Work Text:
Сид любит бывать у Джино — сидеть в гостиной, грея пальцы о сладкий чай в больших кружках (когда-то он удивлялся, почему любые посиделки обязательно должны быть с чаем, причём непременно галлонами, а потом и сам втянулся); играть в приставку с Никиткой; жечь костёр на заднем дворе. У Джино очень уютно — у Сида так не получается, пусть он и нанимал дизайнеров, которые раскладывали диванные подушки и расставляли по полкам цветы и статуэтки; это всё ещё интерьер с картинки, а у Джино всегда немного хаос, плед на диване вечно скомкан, а полотенца на кухне лежат как придётся, и в этом как будто и есть что-то по-настоящему живое.
Но больше всего Сиду нравится в спальне — пусть он и не упускает случая Джино за неё подколоть. «Боже, мне кажется, я опять в раздевалке, мы же только со стадиона уехали», — каждый раз говорит он в этой жёлтой комнате, которая всегда кажется освещённой солнцем, даже когда в Питтсбурге очередной дождливый день. «Если Дубас не предложит мне контракт, я просто приглашу его в гости», — невозмутимо отвечает Джино, и в уголках глаз гнездится улыбка, даже когда он пытается сохранять серьёзное лицо — Сид это в нём обожает.
Жёлтые стены, неяркая жёлтая лампа, жёлтый плед — как будто они заключены в солнечном коконе, где всё разрешено и ничего не может случиться. Сид любит валяться с Джино на кровати, обсуждать всякую хрень и смеяться, ерошить и без того растрёпанные тёмные волосы, ловить жёлтые блики в чёрных зрачках.
— Ого, ты знал, что ты — прототип Холландера? Из этого модного сериала про пидорасов? — спрашивает Джино, глядя в экран. — Они это с тобой согласовали?
Сид отбирает у него телефон, читает анонс — кажется, Джил из маркетинга говорила с ним об этом, они хотели сделать этот тематический матч, Сид тогда не очень уловил, как это связано с ним: дурацкий сериал и так лез изо всех щелей, даже Тейлор пыталась заставить его посмотреть, так что он чисто из чувства противоречия не стал. Джино забирает телефон обратно:
— «Знаете ли вы, что наш капитан — один из прототипов Шейна Холландера? Приходите на матч в тематике “Жаркого соперничества”», — зачитывает он и давится смешком, глядя на Сида. — Этот Холландер там встречается со страшным злым русским, видимо, Овечкиным. Эй, не смотри на меня так, я не смотрел, мне рассказали!
Сид не выдерживает и смеётся.
— А я думал, вы, русские — все ужасные гомофобы.
Джино откладывает телефон на тумбочку, поднимается на кровати на колени, расправляет плечи, нависает над Сидом:
— О, мы столько дружим, что ты должен был уже понять, насколько…
Сид коротко выдыхает; тёмный взгляд обжигает кожу, как в первый раз, как будто ему снова восемнадцать, и они вдвоём в раздевалке после того, как допоздна отрабатывали броски. Джино склоняется над ним, от кожи пахнет свежим и хвойным.
— И имей в виду, прототип Холландера, если ты замутишь с Овечкиным, я вспомню, чему меня научили магнитогорские улицы…
Сид снова смеётся и быстрым движением переворачивает их, устраиваясь у Джино на бёдрах. Жёлтое пятно света от лампы покачивается на стене.