Chapter Text
Алры верят, что чувства созданы Великими Древними, ведь без чувств жизнь была бы пустой и холодной. Подобно колодцу без воды, такая жизнь не имела бы никакого смысла.
Когда-то у каждого Великого Древнего была своя реликвия - символ его необыкновенной силы, способной творить чудеса. Но со временем все Древние исчезли, а все их реликвии были утеряны. От них остались только легенды. И легенды эти придуманы вовсе не Древними, а теми, кто в них верит.
Так символом чувств является золотая роза в руках Великой Древней. Существует легенда, согласно которой в самых глухих и темных садах растут кусты золотых роз. И если сорвать такую розу и подарить ее тому, о ком тоскует сердце, то любовь расцветет в обоих сердцах и будет цвести до той поры, покуда одно из сердец не остановится.
Зачем Древние создали такие розы, алры бы не смогли объяснить. Да и не им это объяснять, когда все непонятное они привыкли трактовать волей Древних. Их милостью. Их мудростью. Их гневом.
Так легенда о том, что королевство проклято и обречено на разрушение, появилось чуть ли не в момент его зарождения. Но зачем Древним разрушать королевство, которое они же помогли создать, алры бы не смогли объяснить. Да и не стали. Ведь это всего лишь легенда. А легенды лгут.
Нет никаких кустов с золотыми розами, как нет никакого проклятия, а те, кто уверяет в обратном, всего лишь лжецы.
Но однажды королевство алров все же было разрушено. Была ли на то воля Древних? Или же все произошло по чистой случайности? Каждый сам решает, как ответить на этот вопрос.
Новым королевством стал огромный дворец, протянувшийся от Черного до Белого ордена[орден-территориальная единица]. Просторные коридоры в нем заменили улицы, привычные для алров дома сменились на комнаты, а единственными дворами остались узкие затененные площадки внутри дворцовых стен.
Любившие огораживать свои дома садами алры от такого тесного соседства друг с другом были не в восторге. Но строить дома было запрещено. Все должны были жить во дворце, созданном королем Седриком. И хотя многим алрам решение его не нравилось, возразить ему никто не смел.
Ведь за всю историю королевства еще никто не создавал дворца столь огромных размеров и столь примечательной архитектуры. В отличие от Древних, алры не могли созидать из ничего. А король Седрик мог. Мог создать дворец по взмаху руки. Мог остаться живым, находясь в эпицентре разрушения. И кто знает, что он еще мог, раз Древние даровали ему столь великую силу.
** ** **
После дневного дежурства многие орденовцы [стража] развлекались в игровых комнатах. Арий тоже часто ходил туда от нечего делать. Вот и сейчас он как обычно развалился на своем любимом оббитом красным бархатом диване и наблюдал за карточной игрой Элиота и Дитриха. Сам он никогда не играл. Считал себя выше этого.
Хотя на самом деле это была просто отговорка, ведь Арий жуть как боялся проиграть. Думал, что если проиграет, то орденовцы засмеют и уважать перестанут. И не подозревал, что за генеральскую форму в столь юные годы многие орденовцы его и так терпеть не могли. Но терпели и неприязнь свою хорошо скрывали. А Дитрих не скрывал. Поэтому Арий считал, что терпеть его не может один только Дитрих.
Летний ветерок из приоткрытого окна за диваном шуршал тонкой шторой, перебирал завитушки белых Ариевских волос, выбивающихся из-под фуражки, а Арию от разглядывания слегка сутулой фигуры Дитриха вдруг стукнула в голову неприятная мысль.
Что Дитрих считает его трусом и потому не уважает. Думает, что Арий боится ему проиграть. И теперь Арию очень хотелось доказать и Дитриху, и самому себе, что это не так. Хотя вообще-то никому ничего он не должен доказывать... Но эта мысль зудела, как расчес. Арий больше не мог спокойно сидеть на своем диване, жмурить золотые глаза от мягкого света в тяжелых люстрах под кессонными потолками и дышать ночной прохладой из сада.
Видя, что у Дитриха и Элиота вышла ничья, он поднялся и подошел к их столику с напускным безразличием на лице и колотящимся от волнения сердцем.
Тасующий карты Дитрих взглянул на него сквозь упавшие на лицо пряди длинной челки, и в отличие от шелковистых каштановых волос взгляд его карих глаз был колючим и острым.
- Сыграть хотите? - спросил он недоверчиво, пока Элиот услужливо освободил Арию стул.
- Хочу, - раздраженно хмыкнул Арий, не понимая, какие тут еще могут быть варианты. И уселся на место Элиота, который все еще стоял рядом, как будто мог зачем-то понадобиться.
Элиот был самым высоким и крупным среди орденовцев. А Арий самым низким.
Но Арий старался об этом сейчас не думать. Как и о том, что на него сейчас все смотрят.
- Я не буду вам поддаваться, - сказал Дитрих, тасуя карты и гадая про себя, чего это их генерал вдруг сыграть решил.
- Это было бы нечестно, - заметил Арий с непринужденной улыбкой, а самого внутри так колотило, что он соображал хуже, чем в лихорадке. Ведь Дитрих лучше всех играл в карты и очень редко проигрывал. Что Арий ему сейчас докажет? Только то, что дурак!
Дитрих понятия не имел, что Арий этим хочет ему доказать, но шанс унизить его упускать не собирался.
- Давайте сразу на два желания, - предложил он, растянув тонкие губы в хищной улыбке.
Видя его улыбку, Арий понял, что Дит уже придумал, какую гадость ему загадать.
- Думаешь, я испугаюсь? - с вызовом бросил он, а самому не по себе было от мысли опозориться на глазах у орденовцев, взгляды которых он сквозь форму ощущал не оглядываясь. Даже Элиот, часто ко всему равнодушный, и тот смотрел с любопытством.
- Что вы, - протянул Дитрих ехидно-вежливым тоном, - я не сомневаюсь, что вы поистине бесстрашны, - и раздал карты.
Арий сделал вид, что не услышал его шпильку, а про себя подумал, что если ему вдруг повезет и он выиграет, то первым делом пожелает Дитриху, чтоб тот целый месяц не улыбался. А еще лучше, чтоб вообще не разговаривал.
Но стоило Арию заглянуть в свои карты, как его призрачные надежды на победу рассеялись. Козырей у него не оказалось, а те, которые он вытянул потом и приберег напоследок, в итоге не успел использовать. Избавившийся от карт Дитрих слегка отодвинулся от игорного столика и зычным, громким голосом, каким обычно объявляют победителей на скачках, сообщил на всю залу:
- Господин генерал, вы дурак!
Покраснев от смеси возмущения и стыда Арий отшвырнул от себя проклятые карты. “Господин генерал” в устах Дитриха всегда звучал так противно, что Арию хотелось плеваться. Пробежав взглядом по лицам орденовцев, он и вовсе почувствовал себя затравленной лисой. В дверных проемах, на креслах и их спинках, на широких подоконниках и красном диване - оредновцы были везде, словно нападавшие яблоки в саду после дождя. И все они, затаив дыхание, ждали, что Дитрих загадает их генералу. И что генерал ответит.
- Давай, Дитрих, что ты там мне придумал, - потребовал Арий нетерпеливым тоном, пряча за этим напускным недовольством свою растерянность. Пытался сделать вид, будто ему все равно и не колышет, что Дитрих ему загадает, а сам в уме перебирал самые нелепые варианты.
- Я думаю, - откликнулся Дитрих и с наигранной задумчивостью взялся пальцами за подбородок, оглядывая Ария не просто пристально, а придирчиво. На самом деле он уже давно все придумал. Просто хотел подольше насладиться своей победой, а заодно сыграть на всеобщем нетерпении.
Ария это ожидание больше всех напрягало. В повисшей тишине собственное дыхание казалось ему слишком громким, а от каждого сдержанного вдоха внутри словно иголки рассыпались. Арий все гадал, что же Дитрих ему пожелает? Съесть крысиный хвост? Жонглировать ножами в одних трусах и петь при этом дурацкую песенку? Метать дротики ступнями до тех пор, пока не попадет в яблочко? Выть в раскрытое окно, пока кто-нибудь с верхнего этажа не бросит в него цветочный горшок?..
- Хочу, чтобы вы нарядились в платье, - провозгласил Дитрих с ликующей улыбкой, насытившись драматической паузой.
Арий недоверчиво скривил губы, ожидая услышать что-то более мерзопакостное. Но это только первое желание. Сейчас Дитрих загадает ему что-то вроде быть живой мишенью и будут они всей толпой хихикать над распятым в платье Арием. Но как ни странно, его это не задевало. Даже интересно стало. Впервые его вечер в игровых комнатах был непохожим на предыдущие.
- А второе? - спросил Арий, внутренне сгорая от любопытства.
Дитрих хитро улыбнулся, ловким движением собирая разбросанные карты в аккуратную стопку.
- А второе - после первого, - сказал он и встал из-за игорного столика.
Тряхнул рукой, и из его рукава, точно у искусного фокусника, выскользнуло струящееся бледно-голубое платье.
- Вам очень подойдет этот цвет, - и Дит с ухмылкой протянул Арию платье.
Тот, приподняв брови, недоуменно оглядел эту тряпочку, больше напоминающую ночнушку, и как-то одеваться в это ему совсем перехотелось. Но отпираться было уже поздно.
- Так вот почему ты так долго думал, - колко подметил Арий, надеясь хоть как-то задеть Дитриха, - все разные цвета да платья мне примерял?
Некоторые из орденовцев не сдержали смешков, но Дитрих только улыбнулся, не подавая вида, что уязвлен. Платье у него уже давно было, а где, когда и зачем он его купил - никого не касалось.
- Куда ж без этого, - хмыкнул он вслух и нетерпеливо дернул рукой, чтобы Арий забрал платье. Дит ему не вешалка.
Арий брезгливо скривился и взялся двумя пальцами за тонкие бретельки. И глядя на этот узкий балахон, не совсем понимал, как в него залезет. И чтоб не смотреть, перекинул через локоть.
- Можете пройти в соседнюю комнату, чтобы переодеться, - с ядовитой любезностью предложил Дитрих, решив, что Арий стесняется. - Там никого нет, а я прослежу, чтобы никто не подглядывал.
Арий бросил на него гневный взгляд под порцию новых смешков. Где ему переодеваться, он еще не подумал, но уходить теперь точно было нельзя, а то все решат, что он стеснительная неженка.
- Мне нечего скрывать, - хмыкнул он, вызывающе глядя Дитриху прямо в глаза. - А кому хочется, пусть подглядывает.
У Дитриха даже щеки порозовели от столь милостивого приглашения.
- Я не посмел бы, - возразил он внезапно охрипшим голосом. И вместо того, чтобы хоть ради приличия сделать вид, что не смотрит, уселся обратно за карточный столик и нагло уставился прямо на Ария.
Ну да, не скажу же я ему отвернуться, это просто смешно, - подумал Арий и, одарив Дитриха колким взглядом через плечо, пошел к дивану.
Сидевшие там орденовцы при его приближении тут же упорхнули и на их место Арий швырнул скользкое платье. А как снял фуражку и короткий жакет, так сквозь рубашку ощутил обжигающий взгляд Дитриха. И сам не понял, почему ему так стыдно стало, это же у Дитриха ни совести, ни стыда! А щеки отчего-то все равно загорелись.
Брошенное им платье свернулось в насмешливой улыбке, будто тоже наблюдало. В темном окне сквозь полупрозрачную тюль отражались размытые лица ухмыляющихся орденовцев. Все на него смотрели. Один только Элиот в дальнем углу комнаты стоял спиной ко всему происходящему и чистил апельсин, оставив генеральские раздевания без внимания.
Сквозь собственную возню с рубашкой Арий чувствовал себя, как этот апельсин, с которого снимают кожицу и разделяют на дольки. И от этого ему было так неловко, будто он тут каким-то непотребством занимается. Выбравшись из рубашки, он уселся на диван и низко опустил голову, чтобы никто не видел его покрасневших щек, и принялся расшнуровывать сапоги.
- Вы все на меня так смотрите, словно голых парней никогда не видели, - буркнул он, исподлобья глянув на пожирающих его глазами орденовцев.
- Парней видели, а генералов нет, - проворковал Дитрих, не отводя от него взгляд.
- Как будто я чем-то отличаюсь, - хмыкнул Арий и стянул сапоги вместе с носками.
Элиот меж тем очистил апельсин и теперь жевал его сочные дольки.
- Это вы еще голышом на спор не бегали, - сказал Себастьян, думая таким образом подбодрить генерала, но прозвучало так нелепо, что многие рассмеялись.
- Как-нибудь обязательно пробегусь, - съязвил Арий, вылезая из облегающих брюк.
Сложив форму с другой стороны от себя, он уставился на платье, которое, казалось, смотрело на него чуть ли не подмигивая. Оставалось только надеяться, что Дитрих не возьмет за основу идею Себастьяна и не скажет пробежаться в этом платье по садам, потому бегать в нем явно было невозможно.
Хотя какой смысл надевать платье, если тебя в нем никто не видит? Гадая, что же его ждет дальше, Арий потянул к себе новое одеяние, пытаясь понять, где там зад, а где перед. И пока он разглядывал платье, собираясь с духом, чтоб его надеть, Дитрих разглядывал Ария. Следил за его движениями, скользя взглядом по рельефу рук, ног и торса. Везде, где доставал взгляд. Хотел рассмотреть и совсем не таился. Ария это так бесило! Но какие бы гневные взгляды на Дитриха он ни кидал, тот глаз как назло не отводил. Арию очень хотелось отпустить ему какую-нибудь колкость по этому поводу, но он не мог придумать ничего настолько остроумного, чтобы Дитриху нечем было возразить.
Так и не разобравшись, где у платья застежки, потому что их там и не было, Арий залез в него через голову и поднялся, чтобы расправить юбку. Но шелковистая ткань сама легко скользнула по телу, не оставляя никаких складок, и очень удачно легла Арию по фигуре: тонкие бретельки подчеркивали сильные руки, глубокий вырез открывал слегка выпирающие ключицы и длинную шею, так что орденовцы уставились на него обладевшими и недоуменными взглядами. Даже Элиот, до этого поглощенный апельсином, тоже с удивлением смотрел на него.
Арию от их взглядов стало так весело, будто он редкость какая-то ходячая.
- Что, так хорош? - не сдержал он задорного смешка.
- Вы очаровательны, - поддакнул Себастьян с любезной улыбкой.
- Только обуви не хватает, - недовольно буркнул Дитрих. Хотел унизить Ария, а вышло совсем наоборот. Кто ж знал, что это дурацкое платье он все-таки наденет. И оно его не изуродует.
- Мне и босиком неплохо, - заметил Арий и направился к зеркалам около входных дверей. А то за столпившимися орденовцами свое отражение ему было не видно. И как ни странно платье узким было только в талии и при ходьбе не сковывало. Если шагать не широко.
Встав перед настенным зеркалом в массивной раме, Арий уставился на свое отражение и дыхание у него перебило. Эта нелепая тряпка сидела на нем так хорошо, что ему даже стыдно стало за свое отражение. От внезапно нахлынувшего самодовольства он зарделся и заулыбался, думая, что надо почаще так играть в карты.
А Дитрих все равно поставил рядом с ним пару босоножек с длинными завязками на узком каблуке.
- Я не знаю, как в этом ходить, - сухо обронил Арий, мельком глянув на босоножки в отражении зеркала.
Диту как раз и хотелось, чтоб ходилось Арию не очень хорошо.
- Я помогу вам обуться, - услужливо предложил он, будто не задумал очередную гадость.
- И получишь каблуком в глаз, - хмыкнул Арий, приглаживая пальцами растрепавшиеся от переодеваний волосы.
Некоторые из орденовцев одобрительно рассмеялись. Но Дитрих его глупой угрозы не боялся.
- Я бы хотел сохранить оба глаза на этот вечер, - проговорил он с ухмылкой, - чтобы вами любоваться.
- А то не налюбовался, - не поверил Арий, раздраженно закатив глаза. И чтоб от него отстали, подобрал треклятые босоножки и пошел с ними к ближайшему креслу.
- Не налюбовался, - подхватил Дитрих невинным тоном, а сам надеялся, что Арий на этих каблуках навернется и тогда они дружно над ним посмеются.
И пока Арий пыхтел над шнурками, пытаясь обмотать их вокруг голени, чтоб они не сползали, орденовцы оживились и заголосили. Многим из них было интересно, что еще Дитрих загадает генералу, но Дитрих берег это для ушей генерала, а потому от него быстро отстали.
И так как Себастьян приносил в игровые комнаты самые вкусные апельсины во всем Черном ордене, многие последовали примеру Элиота, который жевал уже второй апельсин, и быстро опустошили вазу с фруктами.
За поеданием апельсинов, разговорами и перекуром у открытого окна про Ария все немного подзабыли. А он наконец расправился со шнурками и теперь сидел одиноким комком в своем кресле, вдыхал чужой аромат сладких апельсинов и горьковатого дыма и чувствовал себя так, будто стал частью кресла, на котором сидит.
- Так что там по второму желанию? - крикнул он Дитриху, перекрывая общий гомон.
И как за раскатом грома следует тишина, так и от его вопроса все голоса сразу поумолкли, а все взгляды обратились на него и Дитриха. Сквозь повисшую тишину было слышно только бой напольных часов в дальней комнате, да звонкое пение сверчков из приоткрытых окон.
- А второе желание, - проговорил Дитрих ласковым тоном, растягивая слова, столь же дерзкие, как и его взгляд, устремленный на Ария, - чтобы вы показались Его Величеству.
От этих слов Себастьян судорожно закашлялся, подавившись кусочком апельсина, лицо обычно невозмутимого Элиота вытянулось от удивления, а Шон нервно рассмеялся, думая, что Дитрих просто пошутил. Кто-то еще сказал, что Дитрих совсем рехнулся.
А Арий забыл, как дышать и говорить. Просто смотрел на Дитриха широко распахнутыми глазами и больше всего на свете хотел выдрать ему язык. А внутри его холодной волной окатило от мысли, что подумает король, если увидит в таком наряде.
Глядя на его побелевшее от ярости лицо, Дитрих был бесконечно рад, что наконец-то его довел.
- Конечно, это необязательное желание, - оскалился он в довольной улыбке. - Все мы понимаем, что вы на такое никогда бы не отважились.
- Не отважился?! - рявкнул Арий, вскакивая с кресла. - Ты не знаешь, на что я могу отважиться! - и кинулся на Дитриха, собираясь вцепиться ему в глотку.
Но вместо того, чтобы цепляться в Дитриха, вцепился в раму зеркала, чтобы не упасть - нынешний наряд лишал возможности привычно двигаться.
От его жалкой попытки наброситься Дитрих только шире улыбнулся, не двигаясь с места.
- Не слушайте его, - охрипшим голосом просипел Себастьян, чуя, как запахло паленым, и горело здесь явно не только самолюбие задетого Ария Кортера.
Это пламя уже было не потушить водою лебезивых слов.
Выровнявшись, чтоб его не шатало, Арий вперил в Дитриха гневный взгляд.
- Его Величество, - зашипел он, и голос его сквозил холодной яростью, - воспитал меня, как сына, и простит мне любую выходку, - на самом деле Арий не был в этом уверен, но сейчас это не имело значения, - а вот простит ли он твое непочтительное отношение к нему и ко мне?
И не дожидаясь ответа, он ломаной походкой вышел из игровых комнат, разрезая пронзительную тишину еще более пронзительным цоканьем каблуков по паркету.
Когда двери за ним захлопнулись, все с молчаливым осуждением уставились на Дитриха. Никому не хотелось думать, что Арий правда пошел к королю.
- Зря ты это, - буркнул Себастьян.
- Да мне насрать, - хмыкнул Дитрих и непринужденно завалился на диван рядом со стопкой генеральской формы, едва не примяв ее собой.
- А главное, зачем? - простонал Себастьян таким удрученным тоном, словно это на него сейчас пошли жаловаться королю.
- Хотел посмотреть на его лицо, - Дитрих довольно усмехнулся, пряча за показной храбростью нарастающий испуг. - Видели, как его перекосило?
- Да тут бы слепой прозрел, - пробурчал Себастьян, ускользая в другую комнату подальше от неприятностей.
А кто-то и вовсе предпочел ускользнуть из игровых. А то мало ли. Король еще придет.
Шон опустился на диван рядом с Дитрихом.
- Все-таки его выбрал король, - проговорил он, улыбаясь рассеченными тонким шрамом губами.
- Как и всех нас, - огрызнулся Дитрих.
- Ты просто бесишься, что он увел у тебя из-под носа генеральскую фуражку, - и с насмешливой улыбкой Шон взглянул на злосчастную фуражку, венчавшую стопку одежд сбоку от Дитриха.
Дитрих тоже бросил взгляд на ненавистную фуражку. Так бы и врезал по ней. И всю форму скинул на пол. А еще лучше в окно. И сам полетел бы следом.
- Меня просто раздражает эта зазнавшаяся мелюзга, - с остервенением выплюнул Дит. - И его мелкий братец, который сюда даже не ходит. Будто выше этого. А сам явно еще нянюшкины сказки слушает. Да и вообще все Кортеры бесят. Такие высокомерные, аж тошнит, - и Дитрих так скривился, будто ему и правда дурно стало.
- Боюсь представить, какой бы у нас был порядок, если бы король выбрал тебя генералом, - и Шон легко и непринужденно рассмеялся, откинув светлокудрую голову на спинку дивана.
Нормальный был бы порядок, но Дитрих не хотел ему ничего доказывать и только сердито вздохнул в ответ. Откинулся на спинку дивана и тоже уставился в высокий кессонный потолок. Он считал, что смыслит в порядке больше, чем Арий, который только делал вид, что смыслит. Да и не только в порядке, а во всем. Любого другого алра на его месте Дит перенес бы спокойно. Все они здесь пережили разрушение королевства, все в той или иной степени повидали горя и знают, что такое настоящие трудности. Арию же все досталось легко. Просто повезло. Повезло родиться в день разрушения королевства и не погибнуть. Повезло не знать бед и лишений. Повезло не знать страха и отчаяния. Сказочно повезло.
Дитрих ему ужасно завидовал. И он был такой далеко не один. Просто другие завидовали потише. Ведь всем им, оказавшимся здесь, в какой-то степени повезло.
Арий переместился в один из спальных коридоров верхнего этажа и теперь метался там, всем телом сотрясаясь от злости. Хотел вернуться, чтоб набить Дитриху морду и одновременно сорвать с себя мерзотное платье, которое трещало по швам от его беготни. Но очень скоро гнев в нем утих и, встав перед открытым окном, выходящим на лес, Арий вдохнул ночную прохладу и попытался сообразить, что делать дальше.
Если вернется, орденовцы сочтут его слабаком и не простят. От одной мысли, что все они начнут вести себя, как Дитрих, Арию становилось так тошно, что хотелось исчезнуть. Он уже жалел, что вышел из себя и не уладил все иначе. Можно ведь было сказать, что Дитрих переутомился и ему явно спать пора. Но сейчас возвращаться с такими словами было уже поздно. И даже морду бить ему Арий уже не хотел.
А к королю идти было страшно. Арий совсем не знал, что его там ждет, и от этого по голым рукам бежал колючий холодок.
Он был не самым талантливым учеником Седрика, но именно его Седрик оставил рядом с собой, тогда как остальных генералов разослал по другим орденам. Раньше Арий думал, что ему оказана великая честь или просто повезло, а сейчас хотелось надеяться, что в этом был еще какой-то смысл. Какой такой смысл, Арий сам не знал. Но если Седрик его не простит, то лучше сразу голову с плеч, чем вернуться в игровые комнаты.
Но стоило Арию повернуться лицом к коридору, как храбрости в нем сразу поубавилось. По ногам прошла дрожь, и тревога из груди подкатила к горлу удушливым комком.
Он знал, как найти Седрика. Все ученики знали. На случай, если Седрик им вдруг понадобится. Но эта надобность предполагала что-то страшное и серьезное. Арий его прежде никогда так не беспокоил. И его всего колотило от того, что он сейчас будет искать короля по такому пустяку, да еще в таком виде! Это был какой-то позор.
Арий понадеялся, что Седрик уже спит и это избавит его от необходимости к нему идти. Закрыв глаза, он прерывисто выдохнул и сосредоточился.
И тут же резко распахнул глаза, как опаленный. Седрик был в этом самом коридоре. Прямо и налево. Вот угораздило Ария переместиться именно сюда! Король наверняка слышал, как Арий тут топтался, и наверняка думал, что это за дурочка тут бегает!
И вот как ему теперь быть?
Очевидно, что во всем признаться... И надеяться, что король не прогневается. Являться сразу перед его взоры Арию теперь было вдвойне страшно, а потому он тихонечко, опираясь на стеночку, на цыпочках, чтоб не цокать, покрался к повороту. И осторожно высунул оттуда пол-лица.
По коридору гулял сквозняк и пахло ночью.
Седрик сидел на подоконнике спиной к оконному косяку, вытянув ноги. Длинные белые волосы рассыпались по его плечам и, прикрывая необычной формы заостренные уши, ниспадали до пояса. Простые темные одежды подчеркивали сдержанность его натуры. В руках он держал маленькую книжечку в обложке из потертой кожи, а взгляд его глаз цвета спелой вишни был устремлен на лес, видневшийся из распахнутого окна.
Арий судорожно сглотнул и высунул голову из-за поворота.
- Ваше Величество! - пролепетал он звенящим от волнения голоском.
Седрик повернул к нему голову, слегка приподняв брови.
- Арий? Что-то случилось? - спросил он мягко, без тени тревоги в голосе. Чувствовал ведь, что Арий его искал. А еще чувствовал, что ничего серьезного не случилось.
Точно слышал, как я за поворотам каблуками пол оббивал! - подумал Арий, видя его невозмутимость. И так ему неловко было из-за своего поворота теперь высовываться, что он уже сто раз пожалел, что вообще высунулся. Но обратной дороги уже не было.
Свесив голову, чтоб не встречаться глазами с королем, Арий также на цыпочках подошел к нему и бухнулся на одно колено, придерживая юбку, чтоб та не задралась.
Такого напряжения платье не выдержало и тут же с треском лопнуло по боковому шву, отчего сердце у Ария прыгнуло в горло и щеки загорелись от стыда. Седрик свесил ноги с подоконника, а Арий только и мог, что смотреть на его ноги, на широкие штанины и мелкие травинки, налипшие на носки сапогов.
Седрик спрятал книжечку внутрь широкого рукава и теперь с недоумением оглядывал странное Ариевское одеяние. А Арий все смотрел на его ноги, захлебываясь от стыда и волнения, и чего-то ждал. И только спустя несколько мгновений мучительного молчания до него дошел заданный Седриком вопрос.
- Я с Дитрихом играл. И проиграл, - сокрушенным тоном признался Арий, сжимая пальцами пошедший по шву разрез, через который прохладный воздух щекотал голые ноги, и от этого Арию почему-то делалось жарко.
- Вижу, - откликнулся Седрик, которому теперь стало понятно, почему Арий так одет. - А меня-то ты зачем искал? - уточнил он, все еще разглядывая Ария. Не такое сложное на том было платье, чтоб не снять в одиночку.
У Ария уже не только щеки горели, но и плечи. Так стыдно ему еще никогда в жизни не было, а ведь король ничего такого не спросил. Даже не злился. Но сейчас точно разозлится.
- Дитрих послал, - еле слышно выдохнул Арий, сильнее стискивая пальцами платье.
Зачем это понадобилось Дитриху, Седрик не совсем понимал, но даже если это была какая-то злая шутка, его это только позабавило.
- Вот как, - заметил он с едва заметной улыбкой и протянул руку Арию, - поднимись.
Арию было дико неудобно опираться на его руку, так что он вскочил сам. И тут же зашатался, потеряв равновесие. Но Седрик придержал его за плечо.
Арий мельком глянул ему в глаза и тут же пристыженно опустил взгляд. От его дерганий бретелька с плеча сползла на пальцы Седрика. Но Арий не мог пошевелиться, чтоб ее поправить. И Седрик не поправлял. Сжимал плечо Ария так крепко, будто тот без его поддержки стоять не мог, и лицо его зардевшееся разглядывал.
У Ария от всего этого сердце так бешено колотилось, что тонкая ткань на груди дрожала. Седрик это тоже видел. И когда он положил руку Арию на грудь, сердце у того упало в волнительном испуге, что сейчас что-то будет.
Но Седрик просто вернул на него родную форму, пропахшую апельсинами и табачным дымом игровых комнат.
Арий глупо моргал, глядя на его руку, и не мог понять, чего испугался и от чего вообще его так расшатало.
- Иди, отыграйся, - с легкой улыбкой проговорил Седрик, пряча руки в рукава.
Арий поднял на него удивленные глаза, пока смысл слов медленно доходил до него, попутно мешаясь с мыслями о том, какой у Седрика приятный голос и почему он раньше этого не замечал. И как бедняк, внезапно чудесным образом сказочно разбогатевший, Арий расплылся в широкой улыбке.
- Да, Ваше Величество! - покорился он, сгибаясь в низком поклоне.
Седрик кивнул ему на прощание.
И Арий переместился в коридоры подальше от Седрика приводить чувства и мысли в порядок. Высунулся там в распахнутое окно и обмахивал горящее лицо ладонью. Но горело не только лицо. Ему было так жарко, что если бы его бросили в снежный сугроб, весь снег вокруг бы растаял. Но снега не было. Вместо снега таял Арий и вообще не мог понять, что с ним такое происходит. Самым глупым и дурацким ему теперь казалось то, что он так боялся короля! Ведь даже во время тренировок тот их никогда не ругал. Правда, и в платье никто из парней на тренировки не являлся.
В игровые комнаты Арий вернулся с поющим сердцем и ликующей улыбкой на губах. Многие орденовцы все еще оставалась там, чтобы узнать судьбу Дитриха. А Дитрих уже не мог сидеть на диване и, как грач, высокий и сутулый, нервно расхаживал по комнате туда-сюда. И с появлением Ария так и замер напротив дверей.
- Что, Дитрих, уже решил, чем будешь дальше заниматься? - бросил ему Арий с порога с сияющей улыбкой.
Вместо ответа Дитрих только хмыкнул себе под нос. Он уже себя тут похоронить несколько раз успел и ему было совсем не смешно от того, что он наделал и что его может ждать. А Арий беззаботно прошагал к карточному столику и, остановившись за стулом, уставился на Дитриха. Ему хотелось шутить, веселиться и прыгать от какой-то неизъяснимой радости. Но и Дитрих, и другие орденовцы смотрели на него так настороженно, как смотрят затравленные звери на своего мучителя. Один только Элиот, сонно зевая, глядел в окно, словно в темноте на улице увидел нечто более интересное.
От повисшей гнетущей тишины улыбка на устах Ария быстро поувяла.
- Его Величество добр и милостив и на первый раз прощает твою дерзость, - сказал он уже без воодушевления, огорченный тем, что никто не понял его шутки и не разделил его восторг.
- Это очень великодушно со стороны Его Величества, - сдержанно пробормотал Дитрих, не особо веря, что Арий вообще ходил к королю. Король бы такое не простил, особенно если Арий на него наябедничал, как обиженный мальчишка.
- Давай еще сыграем, - самоуверенным тоном предложил Арий, усаживаясь за карточный столик.
Тихий возглас удивления пролетел по устам орденовцев. А Шон уже занял место на диване в первых рядах.
- Вы же опять проиграете, - буркнул Дитрих, недоверчиво оглядывая Ария и не понимая, откуда такая внезапная смелость.
- Не проиграю. Я благословлен, - заверил Арий и настойчивым жестом указал Дитриху на стул напротив себя.
У перенервничавшего Дитриха не было настроения ни язвить, ни возмущаться, поэтому он молча сел напротив Ария и с недовольным лицом уставился, как тот неумело мешает карты. От того, как Дит пристально следит за его руками, Арию сделалось неловко, но виду он не подал.
Козырем выпали сердца. И белоликий король сердец со сдержанной улыбкой следил за игрой. Арий тянул их из колоды, как из заговоренной, и сам поражался своему везению. А Дитрих от каждой новой карты то шикал, то глаза к потолку закатывал.
Исход этой партии был предрешен с самого начала.
- Дитрих, ты дурак, - с наслаждением объявил Арий, первым избавившись от последней карты.
На лицах всех наблюдавших отразилось недоумение. А Дитрих смотрел на оставшиеся у себя карты и никак не мог поверить, что Арий правда до короля ходил и от него благословенным пришел. Может, он просто очень хорошо врал?
- Что бы такое тебе загадать, - протянул Арий, разглядывая растерянное лицо Дитриха и представляя, как тот ползает перед ним на коленях. Но это было слишком просто и вульгарно. Нужно было придумать нечто более изощренное и менее очевидное.
- Мы не договаривались, что на что-то играем, - обломал Дитрих его надежды сквозь кривую усмешку. - Доброй вам ночи, господин генерал. Спите сладко.
И торопливо покинул карточный столик и игровые комнаты, надеясь, что спать Арий будет прескверно.
Вслед за Дитрихом поспешили и остальные орденовцы, на ходу обмениваясь взаимными пожеланиями доброй ночи и попутно толкаясь в дверях. Последний уходящий орденовец должен был прибирать игровые комнаты, а прибираться никому не хотелось. Только Элиот не торопился уходить. Арий провожал их взглядом, но перед глазами у него все плыло, будто его по виску рукояткой меча долбанули.
Отыгрался, называется.
Оставшийся с ним один на один Элиот оглядывал комнату на предмет мусора. Сколько бы орденовцы ни договаривались соблюдать чистоту, все равно накидали апельсиновых корок, как свиньи. Подобрав длинные волосы в хвост, Элиот взял спрятанную за одной из штор плетеную корзину и пошел с ней собирать апельсиновые корки. А Арий все так и сидел за игровым столиком, бездумно двигал пальцами разбросанные карты и никак не мог прийти в себя от своей невероятной везучести.
Элиот наклонился рядом с ним, поднял упавшую под стол апельсиновую корку и карту со стражем мечей.
И хотя выглядел Арий не очень, у Элиота давно к нему была кое-какая просьба. И Элиот решил, что сейчас самое время.
- Господин генерал, - тихо окликнул он, слегка склоняясь рядом с ним.
Арий перевел на него взгляд.
- Вы так ни разу и не попробовали пирогов моей матушки, - проговорил Элиот, хотя просить ему об этом было очень неловко. - А она все спрашивает, как они вам. А я все время говорю, что вы не ели.
Арий к их угощениям правда никогда не притрагивался.
- И что? - не понял он.
Элиот неловко улыбнулся.
- Она бы специально для вас спекла, если вы согласитесь попробовать, - еле слышно проговорил он. Как неудобно ему было навязываться. Только ради мамки и решился на этот нелепый разговор.
- Ладно, - неуверенно согласился Арий, хотя никакие пироги ему не были нужны.
- Я вам так благодарен, - Элиот подавил радостный вздох и распрямился. И ушел проверять другие комнаты на предмет апельсиновых корок.
А потом пожелал Арию доброй ночи и оставил его одного ронять игральные карты под стол.
В опустевшей игровой было слышно, как шуршат шторы у приоткрытого окна и сверчки переливчато звенят на улице. А Арию вдруг сделалось так горько, что захотелось разрыдаться. Но уже не из-за проигрыша, а из-за дурацких пирогов Элиотовой мамки. Ведь своей родной матери Арию никогда не узнать. Она погибла при разрушении королевства.