Work Text:
Когда Келрик спускается в умывальную комнату, то находит там пару кадетов, которые спешно сбегают, завидев его, одного незнакомого дипломата, степенной походкой идущего к выходу из умывальной, и Налу, стоящую возле зеркальной стены.
— Келрик! — радостно восклицает она, заметив его в отражении. — Ты пришёл.
— У меня не было выбора, — напоминает он, хмурясь. Ведь он оказался здесь только по милости Налы, точнее, её выходки с липким вишнёвым пирожным.
— Ты на меня сердишься? — спрашивает она.
Келрику точно было бы проще, умей он и вправду сердиться на Налу, но, не считая эпизодических приступов раздражения, она вызывает в нём только приятные чувства.
— Не сержусь, — отвечает он, подходя к умывальнику и подставляя ладони под тёплую водяную струю.
— Хорошо. — Оторвавшись от зеркала, Нала подходит к нему со спины, наклоняется вбок и придирчиво смотрит, как Келрик взбивает ладонями пену.
— У тебя красивые руки, — замечает она невзначай, таким тоном, которым могла бы сказать о погоде. — Как у одного пианиста. Мы звали его Рыжий Джо. Он всегда приходил на занятия в рыжем: рыжие кардиганы, рубашки и даже, представь себе, галстуки.
Келрик не уточняет ни «кто это — мы», ни «в каком веке жил этот парень», ни «где это было» — не то чтобы это имело значение. Он также старается не придавать много смысла её замечанию о красивых руках.
— Могу заверить тебя, я не пианист, — отвечает он, завершая мытьё и запуская режим быстрой сушки. — И у меня нет пристрастия к рыжему.
— Жаль, — отзывается Нала. — Ты бы был звездой всего кампуса.
— Мне хватает должности ректора.
— Знаю, знаю, но только представь: на тебе ярко-рыжий пиджак, твои пальцы летают по клавишам, аудитория бьётся в экстазе, все мужчины и женщины обожают тебя…
— Так уж прямо и все? — недоверчиво щурится Келрик.
— Ну, как минимум несколько, — хмыкает Нала.
— Но только не ты.
— Мне всегда нравились пианисты, — уклончиво отвечает она.
— Особенно те, которые носят всё рыжее и блистают как звёзды, — иронизирует Келрик.
— Я пока не слетела с катушек. Всё рыжее — это уже перебор.
Нала делает паузу, а через секунду взрывается заразительным смехом, и Келрик смеётся с ней вместе, как если бы это была грандиозная шутка, понятная только двоим.