Work Text:
Су Муюй живет с половиной сердца. Со стороны так и не скажешь. Он ходит по Наньаню, раскланивается с лавочниками, приносит жене домой сладости. Но половина сердца его лежит в могиле у павильона Юэин.
Много лет ему казалось, что другая половина его сердца похоронена в долине Яован. Теперь, спустя двенадцать лет, Бай Хэхуай к нему вернулась. Но Чанхэ больше нет рядом. Как будто судьба посмеялась над ним и сказала: «Выбирай одного». Двое близких людей — слишком много для Су Муюя, Призрака Зонта из «Темной реки».
Осенью, когда в Наньане зацветает османтус, Су Муюй уходит из дома и целыми днями бродит по улицам. Иногда берет вино в таверне, но не пьет. Подолгу сидит у стола один, глядя на две пустые чарки. В такие дни часто льет дождь, но жители Наньаня уже привыкли к непогоде и говорят, что просто сезоны изменились, бывает. В такие дни Бай Хэхуай ничего у него не спрашивает. Только просит помочь с составлением лекарств или с перестановкой в доме, пытаясь отвлечь.
Порой его навещают старые знакомые. Ли Ханьи все еще похожа на тень себя прежней. С ней они иногда все-таки пьют. Се Сюань привозит лекарские трактаты, и они с Бай Хэхуай обсуждают названия трав, о которых Муюй никогда не слышал.
Му Юймо приходит тоже. Она так искренне счастлива, что ей неловко. Поначалу она сдерживается и почти не рассказывает про свою жизнь. Но потом забывается и расписывает, как они с Тан Ляньюэ ездили в Дунхай или на знаменитый рынок в городе Лунчэн: «Представляешь, мы запускали фонарики на площади! Там собрались только юные парочки, и мы среди них, как два дурака. Я сначала не хотела, но Ляньюэ узнал, что я никогда не загадывала желания у фонарей, и сам меня туда притащил…» Муюй рад ее выслушать. Знание о том, что у кого-то из «Темной реки» жизнь сложилась по-настоящему хорошо, придает ему сил. Значит, все было не зря.
Кое-кто тоже устроился неплохо. Се Бусе, как он слышал, пошел в Ушуан, и они с молодым главой города бились два дня без перерыва, а потом отправились пить в ближайшую таверну. Му Ин связался с бродячими актерами — вот кто в любой момент легко затеряется в цзянху.
О ком-то доходят дурные вести, и тогда Су Муюй думает, что, возможно, был неправ. Может, надо было не распускать клан, а оставить его в цзянху как полноправный боевой орден. Получилась бы неплохая защита для бывших убийц. Вот только это не та ноша, которую он готов нести в одиночку.
На Цинмин Су Муюй всегда возвращается в сердце «Темной реки». Не он один приходит сюда. Кто-то переделал бывший тронный зал в павильон с поминальными табличками. В «Темной реке» не принято скорбеть по павшим, но у многих были братья, сестры, родители, возлюбленные. Табличка Су Чанхэ, последнего патриарха «Темной реки», стоит недалеко от выхода. У таблички Муюй жжет благовония. У могилы неподалеку — бумажные деньги. В конце концов, Чанхэ любил деньги. Еще он любил алые рубашки, тофу с мясной начинкой, свои кинжалы, стихи про дождь. Они провели вместе почти половину жизни. Не удивительно, что теперь кажется: сердце Муюя расколото пополам. И он расколол его сам, собственными руками.
После павильона Юэин Су Муюй направляется в долину Яован. У Чжаоянь давно уже есть свои ученики и много работы. Сестрица редко покидает долину, видятся они только раз в год. Эти встречи всегда омрачены печалью. Двенадцать лет Су Муюй скорбел у могилы Бай Хэхуай. Теперь Чжаоянь провожает его не на гору, к могильному камню, а в дальний павильон, что скрыт среди зеленых ив и цветущих зарослей.
Здесь тихо и спокойно, свежий ветерок играет занавесями, рядом слышно журчание реки. На кровати, под невесомым пологом, лежит человек.
Он бледен как мертвец и очень худ. Щеки ввалились, тонкие пальцы кажутся почти прозрачными. Дыхание его такое легкое, что едва колышет поднесенное к лицу перышко. Но он все еще жив.
Су Муюй садится на край постели, осторожно растирает Чанхэ ладони. Пальцы ледяные, как всегда. Пять лет прошло с той злополучной ночи в Тяньци. Пять лет, как он ударил Чанхэ в грудь — не насмерть, но со всей силы — иначе не получилось бы провести остальных. Пять лет Чанхэ не просыпается. Неизвестно, проснется ли. Чжаоянь только хмурится в ответ на его вопросы. Никто во всем мире, кроме него и сестрицы, не знает, что Су Чанхэ здесь. Не то что бы жив, но и не мертв. Су Муюю ли не знать, что чудеса все же иногда случаются.
— За окном дождь, — говорит он. — Вот-вот распустятся пионы, в долине Яован скоро будет цветочный фестиваль. Чжаоянь заварила весенний чай. Сказала, такой чай хорошо влияет на ци.
У кровати небольшой столик с чашками. Су Муюй пьет чай мелкими глотками. Он не мастер говорить. Это Чанхэ всегда болтал без умолку, но теперь молчит. Приходится отдуваться за двоих.
— Сестрица считает, что мне не обязательно к тебе приходить, — говорит Муюй. — Что это ничего не изменит, не поможет. Но я-то знаю: ты меня слышишь.
На самом деле он, конечно, не знает — просто надеется. Иногда кажется, что в ответ на его слова у Чанхэ вздрагивают ресницы или появляется морщинка между бровей. Чжаоянь уверена, что Муюй выдумывает.
— Сегодня дождь, — повторяет он. — В долине Яован не любят гостей с оружием. Но мой зонт — это еще и просто зонт. Удобно, правда?
Он кладет пальцы Чанхэ на рукоять зонта, накрывает своей ладонью. Просто кажется, что так будет лучше. Просто половина сердца его болит больше, чем прежде. Хотя давно уже пора смириться с неизбежным.
— Помнишь, как ты заказал его для меня у семьи Бань? — спрашивает Муюй. — Помнишь, какое у меня было лицо, когда я его в первый раз увидел? Ты потом еще полгода надо мной подшучивал. И так и не признался, сколько денег за него заплатил.
Кажется, что пальцы Чанхэ наконец теплеют, но наверняка это опять игра воображения. Это его собственное тепло, которое Муюй не может отдать, как бы ни хотел. Нельзя просто так обменять свою жизнь на чужую.
— Помнишь наше первое задание в Лохэ? Как мы бежали по крышам от стражников шести министерств, а ты старался не выронить деньги, которые забрал. Я так злился, потому что боялся — ты отстанешь. Я всегда боялся оставить тебя одного. Знал, что ты будешь делать глупости.
От ресниц Чанхэ падают длинные тени. Кажется, что за эти пять лет он почти не изменился. Даже, пожалуй, теперь выглядит моложе. Время в долине Яован течет так, как ему вздумается.
— Ты нужен мне, — говорит Муюй. — Ты был не прав и сделал то, что не должен был делать. Но и я ничем не лучше. Возвращайся, прошу тебя.
Ничего не происходит. За окном также щебечут птицы, солнце поднимается выше, разгоняя утреннюю прохладу. Скоро наступит жара. Если и есть в мире вещи, которые Су Муюй ненавидит всей душой, так это собственное бессилие.
Он утыкается лбом в плечо Чанхэ. Вдыхает знакомый запах. Придется уйти, опять на целый год. И вряд ли за этот год что-то изменится. Просто надо смириться. Чжаоянь никогда ему об этом не говорит, но взгляд у нее обычно очень красноречивый.
Занятый своими мыслями, Муюй не сразу понимает: что-то не так. Прикосновение легкое, невесомое. Можно подумать, свежий весенний ветерок влетел в окно. Но это не ветер.
Чанхэ проводит ладонью по его волосам, касается щеки.
взять код
<a href="https://archiveofourown.org/collections/2026nefor"><img src="https://images2.imgbox.com/ed/ee/enDRFRv8_o.png"></a>