это другое. У тебя было проникающее ранение грудной клетки! — тут же вскинулся Леви, сжимая кулаки, словно собрался защищаться.
И Эрвин, который явно имел с десяток возражений, сдал назад, согласившись на компромисс. За что Леви был ему благодарен сильнее, чем мог выразить словами. Поэтому просто положил руку на колено ладонью вверх и, когда Эрвин вложил в нее свою, переплел их пальцы.
В их здании, представляющем, очевидно, слишком большую историческую ценность для модернизации, отсутствовал лифт. Поэтому добираться до квартиры пришлось усилиями Эрвина, который наотрез отказался пускать его на костылях по лестнице сразу после операции. Как бы Леви ни настаивал, что он легко мог бы стать олимпийский чемпионом в передвижении на костылях, если бы не рабочая загруженность. Чертовы компромиссы.
Когда он наконец дополз до постели, то почувствовал себя по-настоящему выжатым.
— Болит? — опустившийся рядом Эрвин положил ладонь поверх закованного в фиксатор колена.
— Только гордость, — честно признался Леви.
— Ты же знаешь, что надо делать, чтобы не болело? — серьезно спросил Эрвин.
И прежде чем Леви успел напрячься в ожидании нового витка уговоров на таблетки, поцеловал с такой нежностью, что все напряжение мигом истаяло. Как туман поутру.
На такое обезболивающее Леви был согласен. Хотя оно точно вызывало привыкание.