Work Text:
Лань Цижэнь уже несколько месяцев путешествовал по миру. Решив начать новую жизнь, он все-таки сбрил бороду и сам подивился, насколько помолодело лицо. В юности ему требовалось выглядеть солиднее, чтобы старейшины принимали всерьез младшего брата главы, затем появился образ строгого учителя. Вольному заклинателю ни один из прежних обликов не требовался. Что делать с лобной лентой, он не сразу определился. С одной стороны, вроде как ушел из клана, с другой — все еще оставался кровным Ланем. В конце концов Лань Цижэнь выбрал компромисс: скрыл ленту чарами невидимости. К слову, заклинание придумал сам. Не один Вэй Усянь способен изобретать что-то новое!
Лань Цижэнь не прятался специально, но и не жаждал встреч со старыми знакомыми. Благо его дороги не совпадали с путями представителей крупных кланов. В дальних селениях всегда были рады умелому заклинателю, готовому истреблять любую нечисть. За тщательный подход его даже прозвали в народе Цзинчэнь-саньжэнь1. Надо же, за годы добросовестной службы в родном клане он не удостоился титула, а всего за пару месяцев вольного заклинательства — пожалуйста! Впрочем, Лань Цижэню прозвище понравилось, и он стал представляться именно так.
Обычно дела сами находили его, но вот уже в третьем селении по пути все было спокойно. Лань Цижэнь добрался до более-менее крупного города. Возможно, в чайной возле торгового тракта завяжется разговор о проделках местной нечисти. Правила Гусу Лань запрещали подслушивать и собирать сплетни, но Лань Цижэнь быстро убедился, что для вольного заклинателя иначе трудно получить нужную информацию.
Он занял место в темном углу залы и попросил чай. Тот оказался довольно скверным на вкус, но выбирать не приходилось. Уже наступил вечер, и посетителей собралось немало — все похожи на обычных людей, кроме женщины за столом у самого входа. Судя по скромному мечу, неброским одеждам и отсутствию клановых атрибутов, она была бродячей заклинательницей. Приятное открытое лицо выглядело юным, но вполне могло принадлежать и зрелой женщине с высоким уровнем духовных сил.
Обыватели за соседними столами болтали о чем угодно, кроме нечисти. Казалось, здесь нечего было ловить. Лань Цижэнь уже собирался подняться, когда в чайную ввалилась шумная компания заклинателей. Подавальщик тотчас засуетился: согнав местных пьянчуг, освободил место в центре, сдвинул столы, принес чистые подушки, кувшины с вином и закуски.
Заклинатели носили одежды разных кланов, такая пестрая толпа обычно собиралась на совместные ночные охоты. Среди них Лань Цижэнь узнал пару своих бывших учеников, что приезжали в Облачные Глубины через пять лет после войны. Стало быть, поколение, которое уже не воевало, но старше Сычжуя и Цзинъи.
Первым делом приложившись к вину, заклинатели принялись болтать. Лань Цижэнь угадал, они возвращались с ночной охоты.
— Вне всяких сомнений, этих лютых мертвецов наслал Старейшина Илина! Кто еще мог поднять настолько свирепых тварей?!
— И правда! Где это видано, чтобы такие сильные заклинатели, как мы, не справились с дюжиной гуев? Наверняка Старейшина Илина создал подобия Призрачного Генерала.
По поводу «сильных заклинателей» Лань Цижэнь про себя усмехнулся. Говорил сын главы Яо, ленивый юноша без особых способностей. Тем не менее следовало послушать, что за лютые мертвецы, которых не смог побороть десяток взрослых учеников.
— Призрачный Генерал все же разумный, а эти выглядели совсем безмозглыми, — выказал сомнения один из заклинателей.
— Разумный-то он разумный, а все одно — пляшет под дудку Старейшины Илина.
— Верно! И что же нам делать? Нет нынче на Ушансе-цзуня управы. Говорят, он даже захватил Облачные Глубины, эту бывшую обитель праведности.
Лань Цижэнь насторожился. Слухи и сплетни не зря запрещалось распространять, редко когда они содержали здравое зерно. Однако без ветра не поднимутся волны2.
— Да быть не может! Неужто старый учитель Лань такое позволил?
— Ты когда в последний раз про учителя Ланя слышал? Или, может, видел в последние месяцы? Рассказывают, Старейшина Илина его то ли в заточение отправил, то ли и вовсе со свету сжил.
Лань Цижэнь чуть не подавился чаем. Откуда взялись эти бредни? Видимо, Сичэнь не объявил о его уходе из клана, а сплетники уже напридумывали всякую чушь!
— А что же глава Лань? Не воспрепятствовал?
— Этот-то?! Сколько лет Лань Сичэнь знался с Цзинь Гуанъяо и всячески потакал его злодействам? Говорят, они были любовниками. Какой скандал!
— Да уж, оба нефрита оказались с червоточиной. Кто же знал, что сам оплот нравственности Ханьгуан-цзюнь окажется обрезанным рукавом и станет делить постель с мужчиной. Да еще с кем?!
— Послушайте, всем известно, что во время войны они были непримиримыми врагами. А тут вдруг любовь! Откуда бы ей взяться? Наверняка Старейшина Илина всех Ланей околдовал темными чарами. Ханьгуан-цзюня соблазнил, Цзэу-цзюня лишил воли, а учителя Ланя запер или убил.
Лань Цижэнь кипел от гнева: что за вздор?! Хрупкая фарфоровая чашка треснула в руке и рассыпалась осколками. Он уже собрался вмешаться, но тем временем бродячая заклинательница поднялась со своего места у входа и подошла к сплетникам.
— Прошу прощения у благородных господ, что вмешиваюсь... Однако позвольте спросить. Кто-нибудь из вас участвовал во второй осаде Могильных холмов?
Заклинатели переглянулись, сын главы Яо поднял подбородок и произнес надменным тоном:
— Какое тебе дело, женщина?
Заклинательница не смутилась и вежливо продолжила:
— Во время осады дела привели эту саньжэнь в Илин, и она примкнула к одному из отрядов. Должно быть, вам известно, что заклинатели лишились духовных сил. Нет нужды напоминать про подвиг Ханьгуан-цзюня и Старейшины Илина, чему были свидетелями все участники осады. Однако кто из вас видел учителя Ланя в бою? С мечом против орды мертвецов. Без капли духовной энергии.
Лань Цижэнь удивленно замер. Бесспорно, он был хорошим воином, но редко кто это замечал. Обычно похвалы доставались его племянникам.
— К чему ты клонишь? — хмыкнул сын главы Яо.
— Если бы знали, как сражается учитель Лань, то усомнились бы в досужих домыслах. Как Вэй Усянь смог его победить?
— Коварными уловками? — предположил кто-то из заклинателей.
— К тому же Ханьгуан-цзюнь теперь на стороне Старейшины Илина, — поддержал другой. — А если Вэй Усянь его не околдовал, тогда тем более. Какой позор для Гусу Лань! Ханьгуан-цзюня вечно приводили в пример, и вот пожалуйста! Демонстрирует свои пристрастия к мужчинам, открыто развратничает с самим злом во плоти! Обрезанный рукав — позор для Великого клана!
— Разве можно осуждать людей за пристрастия? — Тон бродячей заклинательницы стал резким. — Перед лицом любви все равны.
— Это неуважение к предкам, неуважение к семье! — снова вступил в спор сын главы Яо. — Что бы на это сказал его дядя?
Терпение Лань Цижэня лопнуло. Он снял заклинание с лобной ленты — жаль, нельзя мгновенно отрастить бороду — поднялся и гордо вышел на середину.
— Я его дядя!
Заклинатели уставились на него в ошеломлении.
— У-учитель Лань, — наконец пробормотал сын главы Яо. — В-вы так изменились...
— А вот ты, Яо Чжимин, ничуть не изменился, — холодно отметил Лань Цижэнь. — Не этому я тебя учил в Облачных Глубинах. Но ты никогда не отличался прилежностью. И прекратите распространять дурацкие слухи! Как видите, я жив-здоров, никакой Старейшина Илина меня не убил и не запер. Мой младший племянник связал себя с ним добровольно, без всякого колдовства. — Хотелось бы прибавить «к сожалению», но не перед этими болтунами. К тому же за месяцы путешествий Лань Цижэнь успел успокоиться по поводу выбора Ванцзи и желал ему только счастья. — Что касается старшего племянника, грязные сплетни о нем я также не намерен терпеть.
— Простите, учитель Лань. — Сын главы Яо склонился в поклоне, остальные заклинатели последовали его примеру.
Лань Цижэнь кивнул и молча прошествовал на выход, не было смысла что-то еще объяснять.
Не успел он отойти от чайной и десятка шагов, как его окликнули:
— Учитель Лань!
Лань Цижэнь оглянулся на бродячую заклинательницу.
— Мы знакомы, молодая госпожа?
— Не совсем, — она улыбнулась, — много наслышана. Видела вас на Могильных холмах во время осады, это правда. И во время Низвержения Солнца неоднократно пересекалась с Ханьгуан-цзюнем.
— Вы воевали? — Выходит, Лань Цижэнь не зря подозревал, что бродячая заклинательница старше, чем кажется.
— Да, мы с мужем примкнули к Юньмэн Цзян во время войны.
— Так вы замужем? — Отчего-то Лань Цижэнь почувствовал легкое разочарование.
— Вдова. — Заклинательница опустила глаза. — Муж погиб, а я после победы вернулась к бродячему образу жизни. Простите, не представилась. Мое имя — Лин Шуан.
— Если угодно, можете звать меня Цзинчэнь-саньжэнь. Я больше не учитель Лань, а в основном бродячий заклинатель.
— Надо же, успели прославиться и под новым именем, — Лин Шуан подняла на него взгляд и снова улыбнулась. — Простите за любопытство, но почему вы оставили Гусу Лань?
Лань Цижэнь задумался: в двух словах его уход трудно объяснить. К тому же он порой скучал по дому и не исключал возможности когда-нибудь вернуться. Хотя бы просто навестить племянников.
— Решил передохнуть от клановых дел. — Пожалуй, такой ответ был наиболее правдивым.
— Наверное, слишком смело с моей стороны предложить вам совместную ночную охоту?
— Какую?
— Те лютые мертвецы. У меня есть предположения, что это остатки от испытаний Сюэ Яна. Одна я с ними вряд ли справлюсь, но вместе с вами...
— Почему нет? — Лань Цижэню все больше нравилась эта женщина и ее бесхитростная прямота. Конечно, трудно сразу довериться незнакомому человеку, но не попробуешь — не узнаешь.