Chapter Text
Юна с улыбкой входит в бар отеля, где её уже ждёт Дэвид со сложенной газетой и дымящейся чашкой кофе.
– Ты уже заплатил? – спрашивает она. Он поднимает взгляд, улыбается и отодвигает стул.
– Заплатил.
Юна неодобрительно вздыхает. Дэвид продолжает:
– Я в тебя верю, правда. Но мне хотелось пить. И я сомневаюсь, что чашка кофе сравнится с тем, что ты умудрилась с них стрясти.
– Я ничего не трясла и никого не запугивала, – мягко возражает Юна. И это действительно так. Она лишь точно знает, каким должен быть результат, а потому спокойно и настойчиво объясняет это – и продолжает объяснять, пока окружающие не приходят к мнению, что проще соответствовать её ожиданиям, нежели сопротивляться.
– Прости, милая. Я хотел сказать – элегантно выторговала.
Юна улыбается – и его поддразниванию, и этой поправке – и целует его в щёку.
– Тебе уже лучше?
Раз уж спрашивает Дэвид, она отвечает не сразу. История с лифтом… выбила её из равновесия. Не из-за страха за жизнь – после первого приступа паники она уже понимала, что всё будет в порядке, – а потому что она ничего не могла с этим поделать. И Роз – нет, Илья, поправляет она себя – с невероятной точностью и проницательностью это подметил, что до сих пор её поражало.
Возможно, вызвать юриста было бы выгоднее. Но договориться самой оказалось куда приятнее и в некотором роде даже исцеляюще.
– Да. Теперь да.
– Хорошо. – Он накрывает её руку своей, и она переплетает их пальцы. – И на какую сумму ты их убедила?
– Восемьсот долларов наличными и письменные извинения, – с тихим удовлетворением произносит Юна. – Перебой с электричеством – не их вина, но как только я намекнула, что мой адвокат может запросить документы по обслуживанию лифта, они сразу стали очень уступчивыми.
– Вот за это я тебя и люблю, – усмехается Дэвид. – А Розанову ты выторговала столько же, или былые чувства тебя остановили?
– И для него всё почти так же, – отвечает она, спокойно выдерживая его испытующий взгляд. – Просто… в нём есть что-то. Мне кажется, мы могли ошибаться насчёт него. – Все мы. – Я оставила ему записку. Хотела хотя бы… попробовать добиться чего-то и для него.
Дэвид внимательно на неё смотрит, и она вдруг осознаёт, что кусает нижнюю губу.
– Мне показалось, он бы просто спустил всё на тормозах. Пожал бы плечами. Никаких травм, ни одной пропущенной игры или рейса. Ничего страшного. – Она тихо выдыхает. – Но это всё равно было бы несправедливо.
– Если даже ты готова зарыть клюшку войны, значит, в нём и правда что-то есть, – мягко говорит Дэвид, сжимая её ладонь.
– Может, я просто слишком заботливая наседка, – отвечает Юна с самоиронией. – А может, я его совершенно неправильно поняла, и он ещё устроит такой иск, что выбитые мной деньги окажутся сущими копейками. И я, наверное, так и не узнаю, чем всё закончилось.
– Ну, если только эта сеть отелей не обанкротится под тяжестью его иска, – смеётся Дэвид.
Она улыбается и решает, что больше об этом не стоит говорить.
– Кстати, я написал Шейну, как ты и просила. Он всё ещё согласен на бранч. Понимаю, здесь тебе бы его устроили бесплатно, но не знаю, как он отнесётся к меню…
х х х х
На самом деле Юна не была до конца честна с Дэвидом. Она оставила не только записку.
Но в одном она была честна – вряд ли Илья даст о себе знать. И, по правде говоря, так даже спокойнее: сомнения начали подкрадываться к ней сразу же, как только пакет перекочевал в руки администратора.
Поэтому, вернувшись после бранча с Шейном и увидев сообщение с незнакомого номера, она невольно замирает.
От такой наглости она сначала изумлённо хлопает глазами, потом смеётся и почти машинально набирает ответ.
Он не отвечает, и Юна на секунду жалеет, что выбрала слово, которое Илья мог не понять. Она зависает над клавиатурой, пытаясь сформулировать свой вопрос иначе.
Она нажимает «отправить», не успев себя остановить, и тут же прикусывает губу.
Фраза звучит немного странно… но Юна не успевает сообразить, что именно её зацепило, потому что Дэвид поднимает голову от кроссворда и спрашивает:
– Уже опять работаешь?
Он говорит с улыбкой, но Юна слышит в этом лёгкое волнение. Слишком много раз они обсуждали её склонность работать без остановки, а потому она сразу уловила его тревогу.
– Я с Ильёй разговариваю, – признаётся она.
В ответ на выразительно поднятые брови Дэвида Юна поясняет:
– Он раскритиковал бутылку водки, которую я для него выторговала.
Дэвид ещё выше приподнимает брови, но потом замечает её выражение лица и тихо фыркает от смеха.
– И ты им очарована. Хоть и не хочешь в этом признаваться, – подытоживает он.
Юна качает головой, улыбаясь самой себе.
– Я не могу решить, хочется ли мне отвесить ему подзатыльник или взъерошить ему волосы.
– Представляю, как бы это удивило Шейна, – невозмутимо замечает Дэвид, и Юна смеётся, замечая озорной блеск в его глазах. – Но почему мне полагается лишь бесплатный кофе, а Илье – бесплатная водка?
– Застрянь со мной в лифте – и я достану тебе любой напиток покрепче, – не остаётся в долгу Юна и снова берёт телефон.
Точки «печатает…» загораются и гаснут. Загораются снова. Она на мгновение представляет, как он смотрит на телефон, раздумывая, здесь ли она, продолжает ли ждать. И хотя она убеждает себя, что он, вероятно, просто из вежливости поддерживает разговор – или ему скучно, – она всё равно отвечает. На всякий случай.
Юна закатывает глаза, поражаясь его самоуверенности и наглости, но не успевает ничего написать – приходит ещё сообщение.
Она закрывает сообщения и убирает телефон, стараясь думать о чём-то другом.
(А через несколько дней, когда на имя Дэвида Холландера доставляют бутылку элитной русской водки, уже он оказывается им очарован, хотя и не собирался в этом признаваться.)