Work Text:
До дня рождения наследного принца оставалось три месяца, и Чангэн собирался передать ему императорский трон. Он завершил войну, провёл необходимые реформы. Как будто само Небо хранило Великую Лян — в последние годы ни наводнения, ни засуха, ни даже саранча не нарушали спокойную жизнь крестьян, а железные дороги позволяли вестям мгновенно доходить до столицы, и Император мог оперативно принять меры. И всё-таки никогда не будет идеального императора, который устраивает всех чиновников. Чангэн даже поддерживал здоровую оппозицию — держал врагов поблизости. Канцлер слишком сблизился с наследным принцем, и он уже дважды спросил Чангэна, почему Великая Лян не нападёт на Лоулань. Чангэн пытался объяснить, что война — это всегда расходы, страдания и смерти людей, но, кажется, не убедил. И при дворе не раз раздавались шепотки, что император сделал из Аньдин-хоу постельную игрушку, а великий Гу Юнь растерял всю боевую смекалку.
Гу Юнь виртуозно прикидывался глухим —, он слышал о себе вещи и похуже —, и всё же маялся при дворе. Походная кровать в наспех поставленной палатке привлекала его гораздо больше спальных покоев императора. Он чувствовал себя бесполезным, и это убивало. Правда, каждую ночь, когда к нему прижималось тёплое тело молодого любовника, все душевные терзания отступали.
Последние две недели Чангэн всё позже возвращался в спальню, тревожная морщинка между бровей не исчезала даже ночью, и Гу Юнь никак не мог понять причину. До него не доносилось никаких слухов. Устав гадать, он спросил прямо:
— Что тебя волнует?
— Наследный принц, — честно признался Чангэн. — Думаю, ему уже пора жениться и взять власть в свои руки.
— Попроси вдовствующую императрицу провести день любования цветами в саду, скоро зацветут хризантемы. Пусть пригласит всех знатных девушек…
— Принц и так зачастил монастырь, чуть ли не каждую неделю ездит помолиться о процветании империи и возжечь благовония в память о покойном императоре. И совершенно случайно некая девица Си Шань регулярно посещает этот храм.
— Си Шань? — повторил Гу Юнь. Это имя ему ни о чём не говорилоа.
— Девушка потеряла мать, и дядя забрал её в свой дом. Си Цзин был очень привязан к своей покойной сестре.
— Си Цзин? Зать канцлера.
— Именно. Ляо Жань пообещал узнать, умерла ли мать своей смертью, или ей кто-то помог. Девушка действительно очень красивая.
— Не думаешь, что это слишком жестоко?
— Не знаю. Я намекнул первому министру, что планирую после дня рождения наследного принца уступить ему драконий трон, и буквально через месяц появилась эта девица, а через полтора принц зачастил на богомолье.
— Слишком топорно.
— Согласен. Это и настораживает. Но всё слишком хорошо, понимаешь? До праздника осталось всего несколько месяцев, можно и потерпеть. Если принц сделает эту девицу императрицей, канцлер станет почти всесильным. А если она ещё и подарит наследника, то я не ручаюсь за жизнь принца.
— Да. — Гу Юнь встал и принялся мерить шагами спальню. — А если его спровоцировать? Если намекнуть, что ты передумал? Создать условия, при которых ты не сможешь передать власть сейчас? Например, война? Мы разгромили северных варваров, но они никогда не станут нашими друзьями. И в такое неспокойное время ты просто не сможешь передать страну юному наследнику, вот когда всё стабилизируется…
— Думаешь, меня попытаются устранить?
— Скажем, не исключаю такой возможности. Но… — Гу Юнь улыбнулся, и Чангэна обдало волной возбуждения. Очень давно он не видел Гу Юня таким. — Можем спровоцировать их. Если отправить Чёрный железный лагерь на северную границу…
— А зачем? — Чангэн уже обдумывал варианты.
— Сослать меня. Выходки Аньдин-хоу переполнили чашу терпения Императора.
Чангэн задумался. После того, что Гу Юнь творил во время последней войны — закованный в панцирь, чтобы просто держаться прямо, влезал в седло и шёл воевать, пренебрегал здоровьем, скрывал от него своё настоящее состояние, его теперешние выходки вызывали только лёгкую улыбку, но придворные наверняка смотрели на это иначе.
— Может сработать.
Гу Юнь смерил Чангэна подозрительным взглядом. Чангэн улыбнулся в ответ и притянул его к себе для поцелуя.
— Завтра после утренней аудиенции попрошу тебя остаться, после чего выдам приказ незамедлительно отправиться на границу. Потом дам понять, что не готов передавать престол, наследный принц ещё слишком молод. Посмотрим, что будет дальше.
— Не пойдёт. — Гу Юнь сцепил руки за спиной Чангэна. — Как я смогу защитить тебя, если буду на границе?
— Шилю. — Чангэн коротко поцеловал его, но отстраниться не смог — Гу Юнь не выпускал его из объятий. — Я надену кольчугу под халат, если решат действовать издалека. А мечом я владею не хуже любого из императорской гвардии. К тому же совсем не обязательно меня решат убить.
— Как будто есть другой способ устранить императора. Праздник в честь дня рождения наследного принца — идеальный день.
— Ты не можешь этого знать.
— Но могу на это намекнуть.
— Цао Чунхуа?
— Си Шань жила в деревне, в столице нужна бойкая служанка, которая поможет юной госпоже и правильный наряд выбрать, и деликатное поручение выполнитзнать, к кому обратиться с деликатными поручениями. Ты знаешь, каменные ступени после дождя такие скользкие. Юная Си Шань чуть не упала прямо на глазах у принца, но девица Сяо Лянь помогла красивой госпоже, не дала ей упасть в грязь и проводила до повозки. Сяо Лянь осталась без работы —: прежняя госпожа вышла замуж, свекровь не стала нанимать ещё одну служанку, и бедной девушке некуда пойти, а продавать себя в цветочный дом она не хотела. Госпожа Си была так тронута, что уговорила дядюшку нанять служанку.
— Дожди? Грязь? Да за месяц ни капли не выпало!
— Хорошо, что Си Шань не такая наблюдательная. — Чангэн пожал плечами. — Немного помог Ляо Жань.
— Ты давно всё спланировал?
— Нет. Просто не доверяю канцлеру, мне нужен был свой человек в его окружении. Теперь Сяо Лянь в нужный момент расскажет историю, как погиб отец наследного принца, как самоотверженно император защищал юного наследника, но почему-то теперь передумал передавать ему трон. А купцы доставят во дворец украшения и ткани — свадебные дары от императора Ли Миня будущей невесте.
— Так ты поэтому отсылаешь меня из столицы? Надоел старый любовник, ищешь молодую и красивую жену?
— Разумеется. — Чангэн подхватил Гу Юня на руки и понёс к кровати. — Женюсь, обзаведусь потомством…
— Знал, что нельзя доверять красавчикам. Только сильно не привыкай к молодой жене, я же вернусь. — Гу Юнь устроил голову на плече Чангэна и прикрыл глаза.
— Буду ждать. Эй, ты собрался спать? — Чангэн ласково подул ему в лоб. — Вот уедешь на границу, там тебе никто не будет мешать. А сегодня у меня на тебя большие планы!
Гу Юнь приоткрыл один глаз и улыбнулся.
***
Чангэн не думал, что слухи разлетятся так быстро. Не успел Гу Юнь уехать, как по столице поползли слухи, что император надумал жениться. И в подтверждение своих намерений Чангэн объявил праздник хризантем и попросил вдовствующую императрицу пригласить знатных барышень в императорский сад. Тем же вечером в окно его спальни влетела механическая птичка — Цао Чунхуа сообщал, что барышня Си Шань очень обеспокоена, что не получит приглашения, а хозяин поместья пишет письма канцлеру и ещё нескольким чиновникам. Письма перехватить не удалось, но среди адресатов был главный цензор и несколько чиновников второго и третьего ранга. Чангэн довольно улыбнулся. Надо бы ещё сильнее взбаламутить воду и тогда посмотреть на улов.
Гу Юнь написал пространное письмо о красотах северных пейзажей, ледяном ветре и холодной постели. Чангэн читал и улыбался, ифу никогда не меняется. В ответном письме он написал всего несколько иероглифов: “Я тоже скучаю. Скоро увидимся”.
Иногда Чангэну очень не хватало ещё одного Цао Няньцы служанка — это хорошо, но сейчас бы ещё доверенного слугу, чтобы разливал чай или растирал тушь, пока господин пишет письма. Впрочем, у него и так уже были имена адресатов, а содержание Чангэн и сам примерно представлял — император поддерживает выскочек-учёных и купцов, ни во что не ставит старую знать, и вообще, слишком засиделся на троне.
Чангэн попросил у вдовствующей императрицы список приглашённых девушек, вычеркнул некоторые имена, в том числе Си Шань, и приказал отправить приглашения. Наследный принц опять выразил желание посетить монастырь, но Чангэн настойчиво просил его прибыть на праздник. Изначально смотрины предполагались для поиска жены наследнику, ни к чему отступать от плана. Он покосился в сторону Восточного дворца, представляя реакцию наследного принца. Чангэн не собирался навязывать ему выбор невесты, но и укреплять партию канцлера — глупо. Если госпожа Си Шань действительно любит наследника, то найдёт способ быть вместе. Чангэн же смог добиться Гу Юня, вряд ли наследный принц будет так же сопротивляться.
Чангэн не снимал кольчугу даже ночью, спал с кинжалом под подушкой и просыпался от каждого шороха — не стоит недооценивать противника. Видимо, заговорщики ещё не придумали надёжный план. К тому же не стоило исключать вероятность, что заговорщики решат пойти по другому пути. И если от кинжала или стрелы защитит кольчуга, то в случае пожара она только ухудшит положение. Чангэн устал от постоянного напряжения, ему не хватало Гу Юня рядом. Он думал, что спокойно выдержит три месяца без него — раньше они могли не видеться по полгода и дольше — но с первой же ночи не мог нормально уснуть в пустой кровати. Необходимо было подтолкнуть заговорщиков к более решительным действиям. Чангэн решительно оделся и направился в кабинет — написать проект гражданской реформы.
После утренней аудиенции в кабинет Чангэна вошёл наследный принц.
— Император.
Чангэн раздражённо махнул рукой, ему не нравилось, когда племянник обращался к нему так.
— Что случилось?
— Праздник хризантем…
— Через три дня, вдовствующая императрица уже всё организовала.
— Мне обязательно там быть?
— Да, — коротко ответил Чангэн, продолжая писать. Принц продолжал стоять. — Тебе пора выбирать невесту.
— Но я не хочу!
Чангэн поднял голову и внимательно посмотрел на принца.
— Порой нам всем приходится делать то, что не хочется. Ты — будущий император и должен это понимать.
— Не хочу быть императором! — Наследный принц походил на капризного ребёнка. — Отец сказал, что, когда придёт время, ты можешь не возвращать трон.
Чангэн устало вздохнул.
— Я постараюсь облегчить твою ношу, но нести её всё равно тебе. Постарайся присмотреть себе жену.
— Я уже выбрал.
— Ты — будущий император, никто не позволит тебе обойтись одной императрицей, так что не пренебрегай возможностью увидеть и других девушек.
— Да, дядя.
***
В доме Си Цзина собрались чиновники — в неформальной обстановке обсудить грядущий день рождения наследного принца, до праздника оставалось всего два месяца — едва хватит времени на подготовку. Ждали только канцлера, но тот не торопился. Хозяин уже в третий раз подливал гостям чай, напряжение нарастало. Наконец служанка доложила, что прибыл отец хозяйки поместья. Все гости собрались. Как только дверь закрылась, неприметная механическая птичка вылетела из окна.
— Это должно прекратиться. — Первым не выдержал Лу Бань — чиновник четвёртого ранга министерства ритуалов. — Ли Минь становится непредсказуемым!
— Он готовит очередной указ о гражданских чиновниках. — Канцлера перекосило, будто от горькой тыквы. — Как будто род больше ничего не значит!
— А чего ещё ожидать от сына варварки? — подал голос Си Цзин. — Вырос в какой-то дыре, мотался по стране, вот и продолжает якшаться со всяким сбродом.
— Убрать его, и дело с концом, — раздался ворчливый голос из угла. Все повернулись к говорящему. — Говорят, в Дунцзине убийцы могут часами сидеть неподвижно, выслеживая жертву.
— Слишком опасно, — отверг идею канцлер. — Если покушение не удастся, смерть покажется благом.
— А если удастся? — Лу Бань поддержал идею.
— Ты знаешь, что потом сделает с нами Аньдин-хоу?
— Гу Юнь? Да что он может? Постельная игрушка, — фыркнул Си Цзин.
— Прошлый император скончался во время праздника, — не сдавался Лу Бань. — Пока Гу Юнь прибудет в столицу, императора уже похоронят. А наследный принц будет расследовать покушение, но убийца примет яд, никаких следов.
— Глупые дети! — резко сказал канцлер. — Вы не понимаете, о чём говорите!
— Почему вы заранее уверены в неудаче?
— Потому что нельзя недооценивать противника. Нам не нужно убивать императора. — Канцлер задумался. — Но Ли Минь сам зовёт себя регентом. Пора передавать власть законному правителю. Когда он взошёл на престол, наследный принц был ещё слишком мал, чтобы править. Сейчас он в самом расцвете сил, ему пора жениться, самому обзаводиться наследником и занимать драконий трон.
— Но император собрался жениться! — не унимался Лу Бань. — Он ещё молод и здоров, обеспк нового наследника, воспитает свою копию! Что станет со страной?
— Это просто слухи, — осторожно сказал канцлер. Раньше Ли Минь категорически отказывался искать жену, но уже несколько раз он назвал себя императором, а не регентом, пресекал разговоры о передаче престола, а вот слухи распространялись со скоростью лесного пожара, и Ли Минь ничего не делал, чтобы остановить их. Может быть, все разговоры, что на празднике хризантем наследный принц будет выбирать жену, просто прикрытие? На самом деле сам Ли Минь будет искать жену?
В комнате воцарилась тишина, канцлер задумчиво поглаживал бороду.
— У Гу Юня больше прав на престол, чем у Ли Миня с его сомнительным происхождением и наследного принца, и всё же он всегда поддерживал императора. Видимо, с высоты драконьего трона картина видится иначе. В последней войне Великая Лян окончательно сокрушила северных варваров, зачем держать цвет армии в захолустье? — Он замолчал, уставившись в одну точку. Лу Бань и Си Цзин переглянулись.
— Ваше превосходительство? — несмело позвал Лу Бань, когда пауза затянулась.
— Я думаю, если рука всё время отбрасывает меч, найдётся другая, которая поднимет его.
— А? — не понял Си Цзин.
— Гу Юнь всегда был опорой трона, и сейчас есть возможность напомнить ему это. Ли Минь говорил о передаче престола, а теперь замолчал. Гу Юнь может напомнить ему об этом. А три батальона чёрного железного лагеря станут весомым аргументом.
— Но Гу Юнь на границе…
— Письмо прибудет туда через несколько дней. Нет. Будет лучше, если кто-нибудь его доставит лично. Не стоит оставлять следы. Ты, — канцлер посмотрел на зятя, — отвезёшь письмо и проследишь, чтобы Гу Юнь сжёг его. Если через две недели армия появится за стенами столицы, значит, он принял наше предложение. Если нет — устраним угрозу. Подай мне кисть.
Канцлер корпел над письмом, тщательно подбирая каждое слово, наконец, закончил и отошёл от стола, позволяя присутствующим поставить подпись и личную печать.
“Господину Аньдин-хоу Гу Цзыси.
Достопочтенный господин!
Неблагодарный регент закрывает рукой небо истинному правителю, наследному принцу, проводит противоестественные реформы, которые приведут страну к краху. Наследный принц слишком юн и во всём полагается на своего дядю, не видит, что вероломный правитель хочет узурпировать драконий трон!
Чёрный железный лагерь всегда был опорой императора, сейчас только вы, достопочтенный Аньдин-хоу, способны вернуть власть истинному правителю. Три батальона черного железного лагеря станут весомым аргументом.
Мы не подстрекаем тебя к бунту, мы смиренно умоляем восстановить справедливость!
Ци Чжун, канцлер Великой Лян”.
Ниже поставили подписи все присутствующие и заверили своими печатями.
— Это убедит Гу Юня в серьёзности наших намерений. Мы сможем поддержать принца, будем опорой драконьего трона. Завтра отправишься к северной границе, убедишься, что Аньдин-хоу сжёг письмо, и возвращайся назад. Я уйду первым. — Канцлер коротко поклонился всем присутствующим и вышел через хозяйственный двор.
***
Цао Чунхуа не удалось подслушать, о чём говорили хозяин поместья с гостями — в этот момент он под видом служанки утешал молодую госпожу, которая не получила приглашение на праздник хризантем. А утром хозяин поместья спешно отправился куда-то, Си Шань не знала, куда именно, и Чангэн приказал возвращаться и направил человека с письмом “от матушки из деревни”. Если снова потребуется его присутствие в доме, то матушке станет лучше, а добросердечная Си Шань наверняка примет обратно такую смышлёную и расторопную служанку. Пока же лучше вернуть идеального шпиона во дворец, мало ли где ещё потребуются его услуги.
Неведение нервировало, приближался праздник хризантем, и Чангэн всерьёз опасался, что его решат убрать прямо в дворцовом саду. Он даже попросил Гэ Чэня сконструировать скрытое оружие для ношения в рукаве — на всякий случай. Снова вернулись кошмары, к счастью, Чангэн хорошо отличал сон от яви, но на работоспособности это сказывалось плохо.
На рассвете его разбудил шелест деревянных крыльев. Цао Чунхуа либо спит в своих покоях, либо соблазняет кого-то из стражников, значит, птица от Гу Юня? Чангэн быстро вскрыл послание и улыбнулся при виде знакомого почерка.
Гу Юнь сообщил, что вернётся с армией через пару недель, Чангэн должен дать приказ пропустить армию во дворец.
Чангэна снедало любопытство, что же задумал Гу Юнь, но он знал, что ифу ни за что не раскроет детали плана. Он написал, что в одиннадцатый день одиннадцатого лунного месяца все три батальона Чёрного железного лагеря смогут беспрепятственно войти в столицу и окружить дворец, и даже приказал на этот день отключить охранную систему — если чёрные орлы поднимутся в небо.
Заговорщики больше не собирались, Си Цзин вернулся через неделю и больше не отлучался, даже Си Шань перестала посещать монастырь, и наследный принц занялся изучением меморандумов. Чангэн чувствовал, что это затишье перед бурей, и с нетерпением ждал возвращения Гу Юня. Официально он не отдавал приказа, армия в столице — это бунт. Оставалось набраться терпения и ждать. Чангэн мысленно вычёркивал дни. До встречи с ифу осталось всего четыре.
Гонцы доложили, что с севера приближается армия, и Чангэн улыбнулся. Скоро всё решится. Он вошёл в тронный зал, чиновники склонили колени и трижды пожелали императору здравствовать. Чангэн видел тревожное ожидание на лицах заговорщиков и напускное спокойствие канцлера. Игра началась.
Прошла половина большого часа, Чангэн планировал закончить аудиенцию, но Гу Юнь ещё не прибыл. Словно в ответ на его мысли евнух объявил, что Аньдин-хоу просит аудиенции, три батальона чёрного железного лагеря окружили дворец. Чиновники переглянулись, среди гула голосов слышалос одно слово: бунт.
Чангэн чуть приподнял брови, изображая удивление.
— Вот как? — Он встал с трона и вышел из зала. Внутренний двор заполнили воины в чёрной броне, впереди стоял Гу Юнь. Министры высыпали за Чангэном, вперёд выступил канцлер.
— Ваше величество… регент. Этот подданный просит завершить эпоху Тайши. Наследный принц вошёл в возраст, может наследовать престол своего отца. Прошу, издайте указ! — Он упал на колени.
— Просим, издайте указ! — Заговорщики дружно встали на колени, их примеру последовали ещё несколько чиновников из старой гвардии. Принц в ужасе уставился на канцлера.
— Что? Ваше Величество! — Чангэн поднял руку, останавливая его, и спустился к подножию трона.
— Аньдин-хоу, подойди.
Чиновники всё так же стояли на коленях, опустив головы на сложенные ладони, тишину нарушал только грохот шагов Гу Юня. Даже в лёгких доспехах Гу Юнь смотрелся грозно и величественно. Подойдя к трону, он преклонил колено.
— Ваш подданный прибыл, — тихо сказал он, и канцлер выпрямился и пошатнулся.
— Ты…
— Получив письмо, я не мог оставаться на границе. Чёрный железный лагерь всегда был опорой трону, — процитировал он и протянул письмо. Чангэн быстро просмотрел содержание, глаза вспыхнули, когда он увидел подписи и печати.
— Ты должен был проследить, что Аньдин-хоу сжёг письмо! — прошипел канцлер, косясь на зятя.
— Я дождался, пока оно догорит! — Си Цзин хотел бы упасть в обморок, но сознание отказывалось его покидать.
— Дядя, я… — Наследный принц не понимал, что происходит.
— Потом, — сказал Чангэн. — Стража!
Всех стоявших на коленях забрали стражники. Заговорщики, поставившие подпись, уже подтвердили свою вину, а остальные, поддержавшие смену власти, попали под подозрение. Оставшиеся стоять чиновники боялись пошевелиться.
— Аудиенция окончена, — объявил Чангэн. — Аньдин-хоу, поднимись. Наследный принц, останься.
— Дядя, я не хочу становиться императором! — Наследный принц хотел упасть на колени, но Чангэн удержал его.
— Я знаю. Но тебе придётся. Ещё полгода, максимум год, и ты займёшь драконий трон.
— Но почему так скоро?
— Скоро? Я и так отдал этому месту семнадцать лет, пора на покой. — Чангэн посмотрел на Гу Юня. На его лице не дрогнул ни один мускул, но Чангэн почувствовал — Гу Юнь одобряет и ждёт этого. — Ты женишься, выберешь императрицу и минимум троих наложниц.
— Да, дядя. — Принц поклонился.
— Можешь быть свободен.
Убедившись, что во дворе не осталось никого, кроме них двоих, Чангэн обнял Гу Юня.
— Эта кольчуга ужасно неудобная, натирает! — пожаловался он. Гу Юнь улыбнулся.
— Можешь снять. Теперь тебя буду защищать я. Снова.
— Идеально. — Чангэн взял Гу Юня за руку и направился к своим покоям. — Знаешь, меня мучает один вопрос. Если Си Цзин наблюдал за тобой, что ты сжёг?
— Любовное письмо. Твой ифу от тоски по тебе начал слагать стихи, но они оказались такими ужасными, что появление Си Цзина с письмом стало спасением.
Чангэн сбился с шага. За все эти годы он так и не научился понимать, когда Гу Юнь подшучивал над ним, а когда говорил правду. Если бы Гу Юнь начал писать стихи, он бы никогда не признался в этом, правда? И уж во всяком случае не называл бы их отвратительными — с возрастом выросло и самомнение Гу Юня. Но что же тогда он сжёг?
— Может быть, вспомнишь?
— Нет. Я забыл их, как только сжёг. Но в качестве извинений могу сыграть тебе на флейте.