Work Text:
— Ты так говоришь только потому, что ничего не придумала.
— Я не собираюсь тебе ничего доказывать, — Топаз даже не смотрит в его сторону, листая что-то на планшете, чем очень и очень Сугилита злит, — секрет значит секрет.
— Что молодняк вроде тебя может принести госпоже? Снятую с трупа брошку? Ах да, тебе ведь не поручают ничего сложнее, чем перебирать бумажки, а всю серьёзную работу делают серьёзные дяди. Скажи ей?
Последнее обращение явно было к Авантюрину, но он ничего и никому говорить не собирается. Если Сугилита так бесит, что Топаз стала новой фавориткой госпожи, пусть разбирается с этим сам, а не приплетает сюда посторонних. К тому же, для него наверняка будет удивлением, что не все люди испытывают удовольствие, пытая и убивая других. Авантюрин, вот, не испытывает, и, признаться, немного Топаз завидует. Он бы тоже предпочёл комфортный офис с полным баром грязным переулкам и отморозкам.
— Ладно, раз уж тебе так неймётся, — закипает теперь и Топаз, явно задетая. Ничего, за пару-другую лет в организации отрастит достаточно толстую кожу, чтобы игнорировать даже такого придурка, как Сугилит, — слышал про ограбление Лувра?
— Только не надо врать, что…
— Непосредственно к нему я отношения не имею. Зато смогла выследить воришек и заключить с ними довольно выгодную сделку. Госпожа Яшма получит от меня в подарок занятный комплект украшений.
Перекошенное лицо Сугилита того стоило. Авантюрин даже присвистывает, искренне впечатлённый. Госпожа обожает реликвии и побрякушки, умница, Топаз.
— Не зазнавайся, мой подарок всё равно лучше, — пытаясь сохранить достоинство после того, как сам всё это заварил, Сугилит вскидывает подбородок и складывает руки на груди, — я достал для неё l'épée d'Académicien.
— Прямо вижу, как госпожа посещает званые ужины с саблей наперевес, — не впечатляется Топаз, пока Авантюрин умирает от сдерживаемого смеха.
— Молодняку не понять. А ты что подаришь госпоже? — снова вспоминает он о существовании Авантюрина, и это провал. — Только не говори мне, что придёшь на её день рождения без подарка.
— Разве бы я мог! — это не соревнование. Не должно быть им, но по-другому у них никогда не было. Спасибо, что раскрыли карты и позволили как следует подготовить свои рукава. — Просто это тоже секрет.
Сугилит цокает языком, а Авантюрин прикидывает, к кому мог бы обратиться за консультацией по всяким древностям.
***
Веритас Рацио — парень занятой и занудный, но своё дело знает. Авантюрин помнит, как госпожа лично приезжала к нему для оценки очередной древности, а, значит, специалист он достойный. На уговоры времени нет, до дня рождения госпожи Яшмы всего неделя.
Раз так, надо сделать ему предложение, от которого невозможно отказаться.
Когда Авантюрин проходит мимо охраны в дальнюю комнату музея, Веритас Рацио оказывается занят перебором каких-то каталогов. Скука смертная.
— Привет, — привлекает он внимание. Рацио лишь бросает на него быстрый взгляд и продолжает заниматься своими делами.
— Цепной пёс госпожи Яшмы, если не ошибаюсь. — Вау. Звучит и правда лучше, чем «мальчик на побегушках», которым он является. — При всём уважении к госпоже, я сейчас по горло занят, и оценить её «находки» смогу не раньше следующей недели. Всего доброго.
Что ж, а ведь Авантюрин хотел по-хорошему.
— Я всегда получаю то, что хочу.
Рацио ставит тяжёлую папку на стеллаж, к виску прижимается холодный металл пистолета. Похоже этого парня, как и госпожу, впечатляет исключительно древний хлам.
— Наивно полагать, что вы первый, кто мне угрожает, — Рацио даже поворачивается лицом, так, чтобы дуло указывало прямо на его переносицу. — Я уже сказал, что занят. Вне зависимости от того, убьёте вы меня или нет, вам придётся искать другого специалиста.
— Не думаю.
Авантюрину всё же удаётся Рацио удивить — янтарные глаза распахиваются, когда пистолет перекочёвывает из рук в руки. Он сам опускает чужой палец на крючок, сам наводит ствол на свою грудь, сам выносит себе приговор:
— Это вопрос жизни и смерти, господин Рацио. Раз не желаете мне помогать — то лучше сразу убейте.
Его искривлённое паникой лицо такое красивое. Он вообще весь во вкусе Авантюрина, но, к сожалению, они здесь не на свидании.
Спустя несколько долгих секунд Рацио сдаётся. Опущенные плечи, поджатые губы, полный раздражения взгляд. И правда его тип.
— Ваша взяла, — устало выдыхает он, возвращая пистолет владельцу, — так что вам от меня надо?
— Самая древняя и дорогая рухлядь, которая тебе известна. Можешь использовать все мои ресурсы, я не против, только достань мне её до конца недели.
У Рацио загораются глаза. Ну вот. Совсем другое дело. Азарт Авантюрин уважает.
— Я могу арендовать частный самолёт? Посетить аукцион? Приобрести снаряжение для спуска в пещеры?
— Всё что угодно, мой золотой, только достань мне интересную безделушку. Договорились?
— Договорились, — он протягивает руку, — Веритас Рацио. Впрочем, вы и так меня знаете.
— Авантюрин. И, раз мы теперь партнёры, обращайся ко мне на «ты».
— Как угодно, партнёр.
То, с какой ухмылкой он это произносит, заставляет Авантюрина вздрогнуть от сладкого предвкушения. Похоже, он в очередной раз сделал верную ставку. Правда, сорвёт он джек-пот или нет, станет ясно только на праздновании госпожи.
Вдвоём они выходят из здания музея, вдвоём садятся в кабриолет Авантюрина под пристальные взгляды охраны. Похоже, самого Рацио они не заботят. Надев свои любимые очки с розовыми стёклами, Авантюрин опускает руки в перчатках на руль:
— Ну что, уже есть идеи, партнёр?
— Вообще-то есть. Как скоро мы сможем вылететь во Флоренцию?
— Как только соберёшь вещи, мой дорогой друг. Скромная частная птичка доставит нас куда твоей душеньке угодно.
— Тогда не будем терять времени. Вот мой адрес.
***
Похоже, спецы по рухляди и правда неплохо зарабатывают. Да, дом госпожи в сравнение не идёт, но и коллекционирование для неё всего лишь хобби.
Авантюрин присвистывает, окидывая взглядом роскошные двухэтажные апартаменты. Панорамные окна, современная мебель, мягкий контурный свет. Ему бы так жить.
Пока он осматривается, Рацио носится по квартире с чемоданом наперевес. Отвлекать его, пожалуй, не стоит. Сам осмотрится.
Ни пылинки, ни соринки. Стерильно как в больнице, и оттого немного жутко. Он здесь вообще живёт? Впрочем, Авантюрин сам заглядывает домой только переночевать и сменить одежду. Может, у них чуть больше общего, чем кажется.
Малость заскучав, Авантюрин по-хозяйски растягивается на кожаном диване, и тут его внимание привлекает белая статуя мужчины в полный рост. Роскошные руки с рельефными бицепсами складывают пальцами сердечко — очаровательно, ничего не скажешь. Требуется секунд десять, чтобы понять: мужчина с красивейшими руками и есть Веритас Рацио собственной персоной. Ладно, теперь это становится уморительным.
— А ты здесь хорош, — говорит Авантюрин, когда Рацио в очередной раз проходит мимо, — подарок от поклонницы?
— Нет. Сам сделал. Но я не профессионал, это так, баловство.
И нарциссизм до кучи. Кто будет держать подобную статую самого себя возле дивана?
Подытоживая: Веритас Рацио хорош собой, при деньгах, самовлюблён и с небольшой придурью. Точно его тип. Может, даже получится затащить его разок в койку, но не будем забегать вперёд.
— Я готов. — Рацио сменил рабочий костюм на свободную майку без рукавов и летние кремовые штаны, подхваченные кофейного цвета ремнём. В иссиня-чёрных волосах блестят брендовые солнечные очки, на ногах — лофферы в цвет аксессуаров. Вау. И бицепсы у него, оказывается, впрямь зачётные.
— Отлично. Тогда в путь.
***
Двенадцатичасовой перелёт даёт о себе знать: Авантюрин так вымотан, что и шага из номера не сделает пока не отоспится как следует. Рацио, всю дорогу читавший ему лекцию о да Винчи, тоже клюёт носом, но героически держится.
— Вам два номера или один с раздельной кроватью? — щебечет миловидная девушка на ресепшене, закончив проверять их документы.
Деньги не проблема — Авантюрин может забронировать хоть весь отель — но раз сама судьба ему благоволит, то почему бы не воспользоваться шансом?
Он склоняется и снижает голос до полушёпота:
— Дорогая, похоже, у вас остался единственный номер, и он рассчитан на очень близкую пару. Какая жалость. Но он нас устроит.
Вместе со сладкой речью Авантюрин толкает к ней брошюру с услугами отеля и парой сотен долларов внутри. Широкая улыбка и кивок означают, что они пришли к пониманию. Чудненько.
— Ну что там? — начинает злиться Рацио.
— Боюсь, у нас остался только президентский люкс с двуспальной кроватью, — виноватый тон девушки достоин Оскара. — К моему огромному сожалению, мы не сможем…
— Да плевать, — перебивает он, — мне главное выспаться. Для тебя это проблема? — обращается Рацио к Авантюрину.
— Для меня?! Нет, никаких проблем.
— Вот и славно. Давайте уже ключи, мы и так отстаём от графика.
Авантюрин не в курсе, что у них есть какой-то график, и, вот чёрт, он мог сэкономить и не разыгрывать комедию. Впрочем, ладно. Будет считать, что оставил ей чаевые.
Номер и впрямь президентский. Везде безвкусная позолота и мрамор — Авантюрин такое обожает. Чем китчовее, тем лучше.
Рацио не удостаивает интерьер вниманием — сразу же принимается за распаковку чемодана. Что тут в самом деле стоит внимания, так это его обтянутый штанами зад. Без них вид наверняка ещё лучше, и Авантюрин обещает себе однажды это проверить.
— Я займу ванную первым, ты не против? — спрашивает Рацио, заставляя своего партнёра сглотнуть.
— Да. Да, конечно. Я, эм. Буду здесь.
Рацио пожимает плечом и, подхватив целую кучу всевозможных тюбиков и баночек, скрывается за дверью. В ожидании Авантюрин падает на кровать. О, нет. Она такая мягкая. Все пошлые желания тонут в нежнейшей перине, оставляя лишь приятное блаженство.
Ему так хорошо, что он едва заставляет себя открыть глаза, когда уже в полусне слышит возню рядом. Господин Веритас Рацио, в роскошной шёлковой пижаме глубокого синего оттенка и тонких очках для чтения уже забрался в кровать и сейчас читает какую-то книгу с самым что ни на есть сосредоточенным и сексуальным выражением лица. Может, это и вправду сон?
Как бы то ни было, Авантюрин вставать не собирается — слишком уж хорошо лежит. Он лишь перекатывается поближе, до тех пор, пока не упирается носом в крепкое бедро. Несмотря на жару Флоренции, от Рацио тянет блаженной прохладой, так что нет ничего странного в том, что Авантюрин забрасывает на него руку. Так просто… удобнее, ладно?
Улыбнувшись своим мыслям, он проваливается в сон окончательно.
***
Глубоким вечером Авантюрин обнаруживает под своей рукой синий шёлк рубашки и твёрдый пресс. Рацио мирно спит. Золотой свет ночников подсвечивает его ресницы, оставляя под глазами тёмные тени. Он даже во сне хмурится — хочется разгладить складку меж бровей большим пальцем, но Авантюрин заставляет себя не прикасаться больше нужного. И впрямь красив, как ангел. С такого только статуи лепить. Интересно, Рацио согласится продать ему ту, из гостиной?
— Привет, — неловко здоровается Авантюрин, поняв, что на него смотрят два янтарных глаза.
— Привет. Который час?
— Эм, почти восемь вечера, если верить моим.
— Чёрт, — Рацио сжимает переносицу пальцами, — у нас не так много времени.
— Мы куда-то опаздываем?
— На званый вечер для участников завтрашнего аукциона. Мой информатор сообщил, что там представят несколько лотов, в том числе часть оригинального картона с фреской «Битва при Ангьяри». Хочу прежде посмотреть на него поближе.
***
Информаторы, дорогие брендовые костюмы, манеры, которых не хватает подобранному с улицы псу, и даже знание итальянского — у этого парня есть всё на свете. Авантюрин не может предложить ему ничего, кроме собственного тела. Не очень выдающегося, если сравнивать. К таким выводам он приходит после трёх бокалов шампанского, наблюдая через округлое стекло за тем, как Рацио щебечет с какими-то наверняка уважаемыми людьми из тусовки любителей древностей. Пусть он и называет себя партнёром, на деле Авантюрин для него не более чем спонсор. И это после того, как они делили одну кровать!..
— Прости, встретил старых знакомых, — оправдывается перед ним Рацио, хотя, в общем-то, не должен. Его дело — достать самую крутую древность, дело Авантюрина — забрасывать дорогого во всех смыслах эксперта деньгами и по возможности не путаться под ногами, с чем он, как ему казалось, успешно справлялся.
— Не переживай, я достаточно развлекаюсь, — приподнимает он полупустой бокал, но Рацио выглядит недовольным. Ах, неужели он ещё и убеждённый трезвенник?!
— Мы уйдём как только я убежусь в подлинности картона, так что держись рядом со мной.
Веритас Рацио приподнимает локоть, и Авантюрин, поняв намёк, хватается за подставленную руку. Ух ты. Его так ведёт от неожиданной близости, или шампанское наконец-то делает своё дело?
Через пару минут на импровизированную сцену в самом деле вывозят прямоугольник в толстом защитном стекле. Все восторженно ахают, и Авантюрин приподнимается на цыпочки, чтобы посмотреть. Две лошадиные задницы крупным планом и несколько уродцев с саблями — из-за этого столько шума? Легендарная утерянная фреска самого Леонардо да Винчи, вот она-то? Мда, похоже, в искусстве Авантюрин в самом деле не разбирается. Такое он бы и за два доллара для гаража не купил. Другое дело картина с обнажённым Рацио. Если она существует, Авантюрин хотел бы видеть её в своей спальне.
Рацио расталкивает толпу своими роскошными широкими плечами, щурится, склоняясь над самым стеклом, а затем довольно хмыкает:
— Как я и думал, не стоящая внимания реплика.
Окружающие его люди начинают шептаться; лицо полноватого мужчины, что выкатывал будущий лот на сцену, покрывается красными пятнами. Он начинает с Рацио спорить, тот парирует в ответ, вызывая ещё большую ярость у мужчины и тихий смех у стоящих рядом дам в вечерних платьях — Авантюрин ни черта не понимает, но находит итальянский язык очень мелодичным и красивым. Интересно, Рацио научит, если его попросить? Авантюрин, конечно, предпочёл бы совершенно другой язык и в совершенно других местах, однако с чего-то же надо начинать.
— Andiamo, compagno, — победно вскинув подбородок, обращается он к Авантюрину, и снова приглашает взять себя под руку. Предложение тот принимает с самой широкой улыбкой.
У Рацио невозможно длинные ноги — один его шаг вмещает полтора Авантюриновских, если не два. Уже на улице последний решается спросить, что там всё же произошло.
— Как я уже сказал, это всего лишь реплика, хоть и хорошая. Материал даже на вид не старше семнадцатого века, возможно, ещё моложе — оригиналом там и не пахнет. Когда я сказал об этом владельцу, ему это не понравилось. Он попросил доказательств, я же ответил, что всё понимаю и не собираюсь мешать бизнесу, а если кто-то захочет потратить на жалкую реплику свои миллионы, то это не моя проблема.
Рацио открывает перед ним дверь арендованной машины, и Авантюрину без шуток хочется броситься ему в объятья. Сеять вокруг себя хаос с таким непробиваемым видом… Мечта, а не мужчина.
Вместо крепких рук Авантюрина обнимает ремень безопасности, за стёклами мелькают укутанные туманом виноградники. Подарка для госпожи всё ещё нет — зато есть душевные страдания.
— Так… что дальше? — спрашивает он у Рацио, сам не зная, что именно в это вкладывает.
— Если позволишь проверить одну мою теорию, то, в случае успеха, у нас получится раздобыть драгоценности четырнадцатого века.
— «В случае успеха», говоришь. И какова его вероятность?
— По моим рассчётам, процентов семь.
— Моё счастливое число. Веди.
Рацио улыбается уголком губ и давит педаль в пол.
***
Со сборами и перелётом они оказываются в Картахене только под утро. На этот раз Авантюрин избегает спектакля, сразу обозначив, что им нужен самый роскошный номер с самой роскошной кроватью на двоих. Рацио не спорит, хоть и не выглядит сонным. Как одержимый он продолжает перечитывать свои заметки и делать какие-то одному ему понятные рассчёты. Уступает очередь в душ, заявив, что хотел бы полежать в ванной, мол, там ему лучше думается. На Авантюрина в одном полотенце после этой самой ванной он даже глаз не поднимает, и, эй, это немного обидно. Впрочем, ладно. По крайней мере вечно угрюмый Веритас Рацио выглядит по-настоящему воодушевлённым, и Авантюрин готов платить ему уже за это.
Надежды дождаться Рацио рушатся вместе с прикосновением головы к прохладной подушке.
Ему снится пляж. Золотой песок лижет серебряная пена, прекрасное лицо Веритаса Рацио целуют бронзой закатные лучи солнца. Ему протягивают руку — длинный рукав белой рубашки задирается, оголяя запястье, и для Авантюрина это как случайно увидеть лодыжку викторианской дамы. Неожиданно для самого себя смутившись, он касается кончиками пальцев раскрытой ладони, и именно в этот чудесный момент открывает глаза, просыпаясь. Вот же. Кому заплатить, чтобы досмотреть продолжение?
— Прости, разбудил?
В номере есть стол для переговоров, но Рацио отчего-то сидит в постели, окружённый книгами, картами и листами с цифрами. Очки уже не скрывают тёмные тени под глазами, и, нет, так не пойдёт.
— Тебе нужно отдохнуть, — озвучивает Авантюрин очевидную для любого мысль.
— Нет. Я должен перепроверить всё прежде, чем…
— Ты должен сделать перерыв. И вообще ты ужинал? Хотя бы обедал?
Похоже, сумерки за окном становятся для Рацио новостью. Он что, в самом деле всё это время работал?
— Слушай, ты сам сказал, что это вопрос жизни и смерти, — с укором смотрит он на Авантюрина.
— Ну не твоей же! Так, значит, план такой…
***
Через полтора часа в их номере оказывается горячая еда мишленовского уровня, две свечи в тяжёлых антикварных подсвечниках и огромный букет белоснежных пионов. Наверное, это слишком. Да, он сам вызвонил шестёрку из местного филиала и сказал, что у него очень важный ужин, но кто же знал, что бедолага окажется таким ответственным. Надо будет замолвить за него словечко, заслужил.
Перед ним роскошная еда и не менее роскошный букет, однако Рацио заинтересовывается подсвечниками. Без шуток. Авантюрин это в нём, похоже, обожает, раз не может перестать улыбаться.
— Не составишь мне компанию? — напоминает он о своём присутствии, и Рацио, очнувшись, берётся за приборы. Так-то лучше.
Сидеть в тишине немного неловко, и Авантюрин включает винтажное радио в надежде заполнить комнату музыкой. Первую же песню прерывают новости — говорят, что в испанской Валенсии была задержана преступная группировка, пытавшаяся выкрасть ценные исторические артефакты прямо из дома одного известного коллекционера. Хоть информация довольно очевидна, думать о том, что было бы, задержись они там ещё на час, Авантюрин не хочет. Нет, всё, не его зона ответственности, не-а. Его ответственность сейчас — ухаживать за своим ручным Индианой Джонсом, благо, этот моложе, красивее и богаче.
Вышеупомянутый, кстати, начинает клевать носом. Ковыряет ложкой своё крем-гляссе с лавандовым мёдом, печеньем и карамелью, вот-вот грозясь рухнуть прямо на стол. Нехорошо такое лицо портить: Авантюрин встаёт со своего места и, подойдя ближе, опускает ладонь на плечо в попытке разбудить. Рацио же прислоняется виском к чужому мягкому боку. Похоже, кое-кого только что разжаловали из цепного пса в подушку.
Вздохнув, Авантюрин пытается перетащить его на кровать. Когда всё это закончится, надо будет вернуться к силовым тренировкам.
— Док, ты большой, знаешь, — всё пыхтит он, роняя Рацио в подушки. Тот лишь сладко тянется и заваливается на бок, так и не открыв глаза. Авантюрин ему даже завидует. Но самому себе — больше, ведь у него есть уникальная возможность вдоволь любоваться правильными чертами лица очень и очень красивого мужчины. Когда ему надоедает, он находит для пионов вазу, слегка прибирается на столе и после с чистой совестью забирается под одеяло.
Засыпает Авантюрин разглядывая длинные ресницы напротив.
***
Когда он открывает глаза, Рацио, бодрый и свежий, протягивает ему список:
— Здесь всё, что нам понадобится. Сможешь достать?
Авантюрину приходится разлеплять веки пальцами. Так, и что там? Яхта, снаряжение для дайвинга, ножи, взрывчатка…
— И ещё нам нужен гид или капитан — любой, кто хорошо знает здешние воды. Опыт местных порой ценнее расчётов. Это непросто, знаю, но, думаю, мы можем управиться до конца недели, если…
— Отправимся после обеда, — перебивает он поток сознания Рацио.
— После обеда? — недоверчивый тон расстраивает. Неужто забыл, кто Авантюрин такой?
— Что тебя так удивляет? Вполне реальные сроки, учитывая, какого славного парнишку отправили мне на помощь. Расслабься, пока есть такая возможность, напарник. Уже сегодня сокровища будут наши.
— Какая… самоуверенность.
— Ну кто-то же должен в меня верить, и кто, если не я сам, — он отпивает протянутый Рацио апельсиновый фреш, который, скорее всего, принесли к завтраку. Недурно.
— Я в тебя верю. — Довольно простые слова заставляют каменное сердце Авантюрина биться чаще. — Ты достаточно не в себе, чтобы невозможное вокруг тебя становилось реальностью.
— Похоже на комплимент, так что я его приму.
Рацио приподнимает уголок губ, Авантюрин же в спешке дублирует список вчерашнему шестёрке, пряча горячие щёки за волосами.
***
К двум часам дня их привозят на причал к симпатичной яхте, забитой всевозможным снаряжением для погружения. Капитан — статный бородатый мужчина в белом кителе, будто прямиком из старого кино — жмёт им руки и приглашает подняться.
Пока Рацио показывает капитану карты, Авантюрин треплет шестёрку по волосам. Какой хороший мальчик. Будто заметив это, напарник тянет его за руку, возвращая внимание к маршруту. А ведь он об Авантюрине очень хорошего мнения, раз думает, что тот разбирается. Даже жаль его разочаровывать, так что приходится кивать и поддакивать.
Капитан, прежде скептично настроенный на успех — их скромная команда далеко не первые, кто пытались найти сокровище — воодушевляется, взглянув на схемы течений и рассчёты. Вау, похоже, и правда может выгореть. Это Авантюрин отмечает холодным шампанским, которое шестёрка любезно наливает ему в поклоне.
Шум воды за бортом успокаивает, но, похоже, не Веритаса Рацио.
— Если планируешь погружаться вместе со мной, то перестань пить. — Его тон холоднее морских глубин, и он Авантюрину не нравится. И как Рацио спелся с капитаном — тоже.
— Если планируешь меня ревновать, то говори прямо.
Довольно нелепое замечание от того, кто сам не решается произнести это вслух, однако у Рацио хватает достоинства не продолжать перепалку. Вместо того, чтобы назвать Авантюрина придурком или хотя бы сказать, что тот неправ, он молча встаёт и выходит из каюты. Наверное, побежал искать утешения в объятьях капитана — Авантюрин выливает остатки шампанского в ведро со льдом и выходит следом.
Конечно же он не с капитаном. Веритас Рацио стоит на носу, опираясь на леер. Ветер треплет его волосы, круги от недосыпа скрывают солнечные очки. Он и сейчас будто статуя — белый, рельефный и почти что каменный. А Авантюрин в самом деле придурок.
— Я всего глоток сделал, и мне очень жаль. До погружения больше ни капли, обещаю, — чтобы его простили наверняка, приходится разыграть карту в надежде, что она окажется козырной: — Мы же напарники, помнишь?
Рацио шумно выдыхает через нос, напряжённые под синим поло плечи опадают. На него больше не злятся?..
— Алкоголь расширяет сосуды, тебе может стать плохо на глубине. Я беспокоюсь, только и всего, — он подпирает лицо рукой и отворачивается, однако Авантюрин всё равно его слышит: — и было бы к кому ревновать. Я по всем параметрам лучше.
Хорошо, что Рацио на него не смотрит, ведь Авантюрин не может сдержать улыбки. Как… мило. Может, в самом деле попросить его о свидании, когда всё закончится? Или прямо сейчас? Учитывая работу, Авантюрин может умереть хоть завтра — так зачем тянуть? Даже крохотная звезда на горизонте подмигивает ему, одобряя решение.
Нет. Тут что-то другое. Авантюрин чувствует это внутри, мозжечком или каким-там-по-счёту-чувством, неважно. Важно, что это чувство ещё ни разу его не подводило.
— Рацио, дорогой, а сколько нам ещё плыть?
— Часа два, думаю.
— Хм. Позволишь мне чуть сменить курс?
Звучит абсурдно, он понимает. Рацио не для того проводил столько исследований и вычислений, чтобы в ответственный момент переложить поиски на прихоть дурачка с деньгами. Наитие Авантюрина будет довольно сложно объяснить, но…
— Хорошо.
— Что?
— Ты выглядишь как тот, кто знает, что делает. Веди.
На радостях Авантюрин виснет на его шее и обещает, что Рацио в нём не разочаруется. В ответ он снова фыркает, но уже как-то по-доброму, что ли.
Как бы то ни было, самое время дать капитану новые указания.
***
Когда они прибывают на место, рассчитанная Рацио точка оказывается от них примерно в пятидесяти милях. Капитан, похоже, больше доверяет выводам учёного, чем прихотям богатенького мафиози, но Авантюрин не в обиде. Главное, что ему верит напарник.
Веритас Рацио горяч даже в снаряжении для дайвинга. Серьёзно, сколько нужно заниматься, чтобы иметь такую фигуру? Впрочем, помогать с костюмом Авантюрина он не торопится.
— Я пойду один. Хочу прежде убедиться, что наша затея имеет смысл. Если замечу характерную деформацию, то сразу же вернусь за тобой. Договорились?
— Хорошо. Ты веришь мне, а я — тебе.
Рацио прикрывает свою улыбку мундштуком ребризера и, надев защитные очки, падает с края яхты спиной вперёд. Жуть. Хорошо, что Авантюрин глаз с него не сводил — так и запомнил порядок действий, сам-то он ни разу никуда не погружался. Разве что головой в грязную реку, но это было давно и против его воли. Все причастные стали кормом для крыс в подворотнях, оттого не стоят упоминания.
Шестёрка выглядит спокойным, а вот капитан весь извёлся. Неужели впрямь на Рацио запал? Его можно понять — дорогой оценщик антиквариата и впрямь чертовски хорош собой, умён и статен. Совершенно не его полёта птица. Не Авантюрина тоже, и, пусть у него есть все возможности посадить того в золотую клетку, он на это ни за что не пойдёт.
Рябь на воде заставляет Авантюрина перегнуться за борт.
— Ты был прав! — Рацио сдвигает очки на лоб, его глаза будто светятся, — захвати фонарь и взрывчатку, думаю, двух шашек будет достаточно.
Он такой счастливый, что Авантюрин поцеловал бы его, подплыви тот ближе. Спокойно, выдохни. Нужно держать себя в руках.
— Вы нашли «Сан-Висенте»?! — присоединяется к Авантюрину капитан.
— Утверждать не буду, но под нами действительно корабль, и гораздо старше восемнадцатого века. Если это и правда «Сан-Висенте», то его, как я им предполагал, протащило под дну течением, а затем скрыло под собой коралловыми рифами.
— Жди нас, кораблик, — храбрится Авантюрин, пока шестёрка затягивает на нём ремни ребризера. — И, конечно же, сокровища.
***
На глубине почти ничего не видно — два луча прорезают толщу воды, выискивая оптимальное место для взрывчатки. Рацио указывает жестом: обводит круглым пятном света цветастую скалу, оплетённую кораллами и водорослями. Кивнув, Авантюрин пристраивает шашки между попытавшихся схватить его за руку морских звёзд и отплывает подальше. Мощность взрыва будет небольшая, но оставаться рядом всё равно боязно. Рацио тянет его ещё дальше — нельзя. Расстояние и так большое, дистанционный пульт может не сработать.
Авантюрин жмёт на кнопку. В следующую секунду сквозь всё его тело проходит взрывная волна. Руки подрагивают, ноги сводит, становится тяжело дышать. Какого чёрта?! Это не первый раз, когда он находится близ взрыва, но чтобы так!..
Рацио кладёт руки ему на плечи. В таком освещении ничего не разобрать, однако Авантюрин понимает его и так: волнуется. Хочет знать, всё ли в порядке. Да. Теперь — да. Он показывает Рацио большой палец, и, похоже, того это устраивает.
Вновь вооружившись фонарями, вдвоём они плывут в сторону поднявшегося ила.
Приходится подождать прежде, чем взвесь как следует рассеется. Теперь Авантюрин видит тоже — смутные очертания борта, перебитую мачту и разъеденные временем доски. Неудивительно. Если это и впрямь тот самый корабль, то он покоится здесь вот уже почти семьсот лет. Чудо, что вообще сохранилось хоть что-то. Впрочем, плевать Авантюрину на корабль. Он здесь за блестяшками для госпожи, а они попрочнее дерева будут.
Прежде, чем заплыть в одну из огромных дыр в поисках клада, Рацио продолжает изучать корпус. Водит фонарём по каждой дощечке, пока не вскидывает его вверх, подзывая Авантюрина ближе. Он указывает на едва видную гравировку, и, чёрт возьми.
Это в самом деле «Сан-Висенте».
Внутри, правда, только сгнившие доски, путы из водорослей и обрывки каких-то тканей. Сокровищами так и не пахнет, но они ещё не всё обследовали. Пока Авантюрин ищет что-то похожее на сундуки и шкатулки, Рацио рассматривает какую-то рухлядь: компас, треснутую подзорную трубу и ещё что-то, судя по ржавчине, металлическое, но непонятного назначения. Пусть развлекается.
Через полчаса Авантюрин готов сдаться. Здесь нет ничего из того, что могло бы заинтересовать госпожу. Пустая трата времени.
Он уже собирается предложить Рацио подняться, когда замечает под ногами люк. Выглядит слишком уж соблазнительно, чтобы проигнорировать.
Попытка потянуть на себя проржавевшее кольцо ни к чему не приводит. Заметив его потуги, Рацио подплывает ближе и жестом просит Авантюрина отойти в сторону. Нет, ему определённо надо будет вернуться к силовым тренировкам, это уже становится стыдным.
С правильным упором ногами у Рацио получается открыть люк. У прятавшегося там огромного осьминога получается Рацио схватить.
Авантюрин не думает ни секунды. Он хватает покрепче закреплённый на бедре нож и бросается прямо на склизкую тварь. Ничего личного. Ему просто нужно спасти того, кто ему небезразличен.
Осьминог обвивает и его тоже — Авантюрин рубит щупальца, не жалея. Синяя кровь растекается вокруг акварельными пятнами, морской гад то и дело сокращает своё бесформенное тело, продолжая сопротивляться, пока не обмякает пустым мешком. Первое, что интересует Авантюрина — Рацио. Кажется, цел. Можно расслабиться, но у него не выходит. Адреналин разогнал кровь по телу больше нужного. В висках стучит, всё перед глазами начинает расплываться. Кажется, он теряет сознание, и последнее, что помнит о пребывании под водой — как Рацио тянет его наверх.
Рот больше не затыкает ребризер, так что Авантюрин жадно хватает ртом солёный морской воздух в перерывах между кашлем. Очки с него снимают тоже; их Рацио вместе со снаряжением забрасывает на борт одной рукой. Ух ты.
— Вижу, что дышишь, но как меня слышишь? Можешь сказать, сколько пальцев я показываю?
— Не суетись, док. Я слышу твой чудесный голос и вижу твои волшебные шесть пальцев. А вот насчёт дыхания не уверен — сделаешь мне искусственное?
— Раз можешь шутить, значит, в порядке, — со смешком Рацио подсаживает его к лестнице, шестёрка любезно втягивает тушку временного босса на борт. Кто бы знал, ощущать спиной целые, вполне современные доски — такое блаженство.
Веритас Рацио поднимается следом. Стягивает с головы уродливую резину костюма, треплет пальцами влажную от воды шевелюру. Прямо модель из рекламы парфюма.
Только Авантюрин решает было повторить свою просьбу об искусственном дыхании, как обнаруживает своего напарника в объятьях капитана. Очень и очень далёких от дружеских, ведь у его виска замирает пистолет.
— Вы нашли его? Нашли «Сан-Висенте»?!
— Да, — без единой эмоции сообщает ему Рацио, — но сокровищ там нет.
— Не ври мне! Пираты не могли стащить оттуда всё! — капитан обращает свой взгляд на Авантюрина. — Ты сейчас спустишься вниз, один, и принесёшь мне побрякушки, понял? Если не хочешь видеть своего дружка с простреленной башкой.
Пусть внешне Авантюрин сохраняет спокойствие, внутри он кипит от ярости. Ему приходилось убивать за куда меньшее. Решил, что сладенький богатей вроде него не станет пачкать свои руки? О нет, дружище. Пока у Авантюрина есть нож, никто не смеет безнаказанно тронуть то, что принадлежит ему. Никто.
Рацио выглядит удивительно хладнокровным. Невольно Авантюрин переносится на три дня назад, в дальнюю комнату музея. Неужели его в самом деле настолько часто пытаются убить? Или же у него просто есть какой-то план?
Нет времени думать; таков мир, в котором он живёт. «Либо ты, либо тебя». Авантюрин был на той стороне, и обратно ни ногой.
— Хорошо-хорошо, легче. Мы же не хотим, чтобы кто-то пострадал, верно? — поднимает он руки.
— Закрой рот и лезь в воду. Живо.
— Конечн… кха!
Авантюрин заходится кашлем, а затем, закатив глаза, падает на пол. Из приоткрытого рта начинает течь слюна — мерзость, но для его небольшого перформанса самое то. С прикрытыми веками он не видит, что происходит. Остаётся полагаться на ощущения и, конечно же, удачу, всю жизнь ведущую его под руку.
— Эй? Вставай давай! Хватит комедию ломать!
Пусть Авантюрин не видит, он чувствует. Переступ ботинок на низком каблуке, глухой шаг в гидрокостюме. На пальцы падает капля воды — видимо, с волос — а доски рядом проминаются так, будто рядом как минимум двое. Ведёт Рацио перед собой, значит. Не задеть его будет трудно, но когда в их деле хоть что-то было легко.
Руку пинают носком ботинка, и вот он шанс — Авантюрин обхватывает чужие лодыжки и дёргает их на себя. Против рефлексов не пойдёшь; пистолет падает из раскрытых для смягчения падения рук, Рацио же отскакивает в сторону. Капитан не успевает подняться: Авантюрин быстрее и во много-много раз злее. Со злой улыбкой он рассекает ножом предплечья, чтобы не то чтобы огнестрел — член свой в руках держать не мог.
Кстати, а где пистолет?
Авантюрин слышит щелчок взведённого курка, но всё, что видит, когда оборачивается — как бутылка шампанского прилетает шестёрке ровно в лоб. Шумно выдохнув, Рацио растирает плечо после броска, и ничего сексуальнее Авантюрин в своей жизни не видел.
— Жить будет, — заключает любовь, проверив пульс шестёрки, — и этот тоже, только слезь с него, я перевяжу раны.
— «Перевяжешь»?! — по слогам проговаривает Авантюрин, не веря, — он убить тебя собирался!
— Кишка тонка. У него, вон, до сих пор руки трясутся.
— Но!..
— Мы с тобой в порядке и совершили историческое открытие. Не хочу омрачать это событие трупами парочки идиотов.
Рацио поднимает бутылку и, разлив шампанское по бокалам, передаёт один Авантюрину. Мечта, а не мужчина.
Ладно. Пусть делает всё, что хочет.
К тому же, ему ещё допрашивать одного не оправдавшего надежд новенького.
***
Капитан, подлатанный и связанный, заперт в каюте, так что шестёрку приходится бросить в кокпит: Авантюрин использует его побитую тушку как подставку под ноги. Там ему самое место.
Ничего интересного он не рассказал. Придурок подслушал насчёт сокровищ и хотел навариться, только и всего. Убивать за такое даже как-то неловко. Пусть с этим разбирается его босс, у Авантюрина без того проблем предостаточно. И первая из них: произвести впечатление на Веритаса Рацио.
Сам он, уже переодетый в льняную рубашку и брюки, сидит за штурвалом. Его рука расслабленно лежит на руле, морской ветер треплет чуть вьющиеся волосы. До безумия хочется припасть к его губам, но Авантюрин делает ещё глоток шампанского и переставляет ноги на шестёрке, продолжая любоваться точёным профилем.
— Прости, что снова потратил твоё время, — заговаривает Рацио, — я счастлив наконец найти «Сан-Висенте», но это не удовлетворяет твой запрос. И ещё ты спас мне жизнь. Там, на глубине, и на яхте тоже. Прими мою признательность.
— Не бери в голову, — от неожиданности Авантюрин даже смущается, — к тому же ты тоже спас мою, и тоже дважды. Считай, что мы в рассчёте. Так… куда мы отправимся дальше?
— Для начала я бы хотел связаться с коллегами насчёт нашей находки. А потом, хм. Как ты относишься к итальянской кухне?
***
Все дороги ведут в Рим, и это, похоже, правда. Рацио вновь не возражает насчёт номера с двуспальной кроватью — ещё немного, и Авантюрин решит, что ему симпатизируют. Нет, он знает, что хорош собой, но не стоит сравнивать отмытую бродягу и породистого кобеля.
В душ Авантюрин идёт вторым — наспех смывает с себя морскую воду, привычно обрабатывает разбитые костяшки и торопится прыгнуть под одеяло к одному горячему учёному. Пусть Рацио предпочитает всякий древний хлам, а сам Авантюрин довольно молод, возможно,поджарое и закалённое улицей тело заставит его пересмотреть взгляды.
Когда он опускается на кровать, Рацио в своей роскошной пижаме и очках для чтения продолжает изучать заметки в потрёпанном дневнике. Ну хватит. Тут есть кое-кто куда интереснее.
Подперев голову рукой, второй Авантюрин медленно сдвигает с бедра край халата. Под ним у него ничего нет, и остаётся надеяться, что подобное открытие Рацио устроит. Тот оборачивается, однако вместо интереса на его лице — удивление, близкое к панике.
— У тебя кровь.
— Что? — улыбается Авантюрин, не понимая, о чём он. Под носом в самом деле влажно, но это от нервов, и… чёрт, это правда кровь.
Перед глазами плывёт, голова болит так, что кричать хочется. Ощущение, будто в лоб гвоздь загоняют, и не самым профессиональным способом. Рацио подползает к нему ближе, не позволяя завалиться на спину, бережно придерживает у лопаток:
— Не отключайся, говори со мной. Похоже на синусальную баротравму. Не опасно, но приятного мало. Это моя вина — я слишком быстро поднял тебя на поверхность.
— Ты спасти меня хотел, так что мне грех жаловаться.
— И всё же я должен был подумать о рисках. Прости.
— Что за взгляд, док? Я же не умираю, — из носа Авантюрина вытекает ещё порция крови, которую он едва ли ловит руками, — …не умираю ведь?..
— Ни в коем случае. Но, похоже, нашу вылазку в катакомбы придётся отложить до завтра. Тебе нужно отдохнуть. И умыться. Холодной водой, чтобы не расширять сосуды ещё больше.
Рацио помогает ему встать на ноги, и Авантюрин плетётся в ванную, оставляя за собой кровавую дорожку. Придётся доплатить уборщице.
Чувствовать на своей талии сильные руки приятно, так что, может, оно и к лучшему. На него давно не смотрели с таким искренним беспокойством. Может, даже никогда, но думать об этом сейчас не хочется. Хочется откинуться на крепкое плечо и страдальчески прикрыть веки — Рацио в самом деле подхватывает его на руки. Относит в кровать, прикладывает ладонь ко лбу, проверяет пульс, который Авантюрин едва ли чувствует за стуком сердца. Оно болит от доброты и нежности, к которой он не привык. К которой боится привыкнуть, но Рацио не спрашивает разрешения, прижимая к своей груди и запуская длинные пальцы в его волосы.
Так приятно, что через каких-то пару минут Авантюрин засыпает в чужих объятьях.
***
Бодрые и свежие, после сытного завтрака они спускаются в катакомбы близ Колизея. Рацио собирается просить официальное разрешение на исследование; у Авантюрина есть идея получше. Всего сорок евро за двоих — и вот они уже спускаются вниз с экскурсией. Улучив момент, он ныряет за тоненькую цепочку с табличкой «проход запрещён». Веритасу Рацио не остаётся ничего другого, как идти за ним.
Вооружённые фонариками и примерной картой из заметок они двигаются по низкому каменному лабиринту. Иногда Рацио останавливается, чтобы простучать ту или иную стену, но за два часа результата это не приносит. Уже хочется есть и самое время пойти обратно — от скуки Авантюрин стучит по стенам тоже, пока его пальцы не натыкаются на странный рельеф. Конечно же его напарник знает, что с этим делать: каких-то полчаса на решение головоломки с нажимными плитами, и перед ними открывается коридор, в который нога человека не ступала многие сотни лет.
Кажется, Рацио даже не дышит, с благоговением касаясь покрытых толстым слоем пыли стен. Воздух здесь тяжёлый и стылый, холод пробирает до костей. Знал бы — взял с собой любимый пиджак с меховым воротником.
Очередной паззл открывает очередной проход, являя нишу с фигурной выемкой в центре. Если тут и должно было что-то быть, то оно явно отсутствует. Разочарованным Рацио, впрочем, не выглядит. С предельной аккуратностью собирает пыль из ниши в герметичный пакетик, просит у Авантюрина нож, чтобы сделать несколько соскобов. Как он вообще мог предположить, что его дорогой напарник будет брать с собой холодное оружие, Авантюрин же не варвар — Рацио бросает на него выразительный взгляд, и, ладно. Приходится достать из крепления под свободными шортами. Он всё ещё не отпустил ситуацию на яхте и перестраховался. Только и всего.
— Похоже, этой твоей лимоны здесь нет.
— Меноры, — поправляет Рацио, — даже если она когда-то была здесь, это уже открытие. До сих пор не верю, что вообще попал сюда. Впрочем, полагаю, многовековая пыль в качестве трофея тебя не устроит.
— Бинго.
— Хм. Учитывая оставшееся время, мы можем рискнуть и отправиться в Китай.
— Только при условии, что увижу тебя в ципао.
— Вообще-то мужской костюм называется ханьфу.
— Я знаю и имею в виду ровно то, что говорю.
Пусть Рацио фыркает, на «нет» это не похоже. Впрочем, как будто Авантюрин может ему отказать.
Так что он набирает своему пилоту и сообщает, что они летят в Пекин.
***
После очередного двенадцатичасового перелёта всё, что Авантюрину хочется — умереть в ближайшем казино, поставив на зеро своё состояние. Так хотя бы не придётся проигрывать Топаз или Сугилиту, если та его сабля вдруг действительно настолько ценная. Ещё страшнее, чем проиграть кому-либо из них — разочаровать госпожу Яшму. В таком случае ему и правда лучше не возвращаться. Интересно, у него выйдет подмять под себя китайский рынок? Он мог бы остаться здесь вместо с Рацио, и…
Мысль он придерживает, падая лицом в холодные шёлковые подушки. Тихое мирное «долго и счастливо» ему не светит, и было бы эгоистичным втягивать в свою трагедию кого-то другого. Рацио без того рискует, сотрудничая с госпожой — усложнять ему жизнь ещё больше Авантюрин не хотел бы. Но теперь и представить не может, как существовать дальше без его бесконечных лекций обо всём на свете, любования его расслабленным лицом, пока тот спит, и надёжного плеча, на которое всегда можно опереться. Кто бы знал, что привыкшего к одиночеству за долгие годы выгрызания себе места под солнцем Авантюрину это будет настолько нужно.
— Я за покупками, — сообщает Рацио, — тебе что-нибудь взять?
У него ещё есть силы на шоппинг? Уму непостижимо.
— На свой вкус, милый, — машет ему Авантюрин, так и не оторвав головы от подушки. Пора бы уже придумать что-то с распорядком дня, иначе ещё пара таких перелётов его убьёт.
Когда он открывает глаза, то поначалу решает, что до сих пор не проснулся, и посторонний в номере ему приснился. Моргнув, Авантюрин хватается за ствол под подушкой — безопасность превыше всего; лично он дела клана в Китае не вёл, но кто знает, кому госпожа успела перейти здесь дорогу.
Ему нужна ещё секунда, чтобы разжать пальцы и вернуть отвисшую челюсть на место.
— Прости, не хотел тебя будить, — как ни в чём ни бывало говорит Рацио, продолжая подводить глаза красным у зеркала, — я взял на себя смелость заказать к ужину димсамы и лапшу Чжацзянмянь. Это традиционные блюда, их обязательно стоит попробовать.
— Зато ты одет довольно…
— Тебе не нравится? — он разворачивается к Авантюрину лицом и кладёт руку на бедро, — ты же говорил, что хотел увидеть меня в ципао.
Это не просто ципао. Глубокого синего оттенка, оно украшено бело-золотыми цветами и обтягивает рельефный торс Рацио второй кожей. Шея закрыта высоким воротом, но спина открыта почти до поясницы, демонстрируя мышцы. Более того, его сочные бёдра оголены вызывающими разрезами, а на и без того длинных ногах — туфли на каблуке в тон платью. Волосы у лица подхвачены золотой заколкой-веткой, янтарные глаза очерчены алым.
Он точно не спит?..
— Между прочим, мне пришлось подбирать аксессуары, чтобы достойно выглядеть, — Рацио проводит ладонями по бокам, будто расправляет невидимые складки, и Авантюрин сейчас слюной подавится, — люблю красивые наряды, но никогда не примерял ципао. Теперь думаю, что зря.
— Ага. Пиздец как зря.
— …похоже, тебе всё же нравится, — он приподнимает уголок губ. Авантюрину всё сложнее держать себя в руках, — раз так, то пошли в казино, мне нужно встретиться с информатором.
— Ты пойдёшь вот так?..
— Почему нет. Меня здесь всё равно никто не знает.
Авантюрин сам не понимает, как оказывается перед ним. Рацио и без того выше него на голову, а на каблуках их разница в росте ощущается ещё лучше, ведь его роскошная грудь оказывается прямо перед лицом. К сожалению, приходится чуть отойти назад, чтобы смотреть ему в глаза.
— Веритас Рацио, ты моей смерти хочешь? — Он прикасается пальцами к обнажённому бедру и старается не развивать мысль о том, что для такой идеальной посадки под тканью не должно быть белья. — Впрочем, если ты останешься со мной в номере, я и впрямь готов рискнуть и жизнью, и подарком.
— Подарком? — переспрашивает Рацио, хмуря брови.
— Да. К чёрту эту энциклопедию, и все эти древности, и дурацкую вечеринку тоже. Госпожа и без меня прекрасно повеселится.
Вместо того, чтобы дать себя поцеловать, Рацио удерживает Авантюрина за плечи. Просит объяснений, как будто сейчас самое время. Момент всё равно упущен, так что приходится вывалить ему про драгоценности из Лувра, саблю и попытки найти что-то соизмеримо ценное.
Когда до Рацио доходит, что всё это время они охотились за подарком госпоже Яшме, его начинает трясти от смеха. Он даже обхватывает себя руками, а в уголках глаз собираются блестящие капли. Разве Авантюрин сказал что-то смешное?
— С этого и надо было начинать, — утирает он слёзы тыльной стороной ладони, — собирайся, мы летим обратно.
— А как же казино, информатор и энциклопедия? — хлопает ресницами Авантюрин.
— Нет необходимости. У меня есть то, что тебе нужно. И выйди пока, я переоденусь.
— Я думал, что «тебя здесь всё равно никто не знает», — он не обижен, ладно? Разве что совсем немного.
— Верно. Но нам лететь порядка пятнадцати часов, и я не хочу за это время быть обглоданным до косточки.
Что ж, справедливо.
Авантюрин выходит в коридор отеля и вновь набирает своего пилота.
***
Димсамы и невыговариваемую лапшу они забирают с собой на борт.
***
На празднование Авантюрин приходит вместе со своим дорогим партнёром. Подобные собрания требуют от приближённых дресс-кода, так что вместо привычных броских пиджаков на Авантюрине сегодня строгий чёрный костюм с рубашкой в цвет кодового имени. Рацио нашёл в своём гардеробе похожий, желая составить из их пары гармоничный ансамбль (он всерьёз собирался надеть то ципао, его едва удалось отговорить).
— Думаешь, мы правда перебьём цацки из Лувра… этим?
— Доверься мне. Чтобы ты знал, я собирался продать это госпоже при следующей встрече за пару-другую миллионов.
— Сколько?! — Авантюрин переводит взгляд на маленькую коробочку и возвращает его обратно к Рацио. — И ты отдаёшь мне настолько ценную вещь… просто так?
— Ты помог мне совершить несколько исторических открытий всего за неделю. К тому же, это неплохая инвестиция в будущее сотрудничество, и я рад наконец-то быть тебе полезным.
Ответить на это Авантюрин не успевает, отвлечённый появлением Топаз. Вечно занятая и даже сейчас с гарнитурой в ухе, она по очереди приветствует остальных представителей Каменных сердец, пока не добирается до их сладкой парочки.
— Привет, старший, — пожимает она руку. Хватка у неё всё такая же крепкая, — вау, удивлена, что ты с компанией. Представишь нас?
— Веритас Рацио, — не медлит Авантюрин, но после чутка подвисает, — мой…
— Его партнёр. — Он протягивает ладонь для рукопожатия. — Госпожа Топаз, полагаю. Приятно познакомиться. Авантюрин много о вас рассказывал.
Не было такого, но Топаз заметно смущается. Надо предупредить его, чтобы не вздумал проворачивать такой трюк с Сугилитом. Тот житья Авантюрину не даст.
— А, вот вы где, — помяни чёрта, и вот он собственной персоной, — уже выбираете углы, в которых будете рыдать, когда госпожа прилюдно выбросит ваши подарки в помойку?
— Госпожа Яшма так не поступит. Она обладает чувством такта, в отличие от… некоторых, — добивает Рацио с нескрываемой неприязнью.
— Это что ещё за хрен?
— Тот, кто достал по-настоящему ценную реликвию. — Он окидывает взглядом футляр в руках Сугилита. — L'épée d'Académicien. Предположу работу Жана Вандома. Неплохо, однако сабля Элен Каррер д'Энкаусс авторства Гуджи имела бы более символичное значение.
Топаз присвистывает и делает пару записей в планшете, лицо Сугилита кривится от сдерживаемой ярости. Сам Авантюрин во всём этом ни в зуб ногой, но, видимо, Рацио проехался катком по больной мозоли. Будет ли странным сделать ему предложение руки и сердца прямо сейчас?
Сугилит всё же обращает внимание на коробочку с бирюзовой лентой в руках Авантюрина и тут же расслабляется:
— «Ценная реликвия», вот здесь-то? Не смеши меня, — Сугилит кладёт руку Авантюрину на плечо и продолжает вполголоса возле его уха: — Думаешь, нашёл такое же трепло, как ты сам, и выиграл эту жизнь? Чёрта с два.
— Не забудь найти и себе угол для рыданий, мой дорогой друг, — отвечает тот ему с улыбкой. Фыркнув, Сугилит растворяется среди других гостей. Дорожка острым гравием.
Примерно через пятнадцать минут в центре зала появляется сама госпожа Яшма. Она горячо приветствует всех собравшихся, желает себе и присутствующим дальнейшего плодотворного сотрудничества, а затем начинает собирать дань — ой — принимать подарки.
Сугилит вызывается одним из первых. Вручает ей эту свою саблю в вычурном поклоне, вызывая аплодисменты у людей поблизости, но Авантюрину плевать, ведь главный критерий — заинтересованность госпожи.
Чуть приподнятая бровь, лёгкая полуулыбка в благодарность. Значит, ничего особенного, но Сугилит сияет так, будто его только что назначили правой рукой босса. Не дождётся.
Вскоре очередь доходит до Топаз. Та преподносит ей комплект украшений — огромные лиловые камни в массивной золотой оправе. Выглядит дорого, богато и безвкусно. Такое любит Авантюрин, но не госпожа Яшма. Даже сейчас на её шее несколько тонких цепочек ручной работы, в ушах и на запястьях — похожие цепочки с миниатюрными кристаллами. Как бы то ни было, энтузиазма на её лице явно больше, чем при виде сабли. Она целует Топаз в обе щёки. Пока госпожа сжимает руки любимицы в своих, Сугилит сжимает зубы от злости. Смотреть на это можно хоть сто часов, или перед сном вместо эфира с движущегося поезда — чувство умиротворённости примерно одинаковое.
— Авантюрин, мой мальчик, — она по-матерински треплет его волосы, возвращая на десять лет назад, когда в самом прямом смысле подобрала его из подворотни. Как раз тогда он отделал с десяток её парней, пытавшихся утащить его, уличного бродягу, в рабство. К счастью, времена изменились, и методы ведения бизнеса — тоже. — Веритас, и ты здесь?
— Госпожа, — приветствует её Рацио, касаясь губами пальцев протянутой руки, — я сопровождаю…
— Он здесь в качестве моего партнёра, — перебивает Авантюрин с улыбкой, — это ведь не проблема?
— Почему же. Я всегда рада видеть своего любимого оценщика антиквариата. Полагаю, вы двое подготовили для меня что-то ценное?
— Разумеется. — Рацио просит жестом, и Авантюрин открывает перед ней коробочку. — Брошь-змея работы Лодевейка ван Беркена. Расписная эмаль, инкрустирована ониксами.
На вкус Авантюрина выглядит как кучка цветного дерьма с глазами-бусинами, но госпожа приходит в неописуемый восторг.
— Эмаль? От ван Беркена?! — восклицает она, крутя брошку в пальцах.
— Вы же знаете, я не шучу с такими вещами.
— Потрясающе! — Яшма тут же цепляет её на лацкан пиджака, а затем расцеловывает их обоих в щёки, оставляя следы помады цвета фуксии. — Мальчики, вы знали, как меня порадовать. Надеюсь, это не последняя ваша находка?
— Ни в коем случае, — вмешивается Авантюрин, отойдя от шока, — только скажите, и мы достанем вам всё, что пожелаете.
— Ловлю на слове. Возможно, у меня даже найдётся для вас задание, но обсудим это в другой раз.
Пока госпожа упархивает к следующим гостям, Авантюрин наконец решается спросить, какого хрена. Что, это какой-то крутой ювелир?
— Мягко говоря. По легенде именно он огранил Флорентийский бриллиант. Но ты ни за что не поверишь, где именно я нашёл эту брошку.
— Удиви?
— Нашёл у перекупщика в коробке с дешёвой бижутерией на блошином рынке. Я сначала даже не поверил, так что пришлось делать спектральный анализ, чтобы подтвердить возраст материала. Купил за доллар.
— …и хотел стрясти за неё пару миллионов?
— Мог бы и больше, но решил сделать для госпожи Яшмы скидку.
— Да ты настоящий злодей!
— Я и не считал себя хорошим парнем, — пожимает плечом Рацио.
— Отлично, я как раз обожаю плохишей.
Авантюрин опускает руку на узкую в сравнении с плечами талию, на что Веритас Рацио отвечает довольной усмешкой.
Похоже, он снова выиграл.