Work Text:
Дэйв сжимает телефон так крепко, что костяшки побелели. Большой палец судорожно листает список контактов и зависает, дрожа, когда находит нужный номер. Нажать не решается. Подумать только, даже годы спустя, дыхание перехватывает, как в тот роковой день, когда Дирк добровольно ушёл из жизни. В горле стоит ком настолько огромный и вязкий, что на ум приходит сырая шутка о необходимости обратиться к специалисту по прочистке засоров, чтобы как следует проработать эту глотку. Дэйву почти тридцать, а он так и не научился обузданию бурных потоков фрейдистских мыслишек, приправленных сомнительным юмором.
Отпусканию прошлого он тоже не научился, как бы ни старался. Окружающие, кажется, верят, что он в полном порядке. Даже сам Дэйв верил в это поначалу. Но Дирк, являвшийся во снах с завидной регулярностью, только ржал над ним. Так громко, сука, ржал, что Дэйву хотелось закричать от вопиющей неправдоподобности этого зрелища. Уж если тосковать по усопшему, так хоть по тому, каким ты его реально знал, а не каким нарисует «посвистывающая от тоски кукуха».
В кармане джинсов покоится свёрнутая в несколько раз записка — вся измятая, надорванная по краям, но оберегаемая как зеница ока. Дэйв вынимает её и аккуратно расправляет, чтобы снова пробежаться глазами по тексту, хотя, откровенно говоря, давно уже запомнил содержание слово в слово. Он без труда мог бы по памяти повторить не только каждую строчку, но и каждую чёрточку, каждую петельку, сплетающую буквы воедино.
Кто угодно описал бы изложенный в предсмертной записке текст сухим, холодным и лишённым выдающейся смысловой нагрузки, но Дэйв готов поклясться, что с каждым повторным прочтением обнаруживает всё новые оттенки и полутона в хаосе фирменного страйдеровского слога. Он пытается отыскать ответы, ну или хотя бы крошечную подсказку — что угодно, способное стать ключом к разгадке непостижимо многослойной личности самого родного человека из когда-либо живших. Но не находит. Снова.
В записке Дирк только и делает, что рассуждает о природе смерти. По мнению Дэйва, он явно был обеспокоен предстоящей кончиной, поэтому записка походит на попытку успокоить самого себя. Как будто, если он перенесёт гнетущие мысли на бумагу, они действительно покинут его голову и перестанут досаждать.
В своём последнем монологе Дирк готовится не умереть, а «заснуть вечным сном». Он неоднократно обозначает смерть именно эвфемизмами, что совершенно не похоже на его обычную манеру держаться бесстрашным перед лицом опасности. Он пишет, что человек — это нечто намного большее, чем просто сосуд из плоти и крови. Неважно, насколько сильно ты дорожишь приземлённой жизнью в материальном мире, истинное предназначение каждого, (ну или, по крайней мере, игрока сердца в лице Дирка) в том, чтобы стремиться к соединению осколков самого себя в одно целое. Он не умрёт, а всего лишь успыпит свой очередной сосуд и встретится, наконец, со своим Истинным Я. Поэтично, конечно, только вот принять его «вечный сон» как должное всё равно не получается, подытоживает Дэйв.
Дирк не оставил завещания. Никакого изъявления последней воли или трогательного обращения к самым близким. Никаких скелетов, вываленных напоследок из шкафа. Никаких признаний, сожалений, извинений. Каково было отправляться в мир иной, зная, что после себя ты не оставил ничего, кроме горстки размышлений сомнительной ценности? Столько всего хочется спросить у пока-ещё-живого-бро.
С крыши, на которой притаился Дэйв, мастерская Дирка как на ладони. Шторы плотно задёрнуты, но в приглушённом свете иногда мелькает смутная тень с комичной анимешной причёской, и сердце Дэйва пропускает удар, а затем начинает ныть. Несмотря на природную трепливость, он бы не сумел подобрать слова, чтобы описать сокрушительную тягу сорваться с места прямиком туда, снести дверь с петель или, может быть, выбить окно, обогнуть настроенного на охрану робота и сгрести Дирка в охапку, чтобы просто ощутить его живым ещё разок. Хотя бы на мгновение, на жалкую секунду. Этой незначительной пылинке на просторах бытия он был бы счастлив, как щенок, которого наконец-то приютили.
Просто почувствовать его сердцебиение. Увидеть своё отражение в треугольных тёмных очках. Вдохнуть запах раскалённого металла и древесной стружки. Услышать голос...
Голос. Точно. Вот зачем он здесь. Чтобы в последний раз услышать голос Дирка, который вот-вот покинет своё обиталище и разделит жизнь каждого на «до» и «после» своим чёртовым «вечным сном». Дэйв умоляет себя не сболтнуть лишнего, не ляпнуть какую-нибудь сентиментальную чушь, которая гарпуном пронзит его бро, создавая тем самым новую парадоксальную линию времени, неуважительно лишающую Дирка права самому выбирать, как распоряжаться собственной жизнью.
Ладони мокрые от пота, телефон едва не выскальзывает на пол, но Дэйв удерживает его и нажимает «вызов» с таким видом, словно только что запустил ракету, способную разрушить половину планеты. Он шумно сглатывает, но ком в горле не сдвигается ни на йоту.
Дирк берёт трубку на пятом гудке. Слишком долго для него, но Дэйв благодарен, что звонок не остался проигнорирован. С учётом обстоятельств, такое было вполне вероятно...
ДИРК: Привет, чувак.
ДИРК: Ты чего так поздно?
ДЭЙВ: прив
ДЭЙВ: да вот не спится
ДИРК: И с каких же пор звонок мне стал считаться релевантной разновидностью увеселительной программы на случай бессонницы?
Дэйву нечего сказать. Все перебираемые в голове варианты несомненно вызовут подозрения.
Дирк выжидает момент, прежде чем продолжить.
ДИРК: Я тут занят по самые шары. Столько дел, ну, ты знаешь, как оно бывает.
ДЭЙВ: ни минуты покоя
ДЭЙВ: жиза бро
ДЭЙВ: прости не хотел мешать но ты уж пойми никто кроме тебя в такой час не стал бы со мной разглагольствовать
ДИРК: А Каркат? Неужели приучился спать по ночам?
Дэйв подавляет вздох и старается звучать как можно ровнее. Враньё всегда давалось ему тяжело.
ДЭЙВ: да он там стопудово уже седьмой сон видит
ДЭЙВ: бро наконец вошёл в колею здоровых циркадных ритмов и ночами дрыхнет как убитый
Дэйв осекается и накрывает рот ладонью. Метафоры на тему смерти кажутся ему самыми неуместными из всего возможного, но Дирк глухо усмехается.
ДИРК: Поразительно. Не ожидал, что он справится с адаптацией к новому режиму так быстро.
ДЭЙВ: да я даже немного завидую
ДЭЙВ: он молодец старается изо всех сил
ДЭЙВ: ворчит много но это его перманентное состояние а в целом парень целеустремлённее чем думает
ДЭЙВ: я им горжусь
Дирк хмыкает.
ДИРК: Гордишься, значит?
То, каким покровительственно-отцовским тоном он это спрашивает, вынуждает Дэйва смутиться.
ДЭЙВ: ну
ДЭЙВ: ты знаешь горжусь так как бро можешь гордиться успехами своего бро
ДЭЙВ: смотрю на него и думаю твою мать чувак да чтоб я так дрых
ДИРК: Ты смотришь, как он спит?
Дэйв стискивает зубы.
ДИРК: Слушай, я немного выпал из жизни со всей этой предвыборной суматохой, которая по итогу сорвалась, и допускаю, что мог упустить нечто важное. Вы с Каркатом уже..?
Спина взмокла от пота и футболка мерзко прилипла к ней. Дэйв ёжится и неосознанно начинает нарезать круги по крыше.
ДЭЙВ: мы с каркатом что
ДИРК: Встречаетесь?
От такой прямолинейности Дэйв давится воздухом, но кашель перемежается нервозными смешками.
ДИРК: Ты в порядке?
ДЭЙВ: да да норм
ДЭЙВ: забей я просто сглотнул не в то горло
ДИРК: Так что между вами?
ДЭЙВ: да знаешь бро всё ровно как штиль в центре урагана джейд короче тишь да гладь да сраная благодать и безмятежность крепкой дружбы двух крутых чуваков
ДИРК: «Урагана Джейд»?
ДЭЙВ: ох бля я что так сказал
ДИРК: Она так и не бросила попытки подкатить к... Напомни, к кому из вас двоих она подкатывала?
ДЭЙВ: да вроде как к нам обоим и должен сказать весьма успешно хотя
ДЭЙВ: хотя
ДИРК: . . .
ДЭЙВ: меня это совсем не радует хоть убей
«БЛЯТЬ!».
ДЭЙВ: в смысле я очень ценю её она моя лучшая подруга в конце концов но
ДИРК: Твоё сердце уже принадлежит кое-кому другому?
От точности подобранных им слов Дэйв снова теряет дар речи и лишь кивает, словно Дирк способен видеть жесты сквозь аудио-звонок. Дирк не знает, что разговаривает с Дэйвом из будущего, но насколько же тонко он чувствует струны чужой души вопреки пропасти в годы, которые не застал. Вернее, не застанет.
Как бы то ни было, Дирк чертовски прав. Сердце Дэйва давно похищено, и оба они прекрасно знают, кем. В тот период времени, который проживает Дирк, отношения Дэйва и Карката находятся в состоянии неопределённости. Уму не постижимо, как два двадцатитрёхлетних лба могут так долго тянуть кота за яйца, не в силах взять себя в руки и озвучить то, что очевидно для каждого, кроме них самих. Дэйв часто корит себя за то, что так и не набрался смелости признаться Каркату в любви. Плевать, кто что подумал бы, плевать, что подумала бы Джейд, оказавшись отодвинутой на периферию полиаморного союза. Дэйв хотел Карката во всех возможных смыслах, до сих пор хочет, но поезд с их «долго и счастливо» давно ушёл.
С перспективы временного периода Дэйва, за последнюю пару лет Каркат ни разу не вышел с ним на связь. По обрывкам новостей Дэйв имел примерное представление о том, где он и чем занимается, но никакие фрагменты доступной информации не давали понимания, хочет ли Каркат встретиться снова. А впрочем, что тут гадать. Если бы хотел, наверняка уже нашёл бы способ.
Джейд либо не горевала по нему столь же интенсивно, как Дэйв, либо первоклассно притворялась. Возможно, некое собачье чутьё подсказывало ей лишний раз не касаться болезненной темы их некогда-полиаморных отношений, так что она просто продолжала встречаться с Дэйвом как ни в чём не бывало и слишком уж регулярно намекать на свадьбу.
Словно Карката в уравнении никогда не было.
Но Дэйв ощущает пустоту. Без Карката уравнение теряет смысл и перестаёт иметь верные способы решения. Как ни высчитывай, как ни верти, исход всегда окажется ошибочным. Неправильным.
Но Дирку из прошлого об этом знать не положено.
ДЭЙВ: всё не так просто чувак
ДИРК: Не мне с этим спорить. Отношения — та ещё зубодробильня. Но если в чьи шансы я и верю, так это в ваши.
ДЭЙВ: думаешь эта затея с полиаморией была годной
ДИРК: Я о том, что между тобой и Каркатом.
ДИРК: Амурный специалист из меня так себе, но как первоклассный механик смею заключить, что ваши шестерёнки стыкуются зубчик к зубчику.
ДИРК: Однако даже самым слаженно работающим механизмам нужна умелая рука того, кто сможет о них должным образом позаботиться: не дать заржаветь, сточиться или разболтаться. Если пускать на самотёк — ничего путного не выйдет.
ДЭЙВ: толково стелешь бро
ДЭЙВ: но боюсь теперь ничего из этого уже не имеет значения
ДЭЙВ: я слепой глухой безрукий механик трясущийся от паркинсона и похмелья который проебал все шестерёнки
Прохладный ветерок сдувает чёлку с его лба. Дэйв притормаживает хождения из стороны в сторону и воровато оглядывается на случай, если где-то поблизости разгуливает Джон. Во избежание парадоксов, никому не следует знать о присутствии более взрослого Дэйва в несоответствующем ему эпизоде линии времени. Даже Джону. Особенно Джону.
ДЭЙВ: говёный разговор получается
ДЭЙВ: я вообще не планировал говорить о себе или ржавых шестерёнках моей жалкой пародии на счастливые отношения
ДИРК: Некоторым вещам просто суждено случиться.
«Например, твоему самоубийству?», мысленно продолжает Дэйв, но проглатывает вопрос по очевидным причинам.
ДИРК: Слушай, я правда катастрофически занят, мне бы вернуться к делам.
ДЭЙВ: стой
ДЭЙВ: давай
ДЭЙВ: . . .
ДЭЙВ: ещё немного поболтаем
ДЭЙВ: пожалуйста
Голос начинает сдавливать, и Дэйв может лишь надеяться, что этого не слышно через трубку.
ДИРК: Ну хорошо, ещё немного можно, пожалуй.
ДИРК: Но недолго.
ДЭЙВ: чудно
ДИРК: Не в тему говоря, но ты сегодня звучишь как-то иначе.
ДЭЙВ: в смысле
ДИРК: Как бы объяснить.
ДИРК: С нашего последнего разговора ты как будто... Возмужал, что ли.
ДИРК: Именно голосом. В остальном — такой же оболтус, как раньше.
ДЭЙВ: ну спасибо блин
ДИРК: Что есть, то есть.
Повисает молчание. Дэйв понимает, что время действительно на исходе. Скоро Дирк должен отправиться воплощать в жизнь свой чудовищный план, и мешать ему нельзя, иначе линии времени каюк. Но сколько бы они ни разговаривали, долгожданное облегчение так и не наступает. Духовный голод по братской связи лишь усиливается.
ДЭЙВ: эй бро
ДЭЙВ: как ты поживаешь вообще
ДИРК: Скоро всё будет в полном порядке.
ДЭЙВ: то есть пока не в порядке
ДИРК: Это сложный вопрос. Но времени на глубокомысленные философские дебаты у меня совершенно нет, Дэйв.
ДЭЙВ: в моих руках всё время мира обращайся
ДЭЙВ: просто
ДЭЙВ: скажи что не так
ДИРК: Всё.
ДИРК: Тебя устроит такой ответ?
ДЭЙВ: а сам как думаешь
ДИРК: . . .
ДЭЙВ: ладно долой эти бессмысленные ёрничанья я понимаю что ты чувак занятой но
ДЭЙВ: пока ты ещё здесь
ДЭЙВ: я хотел бы сказать спасибо
ДИРК: За что?
ДЭЙВ: за всё
ДЭЙВ: тебя устроит такой ответ
ДИРК: А сам как думаешь?
Дэйв горько усмехается, потирая глаза под стёклами очков.
ДЭЙВ: ладно прежде чем ты вернёшься к своим безумным делам космических масштабов и вселенской важности
ДЭЙВ: какой бы очередной непостижимой метатекстуальной метафизической и далее по списку в общем сложной и заумной шнягой они ни были
ДЭЙВ: хочу сказать что эт нормально если ты порой чувствуешь себя лишним
ДЭЙВ: ну то есть нет на самом деле это наверное как раз то что не стоит спускать на тормозах особенно если поблизости много людей которые действительно тобой дорожат
ДЭЙВ: чувствовать себя лишним паршиво но важно понимать насколько это чувство истинно
ДЭЙВ: порой может казаться что оно правдиво и ты реально не заслуживаешь ни любви ни дружбы ни счастья хотя на самом деле это полная херня
ДЭЙВ: вот эта спонтанная иллюзия это нормально я хотел сказать
ДЭЙВ: никто от этого не застрахован
ДЭЙВ: как и от ощущения бессмысленности бытия
ДЭЙВ: или непреодолимой гравитации которая мешает по утрам найти причину встать с кровати и ворваться в новый день с ноги чтобы отжечь свежайший чумовой ритм
ДЭЙВ: может казаться что ты один с таким сталкиваешься но на самом деле многим эта ситуация знакома
ДЭЙВ: и может быть неплохим лекарством было бы почаще напоминать как важны мы друг для друга
ДЭЙВ: как любим друг друга
Дирк молчит, и его молчание давит на плечи Дэйва тяжестью целого небесного свода.
ДЭЙВ: и почаще интересоваться как дела
ДЭЙВ: быть рядом
ДЭЙВ: просто чтобы напомнить что даже в глазу урагана есть покой
ДЭЙВ: что за самыми суровыми свинцовыми тучами светит и греет солнце
ДЭЙВ: надо лишь собраться с духом и стойко пережить бурю
ДЭЙВ: выстоять во мраке плечом к плечу пока не прояснится
ДЭЙВ: и снова вспомнить что ты не один даже если стоишь по горло в дерьме вспомнить что тебя продолжают любить несмотря на грязь вонь и общую затруднительность положения
ДЭЙВ: думаю нам стоило начать всё это делать намного намного раньше
ДИРК: Ух ты, брато-сын, а ты и впрямь возмужал.
ДИРК: Так резво изрекаешь зрелые мысли, я впечатлён.
ДЭЙВ: у меня был потрясный учитель
ДЭЙВ: крутейший чувак из всех крутых чуваков
ДЭЙВ: до сих пор поражаюсь тому каким офигенным он оказался вопреки ожиданиям которые диктовались моими детскими травмами
ДЭЙВ: ты стал мне настоящим братом дирк
ДЭЙВ: таким о каком я и мечтать не мог
ДИРК: Ты тоже стал мне семьёй, Дэйв.
ДИРК: Но мне правда пора.
ДЭЙВ: знаю
ДЭЙВ: удачи с твоими делами лучший бро
ДЭЙВ: . . .
ДЭЙВ: обнял
Голос Дэйва дрогнул более отчётливо, когда он осознал, что последние крупицы времени в мысленных песочных часах соскользнули вниз.
ДИРК: Рад был тебя услышать, Дэйв.
ДИРК: Прощай.
Он вешает трубку, и тончайшая ниточка спокойствия, благодаря которой Дэйв держал себя в руках, рвётся. Он падает на колени и сжимается в трясущийся комок. Внутренности завязываются в узел. Предрешённость исхода их беседы сводит с ума и вызывает тошноту.
Остатков самообладания хватает лишь на то, чтобы перенести себя обратно, в нужную точку временной линии. Хотя внешне ничего не меняется, Дэйв чувствует перемены в течении времени. Он снова здесь, в этом унылом дне спустя семь лет после самоубийства Дирка.
Дэйв нащупывает валяющуюся рядом записку. После звонка её содержание некоторым образом изменилось, но Дэйв не глядя рвёт листок на мелкие кусочки и развеивает по ветру. Дирк Страйдер выбрал вечный сон, а Дэйву Страйдеру не остаётся ничего, кроме пожизненной бессонницы под ворохом сожалений.