Work Text:
Размытый паводком старый могильник зиял, как открытая рана. Божество реки мучилось от разъедающей его иньской энергии, исходящей от потревоженных неупокоенных душ. Оно то набирало силы, обрушиваясь на осыпающиеся берега, то мелело, пытаясь превратиться в едва заметный ручей, но что бы оно ни делало, тёмный тягучий яд обиды и ненависти тех, кто сгинул сотни лет назад, отравлял некогда чистую речную воду.
Двух заклинателей, появившихся на берегу, оно почувствовало сразу: их насыщенные янской энергией золотые ядра светились силой, от которой боль становилась тише. Первый из них, тот, что повыше, подошёл к самой кромке воды, сел на каменный выступ и положил на колени гуцинь. Второй остался стоять поодаль, в тени старой ивы.
С первыми же звуками гуциня мучительно разрывавшая божество изнутри иньская энергия замерла. Мощный поток чистой янской энергии струился из-под пальцев, обретал звучание и смягчал боль, упокаивая древние останки.
Играть пришлось долго. Могильник был небольшим, и заклинатель, судя по всему, хотел закончить с ним за один раз, до наступления темноты.
Почувствовав облегчение, божество задрожало в такт мелодии, закачалось и начало облекаться в иньскую форму, соответствующую человеческой сущности. Над водой показалась изящная женская голова; шея; бледные покатые плечи; большая, но по-девичьи упругая грудь с твёрдыми заострёнными сосками. Вспоминая человеческую речь, цзяожэнь медленно простонала: "Ян… Ещё…"
Закончив упокоение останков, заклинатель отложил гуцинь, встал и глубоко поклонился.
– Этот недостойный покорно просит владычицу потока Сяохэ выслушать его просьбу.
Цзяожэнь погрузилась под воду и через пару мгновений вынырнула прямо перед ним.
– Говори! – прищурилась она, нежась в лучах исходящей от него янской энергии, как кошка на солнце.
– От твоего непокоя гибнут посевы, – начал заклинатель, выпрямляясь, – жителям деревень ниже по течению грозит голод. Они умоляют тебя сжалиться над ними, и если они тебя чем-то обидели или прогневали – просят сказать, чем, ибо готовы заплатить любую цену, чтобы ты смилостивилась…
– Любую цену? – эхом повторила цзяожэнь и плавно подалась вперёд. – У них нет того, что мне нужно.
– Если госпожа скажет мне, что ей нужно…
Цзяожэнь лёгким движением вынырнула из воды и присела на каменный уступ, грациозно уложив вокруг своих бледных, словно нефритовых, бёдер длинный чешуйчатый хвост, увенчанный переливающимся хвостовым плавником. Она прильнула к заклинателю, коснулась грудью его ног, и прошептала:
– Ян… Ещё… Много… Очень много…
Следуя позывам человеческой формы, она протянула руку и провела перепончатой мокрой ладонью по бедру заклинателя вверх, остановившись на чреслах. Потом сделала глубокий вдох, выдох, и заглянула в большие распахнутые глаза, такие же светлые, как её собственные.
– Наполни меня своей янской энергией...
– Я в браке, – кротко ответил заклинатель, сделав шаг назад, – я давал обеты своему супругу перед лицом богов. Если есть другой способ...
Цзяожэнь снова застонала, но теперь уже от горечи и гнева.
– Другого способа нет! – выкрикнула она, убирая руку. – Мои воды отравлены иньской энергией, они не слушаются меня, и я не смогу восстановить их без достаточного количества янской! Ты говорил про любую цену, а теперь ставишь свои обеты выше жизней людей, позвавших тебя на помощь?.. Ты пришёл сюда со своим мужем...
– Мужем?.. – почему-то переспросил заклинатель, удивлённо обернувшись.
Второй заклинатель раздвинул ветви ивы, прикрывавшие его лицо и сделал шаг вперёд.
– Я его дядя, – произнёс он глубоким низким голосом, – и я не связан брачными обетами.