Chapter Text
Один из первых весенних дождей падал в квадрат заднего двора и заполнял мелкой рябью пруд со светящейся картой Тяньду. С того самого дня, как Чжо Ичэнь, охваченный новорождённой демонской силой, спал на дне, между резными крышами миниатюрных домов, он часто сидел здесь, погруженный в нелёгкие мысли.
Люди после смерти превращаются в звёзды на ночном небосклоне или навеки остаются в храмах предков? Демоны после смерти становятся стихиями. Чжао Юаньчжоу превратился в дождь. В такие дни Вэнь Сяо тускнеет и запирается в архивах. Она не любит дождь, и не может забыть несбывшиеся обещания.
Может ли какая-то из звёзд быть душой Сяо Цзю? Та крохотная в Ковше, или даже все искорки Дельфина?
Чжо Ичэнь недовольно убрал с лица мокрые пряди волос, привычно отмечая контраст белых и чёрных. Прошло шесть лет и ему почти исполнилось тридцать, хотя теперь возраст стал неважен. Выглядит ли он на тридцать с этими белыми прядями в волосах?
Чем стала душа Ин Лэя? Наверное, ветром на склоне Куньлуня, тем самым, что доносит на вершину дым и запах еды из соседнего городка. Он улыбнулся. Ин Лэй понимал что-то сокровенное в людях и их выражении любви, пусть через еду. Пока он был с ними, он следил, чтобы они хорошо питались, и иногда готовил для кого-нибудь из них сюрпризом любимые блюда. До Чжо Ичэня очередь не дошла. Единственный подарок от Ин Лэя, который он получил, это вино, с которым он отправился к Чжао Юаньчжоу...
Пальцы обожгло воспоминанием, и Чжо Ичэнь потряс головой. Чжао Юаньчжоу, Бай Цзю, Ин Лэй - три памятные таблички, три камня на сердце. Каждый день он старался вспоминать о погибших друзьях только хорошее, стремясь сохранить их в сердце живыми и по возможности счастливыми. Он не смог уберечь от смерти Бай Цзю и Ин Лэя, а Чжао Юаньчжоу ему пришлось убить собственными руками. Вину за это он пронесёт через всю жизнь. Никто не может противостоять смерти, но он должен был хотя бы попытаться. Огромное чувство ответственности, взращенное в нём семейной историей и ранним сиротством, никак не давало покоя.
Вошёл кто-то из слуг, зовя на ужин, но Чжо Ичэнь только покачал головой. Он встал, оправил пропитавшиеся дождем одежды и ушёл в свои покои.
Несколько дней назад, разбирая архив, чтобы помочь Вэнь Сяо и занять себя монотонной деятельностью, Чжо Ичэнь обнаружил шкатулку с чешуёй водного демона Жань И. Наверное, это было единственное, что от него вообще осталось, с тех пор, как он и его возлюбленная отошли в мир иной у них на глазах. Невыносимая история обречённой любви. Теперь шкатулка стояла рядом с кроватью Чжо Ичэня и каждый раз, замечая её, он обдумывал одну мысль, перекатывая в голове. Наконец, решился. Достал одну чешуйку и растер её между пальцами. Потом лёг спать, надеясь, что увидит во сне кого-нибудь из потерянных друзей.
*** Чжо Ичэнь, погружённый в волшебный сон Жань И, очутился на заднем дворе своего же поместья. Хотя он там был наяву совсем недавно, что-то успело измениться. На ветке дерева висели качели, такие же, как в доме Великого Демона. Чжо Ичэнь подошел к ним и коснулся деревянного сиденья, которое ещё хранило тепло чьего-то тела. Неужели он снова увидит Чжао Юаньчжоу? Сердце почему-то засбоило, а руки вспомнили ощущение, с каким меч входит в плоть... Но вокруг было все также темно и тихо, на небе не было даже луны. Никакого присутствия ауры Чжу Яня, к которой Чжо Ичэнь так привык.
Он давно не видел снов, поэтому был немного растерян. Прошёл несколько пустых коридоров. Вокруг не было ни души. Но всё-таки, в очередной раз свернув за угол, он увидел полоску света, падающего из-за приоткрытой двери.
Чжо Ичэнь сразу узнал комнату, когда заглянул внутрь. Юный бог гор притащил сюда меховые одеяла и покрывала, а также резные безделушки - Чжо Ичэнь споткнулся об одну из них, когда вошел.
Если Ин Лэй и спал, то шум разбудил его. Когда Чжо Ичэнь поднял злополучную вещицу и выпрямился, он обнаружил горного бога перед собой. Колеблющийся свет свечей отбрасывал блики на золотистые волосы Ин Лэя, распущенные перед сном. Горный бог выглядел сонным и вполне живым.
- Привет! - Чжо Ичэнь не смог сдержать улыбки, глядя на Ин Лэя. - Давно не виделись.
- Давно? - недоуменно переспросил Ин Лэй. - Всего пару часов назад, за ужином...
Да, конечно, с легкой досадой подумал Чжо Ичэнь. Ин Лэй из воспоминаний, конечно, ничего не знает о своей смерти и что прошло уже шесть лет. Стоит ли говорить ему об этом? Не развеется ли наваждение?
Ин Лэй тем временем протер глаза и удивленно посмотрел на белые пряди в волосах Чжо Ичэня, даже рукой потрогал, словно не верил в то, что видит.
- Сяо Чжо Дажэнь, - сказал он наконец. - Кажется, мы действительно давно не виделись. Проходи.
Вскоре на столике у очага был готов чай. Ин Лэй выложил на тарелку пирожные и сам залюбовался своей работой.
- Я приготовил твои любимые вчера, но ты так быстро ушел после ужина. Теперь нет нужды ходить в лавку, попробуй.
Вкус пирожных действительно оказался тем самым, только было в нем что-то новое, ведь сладости в лавке были для всех, а эти - только для него.
"За каждым любимым блюдом стоит тот, кто заботится о тебе больше всего". Это говорил Ин Лэй, готовя для Сяо Цзю миндальную кашу по рецепту его матери, которую он так и не успел передать лично.
- Сяо Чжо, - Ин Лэй подергал Чжо Ичэня за рукав, и тот осознал, что снова погрузился в воспоминания. - Не зависай. Ты чего такой грустный? Я запрещаю тебе быть грустным в моей комнате и не объяснять своего поведения.
- Ты мне снишься, - сказал он, подумав. - И я очень соскучился. Потому что прошло уже шесть лет с тех пор, как ты умер.
Наверное, не стоило этого говорить. На подвижном лице Ин Лэя отразилось сразу несколько эмоций - испуг, недоверие, грусть, которые, впрочем, довольно быстро сменились обычным легким настроем.
- Что ж, - сказал он с усмешкой. - Если Чжо Дажэнь помнит меня и скучает по мне, я, пожалуй, не буду сильно расстраиваться с такой новости. Но, кажется, ты винишь себя?
- Как я могу не винить себя? - ответил Чжо Ичэнь немного резко, на языке собиралась горечь, несмотря на сладость пирожных. - Я был главой отряда, и нес ответственность за вас всех. Но не смог уберечь тебя.
- И ты обязательно надрал бы Смерти задницу за каждого из нас, не сомневаюсь. Но он, сволочь такая, всё равно кого-нибудь да и заберет, - Ин Лэй взял его руку и расправил сжавшиеся в кулак пальцы. - Сяо Чжо, Великий Демон не раз говорил, что никто в мире не исчезает бесследно. А демоны снова становятся частью природы. Я уверен, даже сейчас ты можешь меня найти. А пройдут годы и я обязательно вернусь в мир. Может, даже перерожусь человеком, это было бы забавно.
Чжо Ичэнь подумал, что было бы действительно любопытным узнать однажды Ин Лэя в одном из трактиров Тяньду. Если бы он родился человеком, ему не пришлось бы делать выбор между холодными склонами Куньлуня и миром людей, который он так любил.
Лицо Ин Лэя сейчас приобрело то немного печальное и мудрое выражение, с которым бог, наверное, смотрит на мир, и которое Чжо Ичэнь впервые увидел, когда Ин Лэю пришлось взять ответственность после смерти деда.
Было сладко и мучительно больно видеть Ин Лэя сейчас, во сне, таким, как Чжо Ичэнь его запомнил, знать, что он ушел, но, возможно, не навсегда. Но сейчас горный бог казался таким живым, как будто сном были шесть лет без него. Чжо Ичэнь потянулся к нему, как дерево к солнцу.
Целовать Ин Лэя оказалось приятно и правильно, от него пахло чем-то домашним и теплым, светлые волосы легко собирались под рукой, и только напор, с которым он ответил, немного сбивал с толку. Казалось, что горный бог слишком давно ждал от Чжо Ичэня чего-то подобного. Но эту мысль он отмел сразу, как неуместную фантазию.
Наконец отстранившись, Ин Лэй, раскрасневшийся и довольный, подмигнул ему и помахал рукой кому-то в дверном проеме.
- А чего это вы не спите? - раздался тонкий голос Бай Цзю и мальчик плюхнулся на свободное место рядом с Чжо Ичэнем.
Юный лекарь ничем не выдал, как долго он там стоял и видел ли то, что ему не полагалось видеть.
Чжо Ичэнь, пусть и немного смущенный, не смог отказать себе в желании обнять Сяо Цзю и похлопать его по голове. По нему он тоже очень сильно скучал.
Ин Лэй понимающе улыбнулся и принялся хлопотать вокруг стола, чтобы никто из его ночных гостей не ушел обиженным, грустным и голодным. И было совершенно неважно, насколько всё это реально.
Когда Чжо Ичэнь проснулся, на небе впервые за много дней светило солнце, яркое и теплое, как улыбки Ин Лэя и Бай Цзю.