Work Text:
Оскар не помнит ничего. точнее помнит как с Логаном на спор собирались в гей-клуб, как его гардероб был предан осмеянию и поруганию, как они шмыгнули мимо охранника, словно нашкодившие мальчишки. это Оскар помнил. как он оказался в постели Ландо? вот это уже хороший вопрос.
Ландо молчал – только серо-зелёные глаза прятали во взгляде добродушную насмешку. она золотилась лучом солнца, пронзившего водную гладь. полупрозрачный намёк. не заметить, если не знать, как смотреть. если не изучить все переменчивые оттенки, все тонкие черты, каждое поднятие бровей и изгиб губ. Оскар мог бы докторскую защитить по этому предмету. без шуток. его глупая обсессия цвела буйным цветом, позволяя легко расшифровывать многочисленные выражения лица Норриса. сейчас Ландо источал благостность всем своим видом – растянулся на простынях, подставив бок косым лучам солнца, подперев голову рукой. терпеливо замер в ожидании. Оскар помариновался пару мгновений в тепле солнца и карамельной кожи, распростертой перед ним. чистой – ни тебе укусов на ключицах, ни синяков на бёдрах, ни засосов на груди. и белье даже близко не сексуальное – какой-то бредовый волк с растянутой по анатомической причине мордой. он уже открывает рот, чтобы сформулировать очевидный вопрос, но Ландо успевает первым.
– нравится что видишь?
– ну...
– а ночью нравилось.
щёки обжигает. может трогать он и не трогал, но наговорить-то мог. и, судя по гремлинской ухмылке Ландо, наговорил много.
– я был...
– пьяным. ужасно пьяным. когда звонил мне. и когда в такси ехали. хорошо что не стошнило в машине, это ты молодец. не помнишь?
Оскар честно пытается выжать хоть что-нибудь помимо разрозненных картинок каких-то кислотных шотов, смеющегося Логана, какого-то симпатичного парня в колготках в сетку и пульсирующего света. Ландо не вспоминается – только фантомное ощущение тёплых пальцев, крепко сжавших запястье и визг, когда Оскара вывернуло прямо на брендовые кроссовки... Оскар закрывает лицо руками. какой позор. и это только то, что он смог отыскать в закоулках сознания.
– эй, да забей. Оск, серьёзно, ничего такого не случилось. вот Логана пришлось с барной стойки снимать...
– да?
от удивления Оскар даже забывает про стратегию "прятаться в домике". Ландо мягко хихикает – словно солнечные зайчики прыгают вокруг.
– нет, на самом деле он куда лучше переносит алкоголь, но ты хоть прятаться перестал.
Оскар роняет голову на подушку. Ландо подбирается ближе – стратегически медленно подползает, заглядывает в глаза с самым честным-пречестным выражением лица. как будто не собирается продолжать рассказ о позорных похождениях некоего Оскара П.
– и потом, ты так много комплиментов мне отвесил вчера, как на тебя злиться? я у тебя и милый, и красивый, и заботливый, и талантливый, и очаровательный, и-
– скромный.
– конечно, это ты первым сказал.
Оскар задумывается, можно ли задушить самого себя с помощью подушки. и насколько этично швырять подушку в человека, который вроде как почти рыцарь в...трусах с волчьей мордой. но, тем не менее, Оскар не спал на коврике у входной двери в джинсах, сунув кроссовки под голову. ему даже выделили какую-никакую подходящую пижаму (явно не с плеча Ландо, но на эту территорию заходить не стоит).
– а как я оказался-
– о, это очень мило. я тебя оставил в гостиной, диван разложил, всё такое, рачительный хозяин! а потом ты расканючился, мол холодно, погибаю, умираю, ну и я, как самый добрый человек в мире, конечно не мог отказать. к тому же ты сразу же заснул, обняв одеяло, как маленькая коала-
Оскар всё-таки швыряет в Ландо подушкой. Ландо ржёт во весь голос. его смех растворяет кислый привкус стыда. утро становится карамельным. начинался новый день.
***
Ландо не говорит Оскару много смущающих вещей, рассудив что это ни к чему. кому, кому, а не мистеру Норрису играть в защитника морали и нравственности, когда дело касается пьяных, почти безобидных безобразий. особенно когда это россыпь комплиментов, от которых горят уши. да и те кроссовки ему не так уж и нравились. и Оскар правда похож на коалу, когда оплетает всеми конечностями одеяло.
ещё Ландо умолчал о другом, спрятав глубоко-глубоко внутри пропустившее удар сердце, когда Оскар с полным непониманием уставился на него. не рассказал о маленькой сцене возле клуба, пока они ждали такси. о том, как Оскар подцепил золотую цепочку. о том, как потянул на себя. о том, как их губы встретились и Ландо ничего не смог сделать, кроме как послушно приоткрыть рот. о том, что Оскар был на вкус как пина колада. о том, как дрожали его колени и как уверенно его прижимали к стене, словно Оскар каждый день целовался с парнями у гей-клуба. каждый день пах кокосом, ананасом и чуть-чуть ромом. каждый день...Ландо бы многое отдал за повторение такого поцелуя каждый день. но Оскар ничего не помнил. так что это было не важно. сладость от пины колады растворилась. начинался новый день.