Chapter Text
Побережье Восточного моря часто терзали бури. Зимой тучи клубились по темному и грозному небу, словно свирепый океан в небесах, а ветер с водных просторов выл на пляже. Когда он, шелестя среди камней, стихал, начинал падать снег и ложился легким смертельным слоем на песок, ракушки и скрюченные, бесплодные деревья.
На одном из пляжей, в бухте, лишь слегка защищенной от ветра и снега, и менее чем в десяти милях от устья реки, где воды разделялись и, петляя, текли к морю, стояла хижина. Она была сложена из выброшенных на берег бревен, выбеленных до костяной белизны, и в ней жил рыбак. Каждое утро он выходил, чтобы забросить сети и побродить по пляжу в поисках выброшенных морем моллюсков и пучков водорослей.
Его звали Сюэ.
Было утро, спустя два дня после Праздника Зимнего Солнцестояния. Сюэ отметил его, обменяв два ляна ламинарий на кувшин довольно унылого вина в соседней деревне и выпив половину в одиночестве, пока северный ветер выл за пределами бухты. Он решил, что это было достаточно легкомысленно для него, и после этого отправился на илистые отмели к югу от своей хижины, формально - чтобы собрать ракушки, оставленные штормом, но на самом деле - полюбоваться восходом солнца над водой.
Это был прекрасный день. Небо было высоким, чистым и голубым, что редко случалось зимой, а ужасный северный ветер превратился в ласковый бриз, который трепал волосы Сюэ и рисовал рябь на воде. Сюэ напевал себе под нос простую мелодию, услышанную в деревне, и ни о чем конкретном не думал.
Он присел, чтобы отцепить моллюска от куска плавника, когда его взгляд зацепился за что-то развевающееся, и он медленно поднялся и обернулся посмотреть, устало понимая, что он сейчас увидит. Шторма часто приносили на его пляж трупы - с кораблекрушений в море и иногда из поселений вверх по реке. Это всегда было печальное зрелище - потерянные, изорванные тела, оставленные гнить под открытым небом, и обычно Сюэ шептал несколько слов буддийской молитвы и оттаскивал их подальше в море, где течение подхватывало их и унесло прочь. Смерть и жизнь жили здесь, на Восточном море, бок о бок.
Сюэ подошел к телу и осторожно поставил корзину на песок. Человек, кем бы он когда-то ни был, лежал ничком, наполовину в воде, наполовину на берегу, и Сюэ увидел, что это мужчина, не похожий ни на одного рыбака или моряка, которых он когда-либо видел. Нет - одежда, хоть и испорчена солью, когда-то была богатой, и Сюэ заметил блеск золота на поясе.
Сюэ протянул руку и ухватился за тело - оно было еще свежим, к счастью - чтобы перевернуть его на спину. Он отметил с отстраненной жалостью, что мужчина был еще довольно молод, хорошо сложен и красив. Воин, подумал Сюэ, хотя он никогда толком и не видел их. Или, по крайней мере, так воины должны выглядеть в народных сказках.
Что ж. Все, что приходит, должно и уйти.
Он легко стащил разорванный пояс и полез в одежду мужчины, не обращая внимания на влагу, в надежде найти деньги или украшения. И конечно же, его пальцы скоро наткнулись на что-то твердое и холодное, и, вытащив это на свет, Сюэ увидел заколку для волос, простую, вырезанную из светлого нефрита в форме лотоса. Она совершенно не подходила к остальной одежде мужчины, поэтому Сюэ решил, что это памятный подарок, и ему стало неловко забирать ее. Может, стоит отправить ее в море вместе с этим воином. Но маленькая вещица приятно лежала в его руке, тяжелая и прочная, так что он сунул ее себе в карман и продолжил обыск.
Но кажется удача отвернулась от Сюэ; он не нашел ни денег, ни других безделушек, и когда он снова убрал руку от трупа, то, к своему удивлению, обнаружил, что его пальцы окрашены в красный цвет.
Значит, он не просто утонул.
Сюэ поспешно встал на ноги. Ему вообще не следовало прикасаться к телу. Если его убили - а он выглядел весьма важной персоной - легко могли возникнуть неприятности. И Сюэ не хотел, чтобы что-либо потревожило его простую, мирную жизнь.
Да. Лучше уйти и забыть что он видел, и подождать, пока прилив не вернется и не унесет тело.
Как будто в ответ на мысли Сюэ, труп дрогнул. Ветер, подумал Сюэ, но пригляделся еще раз, и тут, к его шоку и ужасу, мужчина начал трястись по-настоящему и закашлял кровавой водой. Сюэ, вопреки всякому здравому смыслу, снова опустился на колени и приподнял мужчину за руки, повернув его голову набок, чтобы тот не захлебнулся. Его волосы, очень длинные, черные и прилипшие к лицу, тяжело облепили Сюэ. Мужчина кашлял и дрожал, и Сюэ увидел, что тот ранен в нескольких местах. Кровь окрашивала песок и быстро расползалась по намокшей одежде Сюэ.
Сюэ потряс его.
- Ты меня слышишь?
Но глаза мужчины оставались закрытыми. Длинные ресницы касались загорелой кожи, посеревшей от боли, и его голова откинулась на грудь Сюэ. Дыхание замедлилось, став почти неуловимым.
Сюэ обнаружил, что дрожит почти так же сильно, как его «труп», и теперь, когда он промок, ветер казался холодным. Этот человек не должен быть жив. Как возможно, что он продержался так долго, в ледяной воде, со своими ранами? Сюэ дотянулся до руки мужчины, безвольно лежавшей на песке, повернул ее ладонью вверх и приложил два пальца к запястью. У него всегда была интуиция в том, что касалось медицины, хотя знаний и было не много, и по пульсу - слабому, пугающе неровному - он понял, что этот странный мужчина, возможно, проживет недолго.
К удивлению Сюэ, что-то в нем яростно воспротивилось этой мысли. Он не может умереть! Эта искра жизни, столь сильная, что она продолжала теплиться после всего, через что прошел ее обладатель, не может угаснуть сейчас. Пальцы Сюэ снова нащупали запястье мужчины, и на этот раз он почувствовал его: слабейший отголосок того, что можно было описать только как силу.
Мастер боевых искусств, подумал Сюэ. И к тому же сильный. Внутренняя сила прерывалась вместе с сердцебиением, но еще не угасла, и он, черт возьми, не позволит ей угаснуть.
Сюэ осторожно поднялся на ноги и, натужно застонав и бормоча проклятия, взвалил мужчину себе на спину. Тот был выше Сюэ и, будучи без сознания, был невероятно тяжелый. Их путь обратно к хижине был медленным, и каждые несколько минут Сюэ останавливался, чтобы перевести дух (так он говорил себе), но на самом деле - чтобы прислушаться поверх своего собственного учащенного сердцебиения к чужому, со страхом ожидая момента, когда слабые хриплые вздохи у его уха прекратятся. Но этого не произошло. Сюэ добрался до хижины и, пнув дверь ногой, ввалился в единственную темную комнату.
Мужчина сползал у него со спины, и Сюэ, собрав последние силы, позволил ему рухнуть на свою собственную шаткую кровать. Сам он прислонился к стене, слегка задыхаясь, затем подбросил дров в огонь и принялся стаскивать с мужчины одежду. Это оказалось сложнее, чем он рассчитывал; на нем было несколько слоев, жестких от крови и соли, и Сюэ снова потянулся к запястью своего гостя. Пульс все еще был, но слабее, чем раньше.
Он сделал вдох-выдох, успокоил себя и принялся залатывать то, что мог. На торсе мужчины было несколько ран, но в основном неглубоких, и их легко было очистить и перевязать полосками от одной из нижних рубах Сюэ. Сюэ не мог не заметить, что кожа мужчины - пугающе холодная - была испещрена и покрыта шрамами, которые он не мог сосчитать. Один особенно привлек его взгляд: старый, побледневший до тонкой белой линии чуть ниже сердца. Даже Сюэ понимал, что это, должно быть, было ужасное ранение, и он провел по шраму пальцем, странно ужаснувшись.
На одной руке мужчины был глубокий порез, оставленный (как подумал Сюэ) каким-то мечом, и разрыв на ноге, который почти выглядел так, будто его оставила собака. Сторожевая собака, подумал Сюэ, и ему стало интересно, чем этот незнакомец занимался.
Не то чтобы это будет важно, если он не выживет.
Рану на руке удалось зашить чисто (у Сюэ валялась тонкая хлопковая нить, и его пальцы легко справились с мрачной задачей), но с ногой было сложнее, и Сюэ решил, что лишь в руках богов попадет ли туда инфекция или нет.
Это была его главная забота сейчас. Это, и потеря крови, и переохлаждение, и...
Сюэ отогнал мысль. Этот мужчина - незнакомец. Сюэ никогда его раньше не видел. Даже если он умрет, это не конец света. Люди умирают все время. Сюэ просто отнесет его обратно к воде и позволит океану сделать свое дело. И даже если за всем этим стоит какая-то сомнительная история, никто не должен узнать. Жители деревни никогда не приходили к хижине в бухте, а местные власти, если они вообще были заинтересованы, вероятно, и не подозревали, что здесь кто-то живет.
Он занимался своими делами, стараясь не думать о мужчине в своей постели, но обнаружил, что не может заставить себя уйти далеко от хижины. С приближением вечера его все больше и больше беспокоило то, что у мужчины не было жара. Жара был ожидаем. Его раны, вероятно, инфицированы. Жар означал бы, что его тело борется со смертью.
Жар означал жизнь, а мужчина, лежащий в постели Сюэ, был холодным и неподвижным, с синеватыми губами.
Он умирал.
Но я только что нашел тебя! – Сюэ поймал себя на этой мысли и выдавил смешок. Какая глупость.
Но когда Сюэ собрал скудный улов из сетей, наколол дров и подмел хижину, он снова сел у постели и попробовал все, что мог придумать. Он укутал мужчину во все одеяла, которые у него были (два), приподнял его голову, чтобы смочить ему губы водой, затем разогрел суп и попробовал накормить его. Потом решил, что кровать слишком далеко от огня, стащил мужчину с нее и оттащил к очагу, накрыв как мог. Волосы мужчины испачкались в золе, огонь позолотил резкие черты его лица. Сюэ стал наблюдать за ним.
Ближе к вечеру мужчина наконец шевельнулся. Сюэ почти задремал и проснулся от тихого стона. Он мгновенно пришел в себя и с волнением наблюдал, как дрогнули чужие длинные ресницы. Его губы скривились в гримасе боли, и глаза открылись, темные и блуждающие. Сюэ положил руку на лоб мужчины и с облегчением - и легкой тревогой - обнаружил, что тот теперь как следует горячий от жара.
- Ты меня слышишь? - спросил Сюэ. - Не пытайся двигаться, - а потом, из-за чего-то, что промелькнуло в этих глазах, добавил. - Ты в безопасности.
Глаза незнакомца наконец сфокусировались на лице Сюэ и заметно расширились. Губы разомкнулись в беззвучном вздохе, а затем, к изумлению Сюэ, сложились в слабую, изможденную улыбку. Его дрожащая рука потянулась к руке Сюэ и крепко сжала ее. Когда он заговорил, то произнес лишь одно слово, так тихо, что Сюэ едва расслышал.
- Сянъи.
***
Странный гость Сюэ проспал всю ночь, и затем большую часть дня на полу перед огнем. Сюэ оставил попытки оттащить его обратно на кровать, и теперь, раз уж тот больше не выглядел умирающим, он не видел ничего плохого в том, чтобы и самому поспать несколько часов. Сюэ слишком устал, чтобы сильно ломать голову над значением слова, которое сказал ему мастер боевых искусств, решив, что это, вероятно, имя возлюбленной или дорогого друга. Он был не в своем уме - он разговаривал не с Сюэ.
Он снова проснулся только ближе к вечеру на следующий день после того, как Сюэ нашел его. Сюэ был снаружи и без особого успеха пытался исправить часть ущерба, нанесенного его бедной хижине штормом. Он вошел внутрь, уставший и ворчащий, и обнаружил, что на него пристально смотрят. Его «труп» проснулся, и каждая линия его тела была напряжена, пока он наблюдал за дверью.
- Я думал, это сон, - пробормотал мужчина, когда вошел Сюэ, и его черные глаза были словно две бездны. – Как...
- О, привет, - сказал Сюэ, откладывая инструменты на скамью. - Ты проснулся. Как самочувствие?
Мужчина не соизволил ответить на вопрос.
- Ты, - сказал он. Сюэ счел бы выражение на его лице гневным, будь это кто угодно другой человек, но почему-то ему почудилась - неужели радость? - в этом яростном взгляде. - С тобой все в порядке? Иди сюда.
- Что?
- Иди сюда, - снова потребовал мужчина так повелительно, что Сюэ решил, что лучше подчиниться. Его гость пусть и не мог стоять самостоятельно, но он, должно быть, очень сильный воин, и Сюэ не особо хотел наживать в нем врага. Когда он добрался до груды одеял и опустился на колени, мужчина грубо схватил его за запястье.
- Ты... - начал он и покачал головой. - У тебя нет внутренней силы. Ты...
- О чем ты говоришь? - спросил Сюэ, позабавившись. - Ты ударился головой?
- Она исчезла, - продолжал мужчина. - Как... тебе должно быть стыдно за себя...
- Что я сделал?
- Что ты сделал? Ты смеешь спрашивать об этом?
- Тише, тише, - сказал Сюэ, устраиваясь поудобнее. - Тебе не стоит напрягаться. Ты, наверное, еще в замешательстве. Я нашел тебя на пляже вчера утром и принес тебя сюда. Ты должен быть благодарен мне. Я спас твою жизнь.
- Да, - согласился мужчина, со вздохом отпуская запястье Сюэ. - Да, это так. Я благодарен. Но...
- Меня зовут Сюэ, - сказал Сюэ. - Это мой дом. Как тебя зовут? Что с тобой случилось?
- Ты слишком много болтаешь, - автоматически бросил незнакомец, но его лицо снова изменилось. Оно стало совершенно неподвижным, совершенно нейтральным. И почему-то это было куда страшнее, чем гнев.
- Как грубо, - парировал Сюэ. - А теперь скажи мне свое имя.
Тишина. Затем медленно:
- Зови меня... Фэн.
Конечно, имя это было ненастоящее - Сюэ не сомневался в этом, но оно показалось ему уместным. В конце концов, именно ветер принёс его сюда.