Work Text:
Я видела это во сне -
Как цветы умирают в огне,
Пепла лёгкого лепестки
Распадаются на куски.
Дейрон Таргариен познал вкус пепла задолго до того, как его младенческий беззубый рот впервые впитал молоко матери.
Семеро вплетали свою волю в самую ткань его существования огненными нитями снов, что посещали его каждую ночь. Сны были его проклятием и его единственной правдой.
Крик драконов звенел в ушах - тех, что давно обратились в прах, и тех, что ещё не вылупились из яиц.
Когда он просыпался утром, то первые секунды пытался вспомнить. Ему семь лет? Двадцать? Триста?
Руки сжимали льняные простыни, грудь разрывало от хриплого дыхания, и во рту был вкус пепла - пепелище погребальных костров, пожирающих его любимых.
///
Первым был Валарр.
Его возлюбленный, обещанный ему с рождения альфа, сын наследного принца. Валарр с серебряной прядью в темных кудрях и мягкими руками. Валарр, учивший его седлать коня и держать меч в руках. Валарр, приносивший Дейрону дорнийские сладости, читавший вслух предания об Эйгоне Завоевателе и его женах-сестрах, и внимательно выслушивающий о снах.
Во снах Дейрона Валарр горел. Не огнём: он горел изнутри, так, как плавятся свечи, когда фитиль догорает и пламя становится низким, судорожным, а потом гаснет. Он лежал на кровати, слишком большой для его тела, и его рвало чем-то тёмным и страшным, а сам Дейрон кричал, и крик был такой, будто из него тоже вырывали что-то живое.
— Это всего лишь дурной сон, мой принц, — говорил Валарр, заботливо приглаживая его волосы. — Ничего страшного.
Но Дейрон знал, что Валарр ошибается. Рок Таргариенов - видеть драконьи сны.
Брак с Валарром был тихий и нежный. Супруг не требовал от него ничего, даже наследника поначалу. Дейрон пил за его здоровье, выпивал всё больше, пытаясь утопить видения: не только мертвого супруга, но и двух крошечных, бездыханных телец в алом бархате.
Когда он понял, что понес двойню, то на целый месяц отказался от вина. На одну глупую ужасную минуту он подумал, а вдруг…
Сны не ушли.
Дети родились мертвыми.
Валарр плакал, прижимая их к себе. Дейрон лежал в окровавленных простынях и смотрел в потолок. Он не плакал. Он уже похоронил их сотни раз в своих снах.
Народ шептался. Говорили, что это колдунство Кровавого Ворона. Говорили, что омега Дейрон проклят. Говорили всякое.
Дейрон просто пил.
Он пил, чтобы не видеть огромного мертвого дракона на лугу и межевого рыцаря.
Через три месяца во время Суда Семерых на Эшфордском турнире молот отца раздробил голову принца Бейлора.
Он пил, чтобы забыть мертвые глаза Валарра, смотрящие сквозь него.
Через девять месяцев со смерти дяди по всему Вестеросу пролетело Великое Весеннее Поветрие. Города вымирали целиком. Мертвецов некому было хоронить — их просто сжигали кострами на улицах. Болезнь забрала короля Дейрона на третий день. Матариса – на четвертый. Валарра - на шестой. За неделю вся линия Бейлора стерлась с лица земли.
Дейрон стоял на похоронах, трезвый впервые за много дней. Его лицо было спокойным.
Слуги шептались: "Какой бессердечный омега, даже не плачет по мужу".
Они не знали, что все его слёзы кончились много лет назад.
///
Отец пришел к Дейрону на седьмой день после похорон. Всегда суровое лицо Мейкара, сейчас больше походило на скорбную маску, отлитую в воске. Он принял решение. Династия должна продолжаться. Драконья кровь не должна пресечься.
— Ты выйдешь замуж за Эйриона, — сказал он без предисловий.
Дейрон сидел у окна с кубком в руке. Он даже не удивился. Он уже знал.
— Когда? — спросил он равнодушно.
— Через три месяца траура. Твой дядя Эйрис бездетный. Я его наследник. А Эйрион мой.
— Логично, — кивнул Дейрон и отпил вина.
Мейкар нахмурился.
— Ты не протестуешь?
— А это что-то изменит?
— Нет. Но я ожидал... эмоций.
Дейрон усмехнулся в кубок.
— Эмоции закончились вместе с мертвыми детьми, отец. Делай что считаешь нужным.
Мейкар посмотрел на него долгим взглядом — на своего первенца, на своего старшего сына. Потом развернулся и ушел.
А Дейрон остался сидеть у окна. Он знал, что будет дальше. Видел.
Эйрион. Дети. Зеленое пламя.
Он поднял кубок в тихом тосте пустой комнате:
— За неизбежное.
///
Эймон, его младший брат-бета, нашел Дейрона за день до объявления помолвки. Он готовился выковать свою цепь в Цитадели, этот тихий мальчик с умными глазами.
— Ты не обязан, — сказал он негромко. — Ты можешь отказаться. Можешь уйти в септу, принять обет.
Дейрон посмотрел на него и улыбнулся.
— Куда бы я ни ушел, будущее найдет меня, брат. Лучше встретить его трезвым взглядом.
— Ты совсем не трезвый, — заметил Эймон, глядя на кубок в его руке.
— Именно поэтому я и могу смотреть, — ответил Дейрон.
///
Эйрион пришел в покои Дейрона в ночь объявления помолвки. Ворвался, с силой захлопнув дверь. Он смотрел на Дейрона с жадностью, как на трофей.
- От меня, брат, - сказал Эйрион, подходя ближе, его запах, как и голос, был резкий, властный, - у тебя родятся истинные драконы. Не слабые выродки. Настоящие наследники, достойные нашего рода.
Дейрон смотрел на него. И видел.
Мальчика с глазами-безднами, который слышал голоса в стенах и шептался с собственной тенью. Девочку с нежной улыбкой и пустым, как пересохшее русло реки, взглядом.
- Истинные драконы, — повторил он тихо. - Да, конечно.
И налил себе вина.
///
Мейгор родился холодной осенью. Роды прошли легко. Ребенок вышел быстро, почти без боли. Он был живой — дышал, двигался. Мейстер объявил, что мальчик полностью здоров.
Но Дейрон видел.
Тихий, слишком тихий. Он не плакал. Он слушал. Его лиловые глаза смотрели сквозь людей, сквозь стены, сквозь время.
Вейлла родилась через два года. Она была красавицей, способной в будущем составить конкуренцию самой Шире, Морской Звезде. Серебряные волосы, фиалковые глаза, лицо как у фарфоровой куклы, созданной лучшими дорнийскими мастерами. Весь двор ахнул — принцесса совершенство!
Но Дейрон видел.
Девочка улыбалась всему. Солнцу, мухам, стенам. Одинаковая улыбка для всего. Она не узнавала родителей. Не реагировала на свое имя.
Эйрион сначала оправдывал это.
— Они истинные драконы! У них ум дракона! Они знают то, что глупцам недоступно!
Потом злился. А потом начал пить.
Ярость Эйриона превратилась в горечь. Его дети были насмешкой судьбы. Сын-безумец, дочь-идиотка. Все его мечты о великих драконах превратились в пепел.
Он искал виноватых. Обвинял мейстеров. Обвинял Бриндена Риверса. А чаще всего обвинял Дейрона.
— Ты проклял их! — кричал Эйрион, швыряя кубок в стену. — Твоя испорченная кровь омеги! Твои проклятые сны! Ты отравил моих детей ещё в утробе!
Дейрон молча слушал. Что он мог сказать? Правду? Что дети больны не из-за крови, не из-за ворожбы, а потому что такова воля Семерых? Что он видел это еще до их зачатия?
Он пил. Все больше. Все чаще. Прозвище "Пьяница" прилипло к нему намертво.
///
Это случилось через восемь лет после рождения Вейллы.
Король Эйрис Книжник умер на двенадцатом году правления. Тихо, во сне, с книгой на груди. Говорят, это была счастливая смерть для такого человека.
Мейкар стал королем. Эйрион — официальным наследником престола.
И это сломало его окончательно.
Эйрион Яркое Пламя теперь горел не от честолюбия, а от стыда и ярости. Его «истинные драконы» были птенцами со сломанными крыльями. Его омега — вечно пьяной, молчаливой тенью, смотрящей на него как на покойника.
В тот вечер был пир. Какой-то лорд, желая польстить, сказал, что истинные Таргариены не горят в огне, что драконья кровь защищает их.
Дейрон, сидевший в конце стола, поднял голову. Он видел как глаза супруга загорелись.
Тот вскочил, опрокинув свой кубок и объявил:
—Я докажу всем! Докажу что я истинный дракон! Огонь не причинит мне вреда!
Придворные засмеялись, думая что он пьян и шутит. Но Дейрон знал. Видел этот блеск в глазах.
Эйрион направился в подвалы алхимиков. Дейрон, словно ведомый невидимой нитью, пошёл за ним. Он должен был видеть.
В холодном каменном помещении, среди рядов склянок с зелёной жидкостью, Эйрион стоял с одной в руках.
— Дикий огонь, — сказал он, почти благоговейно. — Огонь драконов. Если я выпью его и выживу — все узнают. Все поймут кто я.
— Эйрион, — Дейрон заговорил впервые за месяцы. Его голос был хриплый от вина и молчания. — Не надо.
— Ты думаешь я не смогу? — Эйрион повернулся к нему, глаза горели. — Ты и твои проклятые сны! Ты отравил всё! Но я докажу! Я докажу, что я дракон!
Он выдернул пробку. Поднёс склянку к губам. И выпил.
Мир вспыхнул изумрудным адом.
Зелёный огонь не горел — он пожирал, взрывался, ликовал. Он обнял Эйриона, впился, вошёл в него. Тот краткий миг, когда принц ещё стоял, с короной из зелёного пламени вокруг головы, был точь-в-точь как в вещих снах. Его крик был нечеловеческим. Потом он рухнул.
Дейрон стоял, заворожённый. Он не чувствовал жара, лишь леденящий холод в груди. Он смотрел, как сбывается его пророчество. Как плоть брата, альфы, мужа, отца его детей обращалась в пепел и чёрный дым.
То, что осталось от Эйриона Яркое Пламя, рухнуло на каменный пол. Это больше не было похоже на человека.
Дейрон медленно оттолкнулся от стены. На нём не было ни ожога, ни следа копоти. Огонь обходил его стороной, будто он был невидим для стихии.
Когда стражники прибежали, они нашли его стоящего посреди пепла.
- Что случилось?! - закричал один из них.
Дейрон медленно перевел на него взгляд. Его глаза были абсолютно спокойны.
- Принц Эйрион, - произнес он ровным голосом, - хотел стать драконом.
///
Мейкар, король и отец, встретил его в коридоре.
- Ты знал, - сказал он. Не спросил.
- Да, - ответил Дейрон.
- Почему не остановил?
- А ты бы остановился, если бы я сказал? Валарр остановился? Бейлор?
Мейкар сжал челюсть и отвернулся.
Дейрон пошел в свои покои. Мейгор сидел в углу и шептался с тенями. Вейлла смотрела на стену и улыбалась.
Он сел между ними на пол. Протянул руку и погладил серебряные волосы дочери. Она не отреагировала.
- Твой отец мертв, - сказал он тихо. - Теперь мы одни.
Мейгор наклонил голову, как будто слушая.
- Они говорят, его смерть была необходима, - прошептал мальчик.
- Кто говорит? - спросил Дейрон, хотя знал ответ.
- Те, кто в тенях.
///
Иногда, глубокой ночью, когда дети спали и весь замок затихал, Дейрон смотрел в огонь камина и позволял себе вспомнить.
Валарра, с его добрыми глазами.
Их мёртвых близнецов, которых он так и не подержал на руках.
И даже Эйриона.
А потом он наливал себе ещё вина и пил до тех пор, пока сны не прекращались.
Потому что в снах он уже видел будущее. Видел Эйгона, своего младшего брата. Видел высокого межевого рыцаря. Видел Саммерхолл.
Видел огонь.
Всегда огонь.
Дом Таргариенов был проклят огнём и кровью. А Дейрон был проклят видеть всё до того, как это случится.
Единственное, что он мог сделать — это пить и ждать.
Пить и ждать следующей смерти.
Следующего пророчества.
Следующего пепла.
///
Дейрон Пьяница умер во сне. Мейстеры сказали что его сгубило непомерное пьянство. Но Эймон, мейстер Чёрного Замка, получив письмо, тихо сказал: "Он просто устал видеть". И больше ничего не добавил.