Work Text:
Игла входит в плотную ткань и с тихим рычанием тянет за собой алую-алую нить.
— Ты знаешь, Герта, — говорит Аглая, склонившись над вышиванием. — Что Персефона вкусила зёрна граната не потому, что была голодна?
Нити медленно обращаются в зернистый узор — запретный плод, налитый пряной сладостью. Тихо трепещет свеча, хоть и нет в ней особой необходимости, свет золотит нежный лик Аглаи, играет бликами в симметричном украшении на лебединой шее. Герта задерживает взгляд на этой игре света и идеальных изгибов, растягивает молчание на несколько позволительных секунд.
— И почему же тогда? — Герта к простым историям не привычна, куда ближе ей формулы, данные и бесконечные множества чисел, но всё же закидывает ногу на ногу. Не перебивает.
Алый стежок к алому стежку. Из методичной работы рождается образ. Смысл, символ, знак. Аглая говорит, что гранаты связывают со святостью, плодородием и изобилием.
— Она пошла за зёрнами граната, потому что они имели вкус любви.
— Любви? — губы Герты приподнимаются в лёгкой усмешке. — Хочешь сказать, вкус любви для неё был ценнее вкуса свободы?
— Вкус любви для неё означал вкус свободы. Они тождественно равны.
Герта хмурится и поигрывает с прядкой пепельных волос, причудливо обвязанной ленточкой цвета фиалки.
— Дочь весны, дитя богини плодородия и покровительницы земледелия. Жизнь её была предсказуемой, как у тепличного цветка, — продолжает Аглая, бросая на Герту мимолётный взгляд, зелёный, как летняя трава в солнечных лучах. — И вот ей протянули плод. Запретный плод. Всего несколько зёрен, полных сока, солнца, вкуса… Не жажда ли заставила её вкусить граната?
Алый стежок к алому стежку.
— Это просто романтизация похищения, — Герта кривит губы, рассказом явно не впечатлённая. — Нелогично. Она соблазнилась. Проявила слабость.
Она ритмично покачивает ногой в изящных сапожках.
— Милая Герта, — ладонь Аглаи поднимается в воздух, тянет за собой ниточку. — Персефона была юной, и юность желает соблазнов, а не логики. Я думаю, она желала узнать, что значит — быть больше, чем дочерью Деметры. Быть женщиной, царицей. Быть Персефоной, а не Корой.
Герта выуживает из коробочки с хаотично заброшенными в неё предметами для шитья гранатовую бусину и поднимает перед глазами. Она впитывает в себя огонь свечи. Сладкий, сладкий плод…
— Хочешь сказать, это выбор? Шаг к свободе? — Герта хмурится, и в холоде её глаз недоверие плещется с интересом.
Аглая делает последний стежок и щёлкает ножницами. Разделённый на две половины гранат раскрывается на белой как снег ткани.
— Полагаю, что так, — она вкладывает пяльцы в ладони Герты.
Алый стежок к алому стежку. Так и формируется образ.