Work Text:
Скромный дружеский вечер в новом ресторане шёл замечательно. Конфи из утиной ножки и впрямь было выше всяких похвал, консоме показалось Ризли пресноватым, однако Нёвилетт оказался от него в полном восторге. На их столе остались лишь напитки — родниковая вода и чёрный чай из Ли Юэ, свежий сбор этого года. Его Ризли смаковал с особенным наслаждением, лишь изредка отвлекаясь на печенье Мадлен, как…
— Дорогой юдекс, — медленно произносит он с улыбкой, — что вы делаете?
— Читал об этом в новой книге, она сейчас довольно популярна. Тебе не нравится?
Не стоит говорить таким невинным тоном и хлопать ресницами, Ризли ведь, в отличие от меков, не железный. Неужели он и впрямь не понимает, что делает?
Носок лакированного ботинка скользит выше, к внутренней стороне бедра. Пальцы Ризли скрипят о гладкий фарфор чашки.
— Что сам об этом думаешь?
— Хм, — Нёвилетт опирается локтями о стол и кладёт подбородок на сцепленные руки, — как по мне действие странное, но твоё лицо выглядит забавным.
«Забавным», хах.
Вряд ли Нёвилетт вообще представляет, с чем сейчас сражаются штаны Ризли. Свет Морозной луны переливается серебром в новых украшениях, скользит по белым прядям, сверкает крохотными снежинками на врано-чёрных ресницах и целует редкую мягкую улыбку. Длинные пальцы обхватывают округлое стекло бокала, пропуская ножку между средним и указательным. Нёвилетт делает глоток — острый кадык двигается над тугим воротом чёрной рубашки, а Ризли не может отвести от него глаз. С ногой между своих бёдер ничего не может сделать тоже.
— Я тоже читал этот роман, — решает он пойти ва-банк, — ты же помнишь, чем такие игры закончились для главной героини?
— Нет. Признаться, я как раз остановился на сцене в ресторане.
Ризли готов удариться головой об стол. Почему Нёвилетт… такой.
К ним подходит официант; герцог берёт на себя оплату ужина в качестве пригласившей стороны. К счастью, Нёвилетт не спорит, и к ещё большему счастью наконец-то убирает свою ногу.
Оставив щедрые чаевые в надежде, что об их ужине не будут завтра писать на первых полосах страниц, Ризли подставляет локоть. Нёвилетт, ни секунды не раздумывая, подхватывает его под руку, и они вдвоём выходят в ночной Кур-де-Фонтейн.
Им не нужно идти так близко. Им вообще не нужно никуда идти вдвоём, но Ризли не готов об этом напомнить, а Нёвилетт, кажется, совсем не против компании.
Магазины и лавки давно закрыты, окна горят лишь в паре мастерских. Луна светит особенно ярко, окутывая сиянием рассыпанные крупицы-звёзды. Нёвилетт, словно из них сотканный, держится рядом. Молчит, улыбаясь своим мыслям, и у Ризли сердце не выдержит.
— Ты так и не рассказал, — заговаривает Нёвилетт, — о главной героине и последствиях. С ней случится что-то плохое?
— Смотря что именно ты считаешь плохим.
— Хочешь сохранить интригу, хм. Похвально, но я не боюсь спойлеров.
Он смотрит со странной решимостью. К сожалению, Ризли легко подхватывает чужое настроение.
— Рассказывать не буду, — отрезает он, беря Нёвилетта за руку, — но могу показать.
Потянуть его за собой в тёмный переулок несложно. Несложно прижать к стене, и даже поцеловать несложно. Сложно — безумно сложно — от Нёвилетта оторваться. Ризли удерживает чужой подбородок пальцами, открывая для себя неожиданно острые клыки. Трётся языком об язык, закатывая глаза в наслаждении, и теперь его очередь пристраивать свою ногу между чужих. Безумие, настоящее. Когда оно прекращается, Ризли надеется, что хотя бы теперь Нёвилетт что-то почувствовал. В качестве ответа уважаемый юдекс оставляет на шее герцога ощутимый укус, а затем целует сам, запустив руку под жилетку.
Ризли уже сам не помнит, чем всё закончилось для героини романа. Зато у них, похоже, всё только начинается.