Work Text:
«Я тебя люблю». Это осознание пришло внезапно, резко и потрясло до самых глубин души. Неправильное, грешное, непрошенное чувство сошло на него с неизбежностью и неотвратимостью оползня и погребло под собой, оставив жалкую, раздавленную телесную оболочку беспомощно трепыхаться в тщетной попытке спастись. Любовь... Он не испытывал этого чувства давно, с тех самых пор, как, влюбившись в драконолога, уехал за ним с островов, а потом долго собирал себя из осколков. Это для родных он внезапно воспылал любовью к драконам, а на самом деле все было несколько иначе, о чем знал только Билл. Драконолог вскоре ушёл из его жизни, а драконы остались с ним.
«Я... тебя... люблю...» Рвано, на выдохе, когда горло перехватывает спазмом и говорить нормально просто физически невозможно. Любить не хотелось отчаянно. Чувство червём разъедало его существо, подтачивая силы изнутри. Оно душило и жгло. Как глупо! Он взрослый человек, многие называли его бесчувственным козлом, влюбленным в драконов и совершенно не умеющим любить людей и вдруг такое... За окном умиротворяюще шел снег, вдали ревел сердито дракон, которому что-то не понравилось, в печке горел огонь, даря тепло, всё было как всегда. Кроме одного. Ненужного и необходимого.
«Люблю... Я... За что, силы?! Зачем?» В голове было пусто и гулко, а тело разбито, словно по нему проехалась многотонная махина из земли и камней, и лишь чудом посчастливилось выжить. Чарли без сил опустился на стул и запустил в волосы руки. Потом он поднял голову и огляделся вокруг. В доме было чисто, светло и... пусто. Слишком пусто и тихо, и от этого хотелось кричать. Накричался уже. Хватит. Сколько было сказано резких и жестоких слов в тщетной попытке отрицать очевидное. Отрицать даже перед самим собой. Сдвиг уже произошел, порода сползла вниз и ничего не вернуть назад. Остается только принимать данность жизни и пытаться выжить в произошедшей катастрофе. Но кто бы мог подумать, что такое вообще произойдёт?! Это же Перси! Брат, задрот, педант, зануда... Чарли его никогда не воспринимал всерьёз.
«Я тебя...» От сказанных жестоких слов и осознания собственных чувств, от его прежней жизни остались одни руины. Ему стоило промолчать, не лезть к Перси с упрёками и насмешками. Собственно, ему стоило молчать все три месяца. А ещё лучше вообще не принимать брата в заповеднике и сразу отправить его обратно на родину, но у Перси оказалось разбито сердце, а заповеднику всегда были нужны рабочие руки, и Чарли сдался. Как глупо! Они все это время только и делали, что ругались и работали, работали и ругались. Через месяц от них отстали все его товарищи, пытавшиеся их помирить, предоставив самим себе. Так когда же всё пошло наперекосяк? Когда он увидел в брате мужчину и принялся разводить его на эмоции? Он так красиво злился! Не наливался дурной кровью, как остальные Уизли — бледнел, поджимал губы, щурил близоруко глаза и язвил так, что его хотелось порой убить. Работа в министерстве его научила жизни среди змей.
«Я... Мы...» Вдалеке снова взревел дракон. Перси же совсем дурной, когда злится! Как бы беды не случилось, а то... Сердце сжалось в испуге от дурных предчувствий. Чарли вскочил на ноги и рванул из дома, не одеваясь. Чтобы увидеть брата курящего на крыльце. Перси бросил на него обречённый взгляд из-под очков, сделал последнюю затяжку и выбросил сигарету в снег. Порыв ветра взъерошил волосы, кинул горсти снега. Чарли сглотнул.
— Привет?
От лавины облегчения подкосились ноги, пришлось подпереть плечом косяк двери, чтобы не упасть. Перси хмыкнул, прошел мимо него в дом, а потом схватил Чарли за руку и затащил его. Молчание тяжестью легло на плечи и виной придавило к земле. Всё-таки он и в самом деле наговорил много лишнего и ненужного. Очень много. Чарли открыл было рот, чтобы извиниться, когда брат толкнул его к двери и впился грубым поцелуем в губы.
— Молчи. Я завтра уеду, а сегодня ты будешь моим. Тебе этого давно хотелось, верно?
Стыд, страх и... радость? Чарли ухмыльнулся и подался вперед, прижав Перси к себе. Высокий, худой, жилистый. Сильный, упрямый, любимый. Они оба давно уже не мальчики, чтобы играть в смущение и скромность. Не после того, что было сказано, сделано и упущено.
— А тебе?
Улыбка Перси была почти ласковой, а ответ жестоким в своей прямоте.
— Годы.
Землю под ногами Чарли тряхнуло, и оползень сошёл снова, чтобы раздавить виной и обидой на себя и свою невнимательность. Нечуткость к себе и другим людям. Разговоры сейчас и в самом деле будут лишними — нужны действия. Вот только что они исправят? Чарли взял Перси за руку и прижался губами к его ладони. Чёрта с два он его завтра отпустит.