Work Text:
Тесто неприятно липло к рукам, даже несмотря на то, что он уже извозил всю столешницу в муке и ладони в том числе. Густые брови сошлись на переносице. Не мог же цзюньшань дать ему неправильный рецепт? Он ведь постоянно хвастался тем, как его шицзунь любит его стряпню! Но пока это не сильно помогало.
Мобэй-цзюнь обвел недовольным взглядом устроенный им беспорядок, но все же продолжил борьбу с тестом для лапши. Если это заставит Шан Цинхуа и дальше оставаться подле него, то он просто обязан приготовить лучшую лапшу в жизни заклинателя.
Конечно, тот ничего не говорил о качестве лапши… но разве захочет он оставаться с Мобэй-цзюнем, Священным Демоном, который не может приготовить даже простую тянутую лапшу?
Неожиданно у Мобэй-цзюня вырвался смешок, а руки непроизвольно сжали раздражающее тесто. Какая ирония. Всю его жизнь доверие было непозволительной роскошью, которую он не мог и не хотел себе позволять. Любая привязанность, эмоция или доверие — опасность. Это стало его нерушимым правилом, константой. Ведь даже его собственная семья могла без раздумий всадить нож в спину и это не было бы чем-то удивительным, а скорее обыденным.
А он был ужасно наивным ребенком, который этого не понимал. Но добродушный дядя решил преподать ему урок, который он запомнил на всю жизнь. Мобэй-цзюнь одновременно и ненавидел Линьгуан-цзюня за это и был благодарен за то, что тот показал ему жестокость этого мира. Иначе… из него в лучшем случае вырос бы такой же плакса как его цзюньшан. Если бы вообще вырос, хах.
После того инцидента он самозабвенно пытался убедить себя, что так даже лучше. Проще. Ему никто не был нужен. И Мобэй-цзюнь прекрасно научился справляться со всем сам.
Меч было поднимать тяжелее, руки тряслись, а раны затягивались дольше и больнее, оставляя после себя уродливые шрамы. Но он справлялся. Или пытался убедить себя в этом.
Тесто наконец поддалось и перестало липнуть к рукам, правда ценой почти целого цзиня* муки. Мобэй-цзюнь немного раздраженно сдул, выпавшую из хвоста, прядь с лица. В голове некстати всплыло саркастичное замечание Ша Хуалин, которая, очевидно, подслушала их с цзюньшаном разговор, о том, что ей стоит подобрать какой-нибудь передник для столь ответственной хозяюшки. Демонесса не получила за свой длинный язык только лишь потому, что обладала такими же длинными ногами и ретировалась быстрее, чем он сумел среагировать.
Возможно, проблема была в том, что он слишком задумался о том станет ли лицо Шан Цинхуа таким же глупым и довольным, как бывает, когда он дает ему болтать без умолку или когда пишет что-то на неизвестном Мобэй-цзюню языке, но все равно яростно прячет эти записи…
Шан Цинхуа, этот заклинатель не обладающий какими-то уникальными способности по сравнению с его боевыми братьями и сестрами, действительно оказывает на него влияние, и он почему-то позволяет ему это.
Мобэй-цзюнь сам не заметил, как привык к присутствию человека следовавшего за ним незаметной тенью. Как передал ему в руки почти все внутренние дела Северных Пустошей. Правда понял он это только тогда, когда в один день в его расписании не обнаружилось ни одного действительно значимого дела. И только тогда, он в полном размере осознал как много умудрялся делать Шан Цинхуа и это, учитывая, что тот работает на два фронта…
Это осознание, помниться, вызвало у него неоднозначные эмоции. Гордость за то, что нашел такого толкового подчиненного и страх. Что он передал в руки какого-то человека практически все, что имел и чего добился.
Этот страх накрыл его с головой. До выступивших, на сжатых кулаках, вен и стиснутых до неприятного скрежета зубов. В те недели во дворце было особенно холодно.
Именно из-за этого часть из освободившегося времени он тратил на слежку за работающим Шан Цинхуа. Тот сначала пугался, в общем то как и всегда, из-за чего начинал что-то бессвязно бормотать и активно жестикулировать. Но против упрямого Короля не попрешь и пришлось подчиниться. Хотя Мобэй-цзюнь готов был поклясться, что слышал тихие проклятий в свой адрес, потому что заклинатель ошибся в расчетах из-за того, что отвлекся. Но это вызывало лишь усмешку.
Похожая ухмылка расцвела на лице Мобэй-цзюня от этих воспоминаний, пока он формировал длинные жгуты из теста, что вскоре должны были стать полноценной лапшой.
Он и до сих пор любил так делать, точнее до того как его дядя решил напомнить о себе… Демон мотнул головой, отгоняя от себя неприятные мысли. Сейчас думать об этой твари хотелось меньше всего.
Он любил следить за поглощенным работой Шан Цинхуа ещё и от того, что это был прекрасный способ на немного отвлечься от тяжелых дум. Заклинатель был очень активен… если это можно так назвать.
Когда он уже привык к присутствию демона рядом и даже стал забывать о его присутствии (Шан Цинхуа забавно вздрагивал, а иногда ругался себе под нос, когда Мобэй-цзюнь неожиданно напоминал о своём присутствием). И с каждым разом он замечал все больше и больше деталей в поведении Шан Цинхуа. То как он хмурит брови и кривит губы, когда что-то не сходиться, как мечется, когда забывает где важная бумага, которую он только, что отложил, а потом обнаруживает её у себя под носом. Или как он зажимает кисточку в зубах, чтобы по новой завязать порядком растрепанный пучок.
Особенно Мобэй-цзюнь любил, когда Шан Цинхуа что-то бормотал себе под нос. Чаще всего это касалось только каких-то рабочих вопросов, но иногда удавалось выцепить из этого бубнежа что-то интересное. Хотя он и не всегда понимал некоторые слова и фразы произнесенные заклинателем; из-за чего предложения звучали бессмысленно. Но он не спешил узнавать, что именно Шан Цинхуа имел в виду.
Шан Цинхуа в общем то всегда был достаточно скрытным не смотря на свою внешнюю простоту и глупость. Он каким-то образом всегда все знал наперед и знал слишком много того, чего не должен был. Но знания Шан Цинхуа слишком часто спасали их, чтобы Мобэй-цзюнь пытался что-то с этим сделать. Наверное, Шан Цинхуа первый из его подчиненных, который не отправился на пытки за одно лишь подозрение в сокрытии информации или ещё в чем-то подобном. Мобэй-цзюнь особенно не трудился над придумыванием причин в подобных делах…
Получившиеся жгуты из теста Мобэй-цзюнь начал уверенно (насколько это возможно для того, кто делает это впервые) растягивать их и прокручивать в руках, чтобы добиться нужной толщины. Демон сосредоточенно следил, чтобы «лапша» в его руках не была слишком тонкой или слишком толстой, периодически поглядывая на бумажку с рецептом. Он уже начинал сомневаться в правильности этой затеи.
Но он уже пообещал. Отступать было поздно. Шан Цинхуа буквально спас его жизнь, а он не может справиться даже с готовкой. Смех да и только.
А почему Шан Цинхуа его спас?
Почему продолжает оставаться рядом?
Из страха? Тогда ему бы стоило переметнуться на сторону Линьгуна-цзюня, но Шан Цинхуа этого не сделал.
А Мобэй-цзюнь ведь ужасно с ним обращался.
Как оказалось.
Кто же знал, что у людей побои не является знаком внимания? Все у них как то странно…(хотя Мобэй-цзюнь сомневался в правдивости слов Ло Бинхэ, он ведь не раз видел, как шицзунь колотил веером его цзюньшана, а тот и рад. Что же это если не проявление симпатии?)
Но Шан Цинхуа и это ему был готов простить за… миску лапши? Возможно, ему стоило усомниться в умственных способностях Шан Цинхуа.
— Чёрт возьми…
Мобэй-цзюнь недовольно уставился на разорвавшееся тесто в своих руках. Должно быть он слишком отвлекся. Но лапша по какой-то причине все ещё продолжала рваться в его руках.
Он раздраженно выдохнул. Ладно, вид лапши не должен быть столь важен, главе ведь вкус. Именно с такими мыслям демон наконец закинул лапшу в кипящую воду.
Через пару минут Мобэй-цзюнь решил попробовать лапшу на готовность и подцепив палочками попробовал, предварительно чуть остудив. Прожевав он скривился, ещё явно не готово. Да и ещё почему-то совершенно не солено! Хотя он точно помнил, что добавлял соль. Взвесив все за и против он все же решил немного подсолить и добавил щепотку соли. А потом ещё одну. И ещё немного. Чтобы уж наверняка.
Неспешно помешивая лапшу чуткий слух Мобэй-цзюня уловил знакомые шаги.
И правда меньше чем через минуту в комнату зашел Шан Цинхуа с неизменной кучей свитков в руках, хотя вообще-то он назначил ему несколько дней выходных, чтобы он подлатал раны. Но когда это Шан Цинхуа сидел на месте?
— О. Мой Король? Не ожидал вас здесь увидеть, — неловко улыбнулся Шан Цинхуа сложив свою ношу на ближайшую незанятую поверхность.
Мобэй-цзюнь повернулся, чтобы приветсвенно кивнуть заклинателю и одновременно с этим Шан Цинхуа вновь заговорил:
— А что вы тут…? — блуждающий взгляд Шан Цинхуа наткнулся на ещё не до конца убранные попытки его Короля в готовку, а потом на бурлящий котелок содержимое, которого было весьма очевидно.
Мобэй-цзюнь с незаметной ухмылкой наблюдал за чужим ступором. Казалось рядом с ним просто прекратилась жизнь. Неужто Шан Цинхуа настолько в нем сомневался, что даже не надеялся на то, что демон в самом деле приготовит ему тянутую лапшу?
— Готовлю, — запоздало ответил Мобэй-цзюнь, — уже почти готово. Сможешь попробовать.
Шан Цинхуа кивнул словно болванчик и, чуть не упав в процессе, сел на ближайший стул. Мобэй-цзюнь вскинул бровь, это настолько удивительное зрелище? Впрочем его сейчас больше волновало как бы выражение удивления не превратилось в разочарование. Он ведь ещё не успел снять пробу с получившегося блюда…
Поэтому, когда он подал все ещё удивленно молчащему Шан Цинхуа палочки и тарелку с лапшой его рука чуть дрогнула и посуда неприятно звякнула о стол, от чего оба дернулись.
Но Шан Цинхуа быстро отмер и схватившись за палочки, практически набросился на еду. Но не успел он все прожевать, как он зашелся в приступе кашля, а в уголках глаз выступили слезы.
Мобэй-цзюнь быстро налил ему воды и заклинатель что-то благодарно ему промычал прикладываясь к стакану. Сам же Мобэй-цзюнь нахмурился, все настолько плохо? Он взял в руки палочки, чтобы самому попробовать свой кулинарный «шедевр», но неожиданно тарелку буквально выдернули у него из под носа, оставляя в его руке лишь столовые приборы.
Он поднял глаза и увидел как Шан Цинуха прижимает к груди тарелку и испуганно смотрит в ответ. Мобэй-цзюнь в замешательстве наклонил голову.
— Не нужно, мой Король.
— Судя по твоей реакции очень даже нужно, — Мобэй-цзюнь потянулся палочками к тарелке в чужих руках, но Шан Цинхуа поднял тарелку над головой, так чтобы он не смог достать. Мобэй-цзюнь смерил его раздраженным взглядом, но тот даже не вздрогнул. И куда девается вся его пугливость когда не надо?
— Вы приготовили её мне, значит и есть её должен я! — неожиданно обиженно воскликнул Шан Цинхуа.
— Но мне же нужно попробовать, чем я тебя кормлю.
— Вовсе необязательно. Достаточно того, что мне понравилось, — Шан Цинхуа попытался отобрать у него палочки, чтобы продолжить трапезу, но ничего не вышло.
— Я заметил, аж слезы льются, — фыркнул Мобэй-цзюнь быстро оказываясь рядом с заклинателем и отбирая у него из рук злосчастную тарелку.
— Мой Король! — вскрикнул Шан Цинхуа попытавшись подняться, но прохладная рука на плече пригвоздила его обратно и он издал страдальческий вздох.
Наконец Мобэй смог попробовать своё творение и это… оказалось ещё ужаснее чем он представлял. Жесткая и пересоленная лапша с привкусом муки — явно не то, что должно было получиться. Но что он сделал не так? Мобэй-цзюнь ведь четко следовал рецепту… Ещё и Шан Цинхуа это попробовал. Его гордость была растоптана.
— Тебе так нравиться себя травить?
— Какая разница, — Шан Цинхуа несколько раз подергал его за одежду намекая, чтобы Мобэй-цзюнь вернул ему тарелку, — не каждый день мой Король для меня готовит, так что я намерен съесть это.
— Дурак, — все что сказал Мобэй-цзюнь перед тем как отправить свои старания в мусор вместе с тарелкой. На лице Шан Цинхуа появилось скорбное выражение.
— Я приготовлю тебе ещё, — пообещал он, — она будет более съедобной.
Глаза Шан Цинхуа вновь загорелись и он не заметив признаком агрессии от Мобэй-цзюня начал болтать что-то про то, что это было на самом деле не так плохо и ему понравилось, но лучше в следующий раз добавлять поменьше соли.
Мобэй-цзюню почему-то подумало, что его константа не так уж неизменна. Пусть вопросы так и остаются без ответа, а Шан Цин Хуа остается столь же непостижимым. И пусть все будет странно и непонятно ему. Ему хотелось готовить эту чертову лапшу сколько угодно и в любых количествах, даже если она будет получатся такой же отвратной. Видеть этот блеск и глупую улыбку Шан Цинхуа — уже было достаточно.