Work Text:
Герои выглядели иначе. О героях им столько всего говорили, что все уж точно знали, какие они. Такие, как Гарри Поттер в шикарной мантии на первой странице «Пророка». Или Кингсли с его бодрым баритоном и речью о победе. Или жуткое лицо одноглазого Грюма, шрамы Билла Уизли… боевые заслуги, отпечатавшиеся в зрачках, уверенность в плечах и движениях.
Все это — совсем не Невилл Лонгботтом, с жалкой улыбкой путающийся в словах. Не его нескладные движения, падающие горшки, постоянно выходящая из строя поливочная техника.
Невилл Лонгботтом выглядел абсолютно не героически. Его даже в книжках почти не упоминали. Никто не обращал внимания на него и его бесполезный предмет.
Северусу Снейпу, в принципе, тоже было все равно. Ему было плевать на этого жалкого новенького преподавателя и его постоянные попытки сделать всех дружными и счастливыми. Плевать на то, как Рут, смеясь, копировал его заикание. И на то, как все таскали его ядовитые пассифлоры, а тот растерянно считал их по утрам с самым удивленным на свете видом. И скорее был готов поверить, что неверно считал весь год, чем в воровство.
Все равно — до тех пор, пока сам не встретил преподавателя ночью у вонючих пассифлор.
— Северус?
— Профессор? — Снейп постарался сохранить свое самое суровое выражение лица, так как ничего глупого и невинного в его арсенале не водилось.
У профессора же, напротив, такие выражения имелись. Глаза Лонгботтома были той формы, когда уголки слегка опущены вниз, отчего грусть из них буквально не исчезала.
— Северус, вы… не обязаны работать в теплице ночью, если не успеваете по программе.
— Чего? — Снейп от такого заявления даже опешил, свел брови. Он был честный вор, а не отстающий дурак. — Ничего подобного!
Северус возмущённо поставил цветок на ближайшую тумбу.
— Вы не поняли, профессор, я…
— Очень любите цветы! — прервал его тот. Глаза казались такими честными, такими добрыми, что Северусу захотелось этого дурного профессора побить. — Но я вас настоятельно прошу… п-покинуть… оранжерею. Все-таки вам нужно спать. У вас растущий организм.
Растущий организм Снейпа взбунтовался и покраснел. Какого Мерлина этот «герой» не сторожил, не сторожил, а потом взял и притащился, и именно тогда, когда Снейп тут ходит! Северус злобно поджал губы, сунул руки в карманы мантии и потопал к выходу. Он это еще припомнит!
Все, ну просто все однокурсники использовали пассифлору для зелья бодрости. Сидели себе в гостиной и радостно конспектики переписывали. Один рывок и свобода! Только Снейп мучился желанием себе палки в глаза вставить, лишь бы только не заснуть, пока они там чайки хлебали. Ядовитые. Вот тебе и препод-добряк!
Но припомнить что-либо Лонгботтому Северусу пришлось даже скорее, чем он рассчитывал. Только не так, как хотелось. Он и злодейские планы мести обдумать не успел, как снова ночью встретил того же самого профессора в закрытой секции.
Северус торчал с запретной книгой. Длинный беспечный нос его едва не продавливал страничку, так мало света он включил на палочке, чтоб не засекли. А Лонгботтом появился, словно из ниоткуда, сначала засветив яркой вспышкой люмоса, а потом зевнув.
Северус и несколько не очень благородных и не очень добропорядочных портретов на стене с неприязнью отвернулись, щурясь и матерясь. Книга недовольно затарахтела.
— Ой! — сказал Лонгботтом, и палочка погасла вовсе.
— То вы меня зрения лишаете, профессор. То оставляете нас в, так сказать… интимном полумраке. Вы свет приглушенный не практикуете?
— Простите. Я вас напугать не хотел. Н-нечаянно в-вот так вышло.
Снейп, пользуясь «так сказать, интимной обстановкой», закатил глаза. Ну и беда у этого профессора с мозгами! Совсем пропащий человек. Еще и извиняется.
Северус поднял палочку.
— Не так надо, профессор. Вы мне должны сказать: «Десять баллов со Слизерина!» и наказать.
Профессор конечно, немедленно покраснел. Кожа у него была такая светлая, что даже венки можно было увидеть и назвать их цвет. Что уж говорить о пятнистой красноте смущения, которая всех однокурсников ужасно веселила.
— Я не верю, честно говоря, что наказания имеют смысл. Так л-люди растут т-трусливыми или злыми. А я хочу, чтобы вы знали, что мы из заботы вас охраняем… П-понимаете?
Для трех часов ночи в запретной секции, это был слишком уж умный разговор. Снейп захлопнул книгу и едва удержался от вопроса, наказывали ли самого Невилла Лонгботтома?
Он чинно пошел следом за молодым профессором к гостиной Слизерина. Немного раздраженный.
Идиотский выпускной проект о Непреложном обете был необходим Северусу для стажировки в Отделе тайн. Но постоянно приносил лишь неприятности, а толку пока никакого. Приходилось шариться ночами, словно крыса какая-то, по «запретке», жевать листья ядовитых растений, чтобы протянуть пару ночей без сна, пока сверял сноски со списком литературы. И это ему еще везло с дежурным. Попадись он кому-нибудь, кроме Лонгботтома, и прощай безупречная характеристика прилежного ученика, добытая угрозами и тщательно продуманными актами тайной мести…
Разумеется, неприятности не заставили себя ждать. В очередной раз пытаясь отыскать хоть след, хоть страницу об интересовавшем его обете в «Теории смертельных клятв», Северус попал прямо в руки Морфусу Крейни — бывшему аврору, ныне преподавателю ЗОТИ.
«Тьфу ты», — подумал Северус и едва не пнул ближайшую стопку книг. Морфус, напротив, был счастлив.
— О! Северус Снейп! Как вы вовремя мне попались! У меня для вас как раз есть подходящее наказание!
И его едва ли не за ухо притащили… к теплицам.
Безвинный профессор травологии, ничего не подозревая о зле, затаившемся в руках Крейни, рыхлил землю в закоулке зубастых гербер. Северус деликатно откашлялся, привлекая внимание к своей скромной персоне. И к персоне менее скромной, немедленно поставившей его, словно щит, впереди себя.
— Вот! — гордо сообщил бывший аврор. — Я вам добыл помощника!
Лонгботтом даже тяпку выронил от «радости».
— Я-я ж-же вам говорил… Мне помощники не нужны!
— Вы не волнуйтесь! — продолжил протежировать Морфус. — Парень он дельный. По всем предметам успевающий. А что грубый, так вы не обращайте внимания!
Лонгботтом свел брови домиком, словно готов был немедленно заплакать.
Конечно, каждый раз, когда Снейп являлся на отработку, его сразу пытались развернуть и всячески спасти от дел. Невилл Лонгботтом обещал «засчитать все». Казалось бы: радуйся и беги скорее прочь, спасая шкуру от лишних рабочих часов.
Но, к его собственному удивлению, любопытство Снейпа по отношению к профессору превысило студенческую привязанность к халяве. И он приходил, орудовал тяпочкой, чинил поливалки и смотрел на профессорские зевки и синяки под глазами.
— Вы что, каждый день на ночном дежурстве?
— П-правду г-говоря, я совсем не такой благородный, как вы думаете, — неловко улыбнувшись, профессор тотчас приписал Северусу не свойственную тому вещь: думать о каком-то заике. — У меня просто бессонница. Хоть какая-то польза.
— А зелья? — вырвалось у Снейпа.
— З-за все надо платить, — странно ответил профессор. Северус пожал плечами. Не его дело, если тот почему-то не может себе позволить зелье сна без сновидений!
Невилл Лонгботтом выглядел странным. Как если бы он был рыбкой, а Северус — котом, наблюдающим за его передвижениями по аквариуму. Лонгботтом ухаживал за теплицей, цветочным лабиринтом, лужайкой. Он учил читать домовиков. Помогал леснику кормить пауков. Приносил Северусу поесть в дни отработок. Писал чуть ли не две страницы вдохновленной похвалы к работам учеников после их проверки. Поддерживающе улыбался отвечающим у какого-нибудь цветка. В общем, был таким сахарным, что студентов неизбежно охватывало искушение проверять границы.
Профессор был молод, только в прошлом году пришел на должность, а они уже старшекурсники. На такой маленькой разнице в возрасте хрен проедешь, тут нужно включать авторитет силы. Харизму, на худой конец!
А вместо силы и харизмы перед студентами появлялась эта мягкотелая полупрозрачная рыбка.
Однажды Рут Брайс совсем охамел:
— Мой отец говорит, вы герой. Только вот про вас не написано… ни в одной книге! Что же вы сделали? Не поделитесь с нами?
Северус с удовольствием прищурился в ожидании байки. Настал час, которым стоило воспользоваться, чтобы внушить хоть какое-то уважение аудитории. Но профессор, конечно, не удивил.
— М-мне приятно слышать добрые слова от вашего отца, Рут. Но нет ничего удивительного, что н-никто обо мне не пишет. Я совсем ничего героического не делал.
Северус вздохнул. Так же разочарованно вздохнули и другие студенты, но явно по совсем другой причине. А Северус вот понял, что Лонгботтом, как всегда, юлит.
Потому что он — человек, стремящийся приносить добро, а еще потому, что он ужасно не уверен в себе и совсем не умеет говорить о своих успехах. Становилось очевидным, что Лонгботтом не считает себя «крутым героем» так же, как и все окружающие.
Являясь при этом тем самым крутым героем без всяких кавычек.
В теплице Лонгботтом внезапно спросил Снейпа:
— Вас я… разочаровал?
Вспотевший и уставший ползать по лианам, как обезьянка, Северус, которому уже волосы в глаза лезли, скинул защитные перчатки и переплел хвост на затылке.
— Нет. Хотя вы действуете алогично.
— Почему? — обреченные на грусть глаза уставились на Снейпа.
— Ну, вы хотите научить нас прощать ошибки, не наказывать и быть добрыми. Но никто не захочет быть, как вы, если будете всегда прибедняться.
Профессор покраснел и закусил губу.
Северус постарался не обращать внимания.
Тем более он довольно скоро выпускался. Какая разница, о чем думает, как живет и как заикается профессор, остающийся в далеком Хогвартсе, когда ты стажируешься в Лондоне? Прекрасное будущее маячило перед глазами. Северус отправил проект к «невыразимцам» со всеми необходимыми рекомендательными письмами. Едва ручки не потирал.
Потом решительно запретил себе волноваться.
Не волноваться, естественно, не получалось. Северус даже пил успокаивающие профессорские чаи, грыз его печенье вместо работы с растениями. Лонгботтому за счет этого удалось даже выглядеть сочувствующим.
— Вы не волнуйтесь. Вы же знаете, что талантливы.
Северус зло шипел и махал рукой:
— Не сглазьте, профессор, ну мерлиновы панталоны!
Сглазить профессору так и не удалось. Аккурат к выпускному подоспело письмо в шикарной фиолетовой ленте, написанное кривыми, скачущими буквами.
Его приглашают на стажировку! Оплачиваемую! Дают жилье! Северус Снейп — ну что за талант, что за гениальная сволочь!
Последнюю фразу, конечно, не написали. Но смысл был тот же!
Северус едва не приплясывал, перемещаясь по замку. И даже в итоге станцевал, поставив в теплице магпроигрыватель с музыкой Шате Раонской, юной звезды французской эстрады.
— Музыка благотворно влияет на растения, — уверял он Невилла Лонгботтома, который вроде не сопротивлялся, а тепло улыбался, глядя на довольного ученика.
— Вы же знаете, что ваша отработка закончилась…
— Профессор, перестаньте. Скоро отделаетесь от меня, не волнуйтесь.
Профессор рассеянно улыбался. Северус думал о том, как этот человек с грустными глазами останется тут совсем один, такой беззащитный, и некому будет дать под зад ворам его пассифлор. Сам-то тот не умеет ничего.
Уезжая, Северус оставил ряд рекомендаций.
— Пассифлоры мы посчитали правильно, только вот… Студенты их воруют ради зелья бодрости, так что не ведитесь! Их при моем отъезде осталось ровно сорок пять! И если их будет меньше, я лично вернусь. Так им и передайте, а впрочем, я уже передал. Что касается смеха… да, хихиканья на уроках: если кто-то над вами посмеется, скажите ему: «Десять баллов с такого-то факультета! За выдающиеся неуспехи в учебной этике». Так и надо говорить, запоминайте. Ну и спите еще по ночам, последнее время вот нормально справлялись!
Завершив таким образом свое послание народу — точнее, Лонгботтому, — Северус подхватил чемодан.
— Ну, бывайте, профессор!
Грустно улыбнувшись, профессор застыл у входа в Хогвартс, глядя на бывшего ученика огромными серо-голубыми глазами, сейчас такими же свинцовыми, как небо. Северусу даже алогично захотелось обнять его или погладить по голове. Чтобы не сойти с ума окончательно, Снейп решительно сел в повозку и уехал. В очередной раз отвлекшись на загадку о том, возил ли кто-то эти повозки, или же те сами двигались.
На новом месте в Лондоне он делил квартиру с другим стажером — Вейзом Пинс. Буквально поделив чашки, время принятия душа и чайные пакетики пополам, они через неделю работы уже перемешали все обратно. Времени на драки и выяснение отношений решительно не хватало.
Северус на всякий случай сразу обозначил свою позицию:
— Я, если что, не собираюсь с вами слащаво дружить, мистер Пинс!
И решительно заварил чай.
— Я к вам тоже теплых чувств не питаю! — отвечал сосед, нарезая им на обед рулетик с клубничкой.
Так и жили.
В самом Отделе тайн Северус, к собственному ужасу и радости, стажировался у самого! Рональда Уизли! Того самого!
Тот выглядел так, словно в детстве не смог отмыть волосы и брови от краски морковного цвета, вылитой на голову. Ходил без мантии, в расхлябанном виде, всюду теряя галстук и оставляя его на чужих рабочих местах. Шумел, махал руками и болтал безумные вещи. Пил кофе над дрожащими в ужасе редкими артефактами и выбрасывал по три тонны пергаментов в день. Нечаянно в задумчивости вырисовывая на них оскаленные мохнатые морды, кубки, цветочки и лица известных квиддичных игроков.
В общем, вел себя ожидаемо — как типичный эксцентричный волшебник из Отдела тайн. Впервые показывая одно из хранилищ, мистер Уизли даже разделся. Точнее, снял рубашку, но Северус все равно обалдел от такого сюжетного поворота. Правда, известная личность всего-то показала бицепс, искаженный странным асимметричным шрамом, словно оставленным медузой, у которой явно были лезвия вместо щупалец.
— Этот шрам у меня из-за мозгов! — зловеще и доверительно заявил невыразимец. Северус понадеялся, что он с собственным адекватным мозгом находится вне опасности.
— Я бы тебя все равно взял на стажировку, с таким-то проектом! — Набрав в столовой еды на пять человек, мистер Уизли истинно по-геройски пытался расправиться с двумя десертами сразу. — Но потом я получил о тебе ходатайство от старого друга! Это было очень неожиданно, что Невилл написал, конечно.
Северус Снейп поднял бровь. Не так уж странно, что профессор травологии умеет писать! В конце концов, учились-то они вместе.
Хотя, зная почерк мистера Уизли, не удивительно, что он подозревает в других отсутствие способности, которой не обладал сам. Кривые буквы «того самого письма» Северусу вовек не забыть.
— Профессор очень добрый человек. Дай ему волю, он бы таких писем написал для каждого.
— Но написал-то он только про тебя! — рассмеялся мистер Уизли. — Скорее меня радует, что у него есть любимые ученики. Лонгботтом человек очень… сложный. Я боялся, если честно, что детям будет его трудно понять.
Северус поднял и вторую бровь.
— Я думаю, что профессор Лонгботтом — самый простой человек из всех, с кем я знаком. И понять его вовсе не трудно. Он просто слишком в себе не уверен.
— Вот! В том-то и дело! — Мистер Уизли потыкал вилкой воздух. — Я так ему и говорю: надо быть увереннее. А потом думаю, что я сам плохой пример уверенности!
И, заглотив три тарелки обеда одну за другой, самый уверенный человек из всех, знакомых Снейпу, полетел чинить изъятый аврорами маггловский кофейный автомат на первом этаже.
Штош! И такое бывает!
Снейпу не было необходимости превращаться в матерого шпиона, чтобы узнать что-то о бывшем преподавателе у нынешнего наставника. Рональд Уизли был мастак поболтать, вскоре Северусу уже и самому не хотелось знать больше. Пока однажды мистер Уизли не спросил, заикается ли Лонгботтом на парах.
— Всегда так было? — не удержался Снейп.
— После пыток в Хогвартсе, насколько я понял.
Северус нахмурился. Все знали, что в Хогвартсе произошла битва. Но про пытки он слышал впервые.
— Ну, решили замять мелкий фактик. Негоже детям потом веками думать на парах по левитации, что когда-то в этом кабинете корчился его отец или дед. А битву поди умолчи, все же поразбивали в щепку, столько еще достраивать…
— Многое, получается, неизвестно. Вот и про Лонгботтома ни статей, ни книг. А что он сделал? Почему нельзя честно рассказать про это вместо трех строчек в чужой биографии?
Уизли моргнул пару раз.
— А. Ладно, ты же подписывал бумаги о неразглашении. Сам знаешь, есть информация, которую нельзя знать всем на свете. У меня в биографии, например, половина всего — ложь.
Северус едва сдержался, чтобы рот не открыть. Ложь? И это ему говорит напрямую участник событий? Но как же!
— Будешь работать — и не такое придется придумывать!
— А что тогда правда?
— Ну, есть такая штука как крестраж. Настолько темный артефакт, что даже Дамблдор позволил Аврорату изъять книги о них из Хогвартса, а ведь он всегда отстаивал право волшебной школы на независимость от других институций. И защиту от цензуры. Крестраж позволяет быть бессмертным. И более того, вернуться, если ты был убит. Поэтому информацию о них убрали. А мы-то как раз большую часть времени охотились на крестражи. Тупо болтались по лесам. Невилл один из этих крестражей уничтожил в школе. Мечом Гриффиндора.
— …И невероятные побоища в лесах — сказка…
Уизли поморщился.
— Ну, а как еще можно было, не упоминая запретные темы, объяснить, почему Гарри сразу не пришиб безносую скотину?
Северус вздохнул. Сколько всего он еще откроет о мире, что было неправдой!
Любопытство было удовлетворено. Но, вопреки здравому смыслу, не думать о профессоре травологии не получалось. Только думалось уже не о слухах, а о серо-голубых глазах. Или о том, как он мягко улыбался и тепло разговаривал. В нем жило что-то солнечное, к чему хотелось выбраться из закрытой комнаты. Просто существовать где-то в орбите его тепла. Снейп понимал — это неспроста. Это зарождалось чувство. И более того, он это чувство растил в себе, кормил. Что-то там выяснял, наматывая мысль на новое увлечение. Только обычно им был научный проект.
В этот раз его увлечением стал человек.
Северус написал Лонгботтому письмо. Существовала вероятность никогда не получить ответное. Все-таки Невилл не мог не быть добрым рядом с учеником, но если от неприятного общения можно уйти, то почему нет?
Тем более, когда смысла в общении не было никакого. Точнее, Северус знал, какой смысл был для него лично: он желал почему-то того защитить. Никто не угрожал Невиллу Лонгботтому, но Северусу страшно хотелось обнять его и не давать никому и слова плохого при нем ляпнуть. Смысл, который трудно сформулировать.
«Если он мне не ответит, то я ему больше не напишу. Это знак. Нельзя увлекаться людьми, надоедать бывшему профессору. Только подумайте! Бывшему!»
Но Невилл ответил. И даже больше: сообщил, что он в Лондоне! На какой-то выставке растений, не важно. И пригласил в кафе «Золотая ведьма» в Косом переулке! Это важно.
Нет, это было даже слишком важно.
Северус три раза менял «наряд». Если так можно назвать три пары черных штанов и черных рубашек.
В «Ведьме» почти никого не было. Оказалось, что это кафе в светлых тонах с большим разнообразием пирожных. Северусу тут даже поесть нечего. Но он попросил чай. До встречи еще было минут тридцать, которые он собирался провести в ожидании… А потом увидел за столиком у окна знакомую фигуру, перебирающую разные предметы на столе. Не только Северус пришел раньше.
Снейп подошел и громко кашлянул, чтобы не испугать. Лонгботтом все равно шуганулся, удивленно смотря в его сторону и роняя салфеточное оригами кролика. Оно немедленно улепетнуло со стола на ковер, смешно подкидывая увесистый зад. Другие оригами-звери сидели поспокойнее. Это были лягушки, лисы и коты. В луже воды, явно налитой специально, плавала кувшинка.
Северус закрыл рот рукой, чтоб не смеяться, но Невилл глянул туда, куда он смотрел, все равно уловив эмоцию.
— Ув-влекся, — стушевался бывший преподаватель Снейпа. Стол стал обычным, а оригами — просто мятыми салфетками. Все, что раньше Северус назвал бы глупостью, теперь выглядело… хорошо. Мило. Забавно. Ему снова захотелось обнять Невилла, потому что Невилл — хороший мальчик. Северус спрятал руки за спину.
— Вы меня ждали?
— Эм, да. Это же вы мне написали, я же не ошибся? — Профессор взволнованно нахмурился и поискал в карманах письмо.
— Я. — Снейп кивнул и улыбнулся. — Но до встречи со мной еще столько времени.
— Н-нельзя опаздывать. Вы хотели поговорить? О чем?
Снейп молча уставился на стол, как если бы был учеником без домашки. Плана-то у него не было. Да и какой можно придумать план по охмурению своего бывшего преподавателя? С другой стороны, а что ему, Северусу, делать без плана? Вот так, ни с того ни с сего, признаться в любви?
Так же, наверное, называется, когда чувствуешь, что грудь словно прищемило чем-то?
— Я хотел поговорить с вами… Хотел поговорить… Хотел… — И смолк. Не зная, как бы так выразиться, чтобы выглядеть нормальным.
Невилл смотрел с ожиданием. Словно готовился услышать что-то важное.
А важного-то и не было! Только мямля Северус!
— Д-для вас необычно так волноваться, — обеспокоился Невилл. — Что-то случилось с вами? Нужна моя помощь?
— Я вас хотел предупредить, что я к вам подкатываю.
— Что?
Снейп развел руками.
Второй раз он повторять это точно не будет!
— Вы мне нравитесь. Идемте со мной на свидание. Через три минуты. То есть, я вам даю три минуты, чтобы уйти, или это будет свиданием! — выпалил Северус. И, отвлекшись от столешницы, посмотрел на Невилла.
Тот молча вертел в руке стакан, глядя на свои руки расширившимися от удивления глазами.
Потом отставил стакан в сторону… И снова начал его вертеть.
— Я согласен.
— Что? — Северус в шоке моргнул. — Что?
— Но у меня есть условие.
— Какое?
— Платить буду я. Не хочу ходить на свидания за счет стажерских денег.
— Вы меня что, решили просто-напросто кормить? — возмутился Снейп. — Я же серьезно!
Лонгботтом рассмеялся. Смеясь, он слегка щурился, и Северус не мог отвести от него взгляд.
— Но ведь и я с-серьезно! — веселился Невилл. Северус закатил глаза.
Теплое эпиложное дополнение
Северус был уверен, что Лонгботтом всех обманывает. Ну разве мог он быть старше Снейпа? В одной из маггловских книг, принесенных отцом, он прочитал об острове вечных детей. Может, Невилл Лонгботтом кто-то вроде Питера Пена?
Северус даже в пять лет не верил в добро и любовь так уверенно, как его двадцатитрехлетний партнер. Хотя возможно, что радикализм имеет две ветки, и вот он, Северус, попал во вторую, где к людям нет никакого доверия. Мистер Уизли довольно часто говорил нечто вроде: «Это просто у тебя из-за возраста!»
«Из-за возраста» Северус ненавидел пыль на куполе над опасными артефактами. Обед не по времени, когда надо кого-то найти в Министерстве, а тот за булочками аппарировал. Хреновую картотеку не по алфавиту, запутанную и заговоренную, ко всему прочему, от заклинаний поиска.
— Зато, — радовался Уизли, — ни один враг не пройдет!
Северус уже успел свыкнуться с убийственной мощью его оптимизма.
С другой стороны, враг уже бывал здесь, и кто скажет, что решающей силой в противостоянии Темному Лорду не выступила пыльная картотека?
— Это вы меня врагом называете?
— Мало ли что ты делал в двенадцать лет!
Северус Снейп в двенадцать лет вместе с семьей скрывался в деревне в Греции. Как трус. Возможно, теперь, глядя на двенадцатилетних уже восемнадцатилетним взглядом, он и понимал, что был ребенком и принес бы только неприятности. Но тогда они с ровесниками думали о себе именно как о трусах. Они ведь знали заклинания. Лучше было бы пойти и погибнуть, чем отсиживаться за чужими спинами. Вот какие у них тогда были настроения.
И даже сейчас, когда ему столько же, сколько было Невиллу, упрямо ходившему в захваченную школу, потому что «это его школа», после того, как тот уже сражался с Пожирателями в том самом Отделе тайн, будучи еще младше, — даже теперь Северус не знал, как поступил бы сам.
Вдруг в зеркале он увидел бы вовсе не нормального паренька или героя, а труса и дурака?
Невилл снял квартиру возле парка — якобы для себя, хотя сам же говорил, что в Хогвартсе у него есть комната и в жилье не он нуждается. Дом Лонгботтомов, в отличие от дома Поттеров, насколько было известно Снейпу, сохранился. Но Невилл, похоже, туда не ездил.
Северус из упрямства не переезжал в невиллову квартирку.
Что он, содержанка какая-то? Ладно еще постоянные посылки от Невилла с соленьями, вареньями и ингредиентами. Теперь бы еще и в доме его пожить. Поэтому Снейп бывал там по выходным, если они с Невиллом не ходили куда-то гулять.
Тот выглядел классическим интровертом, а потом оказалось, что он обожает гулять и даже пить, а также, что у него целая куча друзей.
Северус не собирался с ними знакомиться. Да он заикаться бы начал, если бы его представили чемпионке «Гарпий» или самому Гарри Поттеру! И так далее. Друзья эти у Невилла были просто ужас что такое!
Невилл таскал его на матчи по квиддичу, возил на выставки артефактов и зелий, в кафе (рестораны были жестко заблокированы Северусом), но пока еще воздерживался от приглашений в бар с друзьями. Северус вцепился бы в дверной косяк и закричал, что не будет пить с замглавы Аврората. Никогда!
Ужасно, но однажды, когда Северус посчитал, во сколько он обходится Невиллу, и возмутился, тот рассмеялся и назвал его милым.
— Я не милый! — Снейп в ужасе уставился на партнера. — Это ты — милый! А я! Я зерно рационального в нашей паре. Я — страстный, смешной и решительный. Но. Не. Милый!
Лонгботтом хохотал. Северус хватался за голову: он взрастил монстра!
Парень любил складывать салфетки в оригами и рисовал мордочки на омлете. Мог часами бесплатно рассказывать узкоспециализированные штуки по травологии так увлекательно, что даже Северус начинал ловить себя на мысли: пора обзаводиться страстоцветом амалии для «хорошего сна и улучшения памяти». Невилл мечтал носить плащ из драконьей кожи, потому что тот выглядел круто, но увидев однажды такой у бывшего однокурсника, впал в депрессию из-за потерянной мечты.
Потом вспомнил, что он — непредвзятый и хороший человек, а что там купила персона по фамилии Малфой, его не касается. И снова начал мечтать о плаще, не покупая. Не покупал же он его, так как стиль очень уж «крутой», а крутой стиль ему, Невиллу, «не подходит».
— Боишься, что грустные глазки состроить не сможешь в аврорских ботинках и драконьем плаще? — Северус теперь постоянно подкалывал Невилла, уже зная, что имеет дело с актером высочайшего класса, а не невинным блаженным.
Невилл строил брови домиком и смущенно улыбался, пряча ноги, обутые в упомянутые ботинки с грубой подошвой, под стул — когда он ходил, подошвы оставляли на песке отпечатки в виде черепа. Возможно, он согласился встречаться со Снейпом именно из-за его безупречно «крутого» стиля и способности носить только черное?
Северусу хотелось уже скорее ворваться в квартиру и швырнуть в парня драконьим плащом с криком: «На! Носи и мечтай о чем-нибудь стоящем!», но даже после принятия на работу официально денежки на дорогую покупку копились медленно.
Периодически, когда Лонгботтома не было дома, Снейп поливал цветы в его квартире и там же иногда ночевал. Вот и в этот раз он снова засиделся на кухне допоздна, клепая недельные отчеты.
Северус взял на себя упорядочивание картотеки, надеясь, что авроры, в свою очередь, просто не допустят к ней врага, для разнообразия в ближайшие пятьдесят-сто лет раскрывая заговорщиков и шпионов заранее.
Однако ему нужно было сообщать об изменениях каждому отделу, чтобы бедняги не испугались, не найдя на привычных местах нужную им волшебную ерунду. Много, много психически нестабильных людей работало рядом с ним.
Северус не осознавал, что чуть не уснул над отчетами, пока не подпрыгнул на стуле от звука открывшейся двери и какой-то болтовни. Пятница, значит. По субботам Невилл пропадал где-то с друзьями и встречался с Северусом после четырех, и Снейп обычно приезжал в квартиру к этому времени.
Получалось, что Невилл уже вернулся и собирался ночевать дома. Неловко вышло… Похоже, Северус совершил ошибку, оставшись здесь.
— Ты зачем эту гонку устроил? Пиздец же очевидный, потом еще скажут, что нас видела половина города.
— Т-ты т-теперь так д-думаешь, когда т-тридцать галеонов в-выиграл? — Послышался глухой стук. Это знаменитые ботинки с черепами полетели на пол. Северус возмущенно поднял бровь. Так вот как Невилл обращался с вещами, когда парень не прожигал его взглядом? Заботливым, между прочим.
— Можно ли назвать гонкой преследование преступника?
— Ес-сли т-ты ставишь деньги на его п-поимку, то да.
— А тебя твой мальчик не выпорет? За плохое поведение?
Дверь железно дзынькнула, закрываясь. Послышались звуки толкотни.
— Ид-дите вы от-отсюда…
— Что, даже чаем не угостишь?
— У нас по тридцать галеонов, мы заплатим!
— Если в-вы про м-моего п-пар-р… Люб-би… Если вы меня про Снейпа подкалывать не будете!
— Да нафиг нужно!
Северус хмуро встал. Не хватало ему еще подслушивать, как его обсуждают.
В тот же миг в коридоре за дверью замерли. Один из голосов стал холодным, как лед, на котором Северус вполне мог бы растянуться и разбить себе нос.
— Стой. Я тебя слышу, — медленно и отчетливо сказал голос. — Еще одно движение — и ты летишь из окна, ясно?
Снейп замер.
Дверь распахнулась от заклинания, едва не слетев с петель, чужая палочка уперлась ему в горло так быстро, с такой неизбежной стремительностью, как если бы Гарри Поттер умел летать.
Не узнать этого человека, даже если никогда не был с ним знаком, было невозможно.
Гарри Поттер смотрел на него, как на червя, которого нужно раздавить. Северуса облило страхом. Приморозило к плиткам пола.
Он, кажется, никогда еще не чувствовал дыхание смерти так близко, даже во время войны, скрываясь с мамой от Пожирателей.
В комнату вошел Невилл и ударил Поттера по руке.
— Т-ты д-долбоеб или кто?
Уизли в коридоре присвистнул. Снейп соврал бы, если бы сказал, что не ожидал именно такой встречи с друзьями Невилла.
А вот школьный преподаватель травологии его удивил. Стоял в кожаных штанах, в майке, с подведенными черным глазами и матерился… Может, он совсем и не милый.
И защитить его, если что, вон, есть кому.
Но определенно сексуальный.
Северус, протянув руку, потрогал бицепс своего парня и спросил, забывшись:
— А когда мы с тобой займемся сексом?